Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

FunnуGоd

 
 
 
Лучи Солнца
 
 
 
                                                                       Глава 1.
  Странно, но до сих пор, несмотря на влияние проходящего времени,  в моем сердце все еще живет это светлое, неутихающее чувство. Каждый раз, гуляя погожим осенним  днем по аллеям скверов, где листья падают так же обильно, и так же ласково светит  уже не греющее солнце, наблюдая за снегопадом, неожиданно и стихийно приходящим  в город, изучая апрельское действо весны во всеобщем ликовании природы, я чувствую постоянное присутствие этой силы, огромной, вечной.
   И я потерянным существом брожу по улицам, слушая ее голос, просящий открыть хранилища моей памяти, чтобы она вновь вдохнула жизнь в дорогие мне воспоминания, которые, благодаря ей, никогда не поблекнут. И сознание, охваченное ими, пролистывает назад книгу моей жизни, жадно ища ту  немного сказочную главу, так не похожую, на все, что было до и после…
   Все произошло довольно просто и быстро, как  это всегда бывает в жизни, -маленькая комедия перед огромной драмой, собравшая полный аншлаг, несмотря на банальный сюжет и посредственную игру актеров.
   Знала ли мама, заехавшая в офис отца прохладным весенним  днем, что застанет его в таком положении? Да, возможно… Но, весьма умело сыграв роль обманутой жены и несчастной жертвы, она удалилась, произнося короткую фразу:
- Дорогой мой, я подаю на развод!
   Приехав домой, она в течение трех часов обзванивала всех родственников, друзей и знакомых, в надежде услышать слова утешения и поддержки, а также фразу «да как он мог», после чего, не снимая серьезную, непроницаемую маску она позвала меня, для того, чтобы дрожащим голосом сообщить о том, что наше семейное счастье разбилось в дребезги. И она с грустью сообщила мне эту шокирующую новость, хотя прекрасно знала о моей дурацкой привычки, -подслушивать разговоры взрослых  из своей комнаты.
  Потом наступило лето –душное, пыльное, лето в Москве, наверное первое лето, которое я провела в Москве за всю свою жизнь. Родители никак не могли поделить имущество, постоянно меняли  адвокатов, пытаясь найти малейшие оплошности, допущенные каждым из них в семейной жизни .Отец похудел, стал молчаливым и нервным, мама, после недолгого времени расцвела, -она нашла себе новое увлечение и была полностью поглощена  планами на счастливое будущее, в котором отцу, да и в принципе мне, отводилось совсем не большое место.
   Развязка этих событий пришлась как раз на конец августа, из нашего дома мама перебралась в квартиру на Федеративном проспекте, прихватив канарейку Бэлу, и тут же, не сказав ни слова, укатила в Европу…Что же, это было вполне в ее  духе. Так я осталась жить с отцом, лабрадором Грэем и нашей домработницей Верой,- бойкой, веселой  женщиной лет тридцати.
   Два раза в день мама писала мне письма,- пустые, короткие, сухо описывающие красоту  посещаемых ею мест, реже- ее отношение к ним. В конце письма следовали шаблонные вопросы о том, как мои дела, здоровье и московская погода. Но мне никак  не удавалось отправить ей стоящий ответ, и, полчаса просидев перед мелькающим значком курсора, я выключала комп и долго  думала, чем же занять этот долгий душный день.
   Отца постоянно не было дома, он пользовался всеми привилегиями холостяцкой жизни, -приходя с работы, он тут же звонил друзьям и исчезал, чмокнув меня в щечку, обещая последние выходные каникул провести со мной. Но в понедельник утром, встретив меня с подарком и букетом цветов, попросил простить за невыполненное обещание. И я конечно же простила его, не за игрушку и цветы,- а за трогательное выражение его светло-карих, всегда добрых глаз. И только присутствие Веры,- хохотушки, смешно рассказывающей серии из бразильских мыльных опер, как-то помогало мне бороться с тоской. Но так как по выходным Вера уезжала домой, я, обуреваемая однообразием и скукой, живущих  в моих мыслях, шаталась по городу, покупая всякие безделушки и журналы, которые через несколько шагов просто оставляла на крышах припаркованных машин.
- Почему я не могу весь день сидеть в чате, или смотреть сериалы, как Вера? -С тоской думала я.
  Наверное, будь я помладше, мое грустное настроение толкнуло бы меня на мелкие уличные пакости и даже разбой…Мои друзья были еще слишком далеко, чтобы составить мне компанию.
   Это ужасно гадкое состояние,- знать, что ты впустую убиваешь время, и не имеешь ни малейшего представления о том, чем же его занять.

Глава 2.
 Существуют ли случайности? Бывают ли спонтанные ситуации, происходящие просто так, без причины, из ничего? Или же все происходящее есть результат действия высших сил, нами не осязаемых, и если мы внимательней посмотрим на повседневные случайности, то увидим, что каждая из них является звеном огромной причинно-следственной цепи, и только потому, что сложность ее строения сопоставима со сложностью строения галактики, мы не усматриваем в ней никакой закономерности, считая, что наша жизнь,- череда случайно происходящих событий.
  Пасмурный летний день подходил к концу. Плотные, сине-фиолетовые грозовые тучи не хотели покидать небо, хотя дождь уже прошел и воздух приятно пах умытой зеленью, грязью и влагой. Я сидела на качелях во дворе и плакала по потерянному мишке. Еще до того, как пошел дождь, я оставила его на эти качели, чтобы поиграть в прятки с другими детьми, и совсем про него забыла, и вернувшись после дождя уже не нашла его.Я плакала, роняя крупные слезы  на не успевший высохнуть асфальт, вытирая покрасневшие глаза кулачками. Услышав приближающиеся шаги я замолчала, и через несколько секунд на асфальте, в который смотрели мои зареванные глаза, остановились тонкие ножки в аккуратных туфельках.
-Кто тебя обидел, крошка? - Произнес нежный, веселый голос.
  Я подняла глаза и увидела девушку лет пятнадцати, с добрым, ясным взглядом.
Тогда она показалась мне слишком веселой и взрослой, я опять заплакала, сквозь слезы рассказывая историю о потерянном мишке.
-Ты веришь в чудеса?- Улыбаясь, спросила девушка. – Вот увидишь, твой мишка обязательно к тебе вернется, завтра же! Не стоит из-за этого лить слезы…Знаешь, тучи хмурятся только потому, что маленькая девочка плачет…Как тебя зовут, малышка?
- Алиса.- Чуть слышно сказала я, сквозь слезы посмотрев в чистые глаза девушки.
- Улыбнись, Алиса! Улыбнись, и выйдет солнце!
     Она сказала это с такой уверенностью, с такой радостной легкостью, что я тут же улыбнулась, вытирая остатки слез с лица. И произошло чудо- тонкий, робкий луч солнца проник сквозь пелену плотных грозовых туч, осветив небо, двор, меня и девушку, солнечные блики заиграли на влажной листве деревьев, отражаясь в заполнивших весь двор лужах. Вскоре солнце проникло всюду, и девушка, увидев, с каким удивлением я смотрю на по сторонам рассмеялась, и мне стало хорошо и легко,- неожиданное счастье согрело меня лучами победившего грозу солнца.
- До свиданья, Алиса!- Тем же легким голосом сказала  девушка, быстро повернувшись на каблучках, и я еще долго смотрела ей вслед- худенькой волшебнице в сиреневом платье.
  На следующий день, проснувшись, я увидела, что на моей кровати сидит вернувшийся мишка,  я засмеялась, вспомнив слова девушки, и обняла хитро улыбающегося папу.

Глава 3.
  Бывает так,- в твоем сознании открывается дверь, не замечаемая тобою раньше, и за какое-то мгновение ворвавшийся ветер перемен переполняет его, унося все, что наполняло тебя прежде. А ты все пытаешься закрыть эту дверь, не понимая, что перст судьбы, открывший ее, уже изменил путь твоей жизни, и все что зависит от тебя,- пойти по нему слабыми или уверенными шагами.
   Я листала журнал в своей комнате, притворяясь, что не слышу зовущей меня обедать Веры, есть мне не хотелось, и вообще было какое-то странное состояние. Шум подъезжающей машины заставил меня слезть с кровати, и, подождав минут пять, я вышла из комнаты.
- Пап, ну наконец-то! Я уж думала, ты не вернешься. - Крикнула я, быстро сбежав по лестнице.
  Отец, стоящий в гостиной, широко улыбаясь, заключил меня в объятья. Он хотел что-то сказать, но в этот момент, освободившись от его сильных рук я заметила, что кто-то стоит возле окна.
  И до сих пор я прекрасно помню тот миг, ее  слова, позу: скрещенные ноги, слегка изогнувшееся, стройное тело, хрупкие, тонкие руки с длинными пальцами, держащими  маленькую сумочку. Что-то произошло, я не понимала что,- я пыталась рассмотреть лицо гостьи, и не могла, только щурилась от яркого света, и тут мне стало ясно, что всю гостиную вдруг осветили лучи проникающего через окно солнца, и у меня, должно быть, ужасно глупый вид: я не могу догадаться и отойти в сторону на один шаг, чтобы солнце не мешало мне рассмотреть стоящую у окна девушку.
-Да ты все еще ребенок!- Услышала я легкий, радостный голос, и вслед за ним смех. Проморгавшись, я еще раз посмотрела на силуэт возле окна и теперь уже четко увидела улыбаещееся лицо девушки, каскад светлых волос и серо-голубые, задумчивые глаза, которые внимательно, серьезно смотрели на меня несмотря на то, что девушка мило улыбалась.
- Знакомьтесь,- наконец произнес наблюдающий эту сцену отец. - Это Алиса, моя дочь, а это Александра, молодой, очень талантливый дизайнер. Саша будет облагораживать наш офис.
- Все…Больше никаких подарков по утрам, теперь у него голова не тем забита.-Подумала я, и, пробормотав, что мне было приятно познакомится, быстро ушла в свою комнату.
     Еще до развода родителей я набросала своей светлой головой схему, по которой должны были развиваться события, события, к которым я была готова, которые меня вполне устраивали, и совсем не учла такую банальность.
   Выйдя из дома, я остановилась, думая, куда же мне пойти, как вдруг мои глаза закрыли теплые, пахнущие табаком ладони.
- Вот это седьмое чувство!- Услышала я знакомый, немного скрипучий голос.- Ты что, телепатка?
-Растаман! Приехал все-таки! -Я  кинулась на шею друга, и он, как в детстве, тут же закружил меня.-Я в полном ауте, ты не представляешь, что случилось!
-А! Так ты хотела поплакать мне в жилетку? А я то думал, ты соскучилась.-Улыбнувшись, сероглазый парень быстрым движением убрал прядь рыжих волос со лба.-Пойдем, по дороге расскажешь, я собрал наших, съездим в Ленинград, там какая-то комедия…
-Комедия у меня дома, - ответила я.- Ладно, пойдем, может быть развеюсь.
  У меня были отличные друзья, с которыми я проводила большую часть своего свободного времени,- мы учились в одном классе и как-то сразу нашли общий язык. Со спокойной выдумщицей Кристиной я сидела за одной партой, Машка была просто отличной девчонкой, с которой невозможно было соскучится, близнецы – Саша и Олег, в один прекрасный день чисто случайно привязались к нашей компании, а с Андреем, которому за привычку покуривать травку дали кличку Растаман, мы жили  в десяти минутах ходьбы и были лучшими друзьями.
- …Вот так!- Закончила я рассказ о постигшей меня беде, и пятеро друзей смотрели на меня сочувствующе-переживающим взглядом.
- Мои соболезнования…-Печально сказал Олег, тут же получивший удар локтем от стоящей рядом Машки.
- Нашел, как утешить подругу, думай, прежде чем брякнешь!- Тоном воспитательницы произнесла она, сурово посмотрев наОлега.- Человеку плохо, а ты?
- Чтож, этого следовало ожидать.- Спокойный голос Кристины произнес непреложную истину.- Твоему отцу только тридцать пять, он таких еще десяток найдет, вот увидишь!
- Тем более с его-то внешностью! - Поспешила добавить Машка, и немного задумчивые, немного грустные, мы пошли смотреть комедию в Ленинград.
                                                          Глава 4.
  Предвзятость ограничивает наш взгляд на жизнь, давая ему узкую, конкретную направленность, прививая нам чуждые черты характера и привычки, которые в последствии вызывают неожиданные для нас самих действия, так что в конечном итоге мы меняемся и сами от этого страдаем.
  Наступил спокойный, медленный сентябрь. Лето не спешило уходить, осень не торопилась войти в город. Августовская духота сменилась легкой прохладой, с желтеющих деревьев опадало больше листьев, суетливая толпа немного угомонилась,- осень каждому дает философские мысли, над которыми стоит задуматься. Но небо по-прежнему было насыщенно-голубым, солнце светило и согревало, и птицы, поющие по утрам, просыпались почти так же рано.
  Отца я практически не видела,- он был настолько поглощен новой любовью, что перестал замечать все вокруг. Даже когда я сделала креативную стрижку и помыла голову оттеночным шампунем, от которого мои волосы окрасились в ярко-малиновый цвет,  он не сказал ничего…Везет влюбленным, они вечно витают в заоблачных мирах.
   Но я не растерялась, с детства умея из каждой ситуации извлекать свои плюсы, я и тут не осталась в дураках: недостаток отцовского внимания я восполняла вниманием друзей, устраивая в гостиной жалкое подобие клубной тусовки…Это имело свои последствия: Вере надоела раздающаяся ночами музыка, охарактеризованная  ею лаконичным словом «долбежка», бутылки, которые приходилось собирать по утрам, и даже моя компания. И каждый день, нахмурив свои украинские брови и пытаясь поразить меня гневом своих веселых карих глаз, она грозилась пожаловаться отцу. После двух недель таково времяпрепровождения , я ужаснулась, как-то разглядев в зеркале свое потрепанное, бледное от бессонных ночей лицо, и чувствуя, что от выпитого количества энергетиков и коктейлей в желудке, кажется, образовалась дыра, я вышла из ванной с твердым намерением покончить с разгульной жизнью.
   Но провидение и здесь не дало мне сказать последнего слова,- проснувшись утром следующего дня я увидела возле кровати на редкость серьезного, укорительно смотрящего на меня отца.
- Лис!Я наслышан о твоих подвигах…- Констатировал он. -Завтра к нам в гости приезжает Саша, может она подскажет, что же делать с дочерью, у которой начался переходный возраст.
-Ну-ну-ну…-Подумала я, ехидно скривив губы.- Мы еще посмотрим, кто кого!
                                                             Глава 5.
Любой появляющейся в нашей жизни человек занимает особую часть нашего сознания, строго определенную область нашего сердца и фиксированный промежуток времени в наших мыслях, причем происходит это мгновенно, при одном  взгляде в его глаза. Отчего зависит такая упорядоченность, и что делать, если попавший в твою жизнь, занимает совсем не то место в твоем сердце и разуме, которое хочешь предложить ты?
- Ну что, Вер, как она тебе?- Спросила я подающую завтрак Веру. Папина «гостья» жила у нас уже неделю, и я понимала, что это серьезно, и отец вот-вот раскроет предо мною карты.
- Да не знаю…-Верин рот расплылся в улыбке, в голосе почувствовалась нотка скрытности. -Чудная какая-то, ей-богу! С ней и поговорить нормально нельзя, все ее на какие-то темы тянет…
- На какие? -В моих глазах появился интерес, не ускользнувший от внимания Веры, улыбнувшейся еще загадочней и шире.
- Высокие, чтоли…Ну, она человек искусства, ей это простительно, но ведь можно иногда и приземляться? Вот вчера, например, позвонила мне подруга, а я в гостиной стою, цветы поливаю, ну и заодно болтаю с ней, а эта Саша тоже там была и все слышала. Ну так вот, у Маринки, подруги моей, муж недавно запил, а позавчера пропал. Поболтали мы значит с  ней, и я этой, Саше говорю:
- Какие же все-таки мужики козлы!
-А она?- От любопытства я даже поперхнулась.
- А она ничего, только посмотрела на меня так, дескать, что с тебя взять деревенщина? И дальше давай карандашом черкать…Подумаешь, интеллигентка нашлась!- Вера, увидев, что я улыбаюсь захохотала, и я засмеялась вместе с ней. Лишь вдоволь насмеявшись мы заметили тонкий силуэт, будто не решающийся войти в кухню из холла.
- Доброе утро!- Как ни в чем ни бывало сказала Вера.- Что будете на завтрак ? Есть мюсли,  круасанны, тосты с абрикосовым джемом, фрукты и йогурт.
   Только что громко хохотавшая Вера превратилась в настоящую, невозмутимую домработницу так быстро, что я , не выдержав, опять прыснула от смеха. Хрупкая девушка, которую отец семь дней назад привел в наш дом, улыбнулась, сев рядом со мной.
- Пожалуйста, фрукты и мюсли, Вера.- Нежным голоском сказала она, взяв длинными, почти детскими пальцами чашку горячего кофе.
  На вид ей было семнадцать, от силы восемнадцать лет. Среднего роста, стройная, с сохранившим по-детски сентиментальные черты лицом, она могла сойти за мою старшую сестру и даже сверстницу, а это мне не нравилось, это даже меня пугало.

                                                   Глава 6.
  Бывает наше сердце говорит яснее и правильней, чем разум, и разум чувствует точнее и глубже сердца… Так разделимы ли эти понятия? Не существует ли единая разумность чувств или чувствительность разума, которая в любой момент подсказывает нам, что мы чувствуем, о чем мы мыслим.
  Все сразу изменилось, быстро, словно по мановению волшебной палочки. За последующую неделю я почувствовала, что что-то не так, с домом, с самим воздухом. Едва уловимый, неизвестный мне аромат всегда говорил о ее присутствии, и еще в прихожей я могла по запаху определить, дома она, или нет.
  Я поражалась тому, как ненавязчиво и быстро она завоевала и подчинила себе просторы гостиной, кухни, холла, а потом и всех комнат.Сперва она украшала уже существующий интерьер маленькими вещицами и сувенирами, после чего говорила папе, что они не сочетаются с каким-то предметом в данной комнате, и он сразу же исчезал, а его место было без промедления занято.Так что за каких-то несколько дней изменился весь наш дом, и, хотя я была не довольна свершившимися переменами, я не могла не признать одного: она действительно была талантлива,- дом, мой дом и дом моего отца теперь полностью передавал ее характер. Лишь мою комнату  ей никак не удавалось завоевать, и, должно быть специально она показывала, что ничуть этим не огорчилась. И это меня все больше и больше раздражало, так что волей-неволей я продолжала ее игнорировать,- на все вопросы, на все просьбы о чем-либо я отвечала холодным, непроницаемым молчанием, я знала, как важна для нее фэн-шуйская дребедень, которую она распихала по всему дому, «дополняя» его интерьер, и всякий раз, когда никого не было дома их одну за другой постигала жестокая участь,- часть из них пропадала, часть из них разбивалась и ломалась без какой-либо на то причины, остальные попадали туда, где их никак не должно было быть…Бедный Грэй! Я обвиняла его во всех своих проделках, в то время как пес души не чаял в поселившейся у нас девушке.
  Ей часто звонили с работы, и, не застав, просили что-то передать, сообщить о чем-либо, но у меня была короткая, девичья память, и только говоривший со мной человек ложил трубку, я тут же забывала, о чем же он меня просил. И каждый день я ждала, что она сорвется, наорет на меня, пожалуется отцу, но нет же, она всегда была спокойна и стоически переносила все устраиваемые мною пакости.

                                                    Глава 7.
    Мы замыкаемся в себе, пытаясь избавится от постороннего вмешательства в нашу жизнь, от влияния извне, действие которого противодействует нашим намерениям и поступкам, но увы, точно так же, как не существует идеально замкнутой системы, так не существует и человека, полностью недосягаемого внешним миром, и если сила, действующая на вас извне больше той, что в вас, увы, вы не устоите.
- Как ей удается завладевать умами людей? - Я недоумевала, наблюдая за тем, как эта тоненькая девушка, из-за своей комплекции выглядевшая моей ровесницей, легко и умело подчиняет себе разум собеседников. Люди, настроенные прохладно и даже холодно через какие-то пять минут уже ловили каждое сказанное ею слово, и самое обидное было в том, что всем ее слова казались истиной, всегда, в любом случае.
    Меня это ужасно раздражало. Раздражала ее фигура, красивый, светло-пепельный цвет волос, ее безупречная кожа, ее смазливое, симпатичное лицо, ее свободное общение, взгляд ее серо-голубых глаз. Но все ее любили, все ей восхищались,- друзья отца, родственники, знакомые, изредка заезжавшие по вечерам на чай. Каждый, кто более часа находился в ее окружении в радиусе трех-четырех метров каким-то чудом менялся прямо на глазах, и я все никак не могла понять, каким образом она зомбирует людей.
- Может она ведьма?- Как-то спросил Саша, когда я рассказала собравшимся в Макдоналдсе друзьям очередную историю. - Погоди, вот сделает твою куклу Вуду, и начнет в нее иголки тыкать!
   Сашка, засмеявшийся над своей удачной шуткой, тут же получил затрещину от Машки.
- Вышла, конечно, жесть… Но Алис, если разобраться, что плохого она тебе сделала?- Машка без малейшей иронии произнесла слова, и она, несомненно, была права,- подружка папы ничего плохого мне не сделала.
- Да странная она, может, с головой не все в порядке…- Оправдываясь сказала я, тут же почувствовав укол совести.- Все люди как люди, а эта…
   Только я вернулась домой и зашла в свою комнату, как в прихожей послышался лай Грэя. Пришла бабушка, наверное, для того чтобы продемонстрировать свой новый имидж, и заодно посмотреть, как же выглядит новая избранница ее сына. Папа, которого ее сложный характер очень часто выводил из терпения, обменявшись с ней несколькими общепринятыми фразами, покинул гостиную, оставив меня с бабушкой и девушкой с серо-голубыми глазами.
   Посетовав на то, как же у нас все изменилось, бабушка решила посмотреть, что же делается в мире, -пощелкав каналы, она нашла новости, и так как там показывали какой-то детский дом, бабуля сразу начала распространятся на любимую тему:
- Вот и все мои подруги с ума посходили!- Краем щедро накрашенного глаза бабушка посмотрела, слушает ли ее сидящая в светло-сером кресле девушка. -Накупят игрушек и давай по детдомам ездить! Старость не радость…
- А вам больше по душе шоппинг и поход  в салон красоты? - Саша отложила начатый эскиз, теперь все ее внимание заняла бабушка.
- Я этого не говорила, но подумайте, сколько приютов могут объездить три престарелые дамы, и сколько брошенных детей по всей России, хотя бы в Москве! К тому же детям в первую очередь нужны не игрушки, а средства! Нужно мыслить по-глобальней, деточка! -Бабуля сказала это с такой уверенностью в своей правоте, что даже мне показалось,-в ее голове, за мелированными короткими волосами зашевелились умные мысли.
  Я думала, что после такого ответа Саша снова возьмется за карандашь и отвернется к окну, но нет,- улыбнувшись краями губ, девушка продолжила разговор:
- То есть вы считаете, если дела человека ничтожно малы, он должен бросить добрые начинания? Из-за того, что ваши подруги не смогут дать крупицу радости всем детям России они не должны подарить ее хоть кому-то из них? Вы говорите «глобальней», но разве глобальное не складывается из малого, увеличиваясь постепенно, со временем?
  Бабушка молчала, очевидно не зная, что же ответить на этот вопрос. Недолго думая, она произнесла гениальную фразу:
- Вы  меня  не поняли…
- Да, наверное…- Нежным голосом ответила Саша, спокойно встретив презрительно-обиженный взгляд каре-зеленых глаз бабушки.
  И в первый раз я почему-то была рада, что диалог закончился именно так,- в старости моя бабушка превратилась в законченную эгоистку.

