Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

Лыжник

 
 
 
ДВА БИЛЕТА В ОБА КОНЦА
 
 
 
  «Живи, живи, моя звезда, в прозрачном омуте Вселенной
Там тоже люди в городах, в больших и малых поселеньях»
Анна Ткаченко


Когда сжатое в тугой комок сингулярности пространство выпрямилось, вновь обернувшись прозрачной чернотой космоса и неподвижностью звёзд, а время опять принялось расслабленно отщелкивать цифры бортового хронометра, Галка открыла глаза. Вздохнув, лениво переменила позу, умащиваясь поудобнее в объятиях пилотского ложемента, разочарованно произнесла:
– И это всё? Уже приехали? Разгонялись – разгонялись почти две недели, а теперь будем тормозить ровно столько же. Скучно! Сорок четыре парсека перепрыгнули единым махом, и ну ровным счетом никаких ощущений! Даже не верится, – не отрываясь от спинки кресла, повернула голову влево, посмотрела на меня с затаенным лукавством.
– Как это «не верится»?! – я принял игру – Да ты на Альфу-то глянь! Ишь как сияет! Царица небосвода!
– Да-а-а... хороша... – Галка бросила взгляд на экран, где пронзительно-ярко цвёл  голубой волчок Ахернара. – Только знаешь, всё равно, как-то иначе я это себе представляла: «червоточина», «свертка пространства», - звучит таинственно, а оказалось скучно. Просто обидно, до чего скучно! Я даже понять ничего не успела. Только зажмурилась – и уже всё.
– Чудеса делаются скучны, когда ими легко воспользоваться – я пожал плечами - банальность.
– И ещё скучно быть пассажиром. Не окажись нас на борту – он бы точно так же разогнался, нырнул,  вынырнул, затормозился – теперь Галка говорила о корабле, обводя взглядом органы управления, слегка касаясь пальцами клавиатур и дисплеев. – Обидно же быть полной дурой, когда под руками такое...
– Надо было лучше учиться в школе, - я засмеялся. Самомнение не позволяло выразить в словах то, о чем Галка говорила открыто. Впрочем, она никогда ничего не стеснялась сказать открыто. И в жизни боялась очень немногого. Именно потому и была сейчас здесь, рядом со мной.
– А ещё я наперёд знаю, что дальше будет. Вот затормозимся, куда-то пристыкуемся, появятся люди. Высадимся, погуляем по какой-то землеподобной планете. Только воздуха там не окажется, и придется ходить в скафандре, и никому мы особо не будем нужны, потому что никому нет дела до праздношатающихся туристов. А транспортник наш тем временем разгрузят, и снова загрузят чем-то таким, что на Земле позарез нужно, каким-нибудь гелием-133. И полетим мы обратно – две недели разгон, нырок, торможение...
– Брось! Ты же не думаешь...
Галка ухмыльнулась, и не дав мне закончить, принялась проникновенно цитировать:
– «Во сне его мучили кошмары, в которых причудливо нагромождались события  и впечатления настоящего и прошлого: то он яростно боролся с электрическим рыбоящером   в бешеном кружении волн и, проглоченный им, просыпался, изнемогая от ужаса; то вновь переживал гибель товарищей и, задыхаясь от непомерной тяжести, полз по первобытному  лесу; то блуждал, подобно астральной субстанции, в призрачных, полных опасностей джунглях Элоры; то оплакивал смерть Чандрагупты, вместе с которым они так отчаянно боролись с непонятными силами Антимира...» - памятью недоучившаяся аспирантка обладала, как говорится, профессиональной. Между тем, выдержав паузу, Галка продолжила:
– Кто бы мог подумать, что в радиусе пятидесяти парсеков окажется всего две дюжины планет земной группы? И на них – ни одного рыбоящера! Даже завалящих внеземных тараканов! Только жалкие микроорганизмы, какая-то маловразумительная бледная плесень. И никаких тебе братьев по разуму, никакого Великого Кольца!
– Полста парсек – копейки. Сущая мелочь. Уверен – всё еще будет. Смешно сказать, но и теперь человечество только-только выбирается за околицу. А Вселенная – бесконечна. Но тебе, хочешь сказать, не интересно ступить на почву иного мира? Не верю.
