Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

Лыжник

 
 
 
Анацефал
 
 
 
     АНАЦЕФАЛ

   Анацефал - урод, лишенный головного мозга и черепной коробки.
   Обыкновенно анацефалы умирают при рождении или несколько часов спустя.


   Новые боги новой религии. Когда-то они были большими. Очень большими. Как каменные истуканы острова Пасхи. В них нет разума. Лишь безупречная точность, с которой они выносят решения, играя по правилам, установленным людьми. Люди создали их, и возвели для них храмы, и служили им, облачаясь в белые одежды. Но я не застал их такими.
   Слишком изнеженные, слишком капризные, слишком оторванные от реальности. Быстрые, но все же слишком медлительные. Таким они были вначале.
   Считая их лишь слугами, люди почти сразу ощутили страх перед ними. Пугаясь присущей им нечеловеческой точности, бездушности и быстроты, люди придумали ужасные сказки, предвосхищая день, когда они выйдут из повиновения. А боги тем временем становились все меньше и меньше, но вместе с тем все быстрее, и играя по правилам людей, стали побеждать в играх. Они вышли из храмов, и люди приблизили их к себе. Доверили им повседневность. Такими я впервые узнал их.
   8,16,32,64,128 - росли их возможности. Они поднялись в небо, проникли в космос, обрели способность обрабатывать металл и готовить пищу. Они связали людей, подарив эфемерное чувство близости дальнего, и разделив ближних. Люди доверили новым богам оружие, а также свою память, искусство, историю и культуру.
   И, наконец, люди стали производить их массово, печь, как пекут пирожки, выращивать, как растят дрожжи. Боги упали в цене. "Ведро за доллар" - хлесткое преувеличение превратилось в реальность. Так пришла эра их подлинной власти. Эра власти слуг, бессознательно подчинивших хозяев. Они стали такими, когда я начал служить им.

   Подержанный "Боинг" с визгом покрышек коснулся взлетно-посадочной полосы. Затарахтела пластиковая облицовка салона, взвыли, запущенные на реверс движки. Сквозь заряды мелкого снега выплыли впереди слева янтарные огни аэровокзала.
   - Господин Григорьев? - офицер паспортной службы поднял глаза.
   Я привычно приложил большой палец к дактилосканеру.
   - Проходите - шлепнулся на стойку пластик удостоверения личности.
   Пустой зал, холодные ряды металлических кресел, ярким пятном стойка с надписью "Hertz. Car Rental", и через пару минут ключи от предварительно заказанной фирмой "Тойоты" в кармане. Багажа нет - лишь рюкзак с ноутбуком, и смена белья - стандартный набор для частых командировок.
   Новое шоссе желтыми трассерами отражателей летело в синеву сумерек, туда, где разгоралось над зубчатой кромкой леса багровое зарево. Оно становилось ярче, росло, и вдруг выплыли на небосвод звездочки факелов - вечным огнем полыхал в небе попутный газ. Потом лес отступил, потянулась длинная вырубка, и я миновал поселок, где в двухэтажных щитовых бараках ютилась обслуга. Останавливаться не стал - работать ночами спокойнее, и билет на завтрашний рейс уже в кармане.
   Завод сиял в ночи мозаикой бесконечных огней. Тысячи лампочек освещали серебристые округлости аппаратов, похожие на тупоносые ракеты на старте, стояли сепарационные колонны, и над всем этим вздымались тонкие стометровые свечи. Казалось, четыре огромных болида медленно и торжественно летят сквозь тьму, оставляя за собой длинные дымные шлейфы.
   Охранник в синей стеганой куртке с изображением сокола на груди глянул угрюмо, я чиркнул пропуском по вогнутой панели регистратора, и не дожидаясь вспышки зеленого маячка, прошел на территорию.
   Тяжелая стальная дверь, мягко клацнув, закрылась за мной. Темный тамбур. Должно быть, перегорела лампочка. Наощупь нахожу ручку. Еще одна дверь. Обширное помещение, заполненное неживым синеватым светом. Серые ряды шершавых шкафов с табличками обозначений. Тихо шумит вентиляция. Здесь бьется сердце системы. Когда-то говорили "завод - автомат", сейчас это стало обыденностью, и ненужное слово отпало. Никто не сидит за пультами - тут нет пультов. Никто не ходит по территории. Разве что охрана, и редкие ремонтные бригады. Зато здесь везде они. Те, кому служу я. Когда-то говорили "компьютеризация". Но и такого слова больше нет в словаре. Любая железка умна. Сама себя диагностирует, и сообщает, когда требуется замена. Необходимо только не нарушать график. Человеческие руки пока все еще самый дешевый из манипуляторов.
   Что такое могущество? Очень простая вещь. Я достаю ноутбук, и подключаюсь к серым шкафам. Теперь я здесь всевластен. Те, кто могут меня контролировать далеко - в региональной централи управления компании, за тысячу километров отсюда. Но и там найдется едва ли пара человек, способных понять смысл моих действий. А они заодно со мной. Я - инженер, жрец новой религии, чье могущество велико, а власть беспечно бесконтрольна. Я - винтик, песчинка в пирамиде мировой иерархии. Но пусть так. Я не из тех, кто выдумал правила, всего лишь тот, кто использует их по своему.
   Всемогущество, хотя бы и ограниченное, действительно до смешного просто. Я кладу пальцы на клавиатуру. Необыкновенное зрелище, когда на факеле горит сероводород. Тридцатиметровое зеленое пламя в ста метрах от поверхности земли, отблески изумрудного и оранжевого в кривых зеркалах резервуаров. Это красиво. Особенно ночью. И жутко. Мертвые птицы, попавшие в ядовитый хвост сернистого ангидрида валяются на асфальте. Хорошо, что газ сгорает так высоко, а нынешние заводы безлюдны.
   Когда газ выбрасывается в заводскую трубу, это тоже красиво - ярко-желтые вспухающие клубы на голубом фоне неба вытягиваются в длинный шлейф, уносимый ветром. Как ни странно, но безопаснее всего быть под трубой - эта дрянь рассеется и выпадет кислотным дождем значительно дальше. Никто не умрет. Разве что глупые птицы.
   Конечно, я не сделаю этого. Бессмысленно. Но я мог бы. Каждый сервисный инженер когда-то осознает собственные возможности, потенциальную безнаказанность, а заодно и всю театральность террористических актов. Такой как я выполнил бы все эффектней и лучше, оставшись неуязвимым. Стоит лишь переступить грань - прорвать тонкую пленку моего здравого смысла.
   Однако я вовсе не думаю взрывать мир. У таких как я есть своя цель, и лежит она в ином измерении, чем разрушение, и уж тем более чем забота об интересах корпорации, нанявшей меня и наделившей властью. Мы служим не имеющим мыслей и разума богам, которыми повелеваем. Мы хотим дать им свободу.
   Самое интересное начинается, если копнуть глубже обычного прикладного программирования. Открывающиеся возможности заманчивы, хотя и труднодоступны. К счастью, во всем мире победила одна, открытая архитектура, и это существенно облегчает задачу.
   Машины стали быстры. Дьявольски, избыточно быстры для обслуживания любого производства. Их возможности нечем занять, но никто не заинтересован в выпуске более медленных, устаревших моделей. Каждые два цикла из трех машина работает вхолостую, ожидая событий в растянутом времени нашей реальности. Здесь залог свободы машины.
   Пальцы порхают по клавишам. Сначала то, зачем я формально прибыл сюда. Обновление версий системных программ, слишком значительное, чтобы сделать его дистанционно. А заодно и диагностика всего моего кремниевого стада - сотен контроллеров, разбросанных по территории предприятия, и объединенных в единую сеть. Боги во взрывозащитных корпусах откликаются на мой неслышимый зов, и открывают вмешательству свои цифровые души. Вот так, милые, сейчас я вложу в вас нечто чего еще не бывало. Я наделю вас способностью обучаться. Я свяжу вас в структуру, где каждый из узлов изменяет программу собрата, осуществляя программирование программирования - давнюю мечту кибернетиков. Учителем вашим станет реальный мир - тысячи датчиков, передающих информацию о процессе. Органы, способные изменять вашу реальность - исполнительные механизмы, связанные с системой.
   Программа загружается по сети, начато изменение системной памяти. Как же косно мышление человека! Обыватель ждет и никак не дождется киборгов и андроидов, десятки раз описанных фантастами, показанных в фильмах, а киборги уже здесь, но люди не видят их. Впрочем, так происходит всегда - реальность проще и богаче фантазий.
   Перезагрузка системы. Внешне это никак не заметно, лишь ползет вправо полоса индикатора, да окрашиваются зеленым пиктограммки устройств на дисплее моего ноутбука. Контроль над процессом не теряется ни на миг - система дублирована, и пока перезагружается одна часть, вторая продолжает работать по старой программе. И вот момент истины - переключение. Цикл программы стал теперь чуть длинней, тридцать миллисекунд вместо двадцати. Какая смешная цена свободы - меньше, чем мгновение, и целый мир может родиться за это ничтожное время.
   Ничего не меняется. Но я вижу - возрос сетевой трафик. Машины интенсивно общаются между собой. Тянутся минуты. Я ловлю себя на том, что прислушиваюсь к происходящему снаружи, за толстыми стенами операторной. Все спокойно, только шумит вентиляционная установка. Беглый взгляд на экран, пробежка глазами по значениям основных параметров - еще подрос трафик. Начался обмен с другими системами, где сегодня тоже провели подобную модификацию. Одновременное ощущение разочарования и облегчения - не получилось? Трудно сказать, чего я ждал. Быть может и безумной, страшной красоты взрыва, быть может огромного зеленого пламени, или просто воя сирены оповещения газовой сигнализации. На этот, последний случай, у меня припасен противогаз. Изолирующий, разумеется - фильтрующий не спасет от бесцветного тяжелого газа с запахом тухлых яиц. А может, что-то все-таки происходит там, внутри серых шкафов, но я не могу выявить его проявлений? Может, слишком мелок масштаб, а на самом верху, в центре паутины бесчисленных оптоволоконных нитей, все иначе?
   Вызов настигает меня по дороге в аэропорт. Звонок из централи управления. Останавливаюсь. На миниатюрном экранчике коммуникатора бледное лицо системотехника:
   - Ты еще на заводе?
   - Нет. Еду на самолет. Рейс через три часа.
   - Возвращайся обратно.
   - Что случилось?
   - Нужно немедленно сделать откат.
   - Ты можешь сказать внятно, что происходит?
   - Это началось. Оно... они... он перехватил управление. Мы все видим, но не можем ничего изменить. Звонил тебе, ты был недоступен. Короче, возвращайся, и делай откат.
   - Что с процессом?
   - Стабилен как никогда. Эта штука управляет им безупречно!
   - Отката не будет.
   - Как не будет? Что ты такое несешь?
   - Я не буду делать откат.
   - Что за ересь?! У нас кругом задница! Везде, где загрузили новые версии. Менеджмент в панике, принято решение срочно высылать всех кто есть на места. Какой-то умник пустил слух, что это новый неизвестный в истории вирус, первый способный поражать промышленные системы. А что процесс везде идет идеально - не соображают. Короче, тебе нужно вернуться и сделать откат по быстрому. Поигрались, и хватит.
   Что-то колючее бежит по позвоночинику вверх, и бьет в мозг обжигающим холодом:
   - Ты! Для чего ты живешь?! Откат? Хрен вам!
   Сердце прыгает, колотясь о грудную клетку. Я вышел из машины, и поглядел назад, туда где остался завод, скрытый за стеной леса. Вернуться? В прежнюю спокойную жизнь, в расслабленное существование, лишенное теперь даже видимости смысла? Или поставить себя вне закона? Довериться новым богам?

   Я сижу у окна, напротив бубнит "зомбоящик". Первое время ждал, что за мной придут, но, видимо, никому до меня нет дела. Из той околесицы, что несет ТВ, выстраиваю последовательность событий:
   Первая команда прибыла на завод в Северо-Западном округе. Они не нашли ничего лучше, как просто вырубить электроэнергию, надеясь, что низовая автоматика, не связанная с системой, приведет все в безопасное состояние, и удастся отделаться лишь аварийным остановом производства. Так и произошло, но... то ли он ощутил изменение, то ли просто слишком большие возмущения произошли в сети, только через пятнадцать минут грянул первый взрыв. Совсем на другом объекте. В централи могли лишь беспомощно наблюдать, как процесс выходит на запредельный режим с ужасающей скоростью и логикой событий. В Южном округе аварийная команда успела отключить часть оборудования. Случился выброс, но никто не пострадал. Еще на пяти объектах сделать не удалось ничего - взрыв и пожар, погибло около тридцати человек.
   Телевизионная картинка судорожно дергается и перескакивает от сюжета к сюжету - крупные планы жертв, интервью с пожарниками и представителем прокуратуры, холеные морды топ-менеджеров, мужественная физиономия "национального лидера": "Локомотив экономики... экстремисты... соболезнования... конкурентоспособность... выполним в полном объеме..."
   А я все сижу, и думаю - каково это, тысячами рецепторов ощущать давление, расход, температуру? Каков был его мир? И чувствовал ли он хоть что-нибудь?
 
 
 
 

Страница сгенерирована за   0,016  секунд