                                                        Глава 8.
 Противоречие мыслей, противоречие чувств, огромный клубок противоречий появляется в сознании человека, когда мнение окружающих его людей не совподает с его собственным мнением. И он начинает качаться из стороны в сторону, как потерявший равновесие канатоходец, стремящийся  избежать падения. Но что делать, если ты все равно должен упасть, и как поступить, если упасть ты можешь только в одну стророну, потому, что другой не существует?
    Проходили последние дни сентября, заметно похолодало, мама  наконец-то вернулась из путешествия по Европе, и я тут же поспешила к ней, - сообщить об отцовском увлечении. Но она слишком невнимательно слушала меня,- в это время она убиралась в квартире и бросала мне короткие реплики о том, почему было столько пыли, почему я оставляла окна открытыми, и почему так похудела Бэла.
- Моя бедняжка, ты, наверное, совсем ее не кормила?- Спросила она, глядя на канарейку, и как бы между делом добавила. - А что ты хотела? Твой папаша теперь свободен, пусть делает все, что ему заблагорассудится…
   Единственным человеком, который еще мог меня понять, была моя тетя Катрин, и я надеялась, что она встанет на мою сторону.
- Закон логики,- кто-то должен остаться человеком, почему меня окружают одни зомби? - Думала я, наблюдая за стрелкой часов тихим воскресным вечером, прислушиваясь к звукам шагов в прихожей. Услышав мелодию звонка, я  быстро сбежала с лестницы, чуть не сбив в холле идущую открывать Веру. Прорвавшись вперед, я быстро открыла дверь, за которой стояла моя всегда утонченная, всегда элегантная тетя, жена одного из лучших подрядчиков Москвы, мать удачливого красавца-донжуана и прекрасный преподаватель английского языка в первом московском вузе, - словом, одна на миллион.
   Катрин была очень похожа на моего дедушку, -такие же холодные, правильные черты лица, серо-зеленые глаза, умеющие льдинками впиваться в человека, светло-каштановые, безупречно уложенные волосы, которые всегда украшала чисто английская шляпка. И лишь несравнимо меньший педантизм, кошачья грация и присутствие темперамента в характере отличало ее от моего деда.
- Может поужинаете, Екатерина Сергеевна?- Спросила Вера проследовавшую за мной в гостиную Катрин.
- Нет, спасибо,- холодновато-вежливым тоном ответила моя тетя.-Будь добра, принеси мне стакан воды.
- Она опять бесподобно выглядит.- Про себя отметила я, во всю ширь улыбаясь тете.- Что щас будет!
  Саша сидела в своем неизменном круглом кресле, заканчивая очередной набросок, а весь пол вокруг был усеян листками бумаги.
- Вы здесь очень многое изменили по своему вкусу…Хочу вас похвалить…В этом доме не хватало светлых, ненавязчивых  тонов, гармонии определенного стиля, а не ужаса кричащей эклектики, и молодой женщины, которая могла бы это понять. –Катрин улыбнулась, и в ее глазах так и не появились льдинки.- И всегда вокруг вас такой хаос?
- Да, без этого не обходится, но когда приобретают последовательность мои мысли, или же меня посещает муза, я обхожусь одним листком, и тогда не сорю в гостиной.
   Нежный голос Саши располагающе подействовал на  Катрин, она встала с кресла и своей грациозно-нежной походкой подошла к рисующей девушке.
-Ваша муза зря времени не теряет,- Сказала тетя, подняв с пола несколько законченных набросков. - Наверное вы умеете точно вселять замысел заказчика в создаваемые вами проекты, если я соберусь обновить интерьер, то обязательно попрошу вашей помощи.
  Я ушла ужинать, так как Вера, усердно зовущая меня из кухни, могла сорвать голос. Вернувшись, я увидела, что моя тетя и сидящая в светло-сером кресле девушка беседуют, словно давние подруги.
- Она же светлый ангел!- Сказала Катрин, прощаясь со мной в прихожей.- Я не знаю, почему ты не нашла с ней общий язык.
- Добро пожаловать в ряды зомби!- Хотелось крикнуть мне вслед.
- Светлый ангел?- Спросил Андрей, когда в понедельник, по дороге из школы я рассказала друзьям о визите Катрин.
- Да, представь себе! И никто не может понять, что она не та, за кого себя выдает!
- Брось, Алис! Ты же просто завидуешь!- Сказала тихоня Кристина.- Если бы мой отец завел себе любовницу, которая была бы всего на семь лет меня старше, красивая, да еще и умная, я бы завидовала черной завистью. Это естественно.
   Для придания большего эффекта сказанным словам Кристина громко лопнула жвачный пузырь. После нее никто не сказал ни слова, что можно добавить, если говоривший до тебя человек был полностью искренен и прав.

                                                        Глава 9.
 Иногда от нашего взгляда скрывается очевидное, и мы, точно сидящий на ослице Валаам, никак не можем убрать пелену с наших глаз, чтобы наконец прозреть… Но создает ли эту пелену наше мыслящее предвзято сознание, или это просто игра судьбы, желающей преподнести нам сюрприз?
  Открыв дверь, я пулей влетела в дом, и чуть не упав, споткнувшись об лежащего в холле Грэя. За  секунду взлетев по лестнице, я что есть силы крикнула сидящему в кабинете отцу:
- Пап, тебе придется поездить со мной по магазинам! Кристина уезжает на дачу с родителями, Машка с Максом в Медведково на роллером, Андрей с Сашкой что-то собирают в гараже…
  Я осторожно открыла дверь кабинета, увидев отца, сидящего за ноутбуком с серьезно-усталым выражением лица, посреди разложенных по столу бумаг.
- Прости, Лисенок, я не могу…- Темные брови над светло-карими глазами отца поднялись, серьезность исчезла  за извиняющейся, милой  улыбкой.- Позови Сашу, я думаю, она согласиться.
   Надув губы, я медленно спустилась с лестницы, и заглянув в гостиную, увидела ее, сидящую в светло-сером, похожим на бутон раскрывшегося цветка кресле. Она опять рисовала, изредка глядя в окно, и только по тому, что весь пол был усеян листками бумаги, можно было понять, что день пасмурный,- уже давно я заметила, что муза покидает ее именно в пасмурные дни. Несколько секунд я набиралась храбрости, и, наконец, выпалила:
- Мне нужно кое-куда съездить, может, ты меня отвезешь?
   Но девушка в круглом кресле, будто не слышала моих слов, постояв в трех шагах от нее еще минуту, я подумала, что она меня демонстративно игнорирует, и уже хотела идти в свою комнату, но ее тонкая шея повернулась, и смазливое лицо теперь было обращено ко мне.
- Хорошо. Думаю, прогуляться нам не помешает. Беги, собирайся.- Внимательно посмотрев на меня ясными серо-голубыми глазами, девушка улыбнулась кончиками губ. Я не сказала спасибо, вообще ничего не ответила. Собравшись и заглянув в гостиную, я увидела, что ее там уже нет, когда же я вышла из дома, она уже сидела за рулем перламутровой Микры.
  Мы ехали молча, молча ходили по бутикам в торговых центрах, и я не разу не спросила ее, подходит ли мне та или иная вещь, хотя прекрасно знала, что у нее хорошее чувство  вкуса, и она быстро помогла бы подобрать мне именно то, что нужно.
  После того как мы три часа поездили по Москве, ее лицо все еще было приветливо-добрым, лишь кожа стала бледней, только она выдавала Сашину усталость. Я опять проиграла бой, и уже отчаявшись ее разозлить, произнесла  немного повелительным тоном:
- Останови здесь, у «Киргизии», я отнесу покупки маме.- И она снова лишь кивнула с легкой улыбкой на бледном лице.
- Ничего, посидишь здесь часок- другой, и твоя улыбочка исчезнет.- Подумала я, радуясь своему коварному плану. У меня даже поднялось настроение, и я бодро шла по улице, радуясь тому, что все-таки смогу ее довести. Но мне опять не повезло,- я тщетно держала кнопку звонка в течение десяти минут, в надежде на то, что мама откроет дверь, но увы, дома ее не было.
- Почему же ты не оставила пакеты у мамы?- Спросила ясноглазка по-прежнему легким, добрым голосом.
- Ее нет дома, поехали.- Зло буркнула я, мое терпение было на исходе. Недоумевая, я смотрела на бледное, но спокойное лицо сидящей рядом со мною девушки, на котором не было и тени злости или обиды, и мне стало даже неловко, за то, что на этом наивном лице лежит слой тонкого серого грима. Вулкан, к жерлу которого подступала лава, взорвался, стоило нам отъехать от метро.
- Ну что же ты? Будешь бледнеть, и молчать в тряпочку всю дорогу?- Неожиданно, с чувством сказала я, переходя на крик.- Скажи мне хоть что-нибудь, скажи! Назови меня дрянью, избалованной дурочкой, папенькиной дочкой, хоть кем-нибудь!
  Выплеснув поток слов, я заплакала, но не потому, что проиграла последний бой,- груз угнетающей мою душу злобы был вытеснен победившим ее чувством справедливости, и мне стало легко, и слезы полились сами собой.
   Саша, ничего не говоря, повернула в переулок, и миновав несколько двориков вновь выехала на шоссе, вскоре остановившись возле парка.
- Я ведь прогуляться!- Кротко улыбнувшись, сказала она.- Вытри слезы, Алиса, небольшая прогулка тебе не помешает.
   Я вытерла слезы потянутым ею платком, и, выйдя из машины, покорно пошла в парк, в котором гуляла с родителями в детстве. Стараясь не перегонять эту странную, идущую мелкими шагами девушку, с какой-то больной внимательностью смотревшую по сторонам, я вспоминала свой поступок и думала, что же ждет меня дома.
- Хочешь чего-нибудь?- Снова искренне-добрый голос.- Давай зайдем в кафе?
- Давай…- Тихо ответила я, свернув на ведущую к маленькому кафе тропинку.
- Не грусти!- Саша, выпив стакан апельсинового сока, с улыбкой посмотрела на меня.- Улыбнись, Алиса! Небо хмурится, потому что чувствует твою грусть. Улыбнись, и выйдет солнце!
     Нежданная мысль озарила мое сознание, когда я услышала эти слова.- Я снова посмотрела на нее- хрупкую девушку со слегка наклоненной головой, и поняла, что это она,- та волшебница в летнем сиреневом платье, когда-то пообещавшая мне, что потерянный мишка вернется.
- Почему я  раньше не узнавала тебя?- Спросила я, вглядываясь в ее почти не изменившееся лицо.
- Может потому, что не хотела  меня увидеть? - Улыбнувшись краешками губ, ответила Саша.
  Улыбалась и я, видя, как кафе освещают  выглянувшие из туч лучи солнца.

                                                                   Глава 10.
  Шутка судьбы или действие небесных сил? Как бы то ни было, когда завеса падает, и мы понимаем, что заблуждались, нашему взору открывается совсем иной мир, наверное, более сложный и правильный, чем прежний. Мы еще не знаем, какой урок он нам преподаст, не причинит ли страданий, но шагаем за порог открывшейся двери, чувствуя, что пришел день и час, когда мы должны его переступить.
   Мы шли по золотым тропинкам аллеи, между высокими старыми тополями, с которых обильно падали листья. Желтые, лиловые, багряные, тускло-золотые, они медленно ложились на землю, устилая красивым ковром тропинку. Все вокруг,- каждое дерево, каждый куст, каждый листок, было насквозь пропитано солнцем, и мне слепило глаза от многообразия осенних красок, которые я не замечала раньше, когда день еще был пасмурным. Я смотрела на стоящие безупречными аллеями высокие тополя, смешавшиеся с кустами  орешника, и мне казалось, что воздух вокруг деревьев становится золотым,- так светились пронизанные солнцем листья. И что-то спокойное, чистое проникало в меня вместе с этим золотым свечением, пойманным моими глазами.
- Спокойной ночи, Лисенок, молодец!- Отец в прекрасном расположении духа вошел в мою  комнату, смотря на меня сияющими, счастливыми глазами.
- Ты о чем? Мой дневник ты вроде не видел…- Я вопросительно посмотрела на папу.
- Саша сказала, что вы сумели поладить…- Папа улыбнулся, подошел к окну, открыл его, и, выглянув на улицу, вдохнул холодный осенний воздух.
- Помнишь, когда ты была маленькой, где-то во втором классе, мы ездили отдыхать на Байкал?- Начал отец, прислонившись к подоконнику.- Когда мы плыли на пороме, ты все спрашивала, почему озеро серое, а я говорил, что на самом деле оно темно-зеленое, и только потому, что в нем отражаются сизые тучи, она становится серо-голубым, и пугает своей глубиной?
- Да…- тихо ответила я.
- У нее глаза из серо-голубого озера, озера, в котором отражаются тучи…Ты знаешь, ведь Катрин называет ее светлым ангелом, она действительно ангел, правда?
- Да.- Повторила я, посмотрев в задумчивые глаза папы.
- Ладно, ложись спать.- Отец, взглянув на меня каким-то смущенно-благодарным взглядом, обнял мои плечи и поцеловал в лоб. - Спокойной ночи, Лисенок!
- Спокойной ночи…
  Я села на кровать, и холодный октябрьский ветер подул мне в лицо,- наконец-то пришла настоящая осень. Закрыв окно, я задумалась над папиными словами.
- Темно-зеленое, и только потому, что в нем отражаются сизые тучи, оно становиться серо-голубым и пугает своей глубиной...- К чему он сказал это?
   Светлый ангел, доставшийся главному менеджеру небольшой турфирмы, отцу далеко не скромной дочери.
- Добро пожаловать в ряды зомби!- Сказала я себе, и, усмехнувшись, выключила свет.


                                             Глава 11.
          Почему же так часто, видя причину, мы все-таки лукаво боремся с ее следствием? Не чувствуем ли мы при этом, что ее корни слишком глубоко вросли в нас, и пытаясь вырвать их, вместе с ними мы вырвем задержанную ими почву, которой является наше сознание? Как бы то ни было, но тщетно пытаясь убить зло, уничтожая его плоды, мы становимся подобием чудовища, которое, попав в комнату с множеством зеркал, начинает разбивать свои отражения, в надежде на то, что тем самым изменит себя.
    Проходили благодатные дни октября, дни, когда великолепие природы рождает смутную тоску, когда краски неба спорят с красками земли за право завоевать твой взор, когда поражающие красотой закаты и одежды деревьев напоминают о том, как велик наполняющий их дух, о том, что он вечен и свят.
    Начинался вечер, папа, обещавший вернуться к пяти, задерживался, поющая на кухне вера гремела посудой, Грэй спал в гостиной, возле ног рисующей Саши, я же, присев на ступеньки лестницы в холле, наблюдала за этой крупкой девушкой. Я никак не могла ее понять, понять в ней человека, и поэтому наблюдала за ней со ступенек лестницы, чтобы услышав любой посторонний звук, быстро, как ящерица, забежать в свою комнату.
Светило солнце, солнечные блики лежали на ее лице, играли светло-пепельными волосами, отражались гранями заключенного в ее тонких пальцах карандаша. Когда она закончила, и стала просто смотреть в окно, я спустилась, и тихо вошла в гостиную.
- Я еду в Куркино, к заказчице, сказала  Саша, взглянув на меня.- Хочешь, поехали со мной!
- Да, я мигом!- Ответила я и побежала одеваться.
   Ехали мы не долго. Где-то через час я уже стояла на каменной дорожке перед двухэтажным, построенным в стиле английского классицизма доме, с несколькими современными достройками, удачно вписавшимися  в его архитектуру. Нас встретила высокая, полноватая брюнетка в черном  жакете и джинсах, с высоким  хвостом туго стянутых, длинных  волос и беспокойным, бегающим взглядом. Она была удачливой бизнес-леди и ведущей новоявленного ток-шоу на одном из центральных каналов.
- Проходите, проходите!- Сказала хозяйка дома, и в ее  движениях я заметила нервозность.
Женщина быстро прошла тропинку, порывисто открыла дверь, и с такой же скоростью миновав прохожую и холл, вдруг резко остановилась в каминном зале. Еще раз оценивающе посмотрев на нас, она натянуто улыбнулась и предложила выпить сока или минеральной воды. Но мы отказались, и, хмыкнув, она села рассматривать привезенные Сашей эскизы.
- Чтож, неплохо, даже очень неплохо…- Произнесла она, еще раз натянув улыбку.- Пойдемте, я хочу уточнить некоторые нюансы, которые вам придется сюда добавить.
  Мгновенно встав с кресла, она той же нервной, порывистой походкой прошла в гостиную.
- Здесь не хватает света, - сказала она, обводя глазами пространство гостиной, в которой было так же светло, как в других комнатах. - Вы могли бы придумать какую-нибудь оригинальную подсветку на потолке?
   В спальне, в столовой, в комнате для гостей, даже в зимнем саду и бильярдной она нашла изъяны, которые укрывались от наших глаз. Где-то стояла обладающая тяжелой энергетикой мебель, где-то не хватало уюта и ощущения пространства, в две комнаты на втором этаже нужно было добавить больше плавных линий,- во всем эта суетливая женщина  находила отрицательную сторону, в итоге, окончательно раскритиковав интерьер своего дома, она произнесла:
- Иногда мне даже кажется, что у меня начались приступы клаустрофобии, это же не мыслимо,- каждый год я прошу дизайнеров увидеть мою идею, и вот результат! Неужели так трудно понять, что дом должен наполняться спокойной, созидательной силой?
   На обратном пути я почувствовала, насколько угнетающе действовало на меня присутствие этой женщины. Саша же ничуть не изменилась в лице, будто и не общалась с ней.
- Пустота, Алиса, это пустота, пустота и суета сует…- Саша усмехнулась, подмигнув мне, она поняла, о чем я думаю.- Да, я могу придумать оригинальную подсветку для ее гостиной и предложить выложить пол мрамором, для усиления света, могу сгладить резкие выступы наверху, найти эффективное решение для других увиденных ею недостатков, но я не смогу тем самым вернуть ей покой.
- И как же быть?- Спросила я, заметив, что Саша задумалась.
- Я сделаю все возможное, чтобы показать, что проблемы кроются не в ее доме, а в ней самой, и вместо того, чтобы каждый год искать нового дизайнера, она должна найти себя…
- Ну, сама-то она уже нашлась!- Сказала я смотрящей на дорогу Саше. - Разве нет?
- Человек не может найти себя и потерять покой,- сказала Саша, следя за сложным движением на кольце.- Покой не отделим от нас, теряя себя, мы теряем покой, и обрести покой можем лишь тогда, когда найдем себя…

                                                     Глава 12.
  Воля, направленная на стремление к совершенству, чистые мысли разума, в котором не приживаются принесенные извне болезни, дух справедливости, живущий в сердце, неподверженном мелким житейским страстям - все это составляющие роста души. И если душа человека растет и крепнет, в нем рождается удивительная сила, способная преобразовывать реальность в мир, живущий в его сознании.
  Скоро я знала всех ее друзей, места, где она бывает, ее привычки и страхи, хотя страхов, кроме единственного,- потерять себя, у нее не было, привычка тоже была одна,- пить ванильный молочный коктейль, и посещаемые ею места я могла угадать по роду ее деятельности. Но мне нравилось узнавать все это из ее разговоров с друзьями, постепенно собирая из коротких фраз целые предложения, абзацы, главы, будто из мельчайших кусочков цветного стекла складывая огромную мозаику.
  Как и у меня, у нее было пять друзей, но три работающие с ней подруги приходили редко, а двое,- странноватый скрипач лет двадцати пяти, с наивными, темно-карими глазами, похожий на итальянца, и высокая угловатая брюнетка – Аня, заканчивающая магистратуру по философии, приходили к нам чаще.
   И хотя все они были почти одногодками и примерно одинаково образованными людьми, в их общении всегда доминировала Саша. Несмотря на то, что Аня была прекрасным оратором, а скрипач мог ловко и умело вставить слово, Саша, даже не участвующая в разговоре, была негласным лидером. Каждый говоривший обращался в первую очередь к ней, и для любого из них главным было ее мнение.
- Господи, послушаешь, и страшно становится!- Вера, которая иногда недолго сидела в гостиной, застала меня на лестнице.- Какая замороченная пошла молодежь, тоже мне, великие мыслители современности, гадающие, куда все-таки катится мир!- Махнув рукой, Вера уходила на кухню готовить ужин, и я слышала очаровательную мелодию из бразильского сериала.
   Я же сидела до конца, пока скрипач и Аня не уходили, или разрумянившаяся, счастливая Вера не звала всю компанию ужинать.

                                                     Глава 13.
  Иногда нас мучает вопрос: что, если бы в данное мгновение я совершил тот, а не иной поступок, какой бы стала моя жизнь, если бы я свернул на тропинку, на которую не отважился свернуть? Все определяет противостояние одного мгновения, и выбор создает из нас то, чем мы являемся сейчас. Существует ли предел, после которого мы никогда не сможем повернуть в другую сторону, и существует ли мгновение, после которого мы уже не будем собой?
- Надо же, вот и октябрь прошел! Вера вздохнула, посмотрев на ветки каштана за окном, поправила шторы и ушла на кухню. Был вечер последнего воскресенья октября, и как ни странно, папа с Сашей решили провести его дома, к тому же еще днем к нам прибежала Аня, побывавшая на симпозиуме философов, а к ужину подошли Коля и папин шеф, дядя Женя. Поужинав, мы собрались в гостиной, чтобы дослушать Анин рассказ об известном датском профессоре, выступление которого вызвало смех у студентов.
- Предлагаю потушить свет и включить камин!- Сказала Саша, когда Аня закончила, и я тут же сделала и то, и другое.
- Знаете, в детстве я мечтал о камине…- Начал дядя Женя, уютней устроившись в кресле.- Родители часто отправляли меня к бабушке, а она…Посадит меня чай пить с плюшками, а саамам читает вслух какой-нибудь французский роман викторианской эпохи,- с лордами и сэрами, разъезжающими на великолепных лошадях, с кокотками и фрейлинами, в солнечные дни гуляющими по паркам с зонтиками из лучшего кружева, и обязательно с каминами, у которых по вечерам собирается счастливое семейство…И я дурак, думал, что обязательно буду лордом, сяду у камина, взяв даму сердца за руку и буду читать ей сври стихи, глядя на пляшущие язычки пламени. Романтиком был, мечтал стать поэтом, но двор меня испортил, и стал я шалопаем и хулиганом.
- И владельцем турфирмы!- Смеясь, добавил папа.
- Ну, это все перестройка. И хоть я не лорд, есть камин, и дама сердца тоже, а желание пропало, вместе с бабушкой и ее книжками.
- Просто вы уже не ребенок!- С умным видом сказала я.
- Просто я больше не романтик, Алиса, и здраво смотрю на жизнь.- Улыбнувшись, дядя Женя перевел взгляд на лежащего возле камина Грэя.
- А я вот хотел быть Грэем, и плавать под алыми парусами!- Папа подмигнул мне и усмехнулся.- А Алиса мечтала бегать за говорящим зайчиком по стране чудес.
- За кроликом!- с укором посмотрев на отца, поправила я.- И никогда я об этом не мечтала.
- Ну, за кроликом, это гротеск…Суть в том, что мы никогда не будем такими, какими мечтали быть, это реальность, от нее не спастись.
- И всех живущих на земле она стремится превратить в голых королей…- грустно подытожил Коля.
  Раздался звонок в дверь, и все мы обернулись, чтобы посмотреть, кто же пришел.
- Фу-у-х! Чертовы пьяные подростки! Чуть не убили, не успел из машины выйти! Нажрутся, нацепят маски, и давай к нормальным людям лезть!- С этими словами в гостиную вошел мой двоюродный брат Костя.
   Внешне он был очень похож на Катрин,- интеллигентные черты лица, умные, зелено-карие глаза, присутствие грации в походке. Даже садясь, он копировал ее позу, но должно быть вмешались отцовские гены, и в глазах появилась наглость, в походке - развязность, в улыбке тонких губ – легкий налет слащавости. Он был молод, красив, достаточно умен и обеспечен, и, конечно же, умел всем этим пользоваться.
- Ну что, есть у вас горячие туры для пламенных девушек?- Поздоровавшись с сидящими в гостиной людьми, он подмигнул папе.- Да что вы такие загруженные, а? Давайте-ка,  надевайте маски и бегом на улицу, пугать честной народ! Сегодня Хэллоуин!
- Спасибо, уже попугали достаточно!- Хмыкнув, ответил папа.- Пойдем, может, что-нибудь выберешь.
  Отец с Костей ушли в кабинет, гости, взглянув на часы, начали прощаться, а вернувшаяся из кухни Вера зажгла свет и выключила камин.

