Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

Михаил Акимов

 
 
 
Фрэнки Ньюмен против Виртуальности. Часть вторая. Главы 1-4.
 
 
 
  1. «Клара»  идёт на абордаж. Стадия первая.

      Я стою рядом с рулевым и смотрю в подзорную трубу. Чего в неё смотреть, если кроме морской глади ничего не видно? Но так надо. Я ведь – капитан.
        - Развернуть носовой! – командую я. – Стаксель – влево!
      Хорошо, что меня никто не слушает, потому что представления не имею, что будет, если развернут носовой, а что такое стаксель и есть ли он у меня – вообще не знаю. Наш бриг – барк? корвет? – трёхмачтовый, и назывался «Испаньола». Ну, как у Стивенсона в «Острове сокровищ». Не знаю, кто у Блейна сидит на разработке игр, но фантазия у него… Перед тем, как выйти из Ньюпорта, я заставил замалевать это название и написать «Клара». Хотя это был решительный шаг, авторитета мне это не добавило; скорее наоборот. Хорошо ещё, что я капитан, а не… Как тут низшие чины-то называются? Которые непосредственно с матросами дело имеют? В общем, хорошо, что я – не они. У меня есть своя каюта, где я – один, и никто не мешает.  Прогуливаясь каждый вечер по судну, я слышу пьяные голоса из… где живут матросы, и с ужасом думаю: а ведь кто-то должен туда время от времени спускаться и говорить им «!!! и ты !!! Идите и проверьте скорость убегания компаса - капитан только что велел»! Уж не знаю, идёт ли после этого кто-то куда-то или просто хором смеются…
      Что поделать, я дёргаю их потому, что только я знаю, что вскоре произойдёт: проходил эту стадию 14 раз. И ещё мне очень хочется, чтобы она быстрее закончилась. Потому что со второй стадии я уже буду вместе с Кларой. Сначала, правда, ещё нужно  её отвоевать. Она на пиратском судне, полуобнажённая, привязана к грот-мачте.
      Вот! Грот-мачта! Я знал, что мой интеллект меня не подведёт! Где-то я про грот-мачту читал. Наверняка и на «Кларе» есть такая!
        - Шкипер! – ору я.
      Не знаю, кто такой шкипер, но кто-то прибегает.
        - Слушаю, капитан! – говорит он, вытянув руки по швам.
        - Как у нас дела с грот-мачтой? – рявкаю я.
        - Стоит на месте, сэр! – он выкатывает глаза ещё больше.
      А ведь приятно, чёрт возьми, когда кто-то стоит перед тобой, выкатив глаза, и готов исполнить всё, что ты прикажешь. Я чувствую, что тоже начинаю увлекаться этим. Что бы ему ещё приказать, чтобы снова услышать: «Есть, сэр»?
      Опять выручает чтение книжек.
        - Если вдруг шторм, - уже просто воплю я, - рубить её к чёртовой матери! Немедленно проверить, лежат ли возле неё топорики и сейчас же доложить!
        - Будет исполнено, сэр! – он в испуге убегает.
      Он, конечно, не вернётся и не доложит – такое у меня через каждые пять минут. Никто не возвращается и не докладывает, зато все при работе. Лихорадочно думаю, кого бы загрузить ещё. Как назло, на палубе кроме рулевого никого нет. Ага!
        - Рулевой!
        - Слушаю, сэр!
        - Какие у нас румбы?
        - Вчерашние, сэр!
        - Так, - мягко и с садистской улыбкой констатирую я и тут же рявкаю:
        - Почему не сегодняшние? Шкипе-е-р!
      Прибегает шкипер, но, по-моему, другой, хотя процедура та же: руки по швам, глаза навыкате.
        - Слушаю, сэр!
        - Что за бардак на нашей шлюпке? – вкрадчиво спрашиваю я. – Почему плывём по вчерашним румбам?
      После этой фразы мы все трое в растерянности. И тут я ещё кое-что вспоминаю.
        - Свистать всех наверх! – приказываю я.
      Рулевой со шкипером тут же свистят и убегают. Я иду по палубе.
      Никто не прибежит, и этих двоих увижу не скоро. Такое тоже было. Поэтому у меня много времени. Я смотрю на море.
