Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

dаlilа

 
 
 
Семейные ценности
 
 
 
     Как обычно, я чуть-чуть опоздала к завтраку. Папочка выразительно поглядел на часы. Мамочка поцеловала меня в лоб и налила чашечку чая. Чорт щелчком пальцев отодвинул для меня стул и вернулся к чтению утренней газеты. Он полагал хорошим тоном быть в курсе последних сплетен. Бесик вместо приветствия показал язык, наверное, до сих пор дулся за слоновьи уши, которыми я его наградила вчера, поймав подслушивающим у моих дверей.
Ну, так вот, Чорт уткнулся в газету. С этого все и началось.
- Ого, - воскликнул Чорт, - послушайте-ка! Ночью неизвестные грабители пытались проникнуть в Зал Редкостей. Заклятье, защищающее его, разбито. Сторож утверждает, что о попытке взлома ему ничего не известно.
- Не удивительно, - заметила мамочка, - старик туг на ухо, и легче покойников на кладбище разбудить, чем его. Что там еще пишут?
- Окаменевших грабителей тоже не обнаружено, и ничего не украдено, - прочел Чорт. –  И приложен список редкостей, которые там хранятся.
- Вот как, - проговорил папочка.
И мамочка бросила на него Взгляд. Он был коротким, и я не успела заметить, что именно это был за Взгляд. Папочка встретил его, не дрогнув, с ледяным выражением лица. Чорт смотрел в другую сторону.  Бесик, быть может, и видел, но не сумел понять – мал еще.
«Странный день», - шепнуло предчувствие. Легкая задумчивость охватила меня.

Красный кирпич и узкие, поднятые высоко над землей окна придавали нашей старой школе насупленный, угрюмый вид, с которым не мог совладать и солнечный день. Ощущение мрачности сохранялось и внутри. Здесь в классах свет плавал где-то там, вверху, под высокими потолками, недосягаемый, как управление стихиями для лягушки, а ученики в любую погоду корпели над книжками при свечах.
Недавно начались летние каникулы, но школьный совет любой ценой решил облагодетельствовать горожан пьесой на праздник Летнего Солнцестояния, а папочка решил помеценатствовать и вложил в спектакль кругленькую сумму. И эти, чужие, легкомысленные решения отразились на моей жизни, подпортив ее. До праздника оставалась всего неделя, мы суматошно разучивали пьесу «Сон в летнюю ночь», в которой я играла Титанию.
В пустом школьном коридоре голоса разносились далеко. И я, шагая к классу, где репетировали, слышала каждое слово.
- Отдайте эту роль кому-нибудь другому, - это говорил Герой.
- Пусть бы Фиалетта ее играла, - тут же нашлась Победа. Она, Герой и Лев недолюбливали меня. Мальчишки досаждали мне от случая к случаю. Победа отличалась последовательностью, и нас с ней связывала истинная вражда, которую теперь редко встретишь. Корни ее терялись в нежном детстве, а возможно, она досталась нам от родителей. Как бы то ни было, никто не может сказать, что Чорены не умеют ценить своих врагов, и я платила ей той же монетой.
- Господин Чорен очень щедр. Мы не можем, - со вздохом явного сожаления произнес наш режиссер, он же учитель ворожбы на предметах домашней утвари, господин Лазарь, маленький и лысый волшебник. Он благоволил к этой компании. Впрочем, мне дела нет до того, что они думают. Я распахнула двери.
- Мариша!
- Наконец-то!
- Неужели!
- Ты заблудилась?
- Мы ждем тебя целый час! Мы уже гадали какой несчастный и ужасный случай с тобой приключился! – тотчас понеслось со всех сторон.
- Я здесь и можно начинать!
И первой поднялась на сцену.
Господин Лазарь хотел что-то сказать, даже пожевал губами, но, увидев, мое лицо передумал. Ледяное выражение у меня выходит столь же великолепно, как  у папочки.
И мы начали. Репетиция прошла так же, как и другие. Актеры не выучили роли, не знали, куда деть руки, орали друг на друга, а господин Лазарь бегал между нами, стараясь уследить, чтобы никто в пылу спора не прибег к такому действенному аргументу как волшебная палочка. Ведь мы скорее швыряем в противника заклинанием, чем камнем, выясняя отношения.
В такой карусели пролетело время до обеда.
Выйдя школы, я купила мороженое и отправилась в ближайший сквер, поискать тени под старыми вязами. К полудню опять стало нестерпимо жарко. Горожане прятались в прохладных комнатах, наглухо зашторив окна, и улицы опустели, будто на другое утро после праздника Солнцестояния.
Я ела мороженное и думала, что надо все-таки поговорить с папочкой. Странная прихоть – потратить деньги на школьный спектакль. В чем он усмотрел выгоду? И какая нелепость – вынуждать меня участвовать в этом! Бездарная трата моего времени… Господин Лазарь, думая, что его не слышу, банально сравнил меня с мраморной статуей – прекрасной, но застывшей. Он прав! Но знать ему об этом незачем.
И вдруг на другом конце сквера я увидела папочку. Он шел к Ратуше. Счастливый случай! Я как раз придумала, как правильно объяснить мое нежелание участвовать в спектакле.  И кинулась за ним, но он скрылся в здании, то ли не заметив меня, то ли сделав вид – с ним не никогда не угадаешь.
В здании Ратуши, просторном, облицованном желтоватым камнем, было безлюдно и прохладно, даже холодно. Отчего-то тут всегда было холодно, так холодно, что через полчаса зубы стучали. Может, потому Совет быстро улаживал дела. Звук шагов раздавался далеко впереди. Я побежала следом, повернула за угол – там коридор разветвлялся. И в нерешительности остановилась. Мне еще не приходилось бывать в этой части Ратуши. Как и все горожане, я посещала Великий зал Большого Совета, когда там проводили какие-нибудь праздники. Ходить по Ратуше не запрещали, но только никто этого не делал, потому что все знали – тут нет ничего интересного. А сейчас пожалела, что поддалась общему мнению. Одна лестница спускалась вниз, другая поднималась наверх, и трудно представить, куда они могут завести. Человеческие чувства – плохое подспорье в такой ситуации. Оглянулась – никого, и обернулась в кошку. Это очень сложное превращение -  нужно перестроить не один физический закон, и им владеют волшебники четвертого уровня. Но мне повезло – дар врожденный. Родители считают, что я унаследовала его от прабабушки по материнской линии. Сама не знаю, как проделываю превращение, но не было случая, чтобы оно не удалось.
Кошачий нос указал направление, и я побежала на мягких лапах вниз, в подвалы, раздумывая по дороге, какое дело может быть у папочки там. Было холодно, остро пахло мышами и бледными грибами. Странно! В застоявшемся воздухе плавали свежие запахи нескольких людей. Они казались  знакомыми, но вспомнились не сразу – кошки понимают мир по-другому.
Потянуло сквозняком, опахнуло вечной сыростью, старой гнилью, уши уловили дальний отзвук бьющихся в трубах подземных вод, и я вступила в кромешный мрак, пропитанный удушливой вонью. Волны ее накатывали медленно, но неотвратимо и убийственно. Я чихнула и, уловив путеводную нить запаха папочки, припустила по туннелю.
 Чутье подсказывало, что подвалы Ратуши остались позади, и теперь я брожу в подземных ходах, которыми источено гранитное основание острова, как гриб червями. О них говорили много и ничего лестного. Я давно мечтала изучить их, но не знала, где отыскать вход. Эти знания, как и все ценное, тщательно оберегались. Шептались, что в подземелье до сих пор есть алтари Князя Тьмы, а в катакомбах сохранились невообразимые древние ужасы, которые верно служили Ему. И много чего еще говорили, поэтому о входах в катакомбы нельзя узнать так, между прочим, как, например, о входах в Большой Мир. И вот, надо же! вход нашелся в самом неинтересном месте на Острове – в Ратуше.
Свернув в очередной раз, я увидела слабый и бледный, точно больной свет, и услышала голоса.
- Непростительная оплошность! Не исполнить такого простого дела - войти и взять его, – это говорил папочка. Слова его падали отрывисто и тут же разлетались по каменному полу осколками сухого льда.
- Но… но… но я не виноват-с, -  лепетал второй голос.
- Как же это так, Крыс? – мягко спросил папочка, и я услышала, как другой в темноте шаркнул подошвами, пятясь.
 - Я думаю соль в ином – ты переметнулся!
- Нет, нет, нет, - забормотал голос истерично, взахлеб. – Как Вы можете-с такое говорить?! Я предан… я верен… всей душой… печенкой… сделаю… исправлюсь…
- Как, как исправишь?!
И тут я разобрала еще голоса, тихие, как ветер на закате, они прошелестели и тут же угасли.
- Я так и знал, что он! – сказал первый.
- Тс-с-с, услышат! – ответил второй.
Первый голос принадлежал Герою, а второй – Льву. Теперь понятно, что я попала сюда по небрежности мальчишек – это они не закрыли за собой потайную дверь. А им, как видно, многое известно. Никогда бы не подумала! Узнался и запах – их запах. Почему так складывается, что люди, которые особенно неприятны тебе, всегда  оказываются на дороге?!
Тот, кого звали Крысом, залопотал что-то бессвязное, окончательно перетрусив.
- Только не отдавайте-с меня Ему! Пощадите! Помилуйте! Не убивайте! Или нет! Убейте сейчас, тут, быстро! Ну, что Вам стоит-с?!
- Замолчи и слушай! – приказал папочка. – Сегодня, сегодня же ты сделаешь это…
Мне было слышно, как стучат друг о друга зубы Крыса. Жалкое, подлое создание!
Обратно я пробиралась следом за мальчишками. По дороге они сговорились подкараулить господина Крыса в музее. А это могло кончиться очень печально.