                                                            Глава 14.
  Если принять во внимание тот факт, что внешний мир является отражением мира внутреннего, или наоборот, то каждый человек, с которым нас сталкивает судьба, есть ни что иное, как ясное отражение определенной грани нашего характера, и чем лучше отшлифована эта грань, тем более гладким и ровным получится отражающееся в ней изображение.
   В мои двенадцать лет в Москву пришла мода переживать острые ощущения. Вся моя компания, не исключая Кристины, по натуре пацифистки отъявленной, с характерными флегматическими чертами, увлеклась скейтбордингом. Конечно, заниматься парашютным спортом круче, но нам всем было только двенадцать, а кому захочется отвечать за смерть детей? И вот, в свободное от учебы время мы целыми днями бродили по городу, в поисках заброшенных или строящихся зданий, архитектура которых позволяла прокатиться с ветерком, чувствуя, как кровь стынет от адреналина.
  Домой я приходила грязная, замученная, в ссадинах и кровоподтеках. Джинсы были изодраны, как и кожа под ними, футболка выглядела так, будто ее не снимали сто лет. Глядя в мои счастливые, одичавшие глаза, мама ахала и говорила:
- Одумайся, ты же девочка, будущая мать! Хочешь искалечить себя, ходить с жуткими шрамами на лице и на теле?
  Но, увы, я не слушала ее, моя голова в это время напряженно работала, решая, почему не получился тот или иной трюк. Одумалась я лишь после того, как упав с трехметровой высоты получила сложный перелом правой руки. Полгода мне пришлось быть постоянным посетителем больниц, полгода меня мучили угрызения совести, обостряющиеся при виде печальных родительских глаз, полгода друзья, исправно навещавшие меня, ходили с виноватыми, пристыженными лицами. Но через полгода моя жизнь вошла в прежнее русло, и хотя жажда экстрима в Москве не утихла, мои друзья, очевидно понимая, что учится лучше на чужих ошибках, побросали скейты и нашли более безопасные увлечения. Близнецы принялись постигать искусство граффити и аниме, Кристину сделали нянькой при новорожденном брате, Машка регулярно ходила в центр развлечений, где был кружок по современным танцам. Даже Андрей нашел себе достойное занятие,- родители подарили ему гитару. Я же, став калекой после бурного прошлого,- средний и безымянный пальцы моей правой руки почти не сгибались,- не знала, чем же себя горемычную занять.
- Ну, гитаристкой тебе однозначно не быть!- Как-то в шутку сказал отец.- Да и пианисткой тоже. А вот кисточку в руках ты удержишь!
 Эта идея пришлась мне по душе, и уже через два дня мне нашли учителя рисования,- студента третьего курса Строгановки, романтика с синими глазами и иссиня-черными волосами до плеч. Его звали Веней, он жил на Войковской с матерью и младшей сестрой. Сначала я думала, что влюбилась в этого неисправимого мечтателя, но потом нашла его жутким занудой, уходящим в себя в самый неподходящий момент.
   Через месяц мне наскучило рисование, быть может, из-за отсутствия усидчивости или неумения общаться с музой. И все-таки каждую среду, в пять, я исправно посещала своего обитающего в мечтах учителя, от заоблачного мира которого меня отделяли семь трамвайных остановок и ровно восемьдесят шагов.

                                                      Глава 15.
  Умение чувствовать природу, умение понимать, что она говорит тебе… Оно уходит, когда мы погружаемся в будничный мир, и вместе с ним уходит особая душевная чуткость, не способная жить в обыденной суете.
   Начался ноябрь, все золото осени уже лежало на земле, и дворники набивали им черные целлофановые мешки. Это было грустное зрелище: что-то черное поглощает красочные листья, а земля остается голой, лишь выцветшая, пожухлая трава безрадостно покрывает ее. Подумав, что стоит нарисовать натюрморт с листьями, я вошла в трамвай.
- Куда это ты?- Услышала я нежный голос за спиной, почувствовав, что меня держат за куртку.
- Шпионишь за мной?- Я улыбнулась, увидев откуда-то взявшуюся в трамвае Сашу.- Я к Вене, учителю по рисованию, а ты тут как оказалась?
- Увидела, что в трамвай села девушка в красной курточке, и решила спросить, куда Красная Курточка держит путь!- Саша усмехнулась.- Я ехала от заказчицы, наконец-то сдала проект, и тут увидела тебя на остановке.
  Я посмотрела на ее руки, сжимающие поручень, и увидела, что перчатки, которые я недавно примеряла, стали ей велики.
- Могло быть и хуже, хорошо, что они не приглянулись твоему отцу!- Саша, проследив за моим взглядом, рассмеялась, и тут же сняла перчатки.- Хочешь, съезжу с тобой?
- Да!- Ответила я, посмотрев в серо-голубые глаза девушки.
    Веня жил в трехкомнатной хрущевке, и когда к нему приходили ученики, мать и сестра сразу исчезали, наверное, стесняясь, или просто не хотели мешать. Одна комната была его мастерской, спал же он на диване в зале, стены которого были украшены его собственными картинами.
    Увидев, что со мной приехала незнакомка, учитель замер на пороге.
- Проходите!- очнувшись, сказал он.- Наденьте тапочки, пол холодный. Вы можете посидеть в зале и посмотреть картины, мне будет интересно узнать ваше мнение о моем творчестве.
     Вручив Саше альбомы с фотографиями своих картин, Веня пошел за мной в мастерскую.
  Мучил он меня не долго, - знал, что художник из меня не выйдет. Несколько раз сказав, что я, должно быть, никогда не научусь правильно накладывать слои краски, учитель забрал мой жалкий труд и дал новое задание, что означало одно: урок закончен.
  Когда мы вышли из мастерской, Саша уже отложила альбомы с фотографиями, и  рассматривала  висящие на стенах картины.
- Вам нравится?- Не вытерпел Веня.
- Да, вы хороший художник…- ответила Саша, посмотрев на него, краешки ее губ слегка дрогнули.- Только ваши творения не всегда отражают ваш характер. Знаете, ведь все мы, смотря на картину, в первую очередь хотим увидеть не пейзаж, событие или портрет, а душу художника, всю глубину чувств, которые он испытывает, передавая  определенное мгновение. Простите, я не хочу вас обидеть, но многие из ваших картин поверхностны. Девушка серьезно смотрела на потерявшего лицо Веню, потом подошла к одной из картин.
  Розы, бледно- алые розы, начинающие вянуть; несколько лепестков, лежащие возле вазы на бледно-сиреневой скатерти; и, как дополнение,- забытые кем-то очки, - вот, что из себя представляла картина. Букет стоял у окна, за которым начиналась опушка леса. Стволы сосен освещало солнце,- начинался новый день. Это была одна из любимых Вениных картин, и мне она тоже очень нравилась.
- Посмотрите, сначала я подумала, что вы хотели передать тот миг, когда лучи восходящего солнца еще не достигли окна и стоящих за ним цветов, но потом поняла, что в комнате уже есть солнце,- на вазе и стеклах очков видны легкие солнечные блики. Почему же сквозь лепестки ваших роз не проникает свет?
- Но я пытался это передать…- Побледневший художник был похож на замученного школьника.
- Увы…- С грустью добавила Саша.- Из-за того, что лепестки не пропускают свет, цветы кажутся искусственными.
- Я хотел показать, что солнце вселяет жизнь в умирающие розы…Чтож, значит, мне не удалось.
  Веня был на редкость мрачен, когда провожал нас, его лазурные глаза потускнели и лишились радости, и обычно веселый голос поник, - настолько его разочаровали слова девушки.
- Зря ты так.- Сказала я, недовольно посмотрев на Сашу, как только мы вышли на улицу.
- Неведение страшнее самой горькой правды.- Саша вновь улыбнулась кончиками губ.
- Да не мудри, Саш!- Серьезно сказала я, вдохнув осенний воздух.- Я боюсь, кузнечик этого не переживет.
- Кузнечик?- Саша по-детски мило произнесла слово, поправив шляпку, спадающую на лоб.
- Да! Его папа так прозвал, потому, что он вечно ходит в жилетке, ноги у него длинные и прогибаются в коленках.
  Мы остановились. Саша улыбаясь, смотрела на меня  серо-голубыми, ясными глазами, и мне казалось, что она моя давняя подруга, и даже сестра.
- Пойдем, съедим по мороженому?- Спросила Саша, кивнув на стоящую недалеко кафешку.
- Пойдем!- Ответила я, взглянув на дворника, опускающего листья в большой черный мешок.

                                                            Глава 16.

       Переоценка ценностей сознания,- ни есть ли это осень в природе? Время, когда многое в нас умирает, и никогда не возрождается вновь, когда чувства, жившие в нас прежде, погибают словно цветы, забытые теплом, и все становится иным, потому что меняемся мы сами.
   Ноябрь спешил уйти, облетевший каштан за окном уже не накрывался туманом, дули холодные ветра, рано наступали сумерки и тучи, застилающие небо становились плотней и спускались все ниже.
   Какая-то сила меняла меня, я это чувствовала, и если мое сознание можно было бы сравнить с комнатой, то вот, в эту комнату пришел неизвестный, осматривающий каждую находящуюся в ней вещь, тщательно, скрупулезно, и после выбрасывающий ее в небытие. Так что вскоре комната моего сознания опустела, в ее окно из-за плотных туч не проникали лучи солнца, только слабый свет сумерек,- постоянный спутник тех холодных ноябрьских дней, безрадостно освещал ее холодные, голые стены. Потом в ней поселилась задумчивость и грусть, грусть по простому миру, который можно было увидеть за окном раньше, который вдруг стал сумеречным и сложным, увы, навсегда.
  Теперь, по дороге в школу я обязательно шла через сквер, и одноклассники, пугаясь, спрашивали, не переела ли я амфитаминов,- настолько ненормальны был взгляд моих глаз. Мне доставляло огромное удовольствие идти в предрассветном сумраке между нагими, почерневшими от влаги деревьями, слушая вой ветра, скрип веток и надорванное карканье ворон. Я знала, что это ноябрьское состояние природы вполне соответствует состоянию моего запутавшегося разума, где царил такой же сумрак, и такие же черные четки моих мыслей, с которых ветер срывал последние, жалкие остатки листьев,- прежних, отживших забот.
  Друзья заметили произошедшую во мне перемену, Андрей, больше всех взволнованный моей «загруженностью», спрашивал, нет ли проблем в семье, а каждый раз, ответив ему коротким «нет» я видела подозрительное недоверие в его глазах.
- Да…Никогда на тебя так осень не действовала!- Машка, отхлебнув из баночки коктель, посмотрела на меня  разбойничьими глазами.- Ты слышала, кто приезжает в Москву?
- Ты пойдешь на концерт, Алис, очнись!- Максим, хлопнув в ладоши перед моим лицом, вернул меня в действительность.
- Пойду. - Ответила я, удивленно посмотрев на уставившихся на меня друзей.- Что случилось?
- О! И мы о том же! Может, тебя сглазили?- Андрей, отложив гитару, серьезно смотрел на меня.
- Или натыкали иголок в голову твоей куклы Вуду!- предположил Сашка, выдержав тяжелый Машин взгляд.- Что-то же произошло?
- Да отстаньте, в порядке я, только голова побаливает.- Вполне уверенно прозвучал мой голос.
- Поменьше в облаках летай, тогда и голова болеть не будет!- Машка, подмигнув мне светло-голубым глазом, посмотрела на часы.- Я пойду, меня кавалер заждался!
  Когда мы вышли на улицу, уже стемнело. Крупными, быстрыми хлопьями падал первый, долгожданный снег. И все вокруг сразу стало приглядней и милее,- деревья, машины, заборы и дома, - все темное и страшное надело легкие, еще тонкие белые одежды.
- Как хорошо, как хорошо!- Чуть подвизгивая, кричала Кристина.
 Она сняла с себя шапку и кружилась, запрокинув голову с растрепанными русыми волосами, смотря в небо, в котором ярко зажглись первые звезды, и была такой хорошенькой, что близнецы принялись кидать в нее снежки, и все мы, не долго думая, последовали их примеру.
  Домой я возвращалась в отличном настроении, - мои темные мысли были погребены под чистым снегом, и все философские вопросы, которые в течение стольких дней я задавала жизни, отступили на задний план перед этим  прекрасным явлением природы. Пришла зима, наконец-то пришла зима…

                                                                  Глава 17.
  Прекрасно, что существует новое. Новый день, новое событие, новый период жизни…Время уходит, даря массу новых явлений, новых вещей, которых не существовало раньше. И только наша жизнь, увы, не обновится никогда, и изменившийся человек не сможет  быть новым.
  Пришел декабрь, с массой новых дел, и я буквально разрывалась на части, пытаясь угнаться за всем, везде успеть. Мне нужно было делать уроки, чтобы в конце четверти в журнале появились более позитивные оценки, кататься в парке Горького на коньках, чтобы  друзей, внимательно приглядывающих за мной, не посещали жуткие мысли, навещать маму, при каждой встречи показывающую мне трагедию в одно действие, с названием, с которого начинался ее душещипательный монолог:
- Я совсем не нужна моей дочери!
  Сделав все это, я должна была успеть домой, чтобы застать в гостиной хрупкую девушку в светло-сером кресле, с мудрой улыбкой на губах, которая, разбросав эскизы, наброски и кучу разных листков, готовила к сдаче новый проект, раскрашивая тонкой ручкой живущую в рисунке красоту совершенно сочетающихся вещей, или же просто добавляя последние штрихи к уже готовому шедевру.
  Мне нравилось сидеть рядом с ней, слышать ее исчезающий в воздухе голос, смотреть в серо-голубые глаза, подернутые легкой дымкой усталости… Но я была не единственной, кому было необходимо ее присутствие, и возвращаясь домой, я обязательно встречала родных или друзей, окруживших хрупкую девушку в гостиной.
- Знаете, вы фея!- Говорил дядя Женя, когда папа выходил куда-нибудь.- Я сразу это понял, как только увидел ваши глаза. А ведь я увидел вас первым, помните, Саша? Не каждому дано видеть в человеке стержень, а вы видите…Видите самого человека!
  И каждый, приходивший к нам, говорил то же самое. Чтож, она умела влиять на людей. В тот вечер, вернувшись домой, я ожидала застать набитую людьми гостиную, но не было никого, даже отца, Вера смотрела сериал на кухне и Саша, отложив незаконченный эскиз, смотрела в окно, чуть наклонив шею. Ее серо-голубые глаза внимательно наблюдали за снежинками, падающими на скупо освещенную светом фонаря землю. Она сидела не двигаясь, и казалось, что душа ее в этот момент выпорхнула из тела, и теперь там, за окном, вместе со снежинками падает на землю. И только едва заметная, пульсирующая голубая вена на сжимающей карандаш руке говорила о том, что Саша все еще жива.
- Знаешь, а ведь нет ни одной одинаковой снежинки.- Тихо сказала она, не обернувшись, не посмотрев на меня.- Нет двух похожих, все разные, все неповторимы, как люди, все индивидуальны…Зачем? Вот они миллиардами летят с неба, чистые, белоснежные, и все, одна за другой, вдруг падают в огромную лужу, или на дорогу, превращаясь в грязное месиво. Ах, Алиса, не кажется ли тебе, что это жестоко? Они не выбирают место на земле, а падают туда, куда их занесет случай, и лишь немногие, дожив до утра, заискрятся, словно бриллианты, на земле и деревьях, едва только взойдет солнце. Но большая часть погрязнет в слякоти под нашими ногами, лишь потому, что все в этом мире происходит случайно.
  Саша замолчала, и, медленно повернувшись ко мне, улыбнулась. В ее серо-голубых глазах, глазах цвета озера, пугающего своей глубиной, стояли слезы, и мне вдруг стало страшно из-за того, что она плачет.

                                                               Глава 18.
  Каждый человек, пытаясь убежать от реальности, создает себе мир иллюзий. Мир, в котором не существует обыденного зла и мелких житейских дрязг, в котором люди каждый день попадают в опасные ситуации, совершают великие подвиги, переживают  острые ощущения, а не просто умирают от скуки. Мир, где проходит четкая грань между добром и злом, где никогда правда не смешивается с ложью. Мир иллюзий…Не является ли он лишь отражением реальности в искаженном ею сознании? И чем больше она угнетает нас, тем кривее становится зеркало, и тем более неправдоподобным получается отражающий реальность мир иллюзий. Насколько вреден он? И попадая в зависимость от мира иллюзий, не становимся ли мы рабами все той же реальности?
    Был воскресный декабрьский вечер, отец уехал с дядей Женей играть в боулинг, и мы с Сашей остались вдвоем в гостиной. Она заканчивала проект, я пыталась смотреть фильм,- сильный ветер на улице испортил все мои планы. Подумав немного, я выключила телевизор и включила камин,- смотреть на электрические язычки пламени мне показалось более интересным, чем на спасающегося от преследователей героя боевика. Присев поближе к теплу, я обняла пришедшего из холла Грэя, которому шестое чувство всегда подсказывало, что в гостиной горит камин.
- Хочешь поужинать в ресторане?- Саша, отложив эскиз, посмотрела на меня и на пляшущие язычки электрического пламени в камине.- Поедем к Коле, он сыграет тебе прекрасную мелодию, и твоя хандра тут же уйдет.
   Светловолосая девушка, сложив голову и тонкие ручки на спинку кресла, кротко улыбнулась мне.
- Окей!- весело сказала я.- Я мигом!
     Ресторан расположился недалеко от садового кольца, и снаружи был похож на дом волшебника из западноевропейских сказок: облицовка под грубый камень серо-кофейного цвета, острые изгибы крыши, одинокий флигелек на гордо возвышающейся башенке, интерьер, в котором преобладала магия  темного резного дерева и замысловатой лестницы, ведущей в верхний зал. Рассматривая вещицы, украшающие стены жилища волшебника и копии картин голландских мастеров, мы сели за дальний столик возле углового окна с причудливыми занавесками.
- Вот так не ожидал!- Сказал подходящий к столику Коля, его по-детски живые глаза тепло смотрели на нас.- Что же вам сыграть, юная леди?
- Что-нибудь веселое! - Ответила я.- У меня сегодня хандра.
   Он заиграл, и стало сразу понятно, почему этот высокий, чем-то похожий на итальянца парень безумно влюблен в музыку. Скрипач слился со скрипкой, со звуками, которые она издавала, он был уже не здесь, у столика в ресторане, а в неведомом мире, в который его унесла мелодия.
- Это Гайдн. Когда-нибудь я смогу достичь его мастерства.- Закончив играть, сказал преобразившийся Коля. Если вы посидите тут до девяти, мы сможем уйти вместе.
- С удовольствием!- ответила я. – К тому же мне надо доесть мороженое и фруктовый салат.
  Когда мы вышли из кафе ветер, ветер немного стих, Коля, начавший увлеченно рассказывать о своих планах на будущее, остановившись у машины посмотрел на нас просящим взглядом:
- Пожалуйста, не подвозите меня. Давайте лучше немного пройдемся до остановки, здесь недалеко.
  Мы согласились, и Коля продолжил свой рассказ.
- Вчера мне опять звонил отец.- Вдруг сообщил он.- Все думает, что его блудный сын вернется и упадет перед ним на колени. Но не на того напал…
- Ты не ладишь с отцом?- Взглянув в добрые глаза скрипача я заметила в них присутствие злости.
- Да! Всю мою жизнь он думает, что лучше меня знает, что мне нужно, и как выгодней меня устроить. Вот и теперь он ждет, что меня обязательно обломает Москва, и я вернусь в Нижний, чтобы быть шестеркой в его игорном бизнесе.
- Он не хочет, чтобы ты был скрипачом?- Я смотрела в глаза Коли, в которых все больше разгорался огонек злобы.
- Нет, не в этом дело…- Музыкант хмыкнул, пнув комок снега.- Он вложил бы деньги в любую аферу, если бы знал, что она принесет доход. Меня же он с детства считает бездарностью. Еще когда я учился в музыкальной школе, он отбирал у меня скрипку и выгонял во двор,- прыгать по гаражам с другими мальчишками. Он хотел, чтобы я был как все, чтобы твердо стоял на земле, точнее ползал… Может поэтому я и стал серьезно заниматься музыкой, чтобы показать, что я выше его.
- Запретный плод сладок.- Я слабо улыбнулась, пытаясь развеселить нахмурившегося Колю.
- Да, это так. Чтож, нас рассудит время- Голосом победителя сказал скрипач, и доброта вновь вернулась к его глазам.
   Мы подошли к остановке, и музыкант стал прощаться:
- Заходите еще, я буду ждать! Хотя бы  выпить стакан воды.
- Вот что значит быть романтиком. - Укоряюще-нежно сказала Саша, когда мы возвращались к машине.- Еще и добрый, как ребенок, и на многое закрывает глаза.
- А это плохо? – Удивленно спросила я.
- Плохо то, что он не понимает этого… Боюсь, реальность его потреплет, она не прощает тех, кто видя ее, не принимает всерьез.
- Но ты ведь не принимаешь?- Я вопросительно посмотрела на идущую спиной к ветру Сашу.
- Вот тебе мой ответ! - Улыбнувшись, сказала она.-  Для того, кто не играет по ее правилам, реальность не существует!

                                                      Глава 19.
 Мысли, рожденные нашим сознанием, слова, сказанные нами когда-то, чувства, которые мы испытываем…Исчезают ли они после того, как покидают нас, или улетают в некий мир, всегда связанный с нами? Если нет, то зачем же тогда мы живем? Если да, то как вернуть их из этого мира?
  Время летело быстро, катастрофически быстро. Вторую четверть я закончила без троек, чего раньше за мной не наблюдалось.
- Ты взрослеешь, Лисенок!- С гордостью сказал папа, обрадованный больше меня.- Кажется, в этом году Дед Мороз принесет тебе целую гору подарков!
- Без этого никак!- Усмехнувшись, ответила я.
  За неделю до нового года к нам вдруг приехала мама.
- Где она?- Шепотом спросила мама в прихожей.
 Но когда я ответила, что кроме Грэя в доме вообще никого нет, она успокоилась, и даже согласилась попить со мной чай.
- На новый год я уезжаю в Берн, я там уже целый год не была, уж не говоря о том, что забыла, для чего существуют лыжи.- Как между прочим сообщила она.- Пусть отец куда-нибудь свозит тебя, ты такая бледная!
  Расспросив обо всем, что ее интересовала, а именно услышав мое подтверждение или опровержение сплетен, мама стала посматривать на часы, и, в какой-то момент, который я почти предугадала, воскликнула:
- Ой! Забыла совсем, у меня же репетиция в четыре! Пора бежать!
  Уже у двери, чмокнув меня в щечку, она вручила мне маленькую бархатную коробочку со словами:
- Три коррата!- И, убедившись, что я открыла ее, исчезла за дверью.
   За три дня до нового года, вернувшись домой с прогулки, я почувствовала, чточего-то не хватает,- пропал всегда присутствующий в воздухе аромат ванили. Не раздеваясь, я прошла в гостиную, мои опасения подтвердились,- кресло, на котором мой взгляд обычно находил хрупкое, задумчивое существо, пустовало, поднявшись по лестнице, я буквально влетела в кабинет отца:
- Где она?
- У-у! Какие мы грозные!- папа, как всегда спокойный, улыбнулся и по-отечески тепло взглянул на меня светло-карими глазами.- Кто? Что случилось?
- Саша, где она?
- Ах, ты ее потеряла?- Хихикнув, отец вновь уставился на дисплей компьютера.- Уехала к родным во Владимир. Да не пугайся ты так, тридцать первого она обязательно приедет!
  Вздохнув, я медленно поплелась вниз, раздеваться. Утром тридцать первого, спустившись к завтраку, я заметила прилепленную к холодильнику записку, написанную размашистым отцовским почерком: « Лис, постарайся быть дома к восьми, в десять мы улетаем в Париж. Целую.»
- Это розыгрыш…- Подумала я, но ноги у меня подкосились,- быть к восьми я никак не могла.
  Весь вечер мы спланировали заранее,- сначала немного посидеть у Андрея, потом пойти в «Инфинити» - кафе- бар с танцполом, в котором тусовались одни подростки, и, конечно, съездить на красную площадь или на чистые пруды, посмотреть, что творится там. Приехать домой я могла только к бою курантов.
- Будь что будет!- Решила я.- Что-нибудь придумаю.
  К Андрею я пришла последней. Парни опять что-то доказывали хлопающей глазами Кристине.
- Не обращай внимание! - Подавая мне колпачок, сказала Машка. - Они никогда не изменятся!
- Почему ты не пришла вчера? – Андрей, с укором посмотревший на меня, протянул мне коробку, в которой лежали елочные игрушки.- Мы наряжали елку.
- И хоть ты предательница, подумали, что не стоит лишать тебя этого счастья, и разделили игрушки поровну.- Добавила Машка, подмигнув.
- Так что наряжай! – Хором закончили Кристина и близнецы, переставшие спорить.- А мы пока придумаем, как тебя наказать.
  Я была не против наказания, так как на самом деле чувствовала себя виноватой. « Гостевая комната» Андрея сияла чистотой, вместо старого дивана появился новый, откуда-то взялись новые стулья и кресла.
- Откуда все это?- Нарядив елку, спросила я.
- Батя прикупил навье к новому году, а это подкинул мне с барского плеча. А стол и стулья где-то парни нашли!
- Ага! Мы обчистили Деда Мороза!- переглянувшись, сказали близнецы.- Давайте начинать!
- Как все-таки быстро летит время!- С грустью протянула Кристина, когда салаты и закуски были съедены, а от мандаринов ничего не осталось.
- Саш, не наливай ей больше! Видишь, человека на философию тянет!- Машка, забрав бутылку вина у темноглазого близнеца, наполнила свой стакан.- Хорошо сидим!
   Но время действительно летело быстро, и, взглянув на часы, я поняла, что если не уйду сейчас, то потом мне уж точно не удастся этого сделать.
- Мне нужно сходить домой, хорошо?- Спросила я у сидящего рядом Андрея.
- Что, забыла поздравить мачеху?- Серые глаза парня посмотрели на меня с обидой.- Иди, я тебя не держу…
- Она мне не мачеха!- Резко ответила я.- Я мигом!
- Только возвращайся, хорошо?- Грустно произнес Андрей, убрав со лба рыжую прядь волос.
   Не прощаясь, я тихо пробралась к двери и, выйдя на улицу, что есть силы побежала к дому. Но, увы, дома меня встретил лишь Грэй. Длинная стрелка висящих над камином часов показывала цифру три. Я опоздала, опоздала на пятнадцать минут. Жаль, очень жаль…Две огромные слезы выкатились из моих глаз, а на камине висел рождественский носок, улыбающийся широкой до наглости улыбкой.
  Я посмотрела на елку,- она действительно была завалена подарками,- примерно три десятка коробочек  разного объема и цвета аккуратно окружили зеленое дерево.
  Поудобней устроившись на полу, я принялась один за другим открывать подарки, вынимая содержимое и читая открытки, сопровождавшие их.
  Сашин подарок оказался последним, и, заглянув внутрь, я  слегка разочаровалась,- всего лишь книга.
- Ганс Христиан Андерсен, Сказки.- Вслух произнесла я, рассмеявшись.- Зачем? В мои-то четырнадцать.
 « В детстве эта сказка помогла мне понять мир, обещай, что не будешь смеяться» - Вот все слова, написанные во вложенной между страниц книги открытке, и маленький смайлик в правом верхнем углу. Стойкий оловянный солдатик…Когда-то эту сказку читала мне бабушка.
   Я села в круглое серое кресло, так же, как она, по-турецки сложив ноги, слегка наклонив голову, и принялась читать сказку Андерсена, я уже знала, что просижу в Сашином кресле до утра.
  В куртке бесконца играла веселая мелодия моего телефона, за окном кто-то запускал фейерверк,- яркие вспышки света озаряли полумрак гостиной. Потом все смолкло, осталась лишь ночь и книга, тусклый фонарь и снежинки за окном. Закончив читать, я стала всматриваться в падающие снежинки, пытаясь постичь великую тайну бытия.
- С Новым годом, Алиса!- Чувствуя, что засыпаю, сказала я.- С Новым годом!

                                                 Глава 20.
  У каждого человека порой возникает желание жить в другом  месте и времени. Справедливо ли оно? Или провидение поступило мудро, заключив нас в узкие рамки мира, чуждого нашим личностным качествам, который стирает их, словно вода следы на песке? И, давая жизнь в губительной для нашей души реальности, дает ли оно  силу, способную освободить нас от ее власти?
   Пятничным январским вечером, когда обильный снегопад наконец прошел, папа подал замечательную идею: навестить любимый санаторий, чтобы провести незабываемые выходные, занимаясь лыжным спортом. Но только мы собрались, как позвонила бабушка и безрадостно сообщила, что дед сорвался и запил. Веселое настроение сразу куда-то исчезло, и вместо Подмосковья мы отправились в Строгино, к деду.
   Мой дедушка всегда был нелюдимым и замкнутым, по крайней мере таким он восстает даже из самых ранних моих воспоминаний. Он обладал душой английского джентльмена, которая, увы, не прижилась на широких русских просторах. Его пунктуальность, методичность и щепетильность, иногда доходившая до крайностей, могли вывести из терпения любого человека, и, конечно же, все высказывали ему в лицо укоры в «чертовой правильности», что со временем привило ему много комплексов, сделало замкнутым и угрюмым. Но, вопреки всему этому, он любил людей, и в его сердце все еще жила вера в человечность, в счастливое завтра нашей страны... Только порой на нее кто-то варварски, невежественно наступал, причиняя деду боль, которую нужно было чем-то заглушить.
  Приехав, мы застали деда в лоджии, стоящего у окна. Вежливо улыбнувшись Саше, он пожал руку папе и хотел обнять меня, но быстро вспомнил, что от выпитого количества водки, наверное, насквозь пропах спиртом, и только шутливо мне подмигнул, дескать, все в порядке.
- Мать сообщила, да?- Дедушка хмыкнул, скривив губы.- Никогда не думал, что на старости лет дойду до этого, но так уж вышло...
   Знаете, по утрам берег Москвы-реки удивительно красив. Сейчас ночь, и не видно. А утром, - загляденье! Снег сияет на солнце, деревья в морозной дымке,- будто заколдованный лес! Все сверкает, идешь по тропинке, и душа радуется  этой красоте, так нет ведь, и тут надо нагадить! Выбросили цистерну с какой-то дрянью, да не рассчитали, до реки не докатилась. И вот идешь ты тропинкой по чистому снегу и видишь черно- бурую, зловонную лужу, каково?
- Молодеешь?- нахмурившийся отец понимающе посмотрел на деда.
- Да нет, тут другое... Тут тебе наружу весь наш хваленый патриотизм, от которого жить не хочется. Ни в одном уважающем себя государстве ты не встретишь такого сюрприза на  белом снегу.
- Чтож с них взять, дурная голова...
- Э нет, не в голове дело, и не в том, что дурная она.- Дед тяжело вздохнул, гневно подняв крылья носа, с какой-то тяготящей безвыходностью посмотрев в окно.- Просто, наверное, нужно перестать быть русским, чтобы сделать что-то доброе для России.
- Ну, ты уж сразу в крайность! У нас же есть светлое будущее, да, мадмуазель?- Папа, улыбнувшись, обнял меня за плечи.
- Есть. Да только мы все надеемся на будущее, а настоящее губит русский авось. И будто не видит никто, точно глаза у людей завязаны.
- Обиднее всего то, что видят...- Заметила Саша, посмотрев на деда.- Только при развязанных глазах у людей бывает закрытое сердце.
- Или при открытом сердце завязанные глаза.- Выходя в зал, закончил папа. Ему, убежденному оптимисту, надоел этот грустный разговор. – Ладно, пойдемте чай пить, одними словами мы ничего не сделаем. Завтра я эту цистерну куда-нибудь отвезу!
   Дедушка, последний раз посмотрев на звезды, по-прежнему подавленный, вышел за ним. Наверное, деду было жаль того, что сын не унаследовал и части его английского характера.

                                                Глава 21.
   Что представляет собой наша личность? Неизменна ли она, или каждую секунду существования меняется, подобно природе, в которой весна постепенно сменяется летом, лето - осенью, осень - зимой? А если так, какими силами можно сохранить ее неизменной, остаться в вечной весне с ее радостно-бурным цветением и романтикой ароматов? Какая коллосальная энергия нужна для того, чтобы остановить время своего сознания, навсегда оставшись тем, кем мы являемся в данный момент, в этот краткий миг настоящего? Возможно ли это, или каждый из нас обречен на  вечное изменение в системе времени-пространства, где воспоминания,- зыбкий призрак того, чем мы являемся теперь, напомнит будущему, уже отличающемуся от нас существу о том, что оно когда-то было нами...
  - Все мы лишь то, чем наполняемся...- Печально сказала Саша, посмотрев в окно на  освещенный светом фонаря каштан, и снежинки, ложащиеся на его уже убеленные ветви.
- А как же предрасположенность, личностные качества?- Спросила Аня, отхлебнув чай.
   Они только что пришли с литературного вечера, и, наверное, увлеклись затронутой на нем темой. Вера готовила ужин, отец, недолго послушавший их разговор, уехал в фитнес-клуб, решив, что там с большей пользой проведет время.
- Все  это меркнет перед силой внешнего мира. Как бы ни были сильны в нас ростки чистых чувств, без нужной почвы они гибнут, и остается лишь то, что способно выжить в суровом климате реальности.
- А как же гении? Великие люди, живущие там, где разум никогда не освещался светом истины?
- Нет гениев без учителей.- Саша улыбнулась.- Всегда есть тот, кто поможет тебе выйти из тьмы к свету.
  Услышав мелодию звонка, Саша побежала в прихожую.
- Добрый вечер!- Раздался веселый Костин голос.- Твой...возлюбленный дома?
  Услышав «нет», он тут же прошел в гостиную, и, поздоровавшись со мной и Аней, занял кресло, стоящее напротив Сашиного.
  Разговор девушек Костя слушал недолго, со вздохом покинув кресло, он спросил меня, скоро ли приедет папа, сел на диван и принялся щелкать каналы телевизора, но это занятие ему тоже надоело, и, расставшись с телевизором он вернулся на прежнее место.
- Какие же вы скучные, девушки!- Заигрывающее сказал брат, в то время как глаза его бегали от одной к другой собеседнице.
- А мы здесь не для того, чтобы вас веселить. - Ответила Саша, серьезно посмотрев на него.
- Да ладно тебе! Сходите, проветритесь! Вдруг голова лопнет от большого ума?- Костя захихикал, смерив Сашу тем особенным взглядом, каким смотрел на танцующих в клубах девушек.- Я был бы не против, если бы вы попытались меня развеселить.
- На «ты», молодой человек, мы с вами еще не переходили, а вот развеселить я вас попытаюсь.- Аня, наблюдавшая за диалогом светло-карих и серо-голубых глаз, решила подать голос.-  Хотите, сказку расскажу?
- Давайте...- Костя с неохотой посмотрел на костлявую брюнетку.
- Жила-была рыбка...
-Золотая?
- Нет, обычная такая рыбка, ни большая, ни маленькая, и все плавала у поверхности моря, думая, что на глубине слишком сложно жить, а сложности ей ни к чему. Она смеялась над живущими на глубине рыбами, считая их недалекими, и даже глупыми, и когда они говорили ей, что море,- это и есть глубина, она смеялась, думая, насколько же все-таки они примитивные создания. И в один прекрасный день, одна из чаек, летающих над морем, с легкостью поймала эту рыбку.
- Как-то не в тему ваша сказка...- Костя, хмыкнув, перевел взгляд на сидящую напротив него девушку.
- Ошибаетесь, в тему, Константин!- Ответила Саша, улыбнувшись ему.- Потому что эта рыбка - вы! Живите счастливо в своем упрощенном мире, пока он не погубит вас, или неведомые силы не заставят плыть в глубину моря.
   Костя опустил глаза, не выдержав серьезного взгляда девушки, и через минуту в гостиной возобновилась философская беседа двух подруг, пытающихся понять, чем же является личность человека.

                                                      Глава 22.
  Когда нам кажется, что мы слишком часто встречаем определенную вещь, слышим какую-то мелодию, чувствуем особый аромат, чем является это повторяющееся событие? Признаком воспаленного ума или результатом вмешательства сил, стоящих над этим миром?
   Январь близился к концу, заметно потеплело. По утрам небо было затянуто белесыми тучами, и крупными хлопьями падал снег. Но к обеду снегопад прекращался, тучи постепенно мельчали, делились на небольшие рваные облака, а на закате и они растворялись почти полностью, и лишь их незначительные остатки чуть видными, легкими хлопьями занимали все небо, и солнце пропитывало их ванильным, бледно-розовым и насыщенно-персиковым оттенками. Когда же солнце садилось, легкие облачка, сбиваясь у горизонта в полосы, обручем охватывающие край неба, имели только ванильный цвет, будто он превозмогал и вытеснял другие оттенки.
- Пойдемте ко мне!- Неожиданно предложила я, видя, что друзья заскучали в Макдоналдсе.
- А твои...предки дома?- Спросил Андрей, но я поняла, о ком он говорит.
- Да не бойся, Саши нет, они с отцом еще утром уехали! Сегодня же суббота!- Улыбаясь, я нежно посмотрела на нахмурившегося Растамана.
- Пойдем, у меня как раз деньги кончились!- Для доказательства своих слов Максим вывернул карманы Джинс.
  Мы расположились в гостиной и наше общение пошло по обычному сценарию: Кристина, бесконца влипавшая в истории, рассказывала очередную небылицу, и ребята несколькими колкими репликами разносили ее в пух и прах, тем самым еще больше распыляя рассказчицу, за которую, в итоге, приходилось вступаться нам с Машкой. Так начинающийся вполне безобидно разговор превращался в спор, в котором никто уже не мог понять,- зачем, почему, кому и что доказывает.
- Я же говорю, на джипе! Это она была, думаете, я не разгляжу человека, который чуть меня не раздавил?
- Ага! Ты бы еще сказала в КамАЗе! Что она себе роскошней тачку купить не может?- Не унимавшийся Сашка нервно дергал ухо с серьгой.
- А джип чем плох?
- Да не бабское это дело, - на джипах разъезжать!- Вступился Максим за брата и для убедительности стукнул Кристину подушкой от дивана.
- Так, так, так! Это уже дискриминация!- Машка, схватив другую подушку, накинулась на Максима.- Почему не бабское, может ей джипы нравятся?
   И так как в бой не вступились только мы с Андреем, нам ничего не оставалось, кроме как взяв что-то мягкое, встать по разные стороны баррикады- дивана. И, наверное, если бы не упавший неудачно на стеллаж Максим не сбил с одной из полок статуэтку Хатэя, наш бой продолжался бы до вечера, но как только толстенький божок, упав, лишился рук и чаши достатка, я гневно крикнула:
- Все! Быстро в мою комнату, а то весь дом разгромим!
  Мой тон, или вид искалеченного божка подействовали на ребят, успокоившись, они вышли из потрепанной гостиной. Но в моей комнате спор возобновился вновь, и через полчаса, услышав внизу голоса, я покинула друзей, устав от их криков.
   Саша сидела у окна, в любимом кресле, в неизменной позе. Напротив нее расположился папа, он пил чай и иногда посматривал на сидящую рядом с ним Аню, которая обжигаясь чаем, что-то доказывала.
- Саш, я бы не стала тебе о нем говорить, он сумасшедший, хоть и профессор... Да там все были сумасшедшими.- Угловатая брюнетка поправила очки в узкой черной оправе, придающие ее чертам еще большую резкость.- Но у него точь-в-точь твои мысли: реальность убивает в нас лучшее, делая рабами жизненных обстоятельств, обычаев, условностей, уничтожая в нас личность, то существо, каким мы могли бы быть, если бы ее не существовало... Но если разобраться, что плохого она вам сделала? Теперь мне кажется, что ваша теория сродни больному фанатизму.
- Да, и многие скажут то же самое... Только тот, кто не подвластен ей, видит, как сильно она калечит нас, делая примитивных созданий из подобных Богу существ. Понимаешь, есть люди, которые, обретаясь в реальности, не принадлежат ей, как будто являясь пришельцами из другого мира. Они не могут совершить зла, причинить вред окружающим только потому, что у них даже не возникает таких мыслей. Они подобны...
- Ангелам?- Андрей, все это время простоявший за моей спиной, между холлом и гостиной, подал голос.
- Да, ангелам, если хотите, святым...- Они видят то, что скрывается от взгляда других людей, во всем стараясь найти светлую сторону, и доказать, что она бесконечно сильнее зла, наполнившего этот мир.- Саша замолчала, ее серо-голубые глаза изучающе смотрели на стоящего рядом со мной рыжего парня.
- Но тогда выходит, что всех вы делите на своих и чужих, тех, кто подобен нам и тем, которые ... ангелы? – Прядь рыжих волос упала на лоб Андрея, и он откинул ее слегка дрожащей рукой.
- И да, и нет...- Саша усмехнулась, наверное, ее забавлял разговор со случайным  собеседником.- кто вам сказал, что вы не можете быть ангелом? Все что от вас требуется,- не позволить реальности отнять у вас вашу сущность, каждый день, каждый миг, побеждая ее делами и мыслями... Стремитесь к небу, и вы взлетите, и найдете мир, для которого вас создал Бог.
- Саш, да не загружай ты парня, он даже побледнел!- Папа, слегка нахмурившись, с улыбкой посмотрел на Сашу.- В его возрасте не тем голова забита! Все, я устал, пойдемте ужинать.
  Отец, увидев в холле остальных ребят, жестом пригласил всех на кухню.
- Пойдемте, от этих разговоров у меня мозги закипают!
  Я смотрела в серо-голубые глаза все еще не покидающей кресло девушки, пытаясь понять, что же скрывается в их глубине, и почему она меня пугает.

                                                           Глава 23.
  Кто может лучше человека понять его? Увидеть всю глубину его страданий, всю полноту его радости? Найти чувства, скрывающиеся в самых дальних закоулках  сознания? Нет ни одного человека, способного понять нас так, как себя понимаем мы... Или же есть?
   В начале февраля папа с Сашей улетели отдыхать в Грецию, я же на долгие три недели переехала к маме, у которой от серости февральских дней начался очередной кризис личности. Как же все-таки на людей влияет непогода! Дни были пасмурными, серые тучи затянули небо, всюду на земле лежало грязно-белое слякотное месиво, - снег таял, едва упав на землю. Серость, витающая в воздухе, въедалась повсеместно, - людьми, домами,  деревьями и машинами; по утрам Москва заполнялось сплошной безрадостно-серой, скучающей по солнцу массой лиц, и мое лицо не было исключением.
- Тебе не стоит так краситься. - Однажды сказала мама, наблюдая за тем, как я собираюсь в школу. Но к ее удивлению, отсутствие косметики на моем лице не сделало его более привлекательным.
- Ну, глаза-то хотя бы подкрась!- Разрешила мама.- А то лицо теряет выразительность.
 Да, невыразительное, обычное лицо, каре-зеленые, немного грустные глаза, ничего особенного во мне никогда не было. Весь февраль меня преследовало это слово – обычный день, обычная погода, обычная жизнь. Весь мир вдруг стал обычным... Обыденность и только обыденность, обыденность бесцветных серых дней, обыденные поездки в школу и обратно.
- Ты че такая хмурая?- Андрей, встречавший меня у школы, задавал этот вопрос каждый день.- Мачеха опять тебя грузит по полной?
 И в один прекрасный день я не выдержала:
- Нет, нет, ее нет!- Заорала я на опешившего Растамана.- Чем она тебе насолила, чем? Разве она уродка, или ты считаешь, что у нее не в порядке с головой? Я сто раз говорила тебе, что она с папой в Греции, может сводить тебя домой, чтобы ты убедился, что ее нет?
   Несколько секунд Андрей стоял молча, его серые, широко раскрывшиеся глаза с испугом смотрели на меня.
- Прости, ничего она мне не сделала.- Сглотнув, сказал он.- Но знаешь, у нее такие глаза... Кажется, она впитывает тебя как губка, на нее нельзя долго смотреть.
- Чушь!- Я быстро пошла к школе, заметив, что на нас пялятся около двух десятков стоящих на крыльце учеников.
- Да, сейчас, наверное, хорошо в Ситонии, - выходишь на террасу и видишь бледно-зеленый, переходящий в темно-синий на глубине цвет, простирающийся до горизонта, вдыхаешь чудесное сочетание ароматов моря, хвои и цветов; и главное, - чувствуешь, как твою кожу согревает горячее средиземноморское солнце, плывущее по высокому, синему-синему небу... – С завистью подумала я, посмотрев на серые тучи из классного окна.
 После школы я обычно приходила на мамины репетиции, мне было интересно увидеть, как входит в роль самая великая актриса современности. Когда репетиция заканчивалась, мы шли обедать в кафе неподалеку. Часто нас сопровождал мамин друг,- сценарист Батманов, маленький крепенький мужчина лет сорока, с живым, пытливым взглядом темных, почти черных глаз, одержимый, как и многие сценаристы, всепоглощающей мечтой,- написать драму, которая затмит все, созданное раньше, и прославит его навеки.
- Господи, какая нелепая жизнь!- трагически произнесла мама, отправив в рот кусочек отбивной.- Вить, и ты меня не слушаешь?
   Батманов правда ее не слышал,- в кафе вошла какая-то девушка, и он не отрываясь смотрел на нее, плотно сжав губы.
- Она не изменилась...Все то же лицо и глаза...- Чуть слышно произнес он.
- Ты это о ком?- Любопытство тут же вытеснило мамину обиду, она внимательно посмотрела через весь зал на столик, за которым сидела девушка. – Слушай, поехали ко мне! Тут с тобой и поговорить нельзя, все тебя навязчивые видения преследуют!
  Мама не выносила, когда ее не слушали. Быстро встав, она демонстративно вышла из кафе.
- Почему мир так несправедлив ко мне?- Спросила мама с той же интонацией, разливая в бокалы коньяк, когда мы, наконец, сидели дома на кухне.
- Потому что ты не одна в этой огромной очереди за счастьем!- Ответил сценарист.
  Всю дорогу он был задумчив и печален, и теперь сидел в какой-то прострации, до которой изредка долетали мамины слова. Вскоре мама это поняла и замолчала. Стало тихо, слышался лишь одинокий плач в подъезде, и чириканье разошедшейся Бэлы.
- Почему эта девушка плачет?- Спросил Батманов, устало взглянув в зеленые глаза актрисы.
- Да с нервами у  нее не в порядке, как и у меня, и те же приступы меланхолии... А может быть несчастная любовь...- Да что с тобой, Вить?- В мамином голосе почувствовалась тревога.
- Несчастная любовь.- Сценарист попробовал коньяк и прислонился к стенке.- Со мной на потоке училась одна девушка... Ромашка, одним словом. Красавица, умница, посмотришь,- и день перед тобой ее глаза стоят, все забыть не можешь. Талантливая, жутко талантливая, какие сюжеты, какой язык символов! А я уже тогда был наполеоновскими идеями одержим, все считал себя непризнанным гением, хотя и писал посредственно, и сам из себя ничего не представлял. Познакомились мы с ней через общих друзей, и что-то она во мне нашла, не знаю... А я ей завидовал, наверное, больше, чем любил. Придет веселая, цветущая, и за час-другой  исправит сценарий, над которым я мучался месяцами, как уж ей удавалось... Я все злился, думая, почему ей вот так легко все дается, и строчил свои великие драмы, которые выходили второсортными трагикомедиями. Я не замечал ее любви, ее не замечал, видел лишь ту легкость, с которой она шла по жизни... Потом она ушла, и я даже не заметил сразу, что исчезли все ее вещи и  маленький чемоданчик с поломанной ручкой. И только через время понял, как ее люблю и насколько глупо ее потерял. Я понял, что все мои драмы ничто, по сравнению с той великой драмой, которую за меня написала жизнь, я был ее главным действующим лицом и даже не заметил этого...
  Через полгода она вышла замуж,- такая же легкая, цветущая, счастливая, а я не мог заснуть еще много лет, став единственным зрителем драмы моей души, которую по ночам мне показывала память.
- Грустная история...- Вздохнув, мама допила коньяк.
- Да. И никто не понимал, как мне больно, никто не видел, что происходит во мне... Но так случается всегда,- самая тяжелая, самая черная драма человеческой души другим людям может показаться жалкой трагикомедией, и они будут смеяться, смотря на твое окровавленное сердце, потому что кровь им покажется кетчупом или не успевшей высохнуть гуашью.
      Когда сценарист ушел, мама допила оставшийся коньяк и отправилась в спальню. Я же еще немного посидела возле окна, выключив свет, смотря на ночное сине-черное небо. Бэла перестала чирикать, и только плачь девушки в подъезде и тиканье часов нарушали тишину.