      Знаете ли вы что-нибудь про море? Да-да, вы правы, многие замечательные писатели про него уже рассказывали. И многие потрясающие певцы про него пели. И вы думаете: «Что тут ещё можно добавить? И что интересного может сказать Эдвенчер»? Согласитесь, подумали так?
      А зря. Ни Жюль Верн, ни Майн Рид, ни Александр Грин, ни даже Станислав Лем не знали того, что знаю я. Почему я про Лема сказал «даже»? Потому что он – единственный, кто понял, что море – простите, у него «океан» - живое. Да, и не на Земле, а на Солярисе. Ну, и пусть. Всё равно – он ближе.
      А лучше всех про море знаю я. И сейчас вам расскажу. Нет-нет, вы потерпите немножко, ручаюсь, это будет не так скучно, как вы думаете! … Что? Там Клара у пиратов и полуобнажена, а этот философствовать собрался? Знаете, с вашей стороны не очень-то тактично напоминать мне об этом. Это только в книжках так бывает: раз – и освободил; раз – и  всех победил… А в жизни? Один мой знакомый 27 лет ждал, когда сможет пожениться на той, которую любил с молодости. А она выходила замуж несколько раз, и всё не за него. Была поэтапно девушкой, женщиной, матерью, бабушкой – и всё – не его. А вот он дождался-таки, и полгода назад женился на ней. Оба счастливы – не пересказать! Конечно, думаете: книжный пример! Бросьте вы, это же я вам рассказываю. Неужто мне не верите?
      … Вот теперь вы правильно меня поняли. Я пытаюсь болтать обо всём, чтобы только о Кларе не думать. Чем я реально сейчас могу ей помочь? А кто ей Доусон? Послушайте, не бередите мои раны. Очень прошу.
      Так я о море. Оно действительно живое. Встаньте на берегу, и вы услышите, что оно с вами разговаривает. Ну да, вы не можете понять, о чём. А ваш годовалый ребёнок вас понимает? А теперь прикиньте, сколько лет вам, а сколько – морю… Так кто вы для него?
И на карте всё неправильно. Вы на неё посмотрите: океаны – Тихий, Атлантический, Север… - чушь. А потом ещё моря - там вообще названий не пересчитаешь. Двойная чушь. Чушь в кубе. В степени. В….
      Море – одно. И тому, кто про него ни черта не знает, кажется, что оно бывает разным. Вот сегодня ласковое, а завтра – грозное… Снова чушь. Просто у него каждый миг другое настроение. Вот и всё. Но нет в мире ласковее существа, чем море. Опять не верите? А вы лягте на берегу в штормовое море – оно будет вас ласкать… Что? Бьёт волной и швыряет камешками? Вот чудаки! Так это ж оно с вами играет! Только не суйтесь в него на глубине: оно не терпит, когда мы вмешиваемся в его, для нас совсем непостижимую жизнь… Очень хорошо лечь на песок головой к нему и шептать про свои сокровенные тайны… Оно это любит и никогда никому не выдаст. Зачем это делать? Глупый вопрос: вы же после этого станете для него родным! А потом…
      …Простите, я тут, прогуливаясь по палубе,  возле пушки наткнулся на тело канонира. Нет, оно не мёртвое, а пьяное – бардак на моём корабле.
      Так вот, дальше. Кроме меня про море ещё неплохо знает Кончаловский. В его фильме про Одиссея есть потрясающая сцена. Истосковавшаяся по Одиссею Пенелопа считает, что её муж погиб в море, поэтому приходит на берег и ложится на песок, открыв морю  вагину. И море заходит в неё своими волнами. Потому что оно – доброе и всегда помогает.
      Вот и сейчас оно не собирается штормить, потому что… Потому что знает, какой я капитан и какая у меня команда; нам и без шторма скоро будет нелегко: пиратский корабль уже виден и без подзорной трубы, несётся к нам, и через пару часов кому-то будет плохо.
      Я мчусь в свою каюту за саблей: реальный я представления не имею, в какую сторону надо ею махать, но я же прошёл через виртуализатор!
        - Эй, вы, дети свиньи! Помесь черепахи с кашалотом! – ору я. – Ублюдки старой крысы от верблюда! Живо наверх!
      Вот что значит рык капитана! В момент вся эта пьяная братия трезвеет и послушно выскакивает с нижней палубы.