Традиционно в шесть вечера наша семья собиралась за обеденным столом.
Как ни в чем не бывало, вошел папочка. На улице стояла неимоверная жара, даже у нас в доме было душно, а он носил черный костюм, белую крахмальную сорочку, и казалось, не испытывал неудобств.
Как обычно, Бесик больше других жаждал поделиться новостями и соображениями. Мы выслушали занимательную историю о том, как наш милый мальчик наловил на пруду лягушек и пиявок. Пиявки были поджарены на камнях, лягушки выпотрошены и распяты.
Мы с Чортом вежливо улыбались. Что возьмешь с ребенка!
- У мальчика необычайные способности к естественным наукам, -  мамочка ласково потрепала Бесика по светлым волосам. – Надо найти для него хорошего преподавателя.
- Способности к естественным наукам – наследственное, – ответил папочка. – Это для Чоренов само собой разумеется, дорогая. Надеюсь, он удивит нас еще чем-нибудь.
- Что ты от него хочешь?! – тут же взвилась мамочка, встав на защиту своего любимчика. – Он только десятилетний мальчик.
Папочка сделал лицо, но от спора уклонился. Мы с Чортом пристально и неотрывно глядели в окно. В нашей семье приходилось быть благоразумным, чтобы однажды не найти на дне стакана странный осадок.
- Мариша, - наконец, после паузы сказал папочка. Слишком долгой паузы, шея у меня затекла, а еда в тарелке остыла. – Ты не забыла, что скоро бал?
- Нет, - ответила я. – Помню. Завтра последняя примерка платья.
- Надеюсь, туда ты доберешься вовремя, милая, - проговорил он так мягко, что не трудно догадаться: ему доложили о моих опозданиях на репетиции. Папочка мог не беспокоиться – кому же хочется пропустить свой первый бал?
На Острове всего две портнихи. Одна хорошо подрубает постельное белье, а вторая, мадам Фифа, шьет дамские платья, и к ней очередь чуть ли не на год вперед. У мадам крутой нрав, и наши дамы могут пренебрегать другими обязательствами, но на примерки являются минута в минуту. Опоздавшим мадам Фифа отказывает безо всякой жалости, обрекая их носить вещи из Большого Мира. Нет, конечно, никто не имеет ничего против вещей оттуда, против одинаковых вещей, пошитых на больших фабриках. Иногда и я не отказалась бы надеть джинсы и свободную майку, особенно, если выхожу на ночную прогулку, но папочка деспотично заявил, что не потерпит этого в своем доме. Вот мы с мамочкой мучимся в тесных корсетах и кринолинах, ведь мода на Зачарованном Острове не менялась уже лет триста, с тех пор, как он откололся от Большого Мира.

После обеда Чорт дремал за какой-то книгой, мамочка ушла к себе, папочка закрылся в библиотеке, а мы с Бесиком сели от скуки за карты. Я играла невнимательно, то и дело пропуская взятки, и даже заметив, что ему бессовестно подсказывает пиковая дама, всегда относившаяся ко мне неприязненно, не прекратила безобразие. Из головы не шли странные знакомые папочки, которых он не выводит на свет божий. Думала, думала, и проиграла своему дорогому братцу, незаметно, по мелочи, четыре золотые монеты. Ужас! Это мое содержание на следующий месяц. Папочка будет недоволен, и, наверняка, возместит расход из моей части наследства.
Пробило девять, и под окнами, в назначенный час, послышалось бряцанье и сипенье настраиваемых инструментов, покашливание певцов.
- Тили-тили-тесто, жених и невеста! – закричал Бесик и распахнул окно.
Действительно, тили-тили. Мы живем в обществе традиций и обычаев. Вечерние серенады, цветы, милые безделушки в подарок, приглашение на танец – так ухаживают наши молодые люди. Скучновато, без фантазии, без задора, но нам, девушкам, приходится это терпеть, если не хотим прослыть за невоспитанных капризниц. За мной ухаживал молодой Деймос, друг Чорта. Он был из благородной и богатой семьи, и его родители видели во мне прекрасную партию. Впрочем, об этом я могла не беспокоиться еще год – ничего не будет решено раньше, чем я сдам экзамены.
Инструменты настроили, тенора откашлялись, и полилась томно-сладкая  песня. Я встала у окна так, чтобы мой воздыхатель видел меня. Уже вечерело, красный диск солнца коснулся краем дальних лесов. Стало прохладнее. Я приняла томно-приличный вид, теребя в руках букет скромных фиалок, переброшенный через подоконник. Песня лилась, поднималась в небеса, падала в горные ущелья, раскатывалась по зеленым долинам, купалась в синем море, а я думала о том, что нужно сделать. Серенада закончилась дивной трелью, я послала воздушный поцелуй и отошла от окна, как вдруг снова брякнули струны, и тенор запел вновь. Я вздохнула, вернулась на прежнее место. Нет, положительно он испытывает мое терпение!
- Чорт! Чорт! – вдруг послышался раздраженный голос папочки из библиотеки. – Чорт знает что такое! Твой друг мешает мне работать! Будь добр  передай Деймосу: если он не прекратит это безобразие, то Мариша в приданное получит Вопящий Замок. Пускай-ка попробует спеться с хором привидений!
- Папочка! А я-то в чем виновата?!
- Прости, милая, но иного способа заставить его замолчать я не вижу.
- Вот всегда так, чуть что достается мне! – и я, пользуясь возможностью, ускользнула в свою комнату, громко хлопнув дверью. Теперь домашние поверят, что я смертельно обижена, и не войдут ко мне самое малое до утра.
И выпорхнула в окно. Я не просто анимаг, но анимаг исключительных дарований. Почти все, кто унаследовал этот талант от предков, превращаются в одно какое-нибудь животное, я же могу выбирать облик.
Вечерняя заря отгорела быстро, и ночь упала на землю. С запада потянуло слабым, но свежим ветерком. Люди распахнули окна, впуская ночную прохладу. И к огонькам свечей налетели ночные бабочки.
Итак, я вороной прилетела на площадь Страстей и уселась на крышу школы, переполошив голубей. Музей, он же городская библиотека, находился как раз напротив. Раньше, когда мы являлись частью Большого Мира, это был Собор, и в нем проводили торжественные, многолюдные службы. Лет через сто после Раскола, когда простецов на Острове осталось мало, Собор перестроили изнутри. Не то чтобы волшебники были не религиозны, но наши древние роды, в том числе и Чорен,  вели свое начало вовсе не от Ноя, а значит от Адама и Евы, а от Адама и великой праматери Лилит. Огонь Лилит обжег глиняный сосуд Адама, а мы искры ее божественного пламени. Поэтому с простецами у нас, волшебников, сомнительное родство по отцу.
Собор производил впечатление, прежде всего, своими размерами. Его массивное основание крепко упиралось в землю, а в небо устремлялись тонкие, словно иглы, башни, и выше их - колокольня, с которой на четыре стороны света смотрели, подняв правые руки в крестном знамении, статуи честолюбивого епископа, что возвел этот собор. Возле него, злобно ощеряясь, сидели грозные горгульи. Говорили, в известные ночи они оживают и с ужасными криками летают над Островом, высматривая себе в добычу клятвопреступника. Ничего не могу сказать по этому поводу. Сколько ночей провели мы с Чортом в ожидании, когда же каменные горгульи сорвутся с мест! А они даже не пошевелились.
Перестраивая, собор разделили на четыре этажа, не считая бездонных подвалов, заваленных  древним хламом. Два нижних отдали музею, в двух верхних поместили библиотеку, а на колокольне в летние дни целовались влюбленные парочки.
Музей разделили на залы, где собраны тематические  коллекции, например, «телепорты всех времен и народов», но один зал занимали особенно ценные или редкие экспонаты и охраняли его гораздо строже прочих. Все знали, что ночью в соборе лениво дремлет старик-сторож, подслеповатый и страдающий радикулитом, проникнуть внутрь, владея даже самыми простыми заклинаниями, не составляет труда. Но зал Редкостей сторожит иное существо, не знающее ни подкупа, ни пощады – василиск, убивающий взглядом. Рассвет обращает в камень его самого, и он стоит как один из экспонатов, но на закате пробуждается, и горе тому, кто не успел покинуть это место. До василиска зал сторожил трехголовый цербер, но он издох от старости, и папочка где-то раздобыл и подарил городу новое чудовище. Что и сказать, великодушный жест!
Я почти не сомневалась - Крыс проберется в музей через подвалы. Но как он избежит смертоносного взгляда василиска? Вероятно, у папочки есть ответ. И это очень захватывающе.
Отыскать открытую форточку в зале Редкостей не составило труда. Директор музея не боялся воров, рассчитывая на смертоносное чудовище, но боялся погубить Редкости жаркой духотой. Убедившись, что я смогу очутиться в нужное время в зале, я взлетела на крышу и присела на водосточную трубу, в виде головы с вытаращенными глазами и разверстым в немом крике ртом. Что это: пароксизм боли или наслаждения? Исследованию этого вопроса я посвятила время до полуночи, но придти к какому-нибудь выводу так и не успела - на площади раздались шаги и шепот. Мальчишки крались к музею. Отсюда сверху мне было их отлично видно. Интересно, как они справятся с василиском?
Простейшее заклинание отомкнуло запоры. Сторож спал на новых диванах из кожи сфинксов в читальном зале (облетая собор, я слышала его богатырский храп - ни за что не скажешь, что такие звуки производит тщедушный старик-простец).
Часы на здании Совета пробили двенадцать, и луна, ослепительная и круглобокая, разорвала облака, с тихой улыбкой поглядев на землю. Ветер принес из дальних лесов жалобный вой оборотня, городские собаки ему ответили яростным, ненавидящим лаем. Внутри собора что-то щелкнуло, грохнуло, разбилось на мелкие осколки, отворилось с натужным скрипом.
- Ни  с места! – закричали в два голоса зале Редкостей. – Руки вверх!
Ах, кажется, я все пропустила. Это оборотни во  всем виноваты. Они такие брутальные мужчины. Ах!…
Я протиснулась через форточку и взлетела к потолку.
Зал Редкостей освещал скупой магический свет. Трое стояли над василиском, остолбеневшим и пучившим жабьи глаза в обыкновенное зеркало. Кажется, до этих пор он не представлял, как выглядит, и окаменел от собственного вида. Но зеркало! Это так просто, что даже не приходит в голову!
Двое мальчишек поймали Крыса у открытой витрины и наступали, упираясь ему в грудь волшебными палочками. Подняв руки вверх, он лепетал что-то бессвязно-умоляющее, мелко дрожал и бочком пятился к черному провалу люка, зиявшему у него за спиной. Я нашла, что его шансы сбежать высоки, и не стала вмешиваться.
- Отвечай, что тебе велели тут похитить? – сурово допрашивал его Герой.
- Я… я ничего-с… - пищал Крыс. – Мне никто-с… не знаю-с… случайно… перепутал-с…
- Не ври! Мы все знаем! Мы знаем, кто тебя послал сюда. Признавайся, что он велел тебе украсть?!
- Если все знаете, чего же спрашиваете?! – вдруг с грубой насмешкой сказал им Крыс и, изогнувшись, нырнул в люк головой вперед.
Крышка упала на место с громким стуком. И тут василиск судорожно дернулся.
- Где же он? Ты видишь?! – суетились мальчишки внизу, потеряв Крыса и не замечая опасности.
Как забавно, весьма забавно, когда завтра обнаружат их окаменевшими. Как удивятся, какие пересуды пойдут! И я не удержалась от хохота, вообразив, как откроет рот наш уважаемый директор школы, господин Яснов. Как же, как же! Такие прекрасные дети, Герой и Лев, обещают стать замечательными магами. И надо же – какая трагедия!
Хохот в вороньем исполнении звучит, как «кра-кра-кра». Неприятный звук, особенно, если он раздается ночью, за спиной и неожиданно. Они вздрогнули, обернулись с палочками наготове. В синем свете их лица показались мучнисто-белыми. Это еще больше меня рассмешило. Как же, как же! Какая-то птичка, а перепугала двух героев до обморока! Но была и грустная сторона – так вышло, что они заметили оживающего василиска. Какая жалость - не придется увидеть изумленных физиономий уважаемых профессоров! Мальчишки кинулись со всех ног к дверям и с треском захлопнули их за собой. Я задержалась на мгновение дольше и выскользнула в миг, когда василиск ошалело повел смертоносными глазами.