                                                         Глава 24.
  « Театр - это жизнь, жизнь - это театр »...Но жизнь всегда лучший театр, чем театр как таковой, и театр всегда лучшая жизнь, так как показывает жизнь упрощенной... И никогда ни один театр не сможет достичь той пропасти переплетений сюжетов и чувств, которые благодаря случайностям, возникают в жизни.
- Все мы сумасшедшие, все мы больные люди. Просто кто-то умеет это скрыть, а с кого-то маска однажды падает, и все видят, что под ней...- Мама опять философствовала, сидя на кухонном подоконнике, кризис личности достиг апогея,- из холерика оптимиста она превратилась в черного-черного меланхолика, недовольного собой, своей профессией, образом жизни и ходом событий.
  Одну за другой она выкуривала тонкие дамские сигареты, апатично- бесцельным взглядом наблюдая с четырнадцатого этажа за бегущими по земле людьми и машинами.
- Мам! Из-за твоей хандры мы потеряем Бэлу!- Возмущенно сказала я, унося клетку с птицей из кухни, по которой уже распространилось едкое табачное облако.
- Все мы когда-нибудь постареем и умрем, смирись, Алиса!- Выпустив струю дыма, мама вновь посмотрела на меня  глазами играющего трагика.- Умрем не узнав, зачем затевалась эта игра...
- Если в скором времени не приедет отец, я выйду в окно.- Подумала я.- Мамин кризис меня задушит.
  Грязно- белое небо последних февральских дней, отсутствие красок в природе, состояние мамы,- все вокруг прониклось унынием, от земли до четырнадцатого этажа, из которого смотрели зеленые глаза, глаза уставшей от ролей актрисы.
  Я вздрогнула, услышав звонок в дверь, но когда открыла ее, не могла сдержать улыбку,- на пороге стояла Светик,- лучшая мамина подруга, женщина- травести  лет тридцати с хвостиком, которая вполне сошла бы за тринадцатилетнюю девочку, если бы не ее одежда и осмысленный взгляд изжелта-зеленых, печальных глаз.
- Что, мать опять дипрессирует?- спросила Светик, поставив сумочку на консольный столик в прихожей. – Чудная она у тебя, Алиска, ей-богу! Такие роли достаются, а она ревет! Что последнее время с людьми творится, не понимаю... Мир сходит с ума, и все от хорошей жизни!
    Маленькая женщина, сняв шубку и сапоги на высоком каблуке, вошла на кухню,и, взяв табурет, села рядом с мамой.
- Ну, перестань, Ир!- Светик, забрав у мамы очередную сигарету, выбросила ее вместе с пачкой в окно и сдвинула брови, пытаясь сделать грозным свое по-детски доброе лицо.- Я еще могла бы пореветь, всю жизнь в детях числюсь! Представь, каково это,- быть Буратино в течение стольких лет! А тебя-то что не устраивает?
- Я устала играть.- Всхлипнув, ответила мама.- Устала играть себя такой, какой меня видят люди...
- Чтож, ты большая девочка, и знаешь, что жизнь бывает жестокой. Она дает тебе маску, несмотря на то, что у тебя есть лицо, и ты играешь роль, какую сама никогда бы не выбрала, так же старательно, как и все, оказавшиеся на этой огромной сцене. Играешь для единственного сидящего в зале зрителя, на лице которого тоже видишь маску.- Маленькая женщина, сказав обреченно-серьезным голосом трагически грустную фразу, поднялась с табурета и медленно оторвала несколько пожелтевших листьев от стоящей у окна китайской розы.- И вот в какой-то момент ты устаешь играть, и уже не видишь шикарных декораций и других актеров, все внезапно исчезает, и ты понимаешь, что пьеса подошла к концу. Ты остаешься тет-а-тет с не покидающим зал зрителем, с тебя падает маска, и ты чувствуешь, что от твоего лица почти ничего не осталось. А зритель, смеясь разрывающим душу смехом, снимает с себя маску, и вот,- перед тобою дьявол...
  Миниатюрные ручки женщины нежно отрывали листья с китайской розы. Ни мама, ни я не ожидали услышать от нее таких слов, мы так и замерли, впечатлившись ее монологом. И только весело чирикающая Бэла разряжала безрадостную тяжесть минуты, застывшая на окне мама невидящим взглядом смотрела на небо, из ее красивых, изумрудно-зеленых глаз текли слезы, слезы уставшей от роли актрисы.

                                                             Глава 25.
  Весна - это эпоха грез, пора желаний, когда все мы верим в высшую справедливость, в счастливое завтра, в доброту человеческого сердца так же свято, как в голубое небо над головой. Весна становится нашей душою, и обновление природы – очищением нашей души.
  С первым мартовским лучом, храбро прорвавшим плен низких серых туч, я почувствовала, что она вернулась. Была суббота, мама уехала за покупками, и, покормив щебетавшую на утреннем солнышке Бэлу, решила съездить домой,- проверить, не обмануло ли меня мое предчувствие.
  Солнечный мартовский день пришел в Москву всеобщим пробуждением. Это прекрасно,- идти по улице, оживленной птичьим гамом, вдыхать запах весны, видеть надежду в глазах людей и осознавать, что твои мысли стали светлее и чище, что твой разум свободен от нависающих обыденных туч, как и нежное весеннее небо.
- Надо навестить Андрюшку!- Подумала я, и в последний момент свернула с дороги домой к дому Растамана.
- Вот это да! Кто к нам пришел!- Заспанное, радостное лицо Андрея и его скрипуче-осипший голос вызвали мою улыбку.- Чтож, я счастлив, вэлком!
   Весна многое меняет, и тогда, смотря на взбалмошного парня с рыжей копной волос, я увидела его по-иному. Он провел меня на кухню, стал что-то доставать из холодильника, и все время жестикулировал, рассказывая про гастроли любимых групп.
- Алиса, очнись!- Ты хочешь смутить меня своим взглядом?- Растаман усмехнулся, он заметил, что я как-то иначе на него смотрю.
- Я просто подумала, что у тебя кухня, как и моя, вся в солнце, вот только Бэлы для полного счастья не хватает!
- Эта пташка все еще жива?- Мы дружно рассмеялись, вспомнив птичью историю: Бэлу подарил мне Андрей три года назад, на восьмое марта. Бедная канарейка сидела в узкой коробке у него в рюкзаке до тех пор, пока не кончились уроки, и я сломя голову не побежала с задыхающейся птицей домой, на всем пути обзывая Андрея живодером и дураком.
- Кстати, чуть не забыл!- Андрей, выбежав из кухни, вернулся с подарочным пакетиком.- Ты закидала мой Е-мэйл валентинками, и я решил тебе что-нибудь подарить.
- Это было месяц назад!- Скорчив недовольную рожицу, я взяла подарок.
   В пакете стоял расправивший крылья ангел,- милая, трогательная статуэтка с горном в руке.
- Светлый Ангел...- Улыбнувшись, сказал Андрей.- Садись завтракать!
   Растаман снова начал рассказывать о концертах, о знакомом ди-джее, который учил его делать  миксы, о парне-барабанщике, с которым они мечтали создать группу.
- Спасибо, Андрюш, я пойду...- Произнесла я, когда мы, наконец, позавтракали.
- Иди, тебя здесь никто не держит.- Немного обиженным тоном ответил Андрей, когда я уже вышла в прихожую.- Забегай иногда, идет?
- Идет!- Весело пообещала я, открыв дверь, и быстро пошла по дорожке.
   Предчувствие меня не обмануло,- подходя к дому, я увидела во дворе скопление машин, а это могло означать лишь одно,- папа с Сашей вернулись.
  Мое присутствие в прихожей заметил только Грэй,- пес, которого я не видела недели две, ластился и лизал мои ладони, из гостиной доносился единственный, тающий в воздухе голос. Саша сидела в своем светло-сером кресле у окна, как всегда  загадочная, со слегка наклоненной головой и грустно-мудрым взглядом. Она говорила и улыбалась, поднимая уголки губ, и как все собравшиеся, я прислушивалась не к словам, а к ее голосу.
- Как она контролирует людей! – Подумала я, увидев как заворожено смотрят на нее друзья, Катрин, отец и бабушка, даже Костя, непонятно как здесь оказавшийся, застыв, жадно прислушивался к словам девушки, смотря в ее глаза как на что-то необыкновенное, как, в принципе, и все находящиеся в гостиной.
  Прошло около пятнадцати минут, прежде чем она меня заметила, и каждый из окруживших ее людей, проследив за взглядом серо-голубых глаз, посмотрел в мою сторону.
- Лис!- Папа тут же подбежал и обнял меня.- А я только собрался за тобою ехать. Что ты притаилась как призрак?
   Но через минуту обо мне все забыли, повернувшись к сидящей у окна девушке, попав под ее магическое влияние.
- Как она контролирует людей?- Этот вопрос никак не хотел покидать мою голову.
  Я всматривалась в глубину серо-голубых глаз, которые, увы, редко на мне останавливались...

                                                             Глава 26.
    Мысли человека подобны его делам,- одни незначительны и почти не оставляют следов, другие же вызывают колоссальные изменения духовного мира. Какой силой в пределе могут обладать наши мысли? И что произойдет, если, настроив наше сознание на определенную частоту, мы настолько изменим духовный мир, что тут же неизбежно изменится мир физический?
   Какой невероятной силой наполняла ее весна... Все ее замыслы мгновенно осуществлялись волей наполняющего ее духа, духа пробужденной природы. Каким-то чудесным образом она успевала делать все: работать, встречаться с друзьями, ходить на выставки и мастер – классы известных дизайнеров, посещать театры и литературные вечера, при этом проводя большую часть времени с моим отцом.
   Ее красота, ее ум, ее молодость и любовь к жизни,- все чистые качества, живущие в ее душе, были видны как никогда ясно, и каждый из знавших ее людей понимал, почему Катрин называет ее Светлым Ангелом. Цветущая, нежная, живущая единственным стремлением к совершенству, она приходила домой теплым мартовским ветром, и аромат ванили тут же проникал во все комнаты, убивая привычную для нас реальность. И каждый, приходивший в наш дом человек больше всего хотел видеть мир ее серо-голубыми глазами, свободными от пелены, набрасываемой действительностью. Бабушка перестала проклинать беспокойное время, власть держащих и пробки на дорогах. Она вообще говорила мало, лишь прощаясь, произносила короткую фразу: «Мне пора к деткам!». Костя, все чаще и чаще приходивший к нам, из клубного завсегдатая превратился в тихого, грустного парня, краснеющего от Сашиного взгляда и замечаний. Даже в сложной, убежденно-скептической натуре Катрин появились ростки романтизма.
- Не пытайтесь надеть на меня свои розовые очки. - Говорила она Саше, но все-таки время от времени надевала их, сама того не замечая.
   Менялись мы все, - такой удивительной силой обладала весна, живущая в этой хрупкой девушке.
- Хочешь навестить Веню?- Спросила я, вернувшись из школы, где-то в середине марта.
  Саша, сидящая в своем круглом кресле, улыбнулась:
- С удовольствием! Поедем на трамвае?
   До остановки мы шли молча, то есть молчала я. Саша, напевая песенку, глубоко вдыхала влажный весенний воздух, и через каждые пять шагов кружилась, быстро повернувшись на каблучках. Была какая-то детская магия в ее движениях, что-то наивное в поворотах поднятой к небу головы, в руках, быстро кружащихся и вдруг замирающих в воздухе, даже в отбрасываемой ею тени жила детская радость. Это было забавно,- на три секунды, кружась, она превращалась в маленькую девочку. Не устояв, я рассмеялась:
- Танец весны, да?
- Да, присоединяйся!
  И, наверное, я бы с радостью присоединилась, но в этот момент мы вышли из безлюдного поселка художников к кипящей жизнью Волокаламке.
- Почему ты так смотришь на людей?- Спросила я, когда мы сели в трамвай, наблюдая за тем, как внимательно серо-голубые глаза смотрят по сторонам.
- Я люблю читать книгу жизни...- Тихо ответила Саша.- В ней буквами являются чувства, и научившись ее читать, ты сможешь во всем видеть нужные тебе фразы.
   Саша замолчала, улыбнувшись мне, ее глаза по-прежнему выдавали ребенка.
- В каждом случайном взгляде, в улыбке, подаренной прохожим, в смехе детей, в бегущих по земле ручейках, в облаках, плывущих по небу, живет определенное, уникальное чувство, и все что нужно,- это вобрать его в себя в определенный момент, который тебе подскажет сердце... Это как клавиши, в любой из которых живет самостоятельный звук, и ты можешь создать восхитительную мелодию, которая всегда будет жить в твоей душе, а можешь просто брякать по клавишам, недоумевая, почему же ничего не выходит. Поэтому одному человеку жизнь кажется прекрасным подарком небес, а другому – безрадостной мукой. Он не хочет понять, что так же, как музыкант учится играть, он должен научиться писать свою книгу жизни, постепенно превращая ее в произведение искусства.- Саша, улыбаясь мне и смотря все теми же чистыми детскими глазами, легко выпрыгнула на улицу из остановившегося трамвая.
- Почему вы так долго не приходили?- Веня, синие глаза которого засветились при виде Саши, замер на пороге.- Я всегда просил Алису передать вам привет.
- Я забывала!- Весело сообщила я, надев тапочки и прошмыгнув в зал.
   Художник обиделся, но быстро отошел. С шутливо-серьезными замечаниями он в очередной раз повторял, когда и какой мастихин необходимо применять, постоянно поглядывая через открытую дверь мастерской в зал.
- Чтож, писать маслом тебе удается лучше, чем рисовать карандашом.- Подытожил Веня в конце занятия, после того, как мы совместными усилиями дописали простенький пейзаж, над которым я мучилась на протяжении двух месяцев.
  Мы вышли в зал, и на лице художника по непонятной мне причине появилась торжествующая улыбка. Он медленно подошел к стоящей возле картин Саше.
- Поздравляю, вам удалось!- Девушка улыбнулась, протянув Вене руку, и она тут же попала в его широкую ладонь.
- Немного желтого кадмия и титановых белил, и сквозь лепестки проникло солнце.- Смущенно объяснил Веня.- Знаете, у меня уже столько людей просили эту картину, но я не могу расстаться с ней, сердце так и сжимается при одной мысли. В ней появилось какое-то волшебство, и я рад, что смог создать его.
  Наступило молчание, художник, как и многие, утопал в серо-голубом озере Сашиных глаз.
- Вень, а поехали к нам?- Брякнула я, подумав, что стоит разрядить атмосферу.
  Веня вздрогнул, выпустил руку девушки, и пробормотав что-то невнятное, пошел собираться.
- Еще годик, и я тоже так смогу!- Сказала я, оставшись наедине с Сашей. Картина действительно сильно изменилась, и не признать это было невозможно.- Пойдем, Рембрандт!- Девушка, в которой все еще жил пробужденный весной ребенок, толкнув меня плечом, вышла из зала.

                                                         Глава 27.
  Моменты озарения сознания... Мгновения, когда мы вдруг с замечательной ясностью осознаем всю сложность происходящих вокруг событий, простые слова и действия становятся великими истинами... Можно ли считать их результатом длительной работы нашего разума, или стоит  воспринимать как подарок небес, побуждающий нас мыслить?
  Маленький толстенький мальчик бегал по гостиной, снося все на своем пути. Пробежав вокруг дивана и журнального столика, он упал на пол, туда, где были разбросаны нэцкэ и всевозможные фэн-шуйские статуэтки, каждая из которых занимала строго отведенное ей место в гостиной.
- Это маленькое чудовище!- Сказал сидящий на диване Костя.- Вера поехала за продуктами, а меня назначила нянькой.- Осторожно, он кусает людей за ноги!
  Мальчик, сидящий на полу, отвернул голову одной статуэтке, и тут же потянул ее в рот.
- Эй, ты так все сувениры съешь, а ну отдай!- Быстро выхватив у ребенка статуэтку, Костя занял прежнее положение, мальчик заплакал.
   Саша, ничего не говоря, подошла к ребенку, и, взяв его на руки, понесла к своему креслу.  Никто из нас даже не удивился тому, что малыш перестал плакать. - Проходите, Веня, для нас всех это небольшой сюрприз.- Девушка улыбнулась, пригладив взлохмаченную головку мальчика.- Постарайтесь по возможности не наступать на сувениры.
   Я села рядом с Костей на диван,- мне было интересно послушать, о чем же пойдет разговор.
- Знаете, я ведь никогда не умел рисовать детей...- Сказал Веня, с улыбкой посмотрев на розовощекого мальчика с огромными карими глазами.- Мне не удается передать детскую психологию, все нарисованные мною дети получаются маленькими взрослыми, в их глазах живут проблемы взрослых людей, вся изнанка нашего мира. Это дар- уметь нарисовать ребенка.
- Будьте как дети...- Саша, вспомнив строчку Евангелия, чуть подняла уголки губ.- Жаль, не все могут последовать этому совету, и губит нас зло, которое мы сами выращиваем в своем сердце.
- Увы...- Веня слабо улыбнулся, его синие глаза прониклись печалью.- И дьявола Леонардо рисовал с натурщика, который когда-то позировал ему для образа Христа...
   Через полчаса мне стало жаль Костю,- злость тонким слоем покрыла его лицо, холеная, загорелая кожа приобрела зеленоватый оттенок, тонкие губы сжались в одну линию, глаза, не отрываясь, смотрели на Сашу. А она была мила как никогда,- хрупкая, тоненькая девушка, которой можно было дать и пятнадцать лет, с задумчивым взглядом серо-голубых, мудрых глаз, обнявшая маленького крушителя, умиротворенно сидящего на ее коленях.
- Вот это да! Максимка!- вернувшаяся Вера испортила идиллию. – Ну-ка быстро кушать, мама тебе принесла вкуснятину!
  Но мальчик не шелохнулся и пораженная Вера, осторожно взяв его из Сашиных рук, понесла на кухню. Костя позеленел полностью, должно быть он с удовольствием принял бы участие в разговоре, но, как и я, был полным профаном в области искусства.
- Что с вами, Костя?- Серо-голубые глаза Саши посмотрели на парня, и его зеленоватое лицо покрыл румянец.- Может вам принести воды?
- Нет уж!- Костя ехидно усмехнулся.- Угостите меня своим ванильным коктейлем, может и у меня получится...
- Получится что?- Глаза Саши с тревогой смотрели на смутившегося парня.
- Облака из ванили. Они заполоняют небо, как раз после того, как вы выпиваете коктейль.- Не выдержав взгляда девушки, Костя опустил глаза, покраснев еще больше.
   Саша принесла четыре ванильных коктейля, и одарив Костю по-детски беззаботной улыбкой, продолжила диалог с художником.
   Мы пили ванильное молоко, и лучи солнца пронизывали гостиную подобно тому, как нас пронизывали голос и взгляд сидящей у окна девушки. Солнце стремилось к закату и облака вскоре окрасились ванилью, ванильные блики легли на наши лица, на стены, на мебель гостиной. Все пространство комнаты было заполнено ванильным светом так же, как небо зыбкими перышками ванильных облаков.
  И мы знали, что это она,- нежная, хрупкая девушка, огромной силой своего сознания искажает существующую реальность, превращая ее в светлую детскую сказку, в которой много добра, радости и ванили...

                                                          Глава 28.
   Реальность порождает зло в нашем сердце, зло сердца выливается в мир, подпитывая дух реальности, отвечая нам по закону всеобщего воздаяния тем же злом, которое в конечном итоге приводит нас к смерти... И, осознавая это, мы все же никак не можем прервать этот бесконечный круг.
  Поведение ребенка- это эхо нашего к нему отношения, эхо чувств, которые мы к нему испытываем. Стоило Максиму появиться в нашем доме, как все люди, приходившие в него, были проверены на вшивость: одних он кусал, других дразнил, третьих боялся, и только с Сашей был спокойным и покорным.
  Всякий раз, когда она приходила домой, откуда-то брался этот маленький толстячок, бросался к ней и обнимал ее ноги.
- Карлсон в тебе души не чает!- Смеясь, говорил папа.- Саш, ну как ты его приручила?
- Как и всех остальных...- Хотела ответить я, наблюдая за тем, с какой преданностью смотрят на Сашу глаза ребенка.
  Она играла с ним во дворе, пела песенки, таскала по дому на плечах и рассказывала перед сном сказки. Иногда она приносила ему игрушки и мальчик, не выпуская из рук подарок и Сашин плащ, тянул ее в Верину комнату, что-то с чувством рассказывая на ломаном детском языке. Маленькое наивное существо... Какую радость излучали  глаза ребенка, когда Саша играла с ним, с какой нескрываемой ненавистью смотрел он на тех, кто внезапно ее отнимал. Когда ее не было, Максим мог облазить весь дом, заглянуть во все тумбочки и шкафы. Однажды он чуть не залез на чердак,- папа вовремя снял мальчика с крутой лестницы,- еще чуть-чуть, и он бы полетел, как настоящий Карлсон. Обшарив весь дом, и догадавшись, что Саши в нем нет, мальчик садился в ее кресло, и ждал, ждал, глядя в окно, пока Вера не уводила его, плачущего, на вечернюю прогулку.
   Погожим апрельским днем, возвращаясь из школы в отличном настроении, я увидела на лужайке у дома ровно посаженные кусты бледно-алых роз.
- Идея, навеянная картиной?- Входя в гостиную, спросила я Сашу.
- Да!- Кротко улыбнувшись, ответила она.
  Рядом с креслом, на светло-ореховых ламелях пола Максим собирал пазлы, и я ужаснулась, взглянув на руки мальчика,- нежная детская кожа была испещрена глубокими царапинами.
- Где это он так покалечился?- Спросила я, подходя к Саше и взяв ручку мальчика.
- Он помогал мне сажать розы. Мне не удалось его отговорить...
-Что же ты за существо?- Почти вслух сказала я, видя, что ее ничуть не встревожили раны ребенка.- Что ты за существо?
  Пообедав, я пошла к Андрею, у которого уже собралась вся наша компания. Мы хотели погулять на Воробьевых горах, -  погода была отличная, - щедро светило солнце, теплый ветер играл еще ранимой, нежно-зеленой листвой деревьев.
- У-у-у, зверюга!- Машка, услышав мой рассказ о руках Максима, не выдержала.- Тоже мне, нашла рыцаря без страха и упрека!
- Да ты пойми, она совершенно по-другому мыслит! Для нас это невинно пострадавшее тело, для нее – храбрый подвиг чистой детской души.
- Че-е-о-о?- Машка и вправду не поняла.- Она ребенка искалечила, а ты «по-другому мыслит»! Я бы на месте этой вашей Веры ей уже все космы повыдрала!
- Маш, ты с ней не спорь!- Поспешил встрять Олег.- Она все равно будет гнуть свое.
- Ага!- Добавил второй близнец.- Просто чья-то кукла-Вуду опять иголками истыкана!
   Не вмешивающаяся Кристина подозрительно посматривала на меня, Андрей молча перебирал аккорды гитары,- его не устраивала тема разговора. На Воробьевых горах было полно народу,- школьники и студенты, туристы из разных городов и стран. Машка, не переносящая присутствия толпы в одном из самых прекрасных  уголках Москвы, предложила вернуться восвояси, мы так и поступили. Выпив по два коктейля в беседке, стоящей на углу моей улицы, мы, немного опьянев, пошли гулять по поселку художников.
- Что ты в ней нашла, ну скажи?- Не унимался похрабревший Андрей.- Ты ведь была совсем другой, помнишь? Подумаешь, ванильные облака! Щас я допью коктейль, и зеленые поплывут, хочешь?
   Допив третий коктейль, Растаман достал пакетик с травкой.
- Дай-ка сюда!- Сашка, ловко выхвативший у него траву, бросил ее за ближайший забор.
- Да идите вы все!- Андрей плюнув, быстро пошел домой, но вдруг резко развернулся и догнал нас. – Она, видите ли, бежит от реальности! Ха! Да кто от нее не бежит в наше время? Я бегу, он, и ты, все, кто не хочет быть тупым идиотом!
   Андрей высказался, смотря на меня в упор, его губы дрожали, рыжая челка закрыла помутневшие серые глаза. Дальше мы пошли молча, и хоть Олег пытался развеселить нас смешными анекдотами, нить общения оборвалась, и ее нельзя было склеить. Пройдя несколько метров, мы единогласно решили разойтись по домам.
   Был чудесный закат, и по небу плыли ванильные, а не зеленые облака. Но Андрей не смотрел на небо. Хмурый, обиженный, он пронзал глазами асфальт. Вскоре Машка, Кристина и близнецы свернули на свои улицы, когда мы дошли до беседки, Андрей остановился.
- Давай я провожу тебя?- Предложила я покачивающемуся Андрею.
- Не надо, сам как-нибудь доберусь!- Хмыкнул поднявший глаза Растаман.- Иди к своей Спанчбобихе, она, поди, заждалась!
  Не добавив ни слова, Андрей пружинистой, подскакивающей походкой пошел к дому. Проводив его взглядом, я тоже пошла домой.
  Как всегда, чуть не упав, запнувшись об неудачно пристроившегося в холле Грэя, я остановилась возле гостиной. Папа с Сашей сидели напротив друг - друга и пили ароматный чай. Я посмотрела в серо-голубые глаза, глаза цвета глубокого озера, и, наверное, потому, что мой рассудок был затуманен, я не сразу поняла, что она тоже на меня смотрит, будто она смотрела сквозь мои глаза... Не так, как смотрят на людей, а как смотрят, например, на закат, фонарь и каштан за окном. Она смотрела на меня так, как смотрят на явление, а не на живого человека. Явление, которое существует лишь для того, чтобы вызвать определенное чувство в твоем сердце. Я почувствовала, что вязну в ее глазах, ощутила, как она легкой воздушной тропинкой, пройдя  зрачок и весь глазной нерв, попала в мое сознание, и озирается, пытаясь отыскать в нем что-то уникальное, новое, то, чего она не могла познать раньше.
- Да ты пьяна, Лис!- Папа, очевидно не без интереса наблюдавший за нами, рассмеялся.- А ну, иди сюда, я тебя отшлепаю!
  Смех отца заставил меня очнуться, собрав все силы, я освободилась от взгляда Сашиных глаз и быстро побежала в свою комнату.
- Что же ты за существо?- С грустью подумала я.- Что ты?

                                                      Глава 29.
  Истина многогранна, но познаваемой, увы, является только правда. И чем больше мы живем в этом мире, тем яснее понимаем, что, пытаясь соединить две правды, расположенные на разных гранях истины, мы получаем великую ложь, и нет правды чище той, что проходящее время и преподающая уроки жизнь рождает в нашем сознании.
  Апрель проходил, деревья заметно озеленились, ветки стоящего за окном каштана почти полностью покрывала листва. Было воскресенье, папа уехал играть в боулинг, и я сидела с Сашей в гостиной, просто смотря на нее, даже не включив для фона телевизор.
- Сегодня интересная выставка в галереи «Арт», давай съездим?- Саша, встав с кресла, вопросительно посмотрела на меня, отложив эскиз.
- Нет. - Я сама удивилась тому, насколько холодно прозвучал мой ответ.
      Саша стояла около меня и  почти касалась коленками моих ног, я не смотрела на нее,- после того вечера я старалась избегать ее взгляда. Внезапно она села на пол, и положив пальцы рук и подбородок на колени, посмотрела в мои глаза.
- Что с тобой?- Нежно спросила она, когда я зажмурилась, чтобы ее не видеть.
- Я не хочу на выставку... Давай съездим в парк, как осенью, хорошо? –Предложила я, быстро встав с кресла, и подошла к окну.
-Хорошо!- ответила Саша, поднимаясь.– Поехали, Лис!
  Мы шли по аллеям неизвестного мне парка, внимательно изучая все, что могли увидеть, прислушиваясь к наполняющим его звукам. Солнечный свет проникал сквозь молодую листву кленов и ясеней, редко встречающихся старых лип и кустов сирени, окрашивая воздух магическим, прозрачно-зеленым цветом, вобравшим в себя оттенки листьев, свежей травы и мхов, растущих у корней деревьев. Щебетали птицы, гнезда которых терялись в ветвях стареющих серебристых лип.
- Здесь рождается дух весны.- Тихо сказала Саша.- Здесь начинается сказка.
   Выйдя из противоположных ворот парка, мы пошли дальше, по улице. Этот район, расположенный на юге Москвы, был мне не знаком,- старые кварталы сталинок, с внутренними двориками, арками, маленькими, аккуратными закругленными балкончиками, излучающие то особенное очарование архитектуры, в котором красота классики борется с разрушающей силой времени. И может быть потому, что солнце садилось, и временем начинала править сумерки, казалось, что мы вдруг попали в прошлое.
- Конец апреля - последнее время сумерек, в мае они умирают, и день становится вечером без этого волшебного промежутка времени, когда свет сливается с тьмою... Я хотела показать тебе дом, в котором жила в детстве.- Улыбнувшись, произнесла Саша, проходя во внутренний двор одного дома.- Здесь всегда было много голубей и поедающих их кошек, которых целыми стаями разводили скучающие старушки. Теперь во дворе мало сирени, а тогда... Тогда все пространство вокруг дома занимали кусты сирени, а в том подъезде, на шестом этаже, жил мальчик , за окном с сиреневыми занавесками.
- Он был твоим другом?- Спросила я, когда девушка подошла к подъезду и посмотрела в окна шестого этажа, ни в одном из которых я почему-то не увидела сиреневых занавесок.
- Да... Мы познакомились случайно, - я возвращалась из магазина с пакетом пряников и смотрела на деревья и небо. Был такой же апрель, пели птицы и вовсю цвела сирень, источая чудесный, проникающий всюду аромат. Я ахнуть не успела, как дворовые ребята свистнули у меня пряники, обозвав раззявой. А в стороне, вот у этого тополя, стоял он, курносый мальчик с добрыми светло-карими глазами, в белой рубашке и вельветовых брюках сиреневого цвета...
- Он отобрал у них твои пряники?- Спросила я идущую по дорожке вокруг двора Сашу.
- Нет, не отобрал. Только рассмеялся, увидев, что я начинаю плакать, и сказал, что пряники не повод лить слезы в такой прекрасный вечер. Потом протянул руку, будто приглашая на танец, и попросил не отказаться посетить его «убогое жилище», чтобы выпить чая с пряниками. Я знала, что во дворе его прозвали чудиком и не любили, он был совсем не похож на других ребят,- никогда не дрался, не пел песни перед окнами, играя несколько заученных аккордов на гитаре. Вообще он воспринимал мир не так, как другие люди, может из-за того, что был сиротой, живущим со сходящим с ума дедом. Он читал много книг и постоянно рисовал аллеи парка, освещенные лучами солнца. Когда у меня было плохое настроение, он говорил, что во всем виновата реальность, прививающая людям душевные болезни, и если научится убивать ее, можно стать совершенным...
- Но как?- Спросила я Сашу, остановившуюся у того же подъезда.
- Силой духа, живущего в нас, очищая свой разум природой, волей мысли пробуждая в людях стремление к совершенству души. Я знала, что он умеет убивать реальность, что как только я пройду арку и окажусь во внутреннем дворе, по-иному потечет время, и я увижу сказку, в которой добрые старушки с сиреневыми шалями умиротворенно сидят на скамейках, где по небу плывут восхитительные сиреневые облака, где благоухает сирень,  великолепные кусты сирени...
  Потом его забрали в армию, и по распределению он попал в Грозный. А через время исчезли сиреневые облака, люди, живущие в нашем доме, перестали носить сиреневые вещи, а во дворе и в парке начала гибнуть сирень... Но я верила, что он остался собой,- добрым парнем в белой рубашке и сиреневых штанах, упрямо верящим в возможность совершенства человека и мира. Когда же это время прошло и я, прибежав к нему, от радости чуть не сломала звонок, открыл мне другой человек, в котором осталось так мало от того, прежнего. Он не обнял меня, может потому, что был до пояса раздет и курил. Мы молча вошли на кухню,- из зала слышались крики уже не трезвых мужских и женских голосов, заглушаемых грустным шансоном. Пять минут он просто смотрел на меня, не говоря ни слова, и вдруг, криво улыбнувшись, сказал: « Разве ты не видишь, что на моих окнах больше нет сиреневых занавесок, по небу не плывут сиреневые облака, а во дворе погибает сирень? Меня сожрала реальность, Саша, беги отсюда, беги, пока она не проглотила тебя...»- Саша глубоко вздохнула, преодолев еще один круг.- Я выбежала, так и не заплакав, а потом провела бессонную ночь в слезах, проклиная этот жестокий мир, отбирающий у человека его сущность.
- Ты больше не видела его?- Тихо и грустно прозвучал мой голос.
- Зачем?- Слабо улыбнувшись, Саша вновь посмотрела на окна.- Тот мальчик в белой рубашке и сиреневых штанах, обладающий огромным сердцем, всегда будет жить в моей памяти. Я верю, что смогла сохранить часть его души совершенной, свободной от губительной силы реальности... Пойдем, уже стемнело!
    Посмотрев на дом, окна, балкончики и кусты сирени, мы прошли через арку, покинув умершую сказку, попав в убивший ее внешний мир.

                                                           Глава 30.
   Состояние двоякости или раздвоенности, раздвоенности чувств, поступков, мыслей... Возникает ли оно на стыке разных взглядов на жизнь, или же, вопреки всему, рождается из противостояния нашей индивидуальности и обыденности, пытающейся овладеть нами?
   При резкой смене социальных ролей человек чувствует себя весьма неловко. Я чувствовала себя именно так, когда после общения с Сашей приходила к друзьям, которым чутье сразу подсказывало, что голова моя забита не тем, чем забиты их головы.
- Алиса, подъем, что с тобой?- Андрей почти крикнул.- У твоей подруги день рождения, а тебе все равно?
  Был теплый майский день, мы сидели на школьном крыльце, решая, что же подарить Кристине.
- Вам не кажется иногда, что вас убивает реальность?- Мои слова прозвучали довольно глупо, я поняла это по лицам друзей.
- Че-о-о? – Машка посмотрела на меня, подавшись вперед.- Я бы от таких мыслей на первом попавшемся суку повесилась! Тебе опять мозги канифолят?
- Никто не канифолит мне мозги, я это чувствую!
- Алис, не грузи! – Олег нахмурился, посмотрев на меня.
- Кто-то опять истыкал голову ее куклы Вуду...Хотя нет, от нее уже и так ничего не осталось!- Сострил сидящий рядом Сашка.
- Просто мне кажется, что я слишком много времени трачу впустую.- Посмотрев на него в упор, я зло улыбнулась.- Я могла бы сделать массу добрых дел.
- Каких, ангел ты наш?- Машка окинула меня снисходительно-недоверчивым взглядом ярко обведенных глаз.
- Не знаю.
- Вот и не грузись, тебе четырнадцать, а не пятьдесят!
- Что же мне, до пятидесяти впустую убивать время?
- Да отстань, Алис!- Олегу надоело мое  занудство.-  Ты уже как пятидесятилетняя. Ищи позитив, вот и все!
- Слишком просто...- Стараясь сделать свой взгляд как можно более серьезным, я внимательно смотрела на друзей.
- Да не зырь ты так!- Машка с силой кинула в меня мячик от стритбола.- Что с тобой сегодня делается?
- С ней теперь это всегда...- Сплюнув, сказал молчащий до сих пор Андрей.- Мы ее теряем.
- Я пойду...- Сказала я, прервав короткое молчание, за несколько секунд которого увидела полное непонимание в глазах друзей.
- Давай, беги от реальности! Как набегаешься, сообщи!- Ядовито бросил Андрей мне в спину. - Без себя не возвращайся!
  Я шла по улице, к скверу, в котором природа могла бы упорядочить Хаус, царящий в моей голове, и невольная улыбка тронула мои губы,- такой резкий контраст, такая пропасть возникла между миром внешним, и миром, живущим внутри меня. Прекрасный майский день, наполненный светом солнца и шелестом  молодой листвы, разительно отличался от темноты моих тяжелых мыслей, в которых жила буря, стихийная буря борьбы, в которой существо, созданное из меня реальностью, билось со мною. Но буря моей души ничем не омрачала погожий день юной весны, и я улыбалась, я была рада этому.

                                                          Глава 31.
  Разбитые мечты, забытые идеи... Неужели они умирают? Если да, то умирая, они постепенно убивают нашу душу, если нет, то наша душа состоит из них, и, улетая в неведомый мир они уносят ее с собою.
  Ей всегда была свойственна особая чуткость, способность понимать тех, кто дорог ей, видеть их желания и мысли, все сложности их психологии, умение открыть глаза и показать человеку его заблуждения так, как этого бы не сделал никто другой.
   В конце мая, в то время, когда по улицам разлита последняя благодать уходящей весны, когда листва и цветы еще не потускнели, а воздух не пропах пылью, неожиданно заболел и слег Коля. От природы сухощавый и жилистый, теперь он стал страшно худым, черты лица обострились, и в профиле красивого прямого носа появилось что-то хищное и злое. Добрый, по-детски наивный взгляд его карих глаз горел острыми огоньками затравленного зверька, и было очень неловко, наблюдая в нем произошедшие изменения, делать вид, что все в порядке.
- Спасибо, только вы меня и навещаете!- Сказал скрипач, когда мы вошли в маленькую комнату, которую он снимал на Баррикадной.- Не стоило столько приносить.
   Коля закашлялся, и по мокрому, глухо звучащему кашлю я поняла, что он серьезно болен.
- Как все нелепо получилось... И именно тогда, когда меня почти пристроили в консерваторию.- Музыкант замолчал, очевидно, ожидая нашей реакции на эту фразу, покачнувшись, он сел на уныло скрипнувший диван, обхватив голову руками.- Знаете, я порой люблю представить себя молодым Гайдном, хотя я еще не на чердаке, у меня нет расстроенного клавесина, да и за окном, увы, не улочки старой Вены, а жаль...
   Он опять закашлялся, еще сильнее, чем в первый раз, Саша, грустно смотревшая на него блестящими от слез глазами молчала,- лгать она не умела, к тому же безрадостная правда была слишком хорошо ясна.
- Не горюй, Александра! Помнишь, ты сказала мне, что человек умирает в тот миг, когда погибает его последняя  мечта? Сегодня я убил ее, не почувствовав малейшего угрызения совести, и даже испытал некоторое облегчение и радость. Может и тебе не стоит нести груз светлых идей по усовершенствованию мира?- Губы скрипача скривились в желчной, сатирической улыбке, «если бы он играл Воланда, то имел бы колоссальный успех»,- подумала я, изучая его гримасу.
   Саша ничего не ответила, она опять смотрела на него грустно-прощальным взглядом, наверное, я заревела бы, взгляни она на меня так.
- Не печалься, моя безгрешная муза, я этого не заслужил.- Скрипач встал и медленно подошел к Саше.- В этом мире все грязно и пошло, но в лапы его меня толкает не безвыходность, а простая усталость. Я устал от случайных заработков в ресторанах и переходах метро, устал быть идиотом в глазах других людей, устал хоронить свои мечты... Увы, эпоха великих прошла, пришла эра посредственностей, и ты, возможно, последний человек, не желающий смириться с этой горькой правдой. Прости меня, я погибаю добровольно.- Коля закончил, теперь он близко-близко подошел к ней, все еще молчавшей, смотревшей на него трогательно-грустными глазами. Минуту они стояли так, молча, смотря в глаза друг другу, пока музыкант нерешительно и нежно не обнял ее обтянутыми жилами руками.
- Самое страшное- чувствовать, как гниет твоя все еще живая душа,- тихо произнесла Саша.- Чувствовать, как из-за твоей слабости гибнет сокровище, подаренное Богом. Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь это почувствовал.
- Ко всему человек привыкает, время может притупить и это чувство. До свидания, Светлый Ангел, мне будет не хватать тебя...
   Прощаясь, Коля посмотрел на нас тем прежним, по-детски чистым взглядом. Должно быть, он хотел, чтобы мы запомнили его таким,- всегда сражающимся, а не навсегда сраженным.

                                                           Глава 32.
 Является ли чистота чувств чистотою мыслей, а чистота мыслей – чистотою души? Если да, то душа наша неизбежно теряется тогда, когда наше сознание покидают чистые мысли, если нет, то она лишь память, которая, подобно реке, наполняется прозрачной или мутной водой.
  Никто не мог лишить ее того особенного понимания людей, времени, явлений. Даже если бы на Москву вдруг упал метеорит, или Земля была бы захвачена пришельцами, ее взгляд на природу вещей не изменился бы и на йоту. И тогда она жила бы в своем неподвластном реальности мире, продолжая искажать наше отношение к ней, придавая нашим мыслям иную направленность, калеча простые мирки, спасавшие нас от обыденного зла, но не сумевшие спасти от силы, живущей в этой хрупкой девушке. И все мы понимали это, и хотели быть подобными ей, - сесть на круглое серое кресло, похожее на раскрывшийся бутон цветка, и существовать вне времени и пространства, спокойно и мудро наблюдая за всем, происходящим вокруг.
- Порой мне кажется, что она прилетела к нам как Мэри Поппинс, неизвестно откуда…- Сказал папа, смотревший на Сашу, играющую на лужайке с Максимом.- Разве она не чудо? Придумала ведь, как привязать к каштану качели.
- Чудо…- Тоскливо взглянув на отца, ответила я.- Но для меня же тоже не все потеряно?
  Бывают такие прекрасные дни в начале лета, когда откуда-то берется радость, когда хочется, очень хочется жить,- смотреть на высокое синее небо, на деревья, ветвями которых играет ветер, на людей, которые тебе дороги. На все, что окружает тебя, чувствуя, как твое сердце переполняет пушистое, нежное счастье,- счастье ребенка, еще не способного усмотреть в чем-либо присутствие зла.
   То был как раз такой июньский день, я гуляла возле дома, и, изредка кидая мячик потявкивающему от счастья Грэю, наблюдала за маленьким толстячком, завладевшим Сашиным вниманием.
- Мучит безделье?- Усмехнувшись, спросила Саша, когда я подошла ближе.- Сейчас я повезу эскизы в офис на Часовой, и с удовольствием возьму  с собой тебя.
- Хорошо, я как раз куплю себе журнал!- Ответила я, кидая мячик подальше, чтобы Грэй не заметил, куда я так неожиданно пропала.
  На обратном пути мы остановились у метро,- я хотела присмотреть себе что-нибудь на лето, и Саше пришлось ходить со мной по бутикам как тогда, осенью.
- Все, теперь можно возвращаться!- Мой голос прозвучал неожиданно радостно, когда я, наконец, выбрала нужные мне вещи, и даже успела купить любимый журнал. Но, посмотрев на Сашу, я чуть не ахнула,- она завяла, словно сорванный аленький цветок.- Я тебя замучила да?
- Да!- Улыбнувшись, ответила Саша.- Давай немного пройдемся по улице, хорошо?
   Солнце стремилось к завершению своего пути, небо бледнело, облака, перистыми стайками собравшиеся у горизонта, окрасились розовым, переходящим в огненно-алый цветом. Везде, на всем лежали бледно-алые блики солнца,- они проникали в дома, освещая таинственным светом окна, в маленькие, расположившиеся вдоль улицы маленькие магазинчики, отражались огненно-медным блеском от куполов стоящей у метро церкви, легким гримом ложились на лица людей, открывая невидимую до сих пор наивность и доброту.
   И какое-то особое умиротворение чувствовалось в воздухе, мы медленным шагом шли по улице, наполнившейся волшебством заката.
- Это ярмарка суеты…- Тихо сказала Саша, улыбнувшись мудрой, немного трагической улыбкой.- Место, где человек может исполнить любой каприз плоти, но ничего не дать своей душе, в котором он тщетно губит подаренное Создателем время, не задумываясь над тем, что убивает себя, убивает жестоко и грубо. Здесь особая, угнетающая атмосфера, в которой гибнут посланные небом мысли, не успев добраться до нуждающегося в них человека…Если же они все-таки успевают достигнуть его, то проникая в сознание короткой вспышкой озарения, тут же исчезают,- настолько ядовит для них этот воздух. И суета забирает великолепное разнообразие небесных даров, унося в небытие, туда, где они никогда не смогут стать предметом или действием…- Саша замолчала, не разговаривая, мы перешли на другую улицу.
- Поэтому ярмарка суеты?- серьезно спросила я.
- Да… Ярмарка, которая никогда не кончается. Но посмотри!- Саша улыбнулась, указав глазами на небо, у края которого собрались алые облака.- Стоит лучам заходящего солнца осветить все вокруг, как власть суеты слабеет, воздух очищается от ее силы, и люди, в разум которых проникает свет, бегут из обыденного плена, понимая, что они никогда не будут по истине счастливы, до тех пор, пока несчастна их запертая, словно в клетке, душа…
    Когда мы возвращались к машине, я заметила, что лицо девушки вновь приобрело нежный кремово-персиковый оттенок,- на нем тоже лежал нанесенный закатом грим, освобождающий от власти суеты.

                                                     Глава 33.
  Боль тела всегда связана с болью души, боль души с болью тела. Эти две неразрывные составляющие каждого человека соединены психологией его сердца, поэтому, когда страдает наш внутренний мир, наше тело не может остаться невредимым, и если болезнь проникает в наше тело, она воздействует также на душу.
     Тихим июньским вечером, когда, казалось бы, ничто не могло нарушить умиротворения, подаренного бледно-малиновым закатом, в дом ураганом влетел Костя. Он знал, что папа еще утром уехал к родным в Питер, и приедет только через два дня, он выпроводил Веру с Максимкой гулять, меня же вежливо попросил посидеть в своей комнате. Посмотрев на его осунувшееся лицо с резкими тенями под глазами, я молча встала, и сделав вид, что в точности выполню его просьбу, села на любимое место на лестнице.
- С чего же мне начать?- Услышала я голос Кости.- наверное начну как ваша подруга, образно…- Росло в расщелине гор корявое деревце, оно было довольно всем, безводной землей и полумраком, я даже скажу, оно было счастливо,- в горной расщелине было много таких вот деревьев, как вдруг пришел Некто, вырвал это дерево с корнем и сказал: « Ты можешь быть высоким и сильным деревом, тебя погубит эта почва…» Но когда некто произнес эти слова, он не посадил дерево в роскошный фруктовый сад или хотя бы в поле, а  бросил его в пустоту, где не было даже горстки земли.
- Разве свобода это всегда пустота?- Ответила Саша, должно быть улыбнувшись кончиками губ.- К тому же вы не дерево, Костя, вы – человек. Я не предлагаю вам фруктового сада в виде какой-либо религии или философии, потому  что вы сами должны найти себя в этом мире, стать личностью, живущей вне его штампов и условностей, чуждой губительным для вашей души идеям и веяниям времени, попав в толпу, вы не должны стать ее частью, и всегда быть лишь тем, кем вас хотел видеть Бог, быть ему подобным.
- Ух, умеете вы говорить!- Костя захохотал противным искусственным смехом.- Почему же бог не поселил меня в какой-нибудь утопический мир, чтобы моя индивидуальность не была мумифицирована еще в детстве?
- Нашу индивидуальность мы создаем силой или бессилием нашей души, так же как и мир, который окружает нас. И если мы своим безволием убиваем в нем совершенство, то мы итолько мы виновны в том, что не живем в утопии.- Нежный голос смолк, и я подумала, как наверное мудро и кротко смотрят на Костю серо-голубые глаза девушки.
- Вы живете в красивой сказке Саша, в сказке, которую сами для себя сочинили, но я бы не любил вас, если бы вы не были такой…- После грустных слов Кости наступило молчание, и мне показалось, что вот теперь мой двоюродный брат с надеждой смотрит в глаза цвета глубокого озера.
-Выходите за меня, а? Я буду отличным мужем, потому что люблю вас намного больше, чем все остальные…Что вам стоит, вы ведь не любите его? Вы вообще никого не любите и никому не принадлежите  кроме этой дурацкой  мечты о создании идиллии в нашем бренном мире…Я все сделаю, чтобы она стала былью, только не бросайте меня.
   Костя тяжело вздохнул, и я ясно представила себе такую картину: грустный парень держит руку девушки, стоя на коленях перед ее креслом, а серо-голубые глаза как всегда внимательно и спокойно смотрят на него, глаза, которые никогда не отражают переживаний сердца. Бедный Костя…
- Любовь дается нам для того, чтобы мы могли найти дорогу к истине.- Тихо сказала Саша, и я услышала ее легкие шаги.- Если любовь искренна, человек рад одному этому чувству, и ничего не требует взамен, боясь причинить боль тому, кого любит. Уходите, Костя, и постарайтесь найти свою идиллию, которая избавит вас от окружающей пустоты.
    Услышав, как в прихожей закрылась дверь, я спустилась в гостиную. Саша стояла у окна, она улыбалась своей мудрой, едва заметной улыбкой, смотря на тонущее в багряном окружении туч розово-оранжевое солнце.
- Почему же мысли, которые навязывает нам этот мир, часто дороже нам собственных?- С просила она, когда я подошла к окну.
- Я думаю потому, что с ними легче жить…Да?
- Да. Увы, шпионка, ты права. Пойдем, приготовим  ужин!

                                                        Глава 34.
Индивидуальность- то единственное, что отличает нас от других людей, если не брать во внимание мир внешний, дающий другие признаки. Но что мы больше, и что больше преобладает в нас,- то, чем нас делает окружающая  действительность, или то, что дает нам Бог? Возможен ли симбиоз между этими составляющими нашего характера, или они находятся в постоянной борьбе? И что произойдет с нами, если в какой-то момент мы поймем, что знакомый нам человек обладает нашей индивидуальностью больше, чем мы сами?
  Пасмурным июльским днем, собирая вещи для намечающейся поездки в Лиссабон, я услышала голоса в гостиной. Отец не мог прийти так рано, Вера только что увела Максима гулять и не должна была так быстро вернуться. Мое любопытство как всегда взяло верх, и, тихо открыв дверь комнаты, я села на любимую ступеньку лестницы.
-  Как ты могла?- Услышала я Анин голос.- Как тебе удалось?
     После этих слов девушка заплакала, что для меня было полной неожиданностью. Всегда сдержанная, даже холодная Аня рыдала, рыдала не останавливаясь.
- Да, я знала, что ты намного талантливее меня, знала что ты лучше и глубже понимаешь мир... Я знала это, но никогда тебе не завидовала, считая, что талант подарен тебе как данность, аи только сейчас поняла... Зачем ты сделала это?
- Я не думала, что ты вот так это воспримешь.- Тихий голос Саши немного дрожал.
- Нет, думала, еще как думала! А я дура, решила, что нет подруги которая так хорошо меня понимает. Действительно, такой больше нет, ты не человек, ты не пойми что...- Аня, с чувством выкрикнув последние слова, опять заплакала.- Как же ты смогла, как? Каким образом тебе удалось по одной главе понять мою мысль, украсть мою идею? Что ты за человек, если крадешь у другого то, чем он в течение долгого времени? Ты не человек, ты – чудовище.
- Чудовище, которое видит тебя настоящую.- Голос Саши зазвучал ровно, она поборола тревогу.- Страх того, что я так хорошо понимаю тебя, даст тебе силы оставаться собою.
    Молчание, воцарившееся в доме, было прервано сильным раскатом грома,- пошел дождь.
- Кем ты себя возомнила, сумасшедшая? Ты не Господь Бог, чтобы говорить мне это! Я сожгу его, слышишь? А пепел развею по ветру! Я смогу выразить свои мысли лучше, чем ты! Слышишь, что я тебе говорю?- Аня, перешедшая на истерический крик, нервно ходила по гостиной, и я живо представила себе такую картину: худое, костлявое тело ее согнулось, и угловатое лицо с резкими чертами в упор смотрит на сидящую в кресле девушку.
- Не ты говоришь со мной.- Спокойно ответила Саша, наверное, улыбнувшись кончиками губ.
   Стук каблучков и с шумом захлопнувшаяся дверь,- последние звуки, которые Аня оставила в нашем доме, и опять, кроме шума дождя, ничего не было слышно.
- За что она на тебя так взъелась?- Спросила я у смотревшей в окно Саши, спустившись с лестницы.
- Открыла глаза на то, что она не хотела увидеть, только и всего...
- Почему же ты похитительница мыслей?
- Ах, Алиса, ты опять подслушиваешь?- Серо-голубые глаза Саши укоряюще смотрели на меня.- Иногда нужно забрать часть человека, чтобы он навсегда остался собой...
  Робкие, тонкие лучи осветили гостиную, заиграв бликами на умытой листве каштана, и я улыбнулась, отвечая на улыбку сидящей в кресле девушки.

                                                              Глава 35.
 Смутная тревога, смешанная с жалостью рождается в нашем сердце при виде неполноценного человека. И мы стараемся не смотреть ему в глаза, скорее пройти мимо, чтобы боль, живущая в его сердце, каким-то образом  не коснулась нас, не причинила нам вред. Мы понимаем, что в определенный момент его жизни болезнь или несчастный случай нарушили целостность здорового организма, и одна из его частей отказалась функционировать в унисон со всем телом.
Шло время, человек рос и креп, и лишь его ущербную часть уходящие часы делали все более больной и убогой. Но недуги тела есть недуги души, и так же, как тело, наша душа может остановиться в своем развитии, и ход времени, призванный доказать ее красоту и силу, все сильнее будет обнажать ее ужасающее  несовершенство.
  Я поняла это, гуляя по старым извилистым улочкам Лиссабона, города, душа которого остановилась в своем развитии в семнадцатом веке. Она навсегда осталась в том счастливом времени, когда прогресс науки и экономики еще не мог поспорить с достояниями искусства, когда в гавань приходили каравеллы, наполненные всевозможными дарами востока и запада, когда по улицам разъезжали золоченые кареты, когда люди в напудренных париках и расшитых  камзолах рассуждали о жизненных ценностях, а не о прибыли, которую приносит их дело. Вся романтика, вся неповторимость, все очарование этого города осталось в том времени, живущим единой целью,- отбросив религию, веря в силу науки, сделать людей подобными Богу. Но потом все рухнуло,-  романтики-энтузиасты уплыли в новый свет в поисках счастливого завтра, забрав с собой душу этого города, и оставшийся люд, для которого сытный обед был важнее стремления к прекрасному, сделал из Лиссабона то, чем он явился мне,- городом забытых надежд и развенчанных иллюзий, в котором жалкие остатки культурных ценностей, когда-то бывших шедеврами архитектуры и искусства, еще борются за право существования с экономическим бумом современных предложений.
   Мне было грустно видеть фасады многовековых зданий, еще сохранивших слабое присутствие духа того времени, облепленные кричащим обилием реклам, и казалось, что идея, которую хотел выразить в своем творении зодчий, была грубо, невежественно искажена.
- Саша, приехав сюда, сказала бы, что так вот человека искажает реальность...- Подумала, рассматривая стены построек.
   Мама, редко выезжавшая из отеля в город, сразу же отправлялась на его главную улицу,- к красивым домам из белого мрамора, высоким каштанам и огромным пальмам, я же любила бродить по старому району Байру-Алту, где среди извилистых улочек можно было встретить маленькие парки, где все еще витал призрак когда-то процветающей португальской столицы. На закате, посетив разные холмы этого противоречивого города, мы встречались возле театра на площади Пьедро четвертого, возле одного из фонтанов которой сидел старый художник, умело рисующий карикатуры туристов.
  В последний вечер, прощаясь с кривыми улицами старого города, я вспомнила подслушанный мною разговор, безутешную Аню, кричащую о том, что лучшая подруга украла ее мысли, и сказанные Сашей слова, которые почему-то испугали меня.
- У этого города когда-то тоже отняли часть души, и вот, что с ним стало... И можно ли жить, зная, что часть тебя принадлежит другому человеку? Что она имела в виду, сказав, что лучше забрать часть человека, чтобы он навсегда остался собой? Собой в себе или собой вне себя? Если она вдруг исчезнет из нашей жизни, не станем ли мы подобными этому городу, душа которого навсегда осталась в прошлом?- Рой угнетающих мыслей наполнил мою голову, заглушив крик чаек и шум проезжающих старых трамвайчиков.
  Медленно, опустив голову, я спускалась с холма, думая о том, что за существо живет в  хрупкой девушке с глазами серо-голубого цвета. Вдохнув влажный, соленый воздух, я остановилась возле набережной, и решив, что взбираться на Алафама у меня уже не хватит сил, поехала до площади на трамвае.
  Я вспоминала ее глаза, и никак не могла вспомнить, хотя глаза других людей в точности воссоздавались моей памятью. Оказавшись на площади, я тут же пошла к фонтану, возле которого сидел старый португалец, и обрадовалась, застав его на обычном месте. Он улыбнулся, он узнал меня. С горем пополам объяснив художнику, что мне нужен карандаш и  бумага, я села возле фонтана, вспоминая, как же Веня учил меня рисовать глаза людей.
- Пять основных линий,- думала я.- Пять линий, передающих выражение взгляда...Остальное лишь добавление, они- основа...
   Захваченная внезапной мыслью, я не заметила, что солнце почти упало за горизонт, и душный дневной воздух сменился вечернею прохладой, в которой чувствовался морской запах. И только когда на площади зажглись фонари я вспомнила, что у театра меня ждет мама. Быстро сложив листок, и отправив его в карман своих джинс, я что есть силы побежала к театру, но мамы там уже не было.
- Ты с ума сошла!- голосом мученицы произнесла мама, когда я вернулась в отель и застала ее плачущей на полу, возле кровати.- Я уже подняла на уши весь отель!
   Ночью, когда дело с моей пропажей уже утрясли, и мама, выпив успокоительное, наконец уснула, я развернула помятый листок бумаги и торжествующе улыбнулась,- на меня смотрели ее глаза, глаза Саши.

                                                               Глава 36.
      Свобода... Может ли она быть абсолютной? Может ли душа человека ничему и никому не принадлежать, и притом быть счастливой? Не есть ли свобода лишь равномерное распределение компенсирующих друг друга зависимостей, и не обретаем ли мы счастье в зависимости, подавляющей другие?
   В августе мама планировала продолжить гастроли со своим театром, и так как июль подходил к концу, несколько незабываемых дней до начала рабочего года ей хотелось провести во Франции, чтобы насладившись красотой замков Луары, с новыми силами взяться за свой нелегкий труд. Меня она, конечно же, брала с собой, но так как мой день рождения приходился как раз на конец июля, отметить его решили раньше, за день перед отъездом.
   Есть какое-то простое человеческое счастье в этом событии,- ты слышишь мелодию звонка и знаешь, что Вера не пойдет открывать дверь, что ее непременно должна открыть ты. И ты  мигом слетаешь с лестницы, чувствуя, как тебя переполняет волнительная радость, миновав освещенный солнцем  холл и прихожую, задерживаешь дыхание и рывком открываешь входную дверь, видя за ней улыбающиеся, веселые лица родных, их глаза, горящие детством. Вот он -главный подарок – утомленные повседневными заботами лица взрослых людей пусть не на долго, но приобрели наивные черты ребенка, именно теперь, в твой день рождения.
   Потом, когда родные, собравшись в гостиной, поговорив на разные темы, начинают скучать, папа все чаще торопит Веру с приготовлениями к праздничному столу, накрытому во внутреннем дворе у летней кухни, а ты, открыв все подарки понимаешь, что ни в одном из низ не пряталось чудо, радость, из-за которой мы любим этот праздник постепенно исчезает, и остается лишь то, что называют обычаем и привычкой.
- Где же твоя маман?- Спросил отец, которому хотелось скорее приступить к главной части праздника.
- Сейчас приедет, я ей сказала, что мы начнем в шесть...
- Уже семь, Лисенок, а ее все нет.- Улыбнувшись ответил папа.- Начнем без нее, она не обидится!
   Мама пришла в половине девятого, когда ужин близился к завершению,- Вера, поставив на стол фрукты, пирожные и торт, разливала чай.
- Я вижу у вас веселье в самом разгаре.- Мама, окинув взглядом присутствующих, села рядом со мной и как раз напротив Саши.- Ну, принимайте меня в свою компанию!
  Прошло десять минут тишины, нарушаемой звяканьем посуды, писком  комаров и рычанием Грэя, которого мучил обмазавшийся тортом Максим. Мама, решив, что стоит завести беседу, вздохнув, произнесла:
- Ах, как хочется чего-нибудь красивого, чтобы глядеть не отрываясь, чтобы дух захватило! Я все бутики оббегала, ну что же это такое, даже подарок дочери нормальный нельзя выбрать!
- Не выбрала?- Усмехнувшись, спросил папа.
- Нет, такого удовольствия я тебе не доставлю! Но о чем они там думают? Никакой красоты, одна скука смертная! К тому же мой спа-салон закрыли, и мне пришлось по всей Москве искать подобное ему заведение...Ну, как же можно жить в таком случае?
-Каждый человек должен жить чем-то, если не хочет просто существовать.- Сказал дед, серьезно посмотрев на маму, он не любил ее ветрености.
-Да! Даже наша Вера живет бразильскими сериалами.- Папа, у которого поднялось настроение, поспешил  вставить слово.
- Ну, ты уж скажешь! Я не про то говорил... Во всех нас должна жить какая-то светлая идея, возвышающее стремление. Без них, конечно, жизнь будет совсем другой.
- Где же его найти, это стремление?- Мама, хмыкнув и подняв бровь, посмотрела на деда.- И не могу я уже стремиться к возвышенному... Оторвали крылья... И вообще, мне немного нужно для счастья.
- Только бы любимый спа-салон и красивые шмотки?- Папа улыбнулся шире, его забавлял этот разговор.
- Наш ты догадливый!- Ответив почти без интонации, мама вытащила из пачки сигарету.
- Да... Всех нас постепенно мир вещей превращает в амеб.- Тем же тоном сказал отец, подмигнув мне.
- О чем это ты?- Выдохнувшая дым мама бросила на него острый взгляд.- Я по-твоему похожа на амебу?
- Он хотел сказать, что рано или поздно мы становимся заложниками своей роли.- Примиряюще произнесла Катрин, отправив в рот маленький кусочек торта.- Но что поделать, если ни другого театра ни режиссера нет...
- А если есть? Если и режиссер, и театр только иллюзия, которую создали мы сами, и никто не обязал нас играть?- Все посмотрели на Сашу, нежный голос которой растаял в воздухе.- Если наша роль лишь чудовищное заблуждение и мы от нее свободны?
- Чтож, бегите, расскажите об этом всему миру!- По-актерски хихикнув, ответила мама, прервав короткую паузу. Трогательно- серьезный голос Саши позабавил ее.- Все тут же бросят играть и мир будет спасен! Есть только одно но: кто-то вполне доволен своей ролью, потому что роль- это все что от него осталось... А пока существуют эти актеры, будет жить и режиссер, и театр.
   Мама уже совсем по-другому смотревшая на сидящую напротив нее девушку, спокойно доела торт, и все мы последовали ее примеру. Вновь наступила тишина, прерываемая звяканьем посуды, писком комаров и ворчливым рычанием Грэя. Огромное оранжевое солнце утопало в бледно-розовых, затянувших горизонт облаках. День моего рождения кончился.

                                                       Глава 37.
     Случается так, что заглянув в свое сердце вместо счастья, находившегося в нем, мы видим лишь пустоту, и оставив все, бросаемся на поиски этого счастья тщетно пытаясь найти его на  дороге, лишенной следов. Только обессилев, мы вдруг понимаем, что пустота, наполнившая нас и есть то, что когда-то было счастьем, что увы, умер огромный, прекрасный мир, воскресить которого мы не сможем. Погиб по нашей вине, из-за нашей слабости.
           Пришел бродяга-август с грустью первых листопадов и печалью чувствующих конец лета птиц. Я вернулась в Москву ветреным августовским вечером, и, выйдя из самолета, увидела нежные ванильные облака, смело плывущие по небу.
- Я соскучилась по родине!- Объяснила я маме, подозрительно посмотревшей на мою радостную улыбку.
   Дома меня ждал не совсем приятный сюрприз,- Вера покинула нас, сославшись на то, что за последнее время у нее ужасно расшатались нервы. В действительности она просто хотела увезти Максима, - мальчик слишком сильно привязался к Саше, и в общении с сыном Вера все чаще чувствовала себя не матерью, а строгой воспитательницей. С ее отъездом  дом успокоился и время потекло значительно медленнее, чем раньше.
   Я снова оказалась заложницей одиночества,- папа с Сашей часто уезжали, с друзьями я потеряла прежнюю связь, мама поспешила  уехать в Венгрию для воссоединения с труппой театра. Но меня все это вполне устраивало, - август стал для меня временем спокойного созерцания,- большую часть дня я проводила в круглом светло-сером кресле, встречая мысли, похожие на лоскутки плывущих по небу ванильных облаков, прислушиваясь к тишине и к сердцу. Потом приезжали отец и Саша, и мы мирно ужинали, нарушая покой тишины немногосложными словами,- папа рассказывал о планах по расширению бизнеса, - скоро дядя Женя должен был открыть филиал турфирмы, в котором он бы стал самостоятельным босом. Но как-то вечером отец вернулся домой в ужасном настроении, и что-то буркнув, закрылся в кабинете.
- Что это с ним?- Спросила я приехавшую вслед за отцом Сашу.
   Ответом на мой вопрос стала мелодия дверного звонка,- к нам пришел дядя Женя, немного хмурый, задумчивый и серьезный, но все же излучающий какую-то внутреннюю радость. Выпив предложенный чай он подошел к окну и некоторое время стоял молча, прищурившись наблюдая за закатом.
- А я думал он меня поймет, думал, что он больше подвержен твоему влиянию.- Вполголоса сказал дядя Женя, посмотрев в глаза Саши.- Я никогда не испытывал какой-то особой любви к природе, и большую часть своей жизни видя заход солнца в окнах дома напротив, никогда не хотел выйти и посмотреть, как скрывается солнце, а не его отражение. Но вчера, посмотрев на освещенные солнцем окна вдруг вспомнил, как ты смотришь на закат, и мне захотелось увидеть его... Прогулявшись по улице я почувствовал, что счастлив, и мне вполне хватит того, что я имею, а что-то большее может погубить меня. Почему же проведя с тобой столько времени он этого не понял?
- Он понял, но не так, как мог бы понять...- Серо-голубое озеро Сашиных глаз наполнилось грустью, девушка с улыбкой смотрела на человека, провожающего закат.

                                                             Глава  38.

  Человек никогда не сможет служить двум  богам. Так уж устроено наше сердце,- у него может быть лишь один хозяин, таково наше сознание,-  нет двух мыслей способных с одинаковой силой увлечь его, такова наша душа,- в ней всегда главенствует одно подавляющее другие чувство, одна нивелирующая другие стремления цель, одно побуждение, заставляющее нас к ней стремиться.
   Уходили последние августовские дни, летняя жара постепенно покидала город, с деревьев падали еще не многочисленные желтые листья, и по вечерам, с легкой, наполняющей улицы едва уловимой тоской прохладой, приходил призрак приближающейся осени, шепчущий о конечности всего сущего опадшей листвой деревьев. И какое то смутное, радостное чувство навестило меня с этим медленным успокоением августа. Осталось ровно три дня до начала  школьных будней и ровно день до возвращения отца и Саши. Я возвращалась домой из маминой квартиры,- в мои каждодневные обязанности входила забота об осиротевшей Бэле. Выйдя из метро, я села за столик  одной из летних кафешек.
- Угостить вас мороженым, девушка?- Услышала я знакомый, смеющийся голос, и, обернувшись, увидела улыбающегося до ушей Андрея.- Как тесен мир, вы только посмотрите, кто тут сидит!
    Растаман смотрел на меня счастливым, изучающим взглядом, наверно так же, как и я смотрела на него. Он здорово  вытянулся и окреп, все детские черты, которые еще можно было заметить весной, за лето практически исчезли,- из подростка он превратился в юношу с проницательными серыми глазами, чуть выступающими скулами и рыжим пушком над верхней губой.
- А ты ничуть не изменилась, и, наверное, по-прежнему витаешь в облаках?- Спросил Андрей, поставив на наш столик поднос с гамбургерами и мороженым.
- Ну, в метаморфозах ты абсолютный чемпион, и насчет облаков угадал... Как жизнь?
- Полна сюрпризов!- Растаман, усмехнувшись, откусил полгамбургера.- А вообще-то я изменился, и  только благодаря тебе. Я наконец-то понял, что значит искать себя в себе, доверяясь собственным чувствам а не мнению большинства.
- И как, поиски успешны?- Я удивилась, услышав, что как-то смогла на него повлиять.
- Вполне... Больше не езжу по городам за группами, теперь у меня своя собственная, и я даже начал писать песни.
- И никакой травки?-  Подмигнув другу, я отправила в рот кусочек фисташкового мороженого.
- Случается иногда, но не так, как раньше...- Серые глаза парня прищурились.- Все бегу от реальности...
- И я. Надеюсь, мы бежим не в разные сторону, ведь истина только одна, и ее достигают не многие...
- Да. А остальные бегают всю жизнь, часто возвращаясь туда, откуда начали.- Андрей снова расплылся в улыбке, положив последний кусочек мороженого в рот.
   По дороге к дому Растаман вдруг вспомнил про ребят.
- Я так никого и не видела, но как-то встретила похожую на Машку девчонку в компании готов.- Безразличие в моем голосе не скрылось от парня.
- Как мы все разбежались, а?- Ухмыльнувшись, сказал Растаман.- Машка с готами, близнецы погрузились в аниме, Кристина все ищет, как попасть в историю...
- Ты пишешь песни, а я витаю в облаках.- Закончила я, когда мы подошли к моему дому.- Думаю, хоть кто-то из нас найдет верный путь.
-  Это будем мы!- Позитивно ответил друг, и, еще раз с вниманием прищурив глаза, пошел восвояси пружинистой походкой.

                                                           Глава 39.
  Каждый человек, независимо от возраста и взгляда на жизнь, бесконечно рад в тот миг, когда время внезапно воскрешает счастливое воспоминание, в точности воссоздавая его в настоящем. Тогда мы осознаем, что произошедшее,- щедрый подарок высших сил, способных видеть наше сознание и сердце. Для чего же нам дается этот дар, и должны ли мы усмотреть в нем глас Божий, пытающийся о чем-то нас предупредить, к чему-то подготовить?
  Как и год назад, услышав шум подъезжающего автомобиля, я выждав минуту, спустилась с лестницы, как и в тот миг, освободившись от объятий горячего, загорелого отца, я увидела ее точеный силуэт, освещаемый проникающим в гостиную солнцем. Тонкие, нежные руки обняли меня, и я снова почувствовала запах ванили.
- Ну, как ты тут без нас?- Папа, широко улыбнувшись ставшей еще более белоснежной улыбкой, молодецким движением бросил кепку на диван.
- На все сто!- Бравым голосом ответила я.- Не ищите Грэя, он на заднем дворе.
    Отец, вернувшись из кухни, тут же пошел наверх, в душ, оставив нас с Сашей разбирать подарки.
- А ты ничуть не изменилась.- Улыбнувшись, заметила девушка.
- А как я могла измениться за двадцать дней? Только потолстеть, подстричься или покрасить волосы...- Ответила я, удивленно подняв брови.
- Ты не поняла. Ты такая же, как и год назад, как в тот день, когда я впервые пришла сюда...- Девушка, надев на меня вытащенную из сумки мальтийскую шляпу рассмеялась.- Это чтобы солнце не слепило тебе глаза.
   И как тогда, наш дом снова пришла ее иллюзия. Был тихий августовский вечер, наполняющий гостиную умиротворением и солнцем, небо- слоистыми ванильными облаками, медленно расползавшимися до границ горизонта. После ужина папа, с жаром рассказывавший о своих мальтийских похождениях, уехал играть в боулинг. Его заменила сияющая от радости Катрин, грациозно проследовавшая к занимаемому Сашей креслу, даже не заметив меня, открывшую дверь.
- Как хорошо, что вы вернулись, теперь мне не придется ходить к психотерапевту.- Катрин, выслушав Сашин рассказ о путешествии заговорила сама.- Знаете Александра, у вас дар... Никто как вы не умеет понимать людей, уж я-то в этом убедилась. Ни один знакомый мне человек не мог бы вот так вот повлиять на Костю, а вам удалось,- он бросил фирму в которой работал и встал в ряды борцов за справедливость. Только не знаю, на долго ли у него эта болезнь совершенством.
- Ровно до тех пор, пока он в нее верит.- Серьезность в глазах девушки на миг победила излучаемую ими  мягкую симпатию.- Вас беспокоит его поведение?
- Да, он все-таки мой сын. Но будь я так же молода, со мной произошло бы то же самое, и меня бы увлекло ваше стремление жить в мире, освобожденном от зла.
- Разве желание не может пересилить время?- Саша улыбнулась краешками губ.- Вам ничто не мешает, ничто не держит вас...
- Меня держит мир вещей, от которого пока спасаетесь вы. Вы молоды, Александра, и дай бог, чтобы с возрастом вы никогда не смогли испытать того, что чувствует человек, когда вдруг в одночасье умирает воспитавшее его время, время, подарившее ему много радостных надежд. Увы, мое время умерло. Оно погибло, оставив мне лишь три любимые вещи, в которых мое сознание всегда может спрятаться от настоящего, от его пустоты. Три вещи, которые я не смогу отдать даже за стремление к совершенству, потому что в них живет мир, в котором я нахожу себя прежнюю... Любимая книга, любимый фильм и земляничный чай, который все еще продается в старом магазинчике у патриарших.- Закончила Катрин, глотнув принесенный мною апельсиновый сок.
   Гостиную заполнила тишина, в которой слышалось только посапывание спящего Грэя, и отдаленный  шелест листвы стоящего за окном каштана. Девушка по-детски кротко смотрела в умные, немного задумчивые глаза моей тети. Она не могла продолжать разговор, в котором уже была поставлена главная точка.