        - Куда? – свирепею я и без счёта наношу удары рукояткой сабли по головам, одновременно щедро раздавая пинки. – Ползком! Ползком, щучьи дети! Вдоль бортов! Они не должны знать, сколько нас! Притаиться и ждать! И пусть только хоть одна каракатица посмеет поднять голову над бортом – вмиг снесу!
        - Открыть пушечные порты! – слышу чёткий и уверенный голос ещё недавно в усмерть пьяного канонира.
        - Не сметь! – реву я. – Никаких пушек! Корабль топить нельзя! Будем драться в рукопашную! Зарядить пистолеты! Приготовить кортики! Всем ждать!
      На этом ресурс моих эмоций заканчивается и следующую фразу произношу  уже почти по-человечески:
        - Слушайте, так у меня всё-таки есть шкипер?
        - Так точно, сэр! – отзываются сразу трое.
        - Так поставьте хоть кого-нибудь к штурвалу! А то ведь плывём чёрт знает куда!
        - Будет исполнено, сэр! – рявкает трио голосов. – По каким румбам прикажете плыть?
      Я отмахиваюсь, что можно понять и как «отстаньте» и как «по каким угодно».
      Не знаю, как моя команда, а сам я ужасно волнуюсь. Что за чёрт? На компьютере я проходил эту стадию 14 раз. С первого раза до последнего со стопроцентным успехом. А сейчас меня даже трясёт.
      Пиратский корабль уже совсем близко, и я могу разглядеть на нём почти всё: и «Весёлого Роджера», и зверские лица пиратов, и отвратительную рожу атамана… Не вижу только Клару. Вот дьявол: их корабль тоже трёхмачтовый! Которая из них – грот? Тут меня осеняет.
        - Шкипер! … Вот ты, который слева… Почему у нас грот-мачта покосилась?
      Я прослеживаю направление его взгляда. Ага, значит, эта: средняя и самая высокая. Раздражённо машу рукой на его недоумённое «Никак нет, сэр!», хватаю подзорную трубу и смотрю. Вот она. Клара. Ох, да твою же в тридцать блейнов через восемь джейсонов в центр Млечного пути! Она и в самом деле полуобнажена!
      И я отхожу от того варианта, который у меня с блеском откатан на компьютере.
        - Рулевой, оверштаг! Марсовые, наверх! Поднять все паруса! Приготовить крюки: мы сами идём на абордаж!
      Откуда у меня прорезались все эти слова, не знаю, и задумываться некогда. Мы разворачиваемся, и мои охломоны, не дожидаясь моей команды, вскакивают на ноги, громко крича и потрясая тесаками. У пиратов явная паника, они даже пробуют развернуться, чтобы уйти, но такое-то точно в игре не заложено!
        - Рулевой! – реву я. – К судну по касательной… тьфу ты, Господи! В общем, мягче! Борт в борт!
      Получилось не очень мягко, но терпимо. Крючья переброшены и закреплены, я не глядя вырываю у кого-то из своих тесак и с ним и с саблей первым прыгаю на палубу пиратского корабля.
      Теперь я холоден и расчётлив. По-видимому, моя импровизация с абордажем ничего в игре не поменяла, и я точно знаю, что надо делать: я должен победить атамана, тогда и битве конец. Полосуя с обеих рук направо и налево, выскакиваю в центр палубы перед рубкой.
        - Смоук! – реву я. – Где ты, подлая душа? Иди ко мне, трус!
Тут же в падении прыгаю влево, переворачиваюсь через левое плечо и снова вскакиваю на ноги. Вовремя: на то место, где я только что был, с крыши рубки спрыгивает Смоук. Не сделай я свой манёвр, он прыгнул бы мне прямо на плечи, а так – промахнулся. Он передо мной.  Отшвыриваю в сторону тесак и скрещиваю с ним саблю. Нанося удары, он начинает меня теснить – ничего, в начале так и положено. Вот, вот, сейчас… Отклоняюсь корпусом вправо, он промахивается со своим колющим ударом, я мгновенно бью по его сабле сверху и одновременно наношу удар ногой в пах: приём вдохновения, на компьютере я такого не делал! На импровизации мне сегодня везёт: он роняет саблю, хватается руками за… ну, где ему больно, и изумлённо таращится на меня.
      Я упираю конец сабли в его горло.
        - На колени!