Вся семья уже сидела за столом.
- Ты, как всегда, опаздываешь, милая, - ворчливо заметила мамочка, целуя меня в лоб. Видимо, встала не с той ноги.
- Ах, мамочка, часто нужно прикладывать столько усилий, чтобы придерживаться своих принципов. Вот, к примеру, сегодня: я встала едва ли не с первым лучом солнца – пришлось проявить изобретательность, чтобы задержаться, - ответила я, усаживаясь.
- О!О!О! – выдавил Чорт.
Это он взял в руки газету. Папочка нервно забарабанил пальцами по столу.
- Что случилось, милый? – спросила мамочка. – Кто-нибудь решил Принципиальное заклинание?
- Нет, лучше! Вы представляете – зал Редкостей обокрали, все-таки обокрали!
- Неужели?! – голос папочки был немного нетерпеливее, чем следовало.
- Как же такое возможно? – удивилась мамочка. – Нет способа, каким можно миновать василиска. Или есть?
И она бросила на папочку Взгляд, но он уже совладал со своим нетерпением, и Взгляд пропал даром.
- Если и есть, то мне он неизвестен, - отрезал он.
- Что же украли? – я вернула разговор в нужное русло.
Чорт жадно пробежал глазами по строчкам.
- Посмертное Предсказание Сивиллы. Огромная Редкость, колоссальная Ценность. Оно пролежало в хранилище почти тысячу лет. Это Предсказание сделано Сивиллой на третий день после ее смерти. Записано на посмертных пеленах. Оно считалось самым достоверным Предсказанием о возвращении Князя Тьмы, но никто толком не помнит, что в нем было.
- Замечательно! – ядовито заметила мамочка. – Теперь все лишатся разума, и будут ждать Конца Света.
- Ну, что за глупости! – возразил папочка. – Пропажа Предсказания еще ничего не означает.
- Нет, - грустно отозвалась она, - означает и очень многое. Все подумают, что кто-то ищет способ вернуть Его. И еще подумают, что к этому причастны Благородные Дома.
- Глупости, - голос папочки прозвучал неуверенно. Айсберг собственного превосходства подтаивал по краям.
- Сам увидишь, как выйдешь на улицу, - мрачно напророчила мамочка.
Я задумалась. Если она права, то дело принимает нешуточный оборот. Как же поступить?

Примерку назначили на полдень, и я вышла из дома за два часа до нее, собираясь немного прогуляться, пока полуденное солнце не превратило город в адское пекло. Меня отпустили с репетиции. Впервые за долгое время никуда не нужно было опаздывать. Я избрала кружную дорогу, чтобы очутиться на площади Страстей не слишком рано, и, покинув наш квартал, оказалась на соседних улицах.
Дома здесь стояли теснее и были не такими просторными, а краски словно поблекли: белый не так ослепителен, красный не столь насыщен, голубой не слишком нежен. Мне говорили, что есть улицы, где люди ютятся в тесных квартирках, в которых не у каждого есть своя комната, не говоря уже о ванной и гардеробной. Говорили, что в школе учатся несколько ребят, которые живут в таких невыносимых условиях. Не знаю, верить или нет этим слухам. Я читала, как раньше устраивали публичную казнь для волшебников. Приговоренного сажали в клетку и выставляли на рыночной площади, где днем и ночью толкутся люди. Что же вы думаете? Волшебник сходил с ума дня через три-четыре, а потом погибал.
Я выбрала длинную дорогу еще потому, что хотелось самой убедиться в словах мамочки, и повсюду находилось подтверждение ее правоты. Люди в подворотнях что-то горячо обсуждали, размахивая руками и свежими газетами, а меня провожали острыми взглядами. Ведь они знали, что я из Благородного Дома Чорен.
«Вот, Мариша, - сказала я себе, - настают трудные времена, когда тебя постараются задеть или обидеть. Нужно быть выше этого, идти своим путем до конца». Хорошо. Вот только про «путь» что-то не понятно. Ничегошеньки-то о нем не знаю. Спросить бы папочку: куда он  ведет нас?
В этаком философском настроении я добралась до площади Страстей. Здесь, несмотря на ранний час, царило оживление. Тут и там сбились группки людей, кто-то ходил от одних к другим, кто-то спорил, кто-то звал всех в Ратушу. В общем, атмосфера накалилась задолго до полудня. Издалека я заметила папочку и рядом с ним Чорта. Они стояли с кузенами, дядьями и прочими родственниками, то есть, в окружении благородных семей Зачарованного Острова. Людское море шумело и плескалось внизу, не смея захлестнуть их. Они выглядели очень…  рафинированно. Особенно Чорт. Выражение «чертовски хорош собой» возникло не случайно – Чорт - наше родовое имя.
Ах, как жаль, что он мне брат…
Впрочем…  бывали случаи…
Тут я увидела в толпе Победу. По ее имени не сложно догадаться, что корни этого древа не глубоки. Она была из тех волшебников, которых наши старые фамилии называли «новыми». В ходе одной из опустошительных войн было перебито почти все население Острова. И когда волшебники увидели, что Зачарованный Остров лежит в руинах, и можешь бродить целый день по дорогам, но не встретишь живого, тогда они восполнили убыль детьми из Большого Мира, обладающими магическими способностями. А выживших в той войне назвали «Благородные дома».
- Чудесное утро, не так ли? – вежливо поздоровалась я. – Отчего ты так бледна? Ты нездорова?
Победа посмотрела на меня долгим взглядом.
- Я прекрасно себя чувствую, - наконец ответила она.
- Ах, нет, дорогая, ты бледна. Это оттого, что ты много времени тратишь на чтение. Но я, как и все другие в нашей семье, прекрасно понимаю честолюбивые желания ближнего. Не хочется остаться на втором, простейшем уровне волшебства только потому, что твоя мать из простецов. Впрочем, она очень мила.
И снова долгий взгляд. Еще немного, и она овладеет в совершенстве, как моя мамочка, этим искусством. Такие Взгляды творили чудеса, особенно с человеком не подготовленным. Они заставляли клясться в вечной любви, бросать весь мир к ногам, и даже Чоренов жениться. Что ж, это поможет ей выжить среди волшебников. Бедняжка! Ее отец промахнулся с женитьбой. Думаю, он уже раскаялся в своем выборе. Ведь ничто в другом человеке не отталкивает так сильно, как отсутствие талантов, и дети, опять же, страдают. Таланты волшебника передаются им ополовиненными, что, конечно, снижает их социальный статус.
- Твои родственники собрались на другом конце площади, – сказала она холодно. А вот это ей не удается, необходимо ежедневно тренироваться, чтобы довести ледяные нотки в голосе до хрустального звона.
- Не знала, что папочка купил ту половину площади, - пожала плечами я. – Или твой папочка купил эту половину? Что же он заложил? Надеюсь, вам не придется жить на улице или, еще хуже, в этих ужасных многоквартирных каморках. Запах от них отвратительный и въедливый, нам приходиться закрывать окна, когда ветер дует с той стороны.
Победа смерила меня взглядом, который прожег бы дырку в другом, но я, закаленная с детства, осталась невредима. После этого она отошла от меня молча. Совершенно точно, у нее прекрасные задатки.
Я в самом благодушном настроении после этой разминки поднялась на колокольню. Здесь всегда дует ветер и прохладно. Две парочки влюбленных, устроившиеся на разных концах смотровой площадки, встретили меня неприязненно –  их уединение потревожили.
Впрочем, это все равно. Я облокотилась на перила и огляделась вокруг. Остров, со всеми лугами, лесами, заплатками огородов, аккуратненькими деревенскими коттеджами, полоской синего моря на западе и белыми заснеженными пиками гор на севере, и город под ногами с неровными квадратами кварталов, кривыми улочками, белыми бусинами особняков – все это лежало внизу как на ладони, казалось, только протяни руку и возьми. Я закрыла глаза, отгоняя невольные, но заманчивые и не образы, и не намеки, и не воспоминания, во всяком случае, не мои воспоминания. Наследственность, как говорит папочка, наследственность. И она вопила, приказывая выбраться на конус крыши, увидеть мир, лежащий в чаше горизонтов, и выпить его хотя бы глазами. Этому зову я не могла противиться. По ужасно шаткой лестнице я влезла на крышу колокольни, и едва не сорвалась вниз – обветшалая черепица выскользнула прямо из-под ног. Я проследила за ней. Долго, бесконечно долго падала она и, столкнувшись с землей, рассыпалась в пыль, точно созданная для жизни в небе. Жутко поучительно для тех, кто умеет видеть во всем уроки, так поучительно, что даже коленки стали ватными. Я спустилась обратно, хватаясь за ненадежные скобы, и перевела дух на площадке. Здесь, по крайней мере, твердый пол.
Пора было на примерку. Мадам Фифа занимала дом недалеко от площади Страстей, и у меня должно хватить времени, чтобы вдоволь насидеться в ее тесной приемной, насладиться запахом плохо проветриваемого помещения и пыльных бархатных гардин. Я толкнула дверцу на лестницу, но она не поддалась. Я в недоумении остановилась.
- Кто запер дверь?!
Стрелки часов в два раза ускорили свой ход.
- Никто, - был ответ. – Она открыта.
- Неужели?! Попробуй!
Молодой, незнакомый мне человек попробовал. Дверь даже не шелохнулась. Удивленный, он обернулся к своей подружке, на лице которой отпечаталась растерянность. Вторая парочка присоединилась к нам. И тот молодой человек попробовал свои силы.
- Она заперта с той стороны, – сказал он.
- Всем понятно, что не с этой, - ответила я. – Но кто нас запер здесь и зачем? Кто-нибудь поднимался на площадку, пока я была на крыше?
Они покачали головами. Получается, либо сторож впал в маразм окончательно, либо дверь заперли с намерением кого-то задержать тут. Внутренний голос шепнул, что враг хочет испортить жизнь именно мне, и даже назвал имя этого врага – Победа.
Мы оказались в нелепейшем положении. Естественно, каждый попробовал отпереть упрямую дверь с помощью волшебства, но запор удерживало неведомое заклятье.
А самое неприятное то, что облик переменить было нельзя. Неписанный закон запрещал перекидываться, если рядом имелся свидетель, даже угроза жизни являлась слабым оправданием. Это было хуже, чем неприлично почесаться в обществе, хуже, чем раздеться донага на площади в базарный день, хуже, чем придти в джинсах на  бал. Это значило стать для всех стеклянным, невидимым. Это значило потерять свое место, быть изгнанным с Острова. Никто уже не помнил и не знал, откуда взялся этот суровый закон, но следовали ему ревностно. Один из молодых людей улыбнулся мне застенчивой, понимающей улыбкой. Кажется, он тоже анимаг. Хотя вскоре выяснилось, что и перемена облика мало помогла бы нам. Пока мы кричали и размахивали руками, к колокольне подлетела ворона с тем рассеянным видом, с каким возвращаются домой по знакомой дороге. Но в нескольких метрах от купола, ее вдруг отшвырнуло назад, она бестолково замахала крыльями, изумленно каркнула и закувыркалась вниз.  Мы проследили за ее падением до самой земли.
Отлично! После такого говорить о случайности не приходилось. Западня имела все основания называться хорошо организованной.
Мы исчерпали свои знания в борьбе с запертой дверью, истощили силы и сползли на пол, а она, деревянная, стояла все также несокрушимо. В половине шестого вечера, когда мы не только проголодались, но и потеряли всякую надежду на спасение, дверь вдруг, скрипнув, отворилась. Мы вскочили. Выражение безумства и счастья было написано на лицах. Влюбленная парочка остолбенела на пороге.
- Держите ее, - крикнули мы хором, - не давайте ей закрыться!
Молодые люди попятились назад от сумасшедших, но тот, застенчивый, прыгнул и удержал дверь.

Я успела как раз к ужину, но лучше бы мне совсем не возвращаться домой.
- Ты не пришла на примерку, - от тона папочки вода замерзла в графине. И я поняла: оправданий нет!
Мамочка качала под столом ногой, эта невоспитанность демонстрировала степень ее раздражения.
- Ты будешь наказана! – заявил папочка. – Я лишаю тебя карманных денег на все лето, и ты останешься дома, когда мы поедем на озера.
- Папа, - тут же спросил Бесик, - ты поделишь ее карманные деньги между мной и Чортом?
- Нет, они пойдут на покрытие расходов.
- Каких это? – терять мне уже нечего, самое худшее произошло.
- Твое бальное платье. Ты не пришла, и мадам Фифа запросила тройную цену.
Мое сердце радостно дрогнуло, когда я услышала, что иду на бал. Видимо, дрогнул и какой-то мускул на лице.
- Да, ты пойдешь на бал, но только в силу того, что это является твоей обязанностью, а вовсе не привилегией. И я прослежу, чтобы ты выполнила ее подобающим образом.
- Вот как, - сказала я кисло. Бал представился в ином свете. Папочка мог превратить любой обед или даже непринужденный, дружеский пикник в тягостную повинность, где у всех постные лица и тоскливые голоса для скучных разговоров.
- Более того, - продолжил он, и на стеклах сплелись морозные узоры, что случалось в нашем умеренном климате не каждую зиму. – Более того, я запрещаю тебе выходить из дома до конца лета, кроме как для выполнения того, к чему обязывает тебя положение члена семьи.
- Что?!
Это было жестоко, очень жестоко. Даже мамочка перестала качать ногой под столом и взглянула на меня с едва приметным сочувствием. Откуда-то из глубин памяти вынырнула парочка подходящих к случаю простых рецептов – и все кончится быстро, гарантированно, а главное никто не поймет, что именно приключилось с папочкой. Но вместо этого, сжав зубы, я поднялась к себе и упала на кровать. Я не плакала, нет, хотя от обиды жгло глаза.
Спустя два часа запор на моих дверях открылся с легким щелчком, словно в насмешку над моими усилиями там, на колокольне, и в щель просунул голову Чорт.
- Мариша, - неуверенно спросил он, - можно я войду?
- Если хочешь, - буркнула я.
- Я не хочу, – ответил он. – И придет же такое в голову, чтобы я по собственной воле зашел к тебе и стал расспрашивать, где ты пропадала целый день?! Ерунда! Но мать настаивает, чтобы я задал тебе этот вопрос.
- А сама она так зла на меня, что не хочет и разговаривать?
- Еще хуже. Она повздорила из-за тебя с отцом. И велела передать, чтобы ты готовила себе сама, а то ее рука дрогнет над тарелкой твоего супа.
- Вот как…
В нашей семье и такие случаи бывали.
- Ну, где же ты была? – спросил он, присоединив самую обаятельную улыбку, чтобы не показалось, будто это допрос.
Разве откажешь ему в такой малости?!
 
 
 
 
Отзывы на это произведение:
Руслан Брат
 
02-03-2010
18:04
 
Уважаемая Dalila, просто замечательно! Вы с первых же строк вводите читателя в созданный Вами мир, да так ненавязчиво, что он, читатель, спохватывается лишь на последней строчке=) Это я сужу по себе, во всяком случае.
Единственное, что немного портит впечатление (только не обижайтесь ради Бога!) от действительно захватывающего повествования  - "косяки" с прямой речью и, кое-где, с пунктуацией=( Речь автора после тире пишется с маленькой буквы, Вы наверняка это знаете, просто почему-то не обратили на это внимания. Признаюсь, сам не всегда знаю, где стоит поставить запятую, а где лучше вывести тире, а то и вовсе - вложить в скобки...
Но стремиться к совершенству надо;) Чем я и занимаюсь, в чём пытаюсь по мере сил помочь собратьям по, в общем-то, несчастью...
Пока же почитаю главу вторую=)
Редактировалось 1 раз(а), редакция 02-03-2010 18:04 (Руслан Брат)
dаlilа
 
02-03-2010
19:22
 
Да, косяки... Как раз собираюсь поработать над ошибками, так что замечания принимаются с благодарностью, без обид. Вычитка для меня проблема - причитываюсь к тексту и уже не вижу ни ошибок, ни описок. А если сутуация "не знал да забыл"!...
 
Ястер
 
14-03-2010
21:14
 
  Прочитал и в задумчивости...
  Начну с того, что идея у Вас не новая, но при старании и на этом сюжете можно написать настоящую вещь. Повествование должно вовлекать, вначале этого не происходит. Более того, место с подвалами Ратуши слабенькое, на мой взгляд, и совсем банальное...
  Ваши герои начинают оживать с момента, как юная волшебница в виде вороны вылетела в окно. Чуточку драйва, оригинальное для описываемого мира решение задачи с василиском. Продуманная мама, психологически посрамлённый папа. Нравится!
  Ещё интересный момент, когда дети отворачиваются от еды и смотрят в окно. Удачное место, хотя и не без проблем.
  Это целостное пока впечатление, почитаю дальше и поделюсь, если Вы не против)
dаlilа
 
14-03-2010
22:07
 
Мне нравится, как начали. Продолжаем...
На всякий случай скажу, что повесть окончена. А то у Вас "написать" в будущем времени стоит, а у меня в прошедшем)))
 
Михаил Просперо
 
20-03-2010
07:11
 
Мешают имена.
Бесик еще так-сяк проскакивает, но Чорт всё время воспринимается типа "доннерветтер" или по-современному "Блин".
Саму сказку рекомендовал бы немного перестроить по эпизодам.
В начале нужен выстрел.
Пророчество Сивиллы - ? может быть с этого и стоит начать
А все предисловия по ходу повествования.
***
- Ого! - послушайте-ка! Ночью неизвестные грабители пытались проникнуть в Зал Редкостей. Заклятье, защищающее его, разбито. Сторож утверждает, что о попытке взлома ему ничего не известно.
- Это не удивительно, - заметила мамочка, - старик туг на ухо, и проще покойников на кладбище разбудить, чем его. Что там еще пишут?
- Окаменевших грабителей тоже не обнаружено, - прочел Че. – И приложен список редкостей, которые там хранятся.
- Вот как, - проговорил папочка.
И мамочка бросила на него Взгляд. Он был коротким, и я не успела заметить, что именно это был за Взгляд. Папочка встретил его, не дрогнув, с ледяным выражением  лица.  Че смотрел в другую сторону,  Бесик, быть может, и видел, но не сумел понять.
Странный день, шепнуло мне предчувствие, и легкая задумчивость охватила меня.
***
Это обычный технический приём.
Я лично когда на печатной машинке готовил статьи в газету, первый лист выбрасывал в корзину не читая.
Потом при редактировании некие непонятки восстанавливал.
Редактирование - жестокая вещь...
Где бы себе найти добровольного редактора?

...говорят - легче жену найти в 70 лет...
dаlilа
 
20-03-2010
10:29
 
Спасибо, что откликнулись.
У меня вопрос по техническому приему. Я так понимаю, что нужно оставить только то, что напрямую связано с сутью, а потом уже раскрашивать по мере надобности. Так?
 
Михаил Просперо
 
20-03-2010
22:13
 
Я бы, с учетом интернет-читателя на один экран, разбил по эпизодам.
И динамику повествования немного бы усилил, за счет снятия лишних пояснений - кто есть кто.
Но - это опыт не писателя, а газетчика. У нас объём метериала на полосу назывался "горбылём".
Сегодня, при клиповом мышлении публики, еще труднее воспринимается медленное повествование, лучше мозаичная подача.
А нить повествования натягивается до струны с помощью подзаголовков глав.
Хотя - у фэнтези специфический читатель, может быть?
*
Взаимно - посмотрите у меня Аmor Fati

http://www.lllit.ru/lite ra/show_text.php?t_id=393 6

- мне казалось, что эти сны ближе к фэнтези...
Ваше мнение хотелось бы знать.
Редактировалось 1 раз(а), редакция 20-03-2010 22:40 (Михаил Просперо)
 
Михаил Акимов
 
20-03-2010
23:51
 
Миша, похоже, у тебя "читатель одного экрана" - навязчивая идея. Далила, не слушайте его! Миха, на самом деле такая твоя позиция просто опасна: ты призываешь свести литературу на уровень комиксов. А на каком основании? Уверяю, ты не прав! Не надо приноравливаться к таким читателям - это всё равно не читатели. Толковых, вдумчивых "инетных" читателей - полно. Я сам порой удивляюсь, как это они, бедные, с экрана читают довольно объёмные вещи?
Ты пишешь, в основном, вещи короткие, вот тебе и кажется, что читают только то, что на экране умещается.
Редактировалось 1 раз(а), редакция 20-03-2010 23:52 (Михаил Акимов)
 
Михаил Просперо
 
21-03-2010
19:20
 
Я и не настаиваю.
Я ведь не законы пишу, я опытом делюсь.
*
Поставил на Прозе ру повесть "День рождения Маргариты Николаевны" целиком. Почти ноль
На стихи ру через неделю разложил по эпизодам.
Дело пошло.
Самое главное - видно, кто зашел и не пошло, а кто прочел эпизод 2, 3 и до конца.
*
На надо приноравливаться...?
Да вот и на плэйкастах приходится перемежать серьезные вещи - Баха, Бетховена, Пик Флойд - с пьесками Петра Дранги или саксофонными пассажами Фаусто Папетти.
И очень радостно, когда восторженные отзывы приходят от людей, которые до того выше шансончика не летали.
Конечно, не всякая птица долетит до середины такой реки, как Бетховен, но хоть случайно испив сей водицы близко от берега уже по иному запоёт...
 
dаlilа
 
21-03-2010
20:08
 
Попробую обязательно, хотя бы ради приобретения опыта. У меня есть повесть подходящая, игровая, вот ее и можно растрясти на эпизоды. А там уже и сравнивать.
 
Михаил Акимов
 
31-12-2011
15:46
 
Твоя у меня любимая - до сих пор не эта. И только из-за того, что в ней есть лишняя первая глава. Убрать бы её - я бы всерьёз задумался: а что мне больше нравится: эта или про Ведьмочку.
Наташка!
Ты очень хороший писатель! Я у тебя даже Фэнтэзи читать могу! Ну, как у Саймака: я вам обоим этот жанр прощаю.
Не верь никому, только я о тебе сказал правильно!
С Новым годом, Наташка, и новых удач!
И последняя твоя - тоже замечательно! Надеюсь, в читателях это отражается?
dаlilа
 
31-12-2011
17:21
 
Спасибо, Миша! И тебя с Новым годом!

Не могу удержаться, добавлю.
Миша, я первую главу давно поправила. Убедили меня, вы, коллеги, что это необходимо.
Редактировалось 1 раз(а), редакция 31-12-2011 17:35 (dаlilа)
 
Татьяна Ст
 
05-01-2012
14:46
 
Пыталась отыскать, что ты изменила, но не смогла. А вообще - очень здорово изображено змеючное общество, прям готически-мистически-тре угольные картинки рисуются, и читается хорошо, иногда - просто блеск! Больше всего мне, конечно, Взгляды понравились. И "хрустальный звон". Ещё раз прочла - и ещё раз получила удовольствие от прочтения и всех этих штучек.
 
 

Страница сгенерирована за   0,015  секунд