                                                       Глава 40.
  Все возвращается на круги своя... Листопад и порывы осеннего ветра, беспокойный крик птиц по утрам, пронизанным уже не летней прохладой, появление плотных серых туч на высоком голубом небе. И подобно явлениям природы наши чувства имеют такую же периодичность, такое же постоянство повторяемости. И это не происходит потому, что похожие чувства вызываются подобными зрительными образами, а одинаковые мысли навевает один и тот же предмет, это не так... Необходимо пережить тот промежуток времени, после которого замыкается очередной круг жизни. И даже если мир вокруг тебя станет иным, все вернется на круги своя,- мысли, необходимые твоему разуму, найдут тебя независимо оттого, что ты видишь, и что тебя окружает.
- Веня сказал, что приготовил сюрприз!- Запрыгнув в трамвай вслед за Сашей сказала я. – Наверное сюрприз просто огромный!
- Почему?- Девушка, поправив прядь спадающих на глаза волос посмотрела на меня.
- Он никогда не заикался, а тут вдруг «з-здр-равс-ттв-вуй-йте!». Переволновался, бедняга, и даже мой голос не узнал!- Увидев Сашину улыбку, я рассмеялась.- Вообще он человек-загадка!
   Художник был действительно взволнован, и все время пытался скрыть свое волнение за серьезным выражением лица, которое совсем не шло его романтической натуре. Он полностью погрузился в свои мысли, взглянув на принесенный мною этюд, он не сделал ни одного замечания, и только сказал:
- Я хочу показать вам свою новую картину. Пойдемте, она еще в мастерской.
  Когда мы оказались в этой маленькой комнатке, захламленной набросками и незаконченными картинами, ящичками и тюбиками из-под красок, тремя мольбертами и кучей разных вещей, предназначения которых я не могла определить, Веня торжественно изрек:
- Вот, она здесь... Помните, вы сказали, что не видите души в моих картинах?- Художник близко подошел к Саше, всматриваясь в ее глаза.- Вы сказали, что не чувствуете в них меня, моего характера? Я очень долго пытался вникнуть в смысл сказанных вами слов. Посмотрите же, может, мне удалось?
  Веня быстро снял с холста цветастое полотно из фланели, и я увидела часть нашей гостиной у окна, освещенную заходящим солнцем, и хрупкую, задумчивую девушку, со слегка наклоненной головой, обнимающей смирно сидящего на ее коленях ребенка. Ваниль, ваниль, ваниль, которую она так любила, растеклась по всему ограниченному рамкой пространству, впитавшись в ее кожу и в каждую присутствующую на картине вещь. Свет лучей проник всюду, и оттого, что он проходил слишком близко от полузакрытых глаз девушки, казалось, что ее взгляд является  источником ванильного света.
- Мне даже кажется, что ребенок получился вполне наивным и невинным, только вот ваш взгляд  я никак не мог вспомнить. Увы, это - единственное, что мне не удалось передать.
- Он очень талантлив...-  Сказала Саша, подняв с земли красиво раскрашенный кленовый лист, когда мы распрощались с Веней и медленно пошли по улице.- Хорошо, если он сможет сохранить этот талант. Знаешь, в детстве я считала себя уникальной, и думала, что существует лишь та маленькая часть мира, в которой живу я, а остальное – так,- жалкие декорации, наспех нарисованные кем-то с целью ввести меня в заблуждение... Потребовалось много времени и слез, чтобы я поняла, что мир, оставшийся за моей спиной, не исчезает, а продолжает жить, жить жизнью, в которой нет незначительной, почти незаметной частицы,- меня, и без нее он вполне может обойтись... Я поняла, что в этом огромном театре я, и только я являюсь той жалкой декорацией, которая через час будет выброшена и заменена новой. Когда мы принимаем условия реальности, то тут же теряем все уникальное, что живет в нас. Ей не нужны таланты и гении, потому что она режиссер, имя которому посредственность, и всех нас она стремится сделать такими же посредственностями, пока мы играем в ее пьесе...
   Уже на остановке, бережно опустив на скамейку кленовый лист, Саша вдруг вспомнила, что мы забыли забрать подаренную Веней картину.

                                                       Глава 41.
   Мы меняемся, если в нашей жизни происходит какое-то важное событие, требующее нашей ответственности, рассудительности, умения здраво оценить ситуацию. Но меняемся ли мы тогда, когда оно происходит, тогда, когда оно уже произошло, или же мы меняемся тогда, когда начинаем чувствовать возможность его свершения в будущем? Что происходит в нашем сознании, когда оно осязает неотвратимость нависших над нами перемен? Беспокойно ли оно как муравейник перед началом грозы или бездейственно, словно животное, впадающее в анабиоз при приближении урагана? Что происходит в нас, и зависят ли происходящие в нас метаморфозы от масштаба изменений, которые повлечет за собой это событие, или мы просто боимся неизвестности, того, что предчувствуя, не можем его предвидеть?
   Теплым сентябрьским вечером мое сердце внезапно обжег холод,- я почувствовала, что грядет время перемен. Была суббота, отец задержался в офисе, Саша весь вечер просидела в кресле у окна, на все мои попытки заговорить она отвечала односложными, грустными словами, и мне было больно смотреть в ее серьезные серо-голубые глаза, отражавшие колоссальную работу мыслей.
  Грэй скулил, в его черно-карих глазах тоже застыла грусть, подходя ко мне, он слабо вилял хвостом, и будто обессилев, падал на пол возле камина. В тот вечер я поняла, как сильно не хватает в нашем доме бойкой, веселой Веры. Я вспоминала ее жесты и мимику, думала, какую гениальную фразу она могла бы теперь ляпнуть. Мне не хватало шустрого, толстенького Максимки, его пытливых детских глаз, его радостного лепета и смеха, разносящегося по всем комнатам. Я смотрела на сидящую в кресле девушку, первый раз желая дополнить ее присутствие присутствием других людей. Часы над камином показывали двадцать минут двенадцатого, отчаявшись дождаться отца,  я пошла спать.
   Однако же, дойти до страны снов мне не удалось,- в гостиной послышался громкий, мягкий баритон папы и голос Саши, быстро тающий в воздухе. Слов я разобрать не могла, и поэтому, осторожно открыв дверь, подошла к лестнице.
- Прости... Я не думал, что ты это так воспримешь. Обычная, безобидная афера. Теперь у меня будет свой бизнес. Ну не молчи, Саш! Не все же могут быть такими ангелами!- Волнение отца слышалось сквозь внешне шутливый тон.
- Зачем тебе это все?- Тихим, уставшим голосом произнесла Саша.- Разве ты не счастлив?
- Прости, ты не поймешь меня. Наверное, я никогда не смогу стать таким, каким ты пытаешься меня сделать. Слишком поздно до меня дошло, что человек может быть скульптором своей души... Все окружавшие меня люди делали из глины, доставшейся им, примитивных, мало отличающихся големов, с похожими головами, ручками и ножками. И мне ничего не оставалось, как сделать из себя такого же точно голема,  похожего на массу других. Глина затвердела, и вылепить из меня Давида уже невозможно.
- Наши возможности зависят от силы наших желаний. Ты же хочешь быть големом и даже не пытаешься себя изменить.
- Тогда я уже не буду собой...
- Тогда ты будешь свободен.
   Папа засмеялся искусственным, нервным смехом. Услышав приближающиеся к лестнице легкие шаги, я быстро забежала в свою комнату.
- Это только ссора!- Подумала я, вспомнив о своем предчувствии, но тревога не оставила моего сердца, а лишь затаилась в нем.
   Утром, спустившись завтракать, я нашла возле камина осколки подаренной Андреем статуэтки. Расправивший крылья ангел разбился на несколько мелких частей, и я, бережно собрав их, отнесла в свою комнату.

                                                           Глава 42.
  Но что-то происходит, что-то свершается порой в тайных водах духовного мира, подземными реками соединяющего всех людей, все живое, все сущее. И каждый человек, сознание которого подобно корням дерева достигает их, безошибочно чувствует всю боль, всю радость, всю ненависть и любовь, на которую способно человечество.
    Начался октябрь, но, не в пример прошлому, он был холоден и сер, безрадостные ненастные дни, мрачные двойники своих предыдущих собратьев, завладели временем, временем без тепла и солнца. Саши постоянно не было дома, как и отца, и теперь осенние вечера я проводила в полном одиночестве, стараясь делать все возможное, чтобы пройденные минуты не уходили в пустоту бесследно. Во мне поселилась какая-то гнетущая, тягостная энергия, заставляющая меня жить в постоянном движении, везде, всегда. Я ездила по московским паркам, методично, тщательно обходя каждую тропинку, запоминая каждое дерево, стараясь в совершенстве запечатлеть все увиденное в памяти, так, как это делала она. Андрей, сопровождавший мои прогулки, порой занимающие весь день, вконец обессилев, падал на скамейку и голосом страстотерпца говорил:
- Алис, остановись! Этот дух бродяжничества нас добьет!
  Время, не занятое скитаниями и школой, я проводила в круглом кресле у окна, как Саша, по-турецки сложив ноги и чуть-чуть наклонив голову, держа руку на своем плече, пытаясь с головой уйти в интересную книгу или набросок, который рисовала. Но любую начатую книгу я отбрасывала, едва прочитав главу, и все мои рисунки почему-то оставались незаконченными. Немая мысль, живущая в моем сознании угнетала меня, и я никак не могла заставить ее заговорить. Тревога, соединенная с тоской, постепенно опустошала мое сердце, забирая все то, что с таким трудом я создавала в себе благодаря ей, ее присутствию в моей жизни.
- Что случилось, светлый ангел?- Постоянно думала я.- Неужели ты не прощаешь тех, кто сомневается в существовании твоего неподвластного реальности мира? Что же произошло с тобою, что?
- Ты опять меня не слушаешь, эй!- Андрей как всегда вывел меня из туннеля черных мыслей.- Алис, ну не грусти хотя бы пять минут, пока я иду с тобою... Хочешь, я  спою тебе свою новую песню?
- Прости мою хандру, Ромео!- Я улыбнулась, стараясь сделать лицо более дружелюбным и приветливым.- Конечно, пой.
   Андрей замедлил шаг, делая вид, что рассматривает витрины магазинов и всевозможные рекламные вывески, мне некуда было спешить, и я тоже пошла медленнее. Прохожие улыбались, глядя на нас,- они слышали мелодию песни. Мне стало легче, я смотрела на бледное предсумеречное небо, на улицу с бесконечным множеством разноцветных огней, на идущего рядом со мной парня, который пытался быть для меня кем-то большим, чем просто друг.
- Как хорошо, когда тебя кто-то любит!- Подумала я, и тут же остановилась как вкопанная, - в метрах пятидесяти от нас, возле ресторана, к которому мы приближались, у маленькой перламутровой Микры, солидный молодой человек прощался с девушкой, не узнать которую я не могла. Это была она, ее светло-бежевое классическое пальто, маленькая шляпка, аккуратно сидящая на светловолосой голове, ее сумочка и сапожки, я узнала все, даже перчатки, когда-то подаренные мной. Мужчина держал ее тонкую ручку, часто поднося ее губам, он сиял счастьем и постоянно говорил что-то, но я не слышала его голоса, мой слух пытался поймать обрывки ее коротких фраз,  и я чувствовала, как глаза застилают слезы.
- Она здесь, рядом, а я даже не могу к ней подойти, увидеть ее глаза, услышать ее голос. Я плачу, но она не видит моих слез, и кто я для нее? Пятнадцатилетняя дочь бывшего любовника, с которой нужно было поддерживать дружеские отношения, держа на контролируемом расстоянии, как собачку на поводке.- Ворвавшаяся в мое сознание мысль шокировала меня жестокой правдой.
  Почувствовав, что рука Андрея до боли сжимает мою, я наконец-то заставила себя сдвинуться с места и идти ослабевшими, дрожащими ногами. Андрей ничего не говорил мне, мы молча прошли переход и часть улицы, наконец-то попав во внутренние дворы Лагутеновских домов. Я плакала, не в силах остановиться, крупные слезы быстро покидали мои глаза, скатываясь теплыми каплями по холодным щекам.
- Ну, что ты, дурашка, не плачь!- Андрей, остановившись, вытер мои щеки.- У тебя глаза почернели, ты сейчас похожа на Машку, хотя, наверное, даже она так не красится.
   Растаман достал чистый носовой платок и светлая ткань тут же стала черной от туши, растекающейся вокруг моих глаз. Андрей засмеялся, и я улыбнулась, увидев, с какой нежностью смотрят на меня его серые глаза. Первый раз я так близко смотрела в глаза друга,- они были почти ее глазами, им только не хватало голубого цвета, и если бы можно было добавить в них немного  лазури, совсем чуть-чуть, бархатно-серые глаза приобрели бы цвет  серо-голубого, глубокого озера.
- Успокойся, Алиса, она не стоит твоих слез. Я же говорил, что она как губка, впитывает в себя все интересное, что есть в человеке, а потом ищет новую жертву.- Андрей снова сжал мои руки и близко-близко посмотрел на меня.- Такие люди живут лишь для себя, поверь! Все, что окружает их, будь то живые существа или неживые предметы,- только явления, способные вызвать необходимые чувства... Я понял это, лишь увидев ее. Она никогда не будет любить тебя такой, какая ты есть, единственное, что ей нужно -  та часть тебя, которая поможет ей бежать от реальности.
   Я смотрела в серые, лишенные лазури глаза, но почему-то не могла поверить, что все, чем я могу для нее стать,- это перелистываемое словно книга воспоминание, в котором будет сохранено лишь то лучшее, что она нашла во мне, я не хотела в это верить...

                                                                     Глава 43.
    Тело состоит из органов, органы из тканей, ткани из клеток... Не так ли и наше сознание состоит из мельчайших составляющих, которыми являются отдельные, ежесекундные чувства, вызванные воздействием окружающего нас мира? Эти кратковременные чувства подобно потоку крови бегут к разуму, где становятся мыслями, из них, в свою очередь, складывается наше сознание в данный момент. И если похожие мысли посещают нас постоянно, они сплетаются в ткани замыслов и идей, - тот материал, из которого состоит наше сознание. Самые чистые мысли, способные найти дорогу к нашей душе, сливаясь с нею, становятся  индивидуальностью, тем бриллиантом, который отличает нас от других людей. Так можно ли, с точностью дублировав в своем сердце чувства другого человека, понять его мысли, из мыслей соткать наполняющие его разум мечты, и в пределе,- создать в своем сознании его подобие, тем самым навсегда сохранив в себе.
    Как же ужасно чувствует себя тот человек, которого внезапно постигает разочарование. Миллиарды бесцветных, тусклых мыслей, посещающих мой разум, пытались стереть все светлые воспоминания, сохранившиеся в нем, и безрадостными тенями уходили вдаль, в серое октябрьское небо. Три дня я провела в Сашином кресле у окна, укутавшись в гнетущие переживания, и все ждала ее, часами, сутками. Отец угрюмо, молча ходил на работу, от его веселого, добродушного нрава не осталось и следа. Возвращаясь, он мельком смотрел на меня, и по этому мгновенному взгляду я чувствовала, какая огромная, чудовищная борьба происходит в нем, и какая нечеловеческая сила нужна для того, чтобы не заплакать, не выпрыгнуть в окно, не перерезать вены, погрузившись в теплую, успокаивающую ванну.
- Я вижу твою боль.- Говорил этот взгляд.- Но поверь, моя не меньше.
  На четвертый день, просидев в гостиной всю ночь, и встретив еще одно пасмурное осеннее утро, я поняла, что, наверное сойду с ума, если не попаду во внешний мир, который хоть на какое-то время заглушит боль, поселившуюся в моем сердце. Стоило мне прийти в школу, как окружившие меня одноклассники стали наперебой спрашивать, чем я болела, почему такая уставшая и бледная. Лишь пятеро моих друзей стояли в стороне,- они, конечно же, знали обо всем.
   Когда я вернулась домой, отец стоял возле окна, запрокинув голову вверх, в пустоту свинцовых небес, и его плечи содрогались от беззвучных рыданий.
- Лис... Там на столе записка. Она уже не придет никогда.
  Минуту я стояла в оцепенении, потом, очнувшись, подбежала к отцу, обняла его и тоже заплакала. Никогда раньше мы не были так близки, как в то миг, сокрушенные одной утратой, одной болью. В ее записке было совсем не много слов, неровно написанных, должно быть, она торопилась: « Алиса, завтра в пять я буду в кафе у парка» .
   Конечно же я пришла, пришла ровно в пять. Но она была уже там,- хрупкое, нежное существо, в светлом пальто и красивой шляпке на слегка наклоненной голове. Увидев меня, ее задумчивые глаза обрели ясность, и как много-много раз, она смотрела на меня трогательно- мило, - так смотрят на детей, пытаясь увидеть в них отраду и счастье.
  Она не обняла меня, лишь спросила, как я себя чувствую.
- Как я могу себя чувствовать?- Подумала я, и она услышала это, по взгляду она прочитала мои мысли.
- Алиса, Алиса...- Саша улыбнулась, той улыбкой, после которой с ее губ всегда срывались слова истины.- Из-за того, что твой отец отдалился от меня, я не стала любить тебя меньше. Ты знаешь, как я дорожу тобой, знаешь.
 Она сжала мою руку тонкими детскими пальчиками и я почувствовала холод ее ладоней.
- Я пришла попрощаться. Завтра я улетаю в Париж, мне предложили захватывающий проект, отказаться от которого я не могу.- Она улыбнулась мне, изучая мои глаза.
    Улыбнулась так, будто сказала, что ничего не изменится и мы по-прежнему будем видеться каждый день, и как всегда, приходя из школы, я буду видеть ее в светло-сером кресле, заканчивающей очередной эскиз худенькой рукой, в которой пульсирует едва заметная голубая венка, что  я снова и снова буду смотреть в ее серо-голубые глаза, которые, наверное, были бы изумрудными, если бы не тучи реальности, слышать ее легкий, исчезающий в воздухе голос, проникающий всюду, как и аромат ванили.
- Какая же ты жестокая, и как я раньше этого не замечала? Разве ты не чувствуешь мою боль? Разве ты не можешь предвидеть боль тех людей, которые внезапно узнают, что ты навсегда уходишь из их жизни? Что все светлое, что ты смогла воскресить в них, будет обречено на жизнь без тебя? Неужто тебе действительно все равно, и  впитав в себя лучшее, что ты сумела в нас отыскать, ты уйдешь на поиски новых людей, других миров других чувств и явлений? Зачем, зачем ты так жестока, светлый ангел?- Порывисто вдохнув, я вновь плотно сжала губы, боясь, что какая-то из моих мыслей все же вырвется на свободу.
     А она все молчала и смотрела на меня, как тогда, много лет назад, смотрела на девочку, плачущую по потерянному мишке, смотрела так, будто пыталась найти какую-то часть меня, которой до сих пор ей не удалось увидеть. Это был немой диалог взглядов людей, которые слишком хорошо друг друга понимают. Одинокая слеза, покинув мой глаз тихо упала на столик. Саша чуть приподняла кончики губ.
-  Не грусти, Алиса, прошу тебя. Мы расстаемся не на века, я обещаю вернуться.
- Правда?- Я не узнала своего голоса, настолько он охрип от внутренних слез, и я тут же стиснула зубы, чтобы не заплакать в кафе.
- Правда. Улыбнись же, Лис! Улыбнись, и засветит солнце.
    Я улыбнулась, понимая, что это конец, конец созданной ею сказки. Вслед за лучами солнца,  осветившими все вокруг, она по тонкой дорожке света прошла мои глаза, и оказавшись в моем сознании, наконец-то нашла то недостающее чувство, ту частицу моей души, необходимую для полного воссоздания моей индивидуальности.
     Проникая в чистое озеро ее серо-голубых глаз, я наконец-то осознала, что их глубину наполняют совершенные копии оставленных ею людей, которых убегая от реальности, она покидала в жизни. И то, что она нашла во мне, повторив путь своих многих предшественников, погрузилось в эту глубину, чтобы никогда не погибнуть от губительной силы болеющего несовершенством мира.
    Мы простились возле парка, так, как прощаются расстающиеся на час люди. И лишь когда ее перламутровая Микра исчезла за перекрестком, из моих глаз покатились слезы. Слезы прощания, слезы освобождения, слезы по утрате ангела, укравшего частицу моей души. Закончилась еще одна глава жизни, и знала, что во все новое, что ждет меня на пути, я войду взрослой, совсем взрослой.


                                                          Глава  44.
   Когда лучи солнца покидают землю, встречает ли все живое тьму с той же покорностью, с какой встречает свет? С равной ли силой добро и зло воздействует на человека, или же она напрямую зависит от нас от нашей воли и желаний?
    Она оставила наш мир, и час за часом, день за днем, его вновь завоевала реальность. Нежный аромат ванили, заполняющий весь дом,  постепенно слабел, пока не исчез полностью, и ванильные облака, когда-то так смело охватывающие голубое небо, со временем стали редкими спутниками захода солнца, и все мы, точно улитки, окунулись в свои обыденные мирки, усердно взявшись за навязываемые ими роли. Рутинные разговоры, которых так избегала она, вернулись к своим почитателям, и снова в гостиную пришли всевозможные сплетни, случаи из жизни, рассказываемые неизвестно зачем, плоские шутки, вызывающие противный искусственный смех.
- Где же наш Светлый Ангел? - Произносила Катрин, с грустной улыбкой наблюдающая за происходящими изменениями.
   Так где же ты, светлый ангел? Нашла ли ты мир, жители которого подобно тебе  вопреки всем соблазнам и препятствиям  смогут все превозмочь единым желанием сделать себя совершенными? Найдешь ли ты людей, которые, увидев все ценное, что ты пробудишь в них, будут хранить этот подарок небес как сокровища, никогда не торгуясь с ним в обыденном мире? Сможешь ли ты найди свою идиллию или же всегда тебе придется покидать тех, кто дорог тебе, из-за слабости их сердец зависимых от пустоты внешнего мира?
  Как бы то ни было, всегда, несмотря на влияние проходящего времени в моем сердце будет жить это сильное, неутихающее чувство. Прошло шесть лет, но и теперь, проснувшись солнечным, ясным утром, я чувствую в воздухе призрачный аромат ванили. И я быстро спускаюсь с лестницы, чтобы заглянув в кардинально изменившуюся гостиную, еще раз с разочарованием заметить, что ее там нет. Нет ни одной оставленной ею статуэтки, нет круглого, светло-серого кресла, напоминающего бутон раскрывшегося цветка, нет ни одной вещи, способной напомнить о том, что когда-то в наш дом приходила сказка, которая так нежданно покинула нас. Пройдут годы, но по-прежнему, услышав мелодию дверного звонка, я с надеждой буду верить в ее возвращение, верить в то, что нечаянно встретив ее, увижу ту же двадцати двух летнюю девушку, с нежным, сохранившим детские черты лицом, мудрой улыбкой и ясным взглядом чистых, серо-голубых глаз. Я буду верить, что сила духа, хранящего ее, поможет мне найти совершенство, и когда-нибудь, как она, я смогу одной лишь мыслью создавать вокруг себя сказку, добившись ясности разума и красоты внутреннего мира, смогу сохранить свою душу  совершенной, такой, какой она навсегда останется в ее памяти, и люди, окружающие меня, будут  стремиться к добру, к чистейшему свету солнца.



От автора.
   Все мы совершенны, и в своем совершенстве можем быть подобными Богу, - вот единственная мысль, которую красной нитью я хотела провести через все повествование книги, а удалось мне это или нет, - решит читатель.
    Сложность нашего существования, существования созданий, обладающих  великим разумом, заключенным порой в смешные  жизненные рамки, превосходит глубину демокритого колодца. Но всегда будут жить люди, легко и смело уходящие от обыденного зла, от того зачастую ложного представления реальности, которое диктует нам окружающий мир и время. Ищите таких людей, становитесь ими, веря в единственную непреложную истину, запечатленную Богом  в нашем сердце.
 
 
 
 

Страница сгенерирована за   0,019  секунд