      Он покорно выполняет моё требование, и вся моя команда разражается криками восторга.
        - Повязать мерзавцев! – коротко бросаю я, швыряю в сторону саблю, разворачиваюсь и иду к Кларе, а чтобы её не смущать, смотрю в сторону. Никаких ударов сзади или выстрелов в спину не боюсь: это же всё-таки игра, и здесь такого не бывает.
      Оказавшись перед Кларой, поворачиваюсь к ней спиной и закрываю своим телом. Передо мной снова вся моя команда и повязанные пираты. Ухмыляются, конечно, негодяи: они-то глаз не отводили!
«Надо было дать Блейну по морде», - запоздало думаю я. Игра игрой, но каково женщине стоять в таком виде перед сворой ублюдков? Снимаю с себя капитанский кафтан и прикрываю им Клару, придерживая его руками, затем оборачиваюсь к команде.
        - Эй, ты! – киваю одному из шкиперов. – Подойди сюда и держи!
Никогда не думал, что могу разговаривать с таким хамством. Может, я перед Кларой рисуюсь?
      Шкипер послушно подходит и придерживает кафтан, пока я, вырвав у него тесак, перерезаю верёвки. Потом отталкиваю шкипера и накидываю на неё кафтан уже нормально.
        - Не очень-то ты торопился, Фрэнк! – сердито говорит Клара. – Я простояла так несколько часов!
      Я мог бы ей сказать, что с такими претензиями нужно обратиться к Блейну, но молчу. Что тут возразишь – она права. Какого чёрта я пошёл на контр-абордаж чуть ли не в последний момент? Можно это было сделать и раньше. Поэтому просто снова поворачиваюсь к команде и сверлю всех свирепым взглядом.
        - Какого чёрта уставились? – продолжаю злобно хамить я. – Что, заняться нечем? Корабль ваш – грабьте!
      И не обращая внимания на их радостный рёв, обнимаю Клару за плечи и увожу вниз. Мы подходим к каюте Смоука, я открываю  дверь, запускаю внутрь Клару и киваю ей на один из сундуков:
        - Здесь у него куча всякой женской одежды, подбери себе что-нибудь.
      И, прикрыв дверь, выхожу. Чёрт. Очень хочется курить, а моих «Моррис» в виртуальности нет. «Наверное, у Смоука где-то есть трубка и табак – не зря же его так зовут», - думаю я и опять с запозданием: что-то у меня с реакцией не так. Ждать придётся долго: там ведь женщина одевается. «Чем меньше женщина собирается на себя надеть, тем больше времени ей для этого нужно», - вспоминается мне, и эта фраза меня утешает: не думаю, что Клара после стояния у грот-мачты в таком виде захочет на себя надеть мало, значит, всё произойдёт относительно быстро.
      И в самом деле, проходит вряд ли больше часа, когда приоткрывается дверь, и я слышу её голос:
        - Фрэнк, зайди сюда!
      Я захожу. Наверное, она позвала меня, чтобы спросить, идёт ли ей этот наряд – женщины всегда об этом спрашивают, хотя наше мнение их не интересует. Им просто надо увидеть нашу реакцию – вот и всё.
      Моя реакция такая, что Клара даже краснеет.
        - Тебе нравится? - спрашивает она, поворачиваясь в стороны.
      Есть такой фильм – «Римские каникулы» с Одри Хепберн в главной роли. Клара сейчас изумительно похожа на неё. Нет, не красотой - Клара красивее – а обаянием. Она вся буквально светится изнутри. Одежду её описывать не буду: мои таланты в этой области вы уже знаете. Скажу просто, что платье светло-голубое и длинное. Вот разве что декольте… Теперь уже краснею я и отвожу глаза.
        - Замечательно, - бормочу я и начинаю искать трубку.
      Нахожу почти сразу, раскуриваю и теперь ищу главное: карту.   Собственно, не ищу, потому что мне известно, где она. Во втором сундуке, свёрнута в трубочку. Для чего она нужна мне, не знаю, потому что сокровища всё равно в последней стадии, и на это место меня прямо, как нарочно, выгонят вампиры в Румынии. То есть, выгнали бы, если бы я в самом деле хотел пройти игру до конца. Но без карты нельзя перейти в следующую стадию, вот я её и забираю.