Галка качнулась в кресле, потом выбралась из него, ухватившись за подлокотники, приблизилась к поверхности обзорного экрана, и встала на самом краю звездной бездны. Я подумал, что очень странно видеть её здесь в простом джинсовом сарафанчике, с по-домашнему растрёпанными медно-рыжими волосами. Словно только теперь настигало меня осознание крайней невероятности, абсолютной немыслимости происходящего.
Некоторое время Галка неотрывно смотрела на источавший торжественный свет Ахернар. Медленно произнесла:
– Солнце иного мира... - потом обернулась – Просто не хочу разочарований.
Я встал, подошел к ней:
– Быть может, нам не стоило вовсе лететь? Не стоило бросаться в первый подвернувшийся рейс, пусть даже и к Ахернару. Было бы лучше остаться на Земле, дать себе время разобраться, понять. А так все произошло слишком быстро, и, наверное, мы сейчас не готовы верно чувствовать, оценивать, воспринимать...
– Нет-нет! Все правильно сделано! Альфа Эридана – это ж мечта! Хотя... Земля... Я, например, никогда не была на атолле, где-нибудь посреди Тихого океана, или на антарктической станции, или... да мало ли где я не была. Но это неважно. Мы же очень хотели попасть в космос... и оказаться вдвоём.
– Нам это удалось.
– Да... Если честно, я просто все время терялась там, среди них. Они – такие и не такие. Тот же язык, почти те же слова, но интонируют чуть иначе. И взгляды... Они смотрят, будто видят в тебе человека лучшего, чем ты есть, и сразу начинаешь чувствовать себя обязанной, и... виноватой что ли... Потому что сама о себе многое знаешь, боишься обмануть и их, и себя. Но это не в них, это в нас живет – недоверие, страх, неумение отдавать легко, не задумываясь ни на миг. Наверное, такими, как они, надо вырасти... Господи, неужели они – продолжение нас? - Галка замолчала, молитвенно сложив у груди руки, вновь глядя в черноту пространства, пронизанного острыми спицами звезд. Я обнял её за плечи. Мы смотрели в одном направлении.
– Девятнадцать миллиардов человек, шесть населенных планет, не считая Земли. Это – они. Мы стоим на плечах у гигантов... –  тихо произнес я; Галка кивнула - чуть склонился вперед венчик медных волос.
– А может, они просто видят в нас то, что нам самим недоступно? Если наше знание о себе – ложь, морок, пыль, нанесенная жизнью? Пыль оседает на всех, только они научились видеть самую суть, не следовать за наносным.
– Интересно, что они о нас думают. Наверняка ведь все знают, и присматривают... Но кому и для чего это нужно?
– А он... - тоже знал? - молчаливое соглашение, которое мы оба блюли долгие дни полета, было нарушено. Вопрос повис черным колючим осколком в озонированном воздухе корабля.
И дикая, наполненная криками, грохотом, пронизанная вспышками выстрелов ночь, медленно выплыла из под толщи плотно пригнанных друг к другу событий. Человек, лежащий ничком на залитом кровью асфальте, мои холодные, негнущиеся, будто окоченевшие в ледяной воде руки, сотрясаемые мелкой дрожью, набрякшая, пропитанная влажным теплом куртка раненого. Его бледное, худое лицо, росчерки «трассеров». Все это, оставшееся в неизмеримой дали времени и пространства, вдруг стало реальней, чем блистающий голубой Ахернар прямо по курсу, чем округлые Галкины плечи и запах её  волос. Я вспомнил, как, задыхаясь от страха и напряжения, поминутно припадая к грязной мокрой земле, мы тащили незнакомца в спасительные кусты, подальше от телецентра, прочь из зоны обстрела, а он только слабо хрипел. И явилась с совершенной отчётливостью вся суть моей жизни – вот эти кусты, темнеющие в неясной дали. Они стали единственным и последним горизонтом событий...

– Наверное, знал. Иначе в происходящем нет ни малейшего смысла, – теперь, оказалось, можно говорить всё.
– Зачем всегда пытаться отыскать смысл? Он мог быть, например, случайным туристом, попавшим в водоворот обстоятельств.
– Нет. «Машинка» -  не тот инструмент, который можно доверить туристу. Нам обязательно придется выяснить всё, когда вернёмся на Землю... - и тут я умолк, потому что Галка отстранилась, будто желая высвободиться из объятий. Непроизвольно я отпустил её плечи, а она замерла от меня в полушаге, выпалила, резко тряхнув головой:
– Если так, то я не хочу лететь на Землю! - и пока осколки уютной, ставшей повседневностью сказки, осыпались  на самое дно сознания, добавила с неясной тоской – Если б была возможность двигаться вперед, дальше в будущее...
– Время анизотропно, и можно только назад... - иного ответа я просто был не в силах придумать. А Галка вновь повернулась ко мне, заглядывая в глаза снизу вверх, заговорила быстро, будто оправдываясь за что-то стыдное, что могло, но не должно было случиться:
– Понимаешь, я очень-очень боюсь, что если мы только вернемся на Землю... Нет! Даже если мы только долетим туда, до этой планеты, ещё через две недели... То мы останемся. У нас... у меня просто не хватит духу... на путь домой...
Я медленно опустил руку в карман, нащупал острую грань «машинки», и провалился в расширенные зрачки Галкиных глаз.

...Она держалась хорошо, даже очень. Лишь сжатые до белизны губы выдавали, чего ей это стоило. Кустарник оказался началом парковой зоны. Очевидно, штурм захлебнулся, и атаковавшие были рассеяны. Между деревьями, в темноте, то тут то там угадывались неясные человеческие силуэты, но нам не было до них дела. Я шарил по окровавленной груди незнакомца, силясь расстегнуть куртку, разорвать ворот светлой, под самое горло, рубашки, и дать раненому хотя бы чуть больше воздуха и свободы. А он, видимо ощутив прикосновения, приоткрыл веки, слабо шевелил рукой, будто хотел помочь. На краткое время наши глаза встретились, и человек, просветлев лицом, выговорил:
– Принцип действия... очень простой, нажал на кнопку – и дома... точка отправления... - а секундой позже ладонь натолкнулась на тонкий прямоугольный предмет.
И снова мы тащили его, через парк, спотыкаясь, торопясь туда, откуда доносилось резкое завывание сирены, где мигал фиолетовый маячок «Скорой помощи».
Мы успели. Почти. Там были люди, они приняли у нас ношу, но врач в криво застегнутом белом халате, зло крикнул:
– Кончился! - а незнакомец смотрел стеклянным взглядом в черное небо, и бисеринки холодной влаги блестели на лбу.

– Но, может, остаться – не слабость? Может, мы для чего-то нужны здесь, вот такие, несовершенные, со своим чувством вины неизвестно за что?
Галка вымученно улыбнулась:
– Знаешь, я никогда не любила эмигрантов. Есть в этом что-то... от дезертирства.
– Значит, домой?
– Домой! – она обхватила меня руками, прижалась щекою к груди - Дави на контакты!
Возмущённая, подернулась рябью реальность, и маленький тонкий предмет вывалился из пустоты на шероховатый настил палубы пилотажной рубки.

За двойными стеклами тьма. Мы не зажгли свет. Откуда-то издалека – хлопки выстрелов, неясный глухой рокот. В окне – звёзды, очень мелкие, мерцающие, будто вот-вот погаснут, и сереет над крышами бледный отсвет зари. Я открываю форточку – так звёзды видней, - валится мне на плечи, дышит в лицо сырой предутренний воздух...
Девятнадцать миллиардов человек, шесть населенных планет, - где-то там...
И мы обязательно должны что-то сделать для них.
Знать бы только...

Вместе с ранним холодным утром в город входили танки.



 
 
 
 

Страница сгенерирована за   0,026  секунд