Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

Михаил Акимов

 
 
 
Фрэнки Ньюмен и "кротовая нора". Главы 8-10
 
 
 
  8. Фрэнк Ньюмен в роли наживки.

      Окно открыто, поэтому сегодня могу курить, сколько влезет. Что, кстати, и делаю. Оба Корнуолла морщатся, но ничего не говорят: ушли с головой в детали новой разработки. Стадлеры ведут себя по-разному: наш увивается возле Клары, параллельный не имеет возможности этого делать, хотя издали смотрит на неё с таким же восторгом: он печатает на компьютере под диктовку шефов. Конкуренцию бывшему Фостеру по части обольщения составляет Газончик – агент ФБК с «той» стороны Майкл Доннован (наша сторона Газончиками не представлена). Оба перед ней прямо-таки пританцовывают. Я бы давно унял их хореографические потуги, но вижу, что Кларе это нравится. Льстит ей, конечно, такое неприкрытое восхищение, и она даже немножко с ними кокетничает. Честно сказать, последнее мне неприятно, но я не собираюсь её упрекать ни сейчас, ни потом: что ни говори, период женской привлекательности гораздо короче мужского, и надо успеть получить свою долю обожания.
      Вчера и сегодня утром я долго размышлял над тем, что скажу Корнуоллу. Изложить всё по правде – значит, сознаться, что у меня есть «Создатель иллюзий», и я умею им пользоваться. А этого открывать ФБК я не намерен. Бесцеремонность и циничность спецслужб общеизвестна; они с лёгкостью открещиваются и даже избавляются от своих сотрудников при малейшем намёке на возможность огласки их действий, поэтому у нас с Кларой должен быть свой спасательный плот в случае такого поворота событий. В конце концов, я представил ему дело так, что якобы продавщица в магазине Крафта настойчиво навязывала мне какую-то вещь, которую, по её словам, ей велели мне передать, но я отбился от неё и ушёл. А теперь, мол, понимаю, что она приняла меня за того Фрэнка и наверняка, когда он потом появился в магазине, это ему рассказала. И тот, безусловно, сообразил, что человек, похожий на него – это его двойник из параллельного мира. Понял, конечно, что я могу проходить туннель, и стал выяснять, по своей ли я инициативе это делаю или кто-то меня направляет.
      То, что произошло дальше, напомнило мне один день в бытность моей службы в армии, когда была объявлена тревога по радиационной опасности: один умник заявился в часть с такими следами на одежде, что два счётчика Гейгера скончались от инфаркта уже на пятой секунде истерического визга. Где он их подцепил и куда после этого исчез, навсегда осталось похороненным под грифом «Совершенно секретно». Тим Слейтон, который никогда не отличался большим умом, надумал порасспрашивать сержанта Бейли, в результате чего мы целый день могли любоваться, как он упражняется на плацу.
      Переполох в ФБК оказался, пожалуй, даже покруче той тревоги. Взять, хотя бы, срочное прибытие людей с «той» стороны. Всего, что закрутилось, мне, конечно, неизвестно, но и то, что известно, впечатляет: в настоящее время один из агентов Бюро, загримированный под меня, колесит по городу на моём ровере, а в окнах нашего офиса время от времени мелькает женский силуэт в кларином халатике. Самих же нас доставили на конспиративную квартиру таким способом, который живо напомнил мне, как мы –опять же в армии – приводили в часть девчонок.
      Общая идея нового замысла меня не удивила, я и сам думал именно об этом. Как поведут себя преступники, если «выяснят», что я – их поля ягода? Конечно, будут стремиться войти со мной в контакт, чтобы объединить усилия. Поэтому два ФБК срочно сколачивают мне преступную группу, в которой я буду занимать должность мафиози весьма высокого ранга. Мне даже придадут часть настоящей сети, чтобы я в случае необходимости мог и действительно что-то проворачивать по обе стороны миров. Но, в основном, конечно, мои подчинённые – они же мои телохранители – спецагенты ФБК из числа тех, которые на любой шорох сначала стреляют, а уж потом выясняют, что это было.
      Клара, разумеется, вначале и слышать не хотела о моём новом статусе, но Корнуоллы её убедили, что преступники в любом случае выйдут со мной на связь, и уж лучше мне быть под прикрытием ФБК, нежели решать проблемы самому. Её горячее за меня заступничество сбило Стадлера и Доннована с эмоционального настроя на танцы и разговорный жанр, и продолжили они потом уже без прежнего энтузиазма да и то недолго: их шефы, наконец-то, прикрикнули на них и велели заняться делом. В настоящий момент все они разрабатывают сценарий моего поведения на ближайшие сутки, а брошенная ухажёрами Клара подходит ко мне и смотрит фото моих бандитиков, чем занимаюсь и я, пытаясь при этом запомнить их имена и наспех разработанные легенды.
        - Ужас! – качает она головой. – И эти люди теперь будут бывать у нас в доме? Фрэнк, может, нам вывезти всё ценное на мою квартиру?
        - Меня бы это расстроило, - заявляю ей. – Единственная настоящая ценность – это ты, и мне бы не хотелось жить с тобой порознь. Ну, а насчёт этих симпатяг – не забывай, что они наши телохранители.
        - Ну да! – насмешливо говорит она. – Я вот что подумала: деньги у нас теперь есть, так не нанять ли ещё и других телохранителей, чтобы за этими присматривали?
        - Вы напрасно беспокоитесь, миссис Ньюмен! Этих людей отбирал лично я… - начинает было наш Стадлер, но тут же увядает от резкого замечания Корнуолла: «Не отвлекайтесь, Генри»!
        - Вот видишь? – успокаиваю я Клару. – Человек, который так перед тобой приплясывал, не стал бы подсовывать кого попало!
      От стола доносится смешок Корнуоллов, а Стадлер делает вид, что ничего не слышал. Клара садится ко мне колени и обнимает за шею.
        - Ты ревновал! – с улыбкой говорит она и, увидев мой утвердительный кивок, целует меня в губы, не смущаясь присутствием посторонних.
      Я мысленно усмехаюсь, представив, какое негодование испытывают сейчас оба танцора, что тут же и подтверждается.
        - Эй, голубки! – сердито ворчит Доннован. – Дома наворкуетесь! Ньюмен, не забывайте, что вы теперь на работе!
        - Он прав, - вздыхаю я и ссаживаю Клару с колен, - поскучай немного, мне всё это запомнить надо.
      Где-то через полчаса сценарий готов, я подсаживаюсь за общий стол, и мне детально разъясняют, что я сегодня буду делать.
        - Они следят за вами уже второй день, Фрэнк, - говорит Корнуолл. – Поэтому сегодня вам нужно обязательно изобразить свою деятельность в той сфере, которая их интересует.
        - Вы выяснили, кто это?
        - Ещё вчера. Поэтому ваше сообщение о том, что произошло в магазине, только дополнило картину. Они выясняли, - он кивает на Корнуолла № 2.
        - Их двое, - говорит тот, - один с нашей стороны - это, естественно, Фрэнк Ньюмен, - второй ваш. Мы сейчас устанавливаем, чем занимается его двойник у нас. Оба сейчас здесь и следуют неотступно за вашей машиной.
        - Вот это-то нас и беспокоит, - снова вмешивается Корнуолл number one. – Агент загримирован наспех, поэтому нельзя, чтобы они увидели его вблизи. Из-за этого он просто колесит по городу и не вылезает из машины. Такое поведение может показаться им подозрительным. Нужно срочно заменять его на оригинал. Фрэнк, у вас не больше пяти минут, чтобы внимательно проработать сценарий.
      Я киваю и погружаюсь в чтение. Всё-таки молодцы они, видно, что профессионалы. Для первого раза ничего серьёзного мне не запланировали, очевидно, чтобы я мог войти в непривычную для меня роль постепенно. Вся нагрузка ляжет на их агентов, которые будут мне подыгрывать. Ещё раз бегло просматриваю и прячу листки в карман.
        - Всё понятно, - заявляю я. – Где будем меняться?
        - В том же отделе универмага на Мэйн-стрит. Агент подрулит к стоянке и зайдёт внутрь. А выйдете и сядете в машину уже вы. Дальше – по плану.
        - А…
        - Миссис Ньюмен сейчас тоже подпишет договор, и мы доставим её на вашу квартиру. Самым нормальным образом. Слежка пойдёт за вами, поэтому помех никаких не будет.
        - Да, не беспокойтесь за супругу, мистер Ньюмен! – оживляется Стадлер. – У меня вполне приличная машина…
      Корнуолл бросает на него быстрый взгляд.
        - Генри, это сделаю я, - говорит он. – Поторопитесь, Фрэнк!
      Молодец Корнуолл, думаю я, спускаясь по лестнице и садясь в уже знакомый мне «форд» с тем же самым сопровождающим: решил сделать так, чтобы я во время выполнения задания не отвлекался на неприятные мысли. Однако, этот Стадлер! Пожалуй, надо выбрать время и сказать ему пару слов наедине. Убеждён, что и Кларе его назойливость неприятна. Одно дело пококетничать немножко с посторонними мужчинами в присутствии мужа - просто для того, чтобы не забыть, как это делается – и совсем другое… Ладно, не будем об этом, уже подъехали.
      В складском помещении отдела сувениров меня уже ожидает человек, которого издали действительно можно принять за меня. Надо же, ещё один двойник! Если они и дальше будут размножаться такими темпами, боюсь, моя жена в нас запутается. Человек молча отдаёт мне мою же шляпу и выходит во двор, а я открываю дверь и оказываюсь уже непосредственно в самом отделе. Опять немного покупателей и та же продавщица.
        - Уже всё оформили? – приветливо улыбается она мне. – Не забудьте вашу покупку!
      И протягивает мне что-то, упакованное самым тщательным образом. Я нерешительно лезу в карман за деньгами, но она глазами показывает мне, что ничего не нужно. Понятно, за счёт Бюро Контроля, точнее, за счёт налогоплательщиков, то есть, в конечном итоге, за мой же собственный. В самом деле, должны же те, кто за мной следит, увидеть какое-то оправдание тому, что я заходил в универмаг.
      Из универмага выхожу походкой человека, который и знать не знает, что кто-то уже второй день пытается постигнуть суть его бытия.  Осторожно (вдруг там что-то стеклянное?) кладу подарок федералов на пассажирское сидение, завожу ровер и отправляюсь в летнее кафе на Грин-роуд. Летнее выбрано для того, чтобы партнёру Фрэнка (сам он, конечно, останется в машине) было легче подслушать, о чём пойдёт разговор у меня с моими сообщниками. В зеркале заднего вида без труда различаю жёлтый БМВ и качаю головой. Почему они выбрали для слежки такую приметную машину? Скорее всего потому, что кроме неё у них здесь ничего нет.
      Паркуюсь я не спеша, чтобы не заставлять Фрэнка суетиться, и, выйдя из ровера, с той же целью сначала закуриваю. Моя банда уже сидит за столиком. Клара права: без тренировки смотреть на такие лица сможет только бывший солдат химических войск, которому и  через десять лет после окончания службы каждую ночь противогаз снится. Хорошо, что я предварительно ознакомился с их фотографиями, это помогает мне преодолеть естественное желание вскочить обратно в ровер и дать дёру, и я почти без содрогания подхожу к столу. Они при моём появлении почтительно вскакивают, я киваю им, сажусь и рукой показываю: тоже можете. Отпиваю пиво из приготовленного для меня бокала, курю и через пару минут краем глаза замечаю, что за соседний столик кто-то усаживается. Наверняка это тот, кто и нужен. Ну, всё, можно начинать.
        - Келли, если я ещё раз узнаю, что ты пристаёшь к девицам из транспортного агентства, которые оформляют нам груз, не пожалею времени и лично набью морду, - зловеще говорю я и сам не верю, что осмелился сказать это такому громиле.
        - Не узнаете, шеф, - с ухмылкой обещает Келли, и вся компания разражается довольным гоготом.
      Это была самая длинная моя реплика, дальше гораздо проще.
        - Ладно, к делу, - нахмуриваюсь я. – давай ты, Сандерс.
      И они по очереди начинают отчитываться в делах, о которых не имеют ни малейшего представления по той простой причине, что ничего подобного не было. Слушаю я внимательно, и это не столько игра на зрителя, сколько проверка, достаточно ли убедителен весь этот пустой трёп. Вроде бы получается неплохо. Мы ведь с этим слухачом сейчас в одинаковой роли: и он, и я впервые слышим некую информацию, значит, и реакция на неё у нас должна быть одинаковая. Тот, кого по легенде зовут Сандерсом, заглядывая в листок, рассказывает, сколько товара удалось перебросить через туннель и уверенно сыплет названиями: Имитатор, Печь, Горелка, Аккумулятор, Восстановитель – и прочими в том же духе. Я вспоминаю «Создателя иллюзий» и догадываюсь, что это – усечённые названия каких-то реальных приборов, а называет их Сандерс так для того, чтобы у слухача сложилось мнение, что это вещи настолько нам известные, что приводить полные названия ни к чему.  По-моему, здесь всё логично.
      После Сандерса я киваю Ховарду, и тот с места в карьер начинает жаловаться, что у «форда» неудобный руль, и ему тяжело держать машину в туннеле. Я обещаю дать ему что-нибудь из «GMC», и тут вмешивается Келли.
        - Шеф, - говорит он и откровенно смотрит на соседний столик, - по-моему, вон тот парень нас подслушивает!
      Это всё по плану Корнуоллов. К этому моменту у меня и моих бандитов заканчиваются заготовленные тексты, и нам необходимо избавиться от аудитории нашего «Театра одного зрителя».
        - Ну, так разберись с ним, - вяло произношу я, - твоя очередь ещё нескоро.
      Этого хватает, чтобы парня ветром сдуло со стула и вынесло в дверной проём, в котором, на его счастье, конструкцией кафе двери не предусмотрены. Не настолько, однако, быстро, чтобы он не смог услышать ещё одну запланированную для него фразу Ховарда: «Шеф, вот вы сегодня будете на вечернем приёме в мэрии…».
      Теперь можно расслабиться, не лицемерить и познакомиться по-настоящему: ведь с этими людьми мне работать и дальше. Я хочу спросить, как по их мнению, всё прошло, но меня опережает Келли.
        - Отлично, мистер Ньюмен! – говорит он, и я с изумлением вижу на его лице по-человечески добрую улыбку, совсем не похожую на ту похабную ухмылочку. – Когда вы пообещали насчёт морды, я и в самом деле испугался: «А ведь такой и вправду набьёт»!
      Трое других весело хохочут. Мы пьём пиво и обговариваем завтрашние действия. Меня необычайно радует, что они – нормальные ребята, и похоже, что я им тоже понравился.
      Через полчаса расходимся. Теперь я свободен до вечера. Фраза про приём в мэрии – чистая правда. Так уж совпало, что сегодня там чествуют нашу баскетбольную команду, занявшую второе место в зоне, и ФБК воспользовалось этим, чтобы намекнуть соглядатаям на мои связи с администрацией города: дескать, и там у меня всё схвачено. Мы идём туда с Кларой, и это первый наш с ней выход на столь высоком уровне.
Когда я приезжаю домой, она уже там.
        - Как всё прошло? – интересуется она. – Хотя я уже рада тому, что ты побывал в такой компании и вернулся цел и невредим!
        - Клара, в моей банде очень приличные люди, - обижаюсь я. – Сама потом убедишься. А прошло всё хорошо.
      Тут я вспоминаю про подарок, и возвращаюсь за ним в ровер. Затем хвастаюсь Кларе, что получил его от ФБК совершенно бесплатно.
        - В этом отделе есть очень красивые сувениры, - говорю ей, - и, кстати сказать, недешёвые!
      Разворачиваю свёрток и застываю в оцепенении, а Клара просто заходится от смеха: в нём пустая пивная бутылка и старые домашние тапочки. Видимо, ФБК решило, что раз я не буду разворачивать это на глазах у Фрэнка и его сообщника, то и нечего на меня зря расходовать деньги налогоплательщиков! Те же мои, кстати.

         9. Фрэнки снова импровизирует.

      Когда-то очень давно, на заре цивилизации, человек ходил голым и никаких комплексов и неудобств от этого не испытывал. И даже когда наступил Великий Холод, он в силу недоразвитости мозга не мог догадаться, что надо что-то на себя напялить, и согревался единственными доступными ему средствами: прыгал, бегал и изо всех сил хлопал себя руками по бокам. Я убеждён, что к идее одежды он пришёл совершенно случайно: однажды, когда он всё-таки ухитрился заснуть, скорчившись на каменном полу пещеры, на него свалилась медвежья шкура, висевшая на стене в качестве ковра. И проснувшись, он долго не мог понять, отчего же ему так тепло и спокойно. А сообразив, додумался и другого: закрепил её на себе, обвязавшись длинным стеблем какой-то очень прочной травы. После этого он стал считать  проблему решённой.
      Если бы человечество размножалось каким-то другим способом и состояло только из мужчин, нет никакого сомнения, что ни стиль, ни фасон одежды с тех пор никак бы не изменились. Но первая же женщина, которой  муж подарил такую же шкуру, надела её на себя не абы как, а элегантно; к тому же стебель не просто завязала, а на конце сделала бантик. А уж когда шкура появилась и у второй – вот тут-то всё и началось! Пищу с тех пор они стали готовить между делом, без всякого энтузиазма, потому что всё их основное время было посвящено только одному: раздумьям, где бы чего вырезать и куда это надставить, чтобы получилось красивее, чем у соперницы. Со временем им удалось втянуть в эту игру и мужчин, и в результате сейчас мы, собираясь выйти из дому, иногда надеваем на себя не первое, что нащупала в шкафу рука, а второе или даже третье.
      Когда я сообщил Кларе о вечернем приёме в мэрии, все мои надежды на какой-то отдых рухнули мгновенно, ибо выяснилось, что у неё нет подходящего для такого случая вечернего платья. Незамужние женщины по поводу своих нарядов консультируются с подружками, замужние предпочитают издеваться над мужьями. Мои робкие намёки на то, что  в любом из своих платьев она затмит всех женщин города, были высмеяны и с негодованием отвергнуты, и мне было предложено не говорить ерунды, а ехать с ней по салонам женской одежды.
      В шестом по счёту салоне до меня, наконец-то, дошло, что если я и дальше буду мямлить «Дорогая, ты выглядишь изумительно в любом, бери, которое тебе самой нравится», то эта история никогда не закончится. Когда Клара в очередной раз вышла из примерочной, я восхищённо закатил глаза и простонал: «Апофеоз! Надо было сразу ехать сюда»! Потом решительно повернулся к продавщице и сказал: «Мы это берём»! Хитрый мой ход сэкономил массу времени,  а то я уж стал опасаться, что Клара предложит мне позвонить в мэрию и договориться, чтобы приём перенесли на какой-нибудь другой день.
      Правда, тут же выяснилось, что полагать, будто к новому платью подойдут старые туфельки и прежние серёжки – значит, быть полным идиотом и ничего не смыслить в красоте и гармонии. Но, к счастью, теперь у меня был необходимый опыт поведения в таких стрессовых ситуациях, поэтому с обувным салоном и ювелирным магазином мы справились относительно быстро.
      Следующую стадию – одевание меня – я вообще перенёс легко и безболезненно, ибо здесь от меня только и требовалось-то, что надевать на себя то, что велено, и каждый раз честно отвечать всего на один-единственный вопрос: «Нигде не жмёт»?
      Выйдя из последнего магазина, Клара задумчиво посмотрела на свою «Карину», и я поспешил сказать, что в мэрию мы поедем на «Хаммере», который вместе с водителем нам предоставит Бюро.
Не знаю, как такое могло получиться, но на приём в мэрию мы всё-таки успели, хотя его никто не переносил.
      Понимая, что пара-Фрэнк со своим сообщником на приём не попадут, главный спектакль ФБК разыграло на крыльце мэрии: встречать нас выскочил вице-мэр. Сначала, правда, он обалдел, увидев Клару, и уже готов был переключиться полностью на неё, но потом с трудом и сожалением всё же вспомнил, что Бюро Контроля ориентировало его на другую задачу, поцеловал ей ручку и стал весьма угодливым тоном приветствовать меня. Провожая в вестибюль, он держался на полкорпуса сзади, семенил, приспосабливаясь к моему шагу и нёс какую-то льстивую чушь из-за моего плеча. Думаю, выбор ФБК пал на него по той причине, что по части угодничества у него богатый опыт. В вестибюле, впрочем, он весьма холодно со мной распрощался и поспешил по своим делам.
      Клара в своём новом вечернем платье произвела фурор. Мужчины, увидевшие её впервые, впали в состояние, близкое к обмороку, и появление баскетболистов восприняли  как досадную помеху основным событиям; тем пришлось довольствоваться весьма жидкими и исключительно женскими аплодисментами. Сами женщины смотрели на Клару так, что я не сомневался: первый наш с нею визит в мэрию окажется и последним. Уж они сумеют этого добиться!
      Пора было начинать славословие спортсменам, и всех пригласили пройти в зал. Во время церемонии мужчины то и дело оборачивались в нашу сторону. Я сидел с самым мрачным видом и никак не мог сменить его на какой-нибудь другой, более подходящий к ситуации. Быть мужем такой потрясающей красавицы не только приятно, но и трудно: я понимал, что когда закончится официальная часть и начнётся  бал, скучать мне не дадут.
      Однако, когда бал действительно начинается, я с некоторым раскаянием думаю, что был несправедлив в оценке приглашённых на приём мужчин. У Клары и вправду нет отбоя от кавалеров, её приглашает то один, то другой, но все делают это исключительно деликатно и почтительно, вначале испрашивая разрешения у меня. И их поведение во время самого танца не вызывает у меня ни малейших нареканий, это я сужу по тому, что Клара буквально порхает, и с её лица не сходит счастливое выражение, которое появилось ещё тогда, когда она поехала покупать платье.
      Настроение и ей, и мне портит только Стадлер, тоже оказавшийся здесь. Во-первых, я вижу, что, танцуя,  он прижимает её несколько сильнее, чем это допускают правила приличия, во-вторых, шепчет ей что-то на ухо, в результате чего с её лица сходит улыбка, и она пытается от него отстраниться. Этого более, чем достаточно, и я решительно направляюсь к ним. Очень удачно, что в этот момент танец заканчивается; я подхожу, приобнимаю Клару и прошу прощения за то, что должен на какое-то время её оставить, так как мне срочно нужно переговорить со Стадлером о некоторых деталях завтрашнего дня.
      Он принимает это за чистую монету, и мы выходим в вестибюль.
        - Давно думаю, откуда мне знакома ваша фамилия, - говорю ему. – Только сегодня вспомнил: я знал одного Стадлера. Большой был любитель ухаживать за чужими жёнами!
        - Был? – вздрагивает он.
        - Ну да. Мы с ним познакомились в больнице. Я пришёл навестить свою матушку, а он  уже в третий раз лежал там с черепно-мозговой травмой.
      Здесь до него доходит, что отозвал я его вовсе не по делам, и пробует наглеть.
        - А я, - заявляет он, - знал одного Ньюмена…
        - Я его тоже знаю, - обрываю я, - поэтому могу сообщить, что он намерен довести количество случаев со Стадлерами до четырёх. И при необходимости может сделать это прямо сейчас.
      При этом я, не отрываясь, твёрдо смотрю ему прямо в глаза, и он не выдерживает, ломается.
        - Честное слово, зря вы это, Ньюмен, - с кислой улыбкой говорит он. – Мы же с вами цивилизованные люди…
      Но я его снова обрываю:
        - Мне лестно, что вы принимаете меня в свою компанию цивилизованных людей, но я такой чести не достоин. Слишком ещё много во мне первобытных инстинктов.
      И, одарив его на прощание многообещающим взглядом, возвращаюсь в зал. Отныне в руководстве ФБК у меня есть враг, причём, такой, что при случае может мне напакостить.
      Музыка и сейчас играет, но Клара не танцует. Я вижу её в окружении пятерых мужчин, которые её в чём-то убеждают. Собственно, понятно в чём. Заметив меня, она делает извиняющийся жест и направляется в мою сторону, срываясь, по своей привычке, на лёгкие пробежки. Скотина Стадлер! Она уже не улыбается, и это из-за него: конечно же, она поняла, что я беседовал с ним совсем по другому поводу.
        - Фрэнк, - говорит она, - если хочешь, мы можем уйти.
        - Вот уж нет, - возражаю я. – Я-то ещё с тобой не танцевал, всё время другие опережают! – и склоняюсь перед ней в почтительном полупоклоне. – Вы позволите, леди?
      Клара принимает игру.
        - Вообще-то, - томно говорит она, небрежно показывая ручкой назад, - конец очереди вон там, но для такого мужчины, как вы, я согласна сделать исключение!
      Наконец-то, она снова улыбается, и в её глазах появляются давно знакомые мне чёртики. Брошенные ею мужчины безропотно подчиняются такому вопиющему нарушению заведённых правил, признавая мой несомненный в этом вопросе приоритет. Танцуем мы, соблюдая все приличия и даже чопорно, потому что это всё-таки  мэрия, а не ресторан. Когда танец заканчивается, вижу, с какой надеждой они поглядывают в нашу сторону.
        - Буду очень рад, - говорю ей, целуя ручку и благодаря полупоклоном, - если ты потанцуешь с кем-нибудь ещё.
        - Правда, Фрэнк? Ты правда этого хочешь?
        - Совершенная правда. Мне приятно, что ты пользуешься таким успехом.
      Я вижу, что ей и самой этого хочется. Нравится ей роль королевы бала, и я не вижу никого, кому бы эта роль так подходила. Подвожу её всё к той же компании мужчин, ещё раз целую ручку и удаляюсь, чтобы никого не смущать.
      Во время разговора со Стадлером, когда мы с ним так лихо перебрасывались Стадлерами и Ньюменами,  пришла мне в голову одна дикая, в общем-то, идейка, и я намерен её осуществить. Уже видел, что кроме него здесь присутствуют Сандерс и Стоун, наверняка в качестве моих телохранителей, но сейчас они куда-то пропали, и это очень кстати. Неспешным шагом пересекаю вестибюль, со скучающим видом оглядываюсь. Везде пусто, весь народ вверху. Открываю дверь и выхожу на улицу.
      Уже темно. Мэрия расположена в глубине квартала, и я иду до пересечения с улицей и посматриваю в оба направления. На противоположной стороне слева в глубине двора в свете уличного фонаря проблескивают фары. Направляюсь в ту сторону, и вижу что это и действительно жёлтый БМВ. Подхожу к задней двери, открываю её и залезаю внутрь. На переднем сидении двое.
        - Пусть твой парень пока погуляет, - говорю. – Нам есть о чём побеседовать.
      Парень бросает на него взгляд и послушно вылезает.
        - Как меня вычислил? – спрашивает он.
        - А ты бы ещё поприметнее машину для слежки выбрал! Например, розовый кадиллак Элвиса Пресли! А ещё лучше плакат повесить: это я, мол, такой-то, слежу за тем-то; пожалуйста, ему об этом не говорите… Что, у вас там, в параллельном мире, не знают что ли, что дорожные рабочие потому жёлтые куртки и надевают, что этот цвет издалека виден?
        - Знают, конечно, - вздыхает он. – да только нет у нас здесь ничего, кроме этой. Вернее, есть ещё одна, но если ей воспользоваться – значит, хозяина рассекретить…
        - Это ты про Крафта, что ли? – насмешливо спрашиваю я. – Его рассекретить боишься?
        - И про него знаешь? – удивляется он. – Да-а…
Он достаёт из кармана сигареты, одну протягивает мне.
      Конечно, это «Филипп Моррис».
        - Так весь день за мной и мотаешься? – спрашиваю. – Голодный, наверное?
        - А ты что, в ресторан меня пригласить хочешь? – усмехается он.
        - Да нет, не могу. Я к тебе вообще ненадолго, жена у меня там, - киваю на мэрию.
        - Видел, - вздыхает он. – Красивая! Где только такую нашёл? Интересно, у нас такая есть?
      Я еле удерживаюсь от того, чтобы сообщить про ту Клару.
        - У вас много чего есть, - говорю многозначительно.
        - Ага! – проницательно замечает он. – Наконец-то, к делу переходим?
      Из здания мэрии выскакивают Сандерс со Стоуном и вертят головами в разные стороны.
        - Да нет, сегодня разговора не будет. Видишь, как охрана моя всполошилась? Подожди, сейчас я их успокою.
      Я открываю дверцу, немного высовываюсь из машины и машу им рукой. Они подскакивают, оба аж кипят от возмущения и злости. Однако, соображают, что дать волю словам – значит, провалить задание. Хотят, не хотят, а приходится им разыгрывать из себя моих телохранителей – и только.
        - Простите, шеф, - с трудом владея собой, говорит Сандерс. – Мы вас потеряли!
        - Ерунда, - успокаиваю я. – Всего-то на пару тысяч  поменьше получите, я сегодня добрый: считай, родственника встретил!
      Сандерс скрипит зубами, но волю эмоциям не даёт.
        - Спасибо, шеф, - благодарит он, стараясь выглядеть обрадованным. – Больше такого не повторится!
      Последняя фраза звучит у него несколько зловеще и многозначительно; он понимает это, спохватывается и принимает смиренно-покорный вид. Стоун вообще не произносит ни слова. Конечно, Корнуолл им задаст – мало не покажется.
        - Ждите меня возле мэрии, - говорю им. – Я уже скоро.
      Машу рукой и залезаю в машину. Они уходят.
        - Глупый у нас с тобой разговор получился, - замечает он.
        - Глупый, - соглашаюсь я. – Ситуация потому что глупая. Подумать только: встретились параллельные двойники! Нет бы на шею друг другу кинуться, поговорить по душам: а это помнишь? а у тебя такое было? в семнадцать лет с мотоциклом в речку улетал? а в одиннадцать в Бетти Элисон влюблялся? стишки дурацкие про неё писал?
        - Подожди, - оживляется он и начинает декламировать:
                     Красивее нету на свете,
                     Чем девочка Элисон Бетти,
                     Её голубые глаза…
        - Сияют – ну, как бирюза! – подхватываю я.
      Мы сконфуженно смеёмся.
        - Да-а, - констатирует он. – Поэты из нас… Я надеялся, что хоть у тебя что-то получше получилось. И глаза у неё были не голубые, а серые.
        - Точно. И не такая уж красивая была.
        - Ну, это ты со своей нынешней сравниваешь… Ладно, что делать-то будем?
        - А ничего. Езжай-ка ты к себе. А я через несколько дней у вас буду, свяжусь с тобой.
      Мы пожимаем руки.
        - Пока, Фрэнк! – говорю я. – До встречи!
        - Удачи тебе, Фрэнк! – отзывается он.
      Я вылезаю из машины и собираюсь переходить  улицу, но он опускает своё стекло.
        - Слушай, если ты такой крутой, почему ездишь на таком же ровере, как у меня?
        - Для конспирации.
      На той стороне ко мне присоединяются Сандерс и Стоун. Ничего не говорят, просто молча сопровождают.
      В вестибюле мэрии вижу встревоженную Клару. Она, естественно, не одна.
        - Что-то случилось? – пугаюсь я и грозно смотрю на её свиту.
        - Да нет, - сразу успокаивается она. – Я думала, с тобой что-то. Пропал куда-то – нет и нет.
      Она подходит, обвивает мою правую руку и прижимается ко мне.
        - Фрэнк, - она оглядывается на мужчин, которые тут же с преувеличенной серьёзностью начинают что-то обсуждать. – Честно говоря, я так устала… Может, поедем домой? Если у тебя больше дел нет.
        - Поехали, - соглашаюсь я. – С кавалерами своими прощаться будешь?
      Это она с удовольствием. На её лице вновь сверкает улыбка, она подходит к ним и грациозно протягивает ручку. Те по очереди целуют, и даже на меня поглядывают весьма благожелательно.
      Домой нас отвозит Стоун, Сандерс рядом с ним на сидении. Мы отделены от них толстым внутренним стеклом. Теперь я вижу, что Клара и на самом деле просто вымотана, хотя на лице у неё улыбка. Правда, очень усталая. Надо её как-то приободрить.
        - Видела, сколько фотографов было? Щёлкали постоянно. Догадываешься, чьё фото будет завтра в газетах на первом плане!
        - Ты думаешь? – оживляется она.
- Вне всяких сомнений.
      Я обнимаю её, целую и тихонько говорю:
                   - Попал я навеки под чары
                     Красавицы Доусон Клары…
        - Господи! – смеётся она. – Что это?
        - Потом расскажу, - обещаю я и обнимаю её обеими руками.

           10.

      В комнате конспиративной квартиры шесть человек, но тишина стоит буквально мёртвая, и нарушает её только стук моих пальцев по клавиатуре компьютера: я печатаю подробный отчёт о своей вчерашней встрече во время приёма в мэрии. Все настроены мрачновато и даже подавленно, только Стадлер (наш) весьма возбуждён и постоянно дёргается. Предвкушает, какой нагоняй я сейчас получу от Корнуолла.
      Действительно, едва я заканчиваю печатать и сохраняю файл в указанную директорию, тот шумно вздыхает и садится напротив меня.
        - Что это за фокусы, Фрэнк? – строго спрашивает он. – Почему вы, никого не предупредив, действуете вразрез с планом операции? Кто вам это позволил? Вы представляете, сколько людей в ней задействовано? Знаете, на каком уровне мы за неё отчитываемся? И вот вы по собственной прихоти одним махом ставите всё под удар! Вам известно, что такое исполнительская дисциплина?
        - Уолтер, - говорю я и лезу в карман за сигаретами; он морщится, но кивком приказывает Стадлеру принести пепельницу. – Я и точно со вчерашнего дня у вас на жаловании, но – заметьте! – в штат вашей службы не вхожу и сотрудником вашим не являюсь. Так что слово «дисциплина» - не для меня. Да, я дал согласие сотрудничать с вами, и делаю это. Теперь давайте разберёмся, что же я такого натворил. Вся операция была разработана для того, чтобы состоялся мой контакт с пара-Фрэнком. Так это я и сделал! Всё, что по нашему замыслу он должен был обо мне «узнать», ему к тому моменту было представлено. Единственное изменение – на контакт пошёл не он, а я. Когда прочитаете отчёт, увидите, что  вёл я себя логично и естественно. Уолтер, вы разве своим сотрудникам никогда не разрешаете действовать по ситуации? Ну, когда им на месте лучше видно, что в плане нужно что-то менять и делать это срочно?
      Как я и ожидал, не выдерживает Стадлер. Ему очень не нравится, что я держусь уверенно и не собираюсь перед ними заискивать.
        - Это относится к опытным, знающим и специально подготовленным агентам, а не к дилетантам, как вы, Ньюмен!
      Вероятно, он рассчитывал, что вся их свора сейчас на меня набросится. Но получается по-другому. Во-первых, «те» Корнуолл, Стадлер и Доннован не собираются вмешиваться, ибо это дело «нашей» стороны, во-вторых, и его собственный шеф настроен по отношению ко мне гораздо более миролюбиво. Наверное, потому, что у нас с ним не было столкновения из-за Клары.
        - Подождите, Генри!, - раздражённо отмахивается он и некоторое время серьёзно и внимательно смотрит на меня. – Хорошо, Фрэнк, я прочитаю ваш отчёт и очень хочу надеяться, что всё действительно так, как вы говорите. Но на будущее у меня к вам убедительная просьба: если снова решите «действовать по ситуации», обязательно перед этим поставьте в известность нас.
        - Договорились, - киваю я. – Так и сделаю… если решу, что это необходимо.
      Последняя фраза ему, конечно, не нравится, но он оставляет её без комментариев.
      Я встаю и прощаюсь с ребятами «оттуда»: Фрэнк отбыл на свою сторону сразу после встречи со мной, значит, и им здесь делать больше нечего. Корнуолл и Стадлер весьма индифферентны, а Доннован заговорщицки мне подмигивает и показывает глазами на нашего Стадлера: дескать, понимаю, с чего он на тебя бесится! И я не выдерживаю.
        - Слушай, а чего это у тебя такая странная причёска? Я сначала думал, у вас это крик моды, но когда в ваш Рочестер попал, ни у кого такого не видел.
      Он проводит рукой по своему «газончику» и смеётся.
        - Пришлось сделать специально для тебя. И наряд тоже. Ну, чтобы тебе проще было меня запомнить и узнать. Мы ведь не могли исключать, что ты в нашем деле вообще полный профан! Сам посуди: за всё время, что у тебя детективное агентство, ты ничем, кроме как слежкой за неверными супругами, не занимаешься. Ни одного серьёзного дела!
      Интересно, думаю, а что, если бы и в самом деле было так? Ну, не разгромил бы я фирму двух «Д»? Ох, боюсь, ребята, что Джейсон всех бы вас к рукам прибрал… Но об этом известно только Кларе. Есть ещё, правда, где-то Доусон, но это не опасно. Без Джейсона он – ничто.
        - Вы можете ехать домой, Фрэнк, - говорит наш Корнуолл. – И готовьтесь к заброске в пара-Рочестер. Мы с вами свяжемся.
      Дома совершенно неожиданно для меня происходит серьёзный разговор с Кларой. Я, конечно, ещё утром во всех деталях рассказал ей о встрече со своим двойником.
        - Фрэнк, - говорит она. – Ты уверен, что тебе следует продолжать играть свою роль? Что не надо отказываться от задания ФБК? По-моему, очень некрасиво получается: вы с ним и одинаковых девочек любили, и даже стих один и тот же написали, а ты ведь, по сути дела, собираешься его предать! Будешь разыгрывать из себя мафиози, он на это клюнет, и его схватят, когда выяснятся все его связи!
      Но ей меня не сбить.
        - Совершенно уверен, - твёрдо говорю я. – Ты ведь видела «Создателя иллюзий». А представляешь, сколько всего такого может существовать? Я уверен, есть и далеко не безобидные вещи. Что, если среди них и какой-нибудь дезинтегратор или что-то вроде этого? Одно дело, когда такие вещи под контролем государства… Нет, я, конечно, не настолько наивен, чтобы полагать что в нашем правительстве собрались ангелы с крылышками. Но они, по крайней мере, серьёзно и последовательно проводят международную политику, они в этих вопросах каждый день; отношения между государствами складываются десятилетиями и веками, значит, они меньше всего настроены на то, чтобы в один момент перейти на какую-то их новую стадию и разрушить всё, что до этого создавалось, значит, будут действовать взвешенно и трезво. Чего нельзя гарантировать, если какое-то мощное оружие окажется в руках небольшой группы людей, никак с государством не связанных и потому никакой ответственности не испытывающих. Страшное дело может получиться. В мировом масштабе. Вот и считаю, что это – просто моя обязанность.
      Видно, что это её убеждает. Она садится мне на колени, кладёт руки на плечи и внимательно заглядывает в моё лицо.
        - Что ты хочешь во мне увидеть? – спрашиваю я, улыбаясь, как подозреваю, довольно глупо.
        - Ищу знак того, что ты – Избран, - заявляет она. – Бедный Фрэнк! Другие частные детективы пропавших родственников разыскивают, наследников… А ты вынужден мировые проблемы решать! Уже второй раз всего-то за два месяца!
        - Потерпи немного, - обещаю я. – С этим разберусь и тогда займусь наследниками. Представляешь, как здорово! Езди себе, людей расспрашивай, документы изучай… И никаких тебе параллельных миров и виртуальностей. Правда, - лукаво продолжаю я, - на приёмы в мэрию нас тогда уже приглашать не будут…
      Она подскакивает.
        - Ты привёз? - и тормошит меня. – Ну, Фрэ-э-нк, говори же, где?
        - В коридоре на столике.
        - Ты – невозможный! Почему сразу не сказал?
      Она выбегает в коридор и тут же заходит обратно, держа в руках «Дэйли Рочестер». Я уже видел: на первой странице две фотографии. На одной, естественно, баскетболисты с мэром, на второй – Клара в окружении мужчин. Меня рядом нет.
        - Ужасно! – говорит она. – Меня нужно фотографировать немножко сбоку. С правого. Почему он сделал так?
      Не думаю, что существует на свете женщина, которая на своё фото отреагировала бы иначе. Мне, по крайней мере, таких встречать не доводилось. Но, может, они просто кокетничают, хотят, чтобы мы тут же бросились горячо убеждать, как здорово они получились? Решаю, что, скорее, второе, и минут через десять моего восхищённого монолога Клара неохотно соглашается, что, пожалуй, и действительно не всё так трагично, как ей вначале показалось.
      За обедом решаем, что до вечера отдохнём, а потом пойдём в небольшой наш театрик на «Трамвай «Желание». Это предложила Клара. Я её понимаю: не терпится увидеть, будут ли её узнавать после того, как «Дэйли» поместила фотографию. Мне поручено заказать ложу, и я направляюсь к телефону, но он звонит сам, и все наши планы рушатся.
        - Фрэнк, - слышу я голос Корнуолла, - я внимательно изучил ваш отчёт и согласен, что вы действовали разумно и правильно. Ваш ход помог нам сэкономить время. Вот только насчёт своего скорого приезда вы ему сказали зря. Теперь они наверняка будут караулить где-то поблизости, чтобы проследить, как и с кем вы прибудете. Нужно их опередить, поэтому я принял решение отправить вас сегодня же вечером. Миссис Ньюмен, естественно, с вами. Готовьтесь,  за вами заедут около семи. С той стороной уже всё согласовано.
      Я кладу трубку и развожу руками. Клара всё понимает. Она расстроена, и через секунду я понимаю, почему.
        - Ну вот, - упавшим голосом говорит она, - в театр так и не сходили…
        - Сходим там, - утешаю я. – Там ведь точно такой же.
- Да-а, - капризно тянет Клара, - там я на балу не была, и фотографии моей в их газете не было… И вообще нам там не разрешат куда-то ходить, мы же вроде как законспирированы будем.
        - Обещаю: когда вернёмся, в первый вечер поведу тебя в театр!
        - Ну, это когда ещё будет…
      И тут мне в голову приходит замечательная мысль.
        - Представляешь, - говорю, - какой после нашего отъезда переполох здесь начнётся? Где та красавица, которая очаровала на балу всех мужчин? Куда так загадочно исчезла? Наверняка с ней связана какая-то тайна! И все будут гадать, что это значит… И вот, когда станет совершенно ясно, что никогда им больше тебя не увидеть, внезапно появляешься ты! Со мной, естественно. И все опять в панике: неужели снова мелькнёшь яркой звёздочкой и исчезнешь? Или всё-таки осчастливишь этот город тем, что останешься здесь навсегда?
        - Фрэнк Ньюмен, ты такой хитрец! Тебе ничего не стоит вскружить голову женщине, наплести ей всяких небылиц! Не-е-т, ты просто опасный тип! Я когда-нибудь поплачусь за то, что так легко тебе верю!
      Без пяти минут семь за нами заезжает всё тот же «форд» с неизменным молчуном Стоуном за рулём, в котором нас с Кларой ждёт неприятный сюрприз в виде Стадлера. Ведёт себя сюрприз с нами очень сдержанно и сухо, и только однажды в его голосе прорываются злорадные нотки, когда он сообщает, что отправляется в пара-Рочестер вместе с нами. Мало того, именно он будет осуществлять связь между мною и нашим миром. Глупость со стороны Корнуолла, и, хотя Клара считает проницательность моей слабой стороной, даже мне очевидно, что от такого сотрудничества будет много неприятностей. Мне, в первую очередь.
      На седьмой миле нас уже ждут.



 
 
 
 
Отзывы на это произведение:
аsnа sаtаnаеvа
 
23-02-2010
14:26
 
Ну, что тут скажешь-каждое слово, любой знак, малейшее движение души-все на месте!
Михаил Акимов
 
23-02-2010
16:52
 
Спасибо! Приятно, конечно, но это, как понял, только по изложению.
Но каждому автору, пишущему в таких жанрах, хотелось бы и по поводу сюжета узнать! Интересно хоть?
 
Отец Павел
 
06-08-2012
12:08
 
Миша, жжошь! Пиши дальше!
Михаил Акимов
 
06-08-2012
13:06
 
Да не получается, Паша. Перегорело, наверное. Несколько раз открывал, сидел, потом понимал, что не хочу.
Спасибо за отзыв!
 
Отец Павел
 
07-08-2012
17:25
 
Ну, я полагаю, наши победят! И будет всем хэппи энд! :0)
 
 

Страница сгенерирована за   0,022  секунд