        - Ну, что дальше? – спрашивает Клара. – Ты всё выполнил? Почему мы не переходим?
        - Потому что ты не сделала того, что должна.
        - Я? – изумляется она. – По-моему, моя роль – чисто номинальная. Показалось Блейну, что присутствие женщины повысит интерес к игре, вот он это и сделал. Разве не так?
        - Так, - соглашаюсь я. – Есть только один нюанс: в финале каждой стадии Бьюти нежно целует Эдвенчера. Без этого переход невозможен.
      Она опускает глаза, потом подходит ко мне и чмокает меня в щёку. Мы стоим минуты две и ничего не происходит. В её глазах начинают бегать чёртики.
        - Ты меня опять обманул? – с улыбкой спрашивает она. – Как тогда с дверцами в своей машине?
      Но я не улыбаюсь и очень серьёзен.
        - Ты невнимательно слушала. Я же сказал: нежно целует. Не я это выдумал, и если ты не хочешь, то я, правда, не знаю, что делать дальше.
      Я был женат три раза. Кроме этого, у меня были и другие женщины. Сколько раз целовался – это же не счесть. Но никогда не было так. Обычно сидишь с женщиной на вечеринке, оба пьете, хохочете и вдруг – целуетесь. Или уединитесь где-нибудь – и что-то вас бросает в объятия друг друга. В общем, вариантов много, но всегда это как-то внезапно.
      А тут… Клара смотрит мне в глаза и медленно подходит, шурша своим платьем. Между нами ещё метра три, а она всё не отводит глаз и идёт, идёт… От одного ожидания того, что сейчас случится,  можно сойти с ума. Метр, полметра… Она обнимает меня за шею и медленно приближает свои губы к моим. Но до самого конца я вижу её глаза.

   2. За ключом от тайника. Стадия вторая (начало).

      Кларе я предложил расположиться в своей каюте, поэтому самому пришлось перебраться к шкиперам. Интересно, что в игре такой момент напрочь отсутствовал: Эдвенчер отвоёвывает у пиратов Бьюти, она его целует, и после этого начинается вторая стадия. Они спокойно плывут себе дальше в какой-то арабский порт, и герой не испытывает никаких неудобств вроде того, что теперь ему нужно стучаться в свою каюту, прежде чем войти или вот, как я сейчас, слоняться уже третий час по палубе по той причине, что к шкиперам идти не хочется, а к себе - без приглашения неудобно. Может, разница в том, что в игре этот эпизод – путь до арабского порта – занимает несколько секунд, а мы плывём уже вторые сутки.
      Это заставляет меня задуматься, в каком же всё-таки мире – реальном или виртуальном – я нахожусь? С одной стороны, вроде бы даже глупо задумываться об этом: плыву по морю на парусном корабле да ещё в качестве капитана – что тут неясного? С другой стороны, ход времени абсолютно реален, и из-за этого приходится совершать много действий, естественных для привычной жизни – ну, хотя бы спать, пить, есть – чего, играя, конечно, не делал. Да и разговоров в игре никаких не было, поэтому Эдвенчеру, в отличие от меня, не нужно было приставать к экипажу со всякими дурацкими фразами и командами.
      Наверное, мне следовало бы поразмышлять над тем, что вот такой способ внедрения реального человека в виртуальность открывает какую-то новую форму жизни или, по крайней мере, среду обитания. Но мне этого делать некогда, потому что мой мозг и так выворачивается наизнанку, пытаясь решить сиюминутные конкретные задачи.
      Первая: что мне делать с Кларой? В Рочестере, сидя перед компьютером, я об этом даже не задумывался. Ну, перепрыгну на четвёртой стадии в другую игру, и – счастливо, дорогая! Возвращайся к своему Доусону! (Кто он, интересно, тебе?). А уж потом  вернусь за тобой – если выберусь из этой заварухи, конечно. Кем она была  для меня там? Так, фигурка на экране… А теперь рядом со мной живой, реальный человек, которого я знал и раньше. Всё в ней: внешность, голос, манеры, характер – говорят о том, что это действительно она, ничуть не изменённая виртуальностью. Что будет с ней, если я соскочу с «Поисков»? Благополучно вернётся домой? Или в начало игры и будет ждать, когда кто-то другой возьмётся её отсюда выводить? Ответа у меня нет.
      Вторая. Допустим, я ей открою свой план. И скажу: «У тебя нет другого выхода, давай прыгнем вместе». Положим, она согласится. Куда мы попадём? Мне так и не удалось рассмотреть ту игру, которая пересекается с нашей. Мы можем оказаться в тюремной камере («Побег из тюрьмы») или под землёй в канализационной траншее («Диггер»). Ни в ту, ни в другую я не играл, и не имею представления, как оттуда выбираться. Пока я думал, что брошу Клару и буду один, это меня мало волновало: что-нибудь попробую, всё равно других вариантов нет! А с ней - это совсем иное дело: ответственность, чёрт возьми! Нет, Блейн знал, что делает! Ничуть не лучше вариант с «Приключениями в старом квартале»: я в ней дальше второй стадии не ходил, а там постоянно стреляют и бьют по морде… Возможно, у двух «Д»  есть и другие игры, но мне от этого не легче: я их не знаю. На первый взгляд, есть какие-то шансы, если это – «Стань мэром города», но это только на первый взгляд, потому что попасть в неё смогу только в тот момент, когда на балансе у Шаффнера уже ноль, у Ньюмена вообще минус, а с таким «капиталом» нечего и думать о том, чтобы как-то выбраться.    Проблема.
      Наконец, третья. Можно выполнить план Джейсона-Блейна до момента возвращения с сокровищами в виртуальный Рочестер, а там завертеть всё по-своему и добить «Джейсон & Доусон». Так ведь опять неувязка: твёрдо рассчитывая соскочить в четвёртой стадии, я ни разу не проходил пятую и шестую и даже не заглядывал в них…
        - Привет, Фрэнк! – слышу я сзади.
      Вот тоже интересно: мы ведь с ней Эдвенчер и Бьюти, а зовём друг друга настоящими именами.
        - Замечательно выглядишь, - киваю я в ответ.
      Она, безусловно, и сама это знает, но всё равно благодарит и становится рядом, облокотившись на борт. Какое-то время мы стоим молча и смотрим на море. Оно продолжает меня баловать своим спокойствием и выглядит потрясающе красиво. Пожалуй, оно составляет Кларе достойную конкуренцию.
        - Расскажи, что будет дальше, - просит она.
      Я усмехаюсь. Непривычно всё-таки быть в роли ясновидящего.
        - Скоро придём в какой-то порт, видимо, арабский – в игре он без названия, но сужу по одеждам. Там меня пригласят во дворец султана, и я пойду – то есть, мы пойдём, -  потому что мне нужно в этом дворце украсть ключ от тайника. Султан увидит тебя, влюбится и захочет взять в свой гарем…
        - Кошмар, - поёживается она. – Представляю, что будет дальше: меня хватают и где-то прячут, ты разыскиваешь меня по всему дворцу и везде дерёшься со стражниками султана…А нельзя мне остаться на корабле?
        - Наверное, тебя похитят и отсюда. Лучше уж придерживаться того варианта, который мне знаком.
      Чувствую, что она смотрит на меня, и тоже поворачиваюсь. У меня нет никаких претензий к султану – я его заранее понимаю!
        - Но ведь ты меня спасёшь? – настойчиво спрашивает Клара.
        - Эту стадию я не всегда проходил с первого раза, - честно признаюсь я. – Там есть очень трудный эпизод в зале… Но со второго – всегда.
        - А что будет, если и сейчас с первого раза не сможешь?
        - Нас отбросит в начало этой стадии, и мы опять будем с тобой плыть по морю, вот так же стоять и разговаривать.
        - А это неплохо! – оживляется она, и тут же её лицо становится задумчивым. – Я бы хотела вот так плыть и плыть и никуда не приплывать…
      В её голосе я слышу грусть. «Кем тебе приходится Доусон? Почему ты делаешь всё, что тебе прикажут»? – эти вопросы уже готовы сорваться у меня с языка, но в это время, конечно же, бьёт корабельный колокол и раздаётся крик вахтенного: «Земля»! Что поделать – игра!
        - Ну, что ж, - вздыхает Клара, - у тебя сейчас будет полно дел. Пойду, наряжусь для визита во дворец.
      Она уходит в свою – вообще-то, в мою – каюту. В её последних словах я слышу какую-то странную интонацию, и это мешает мне сказать ей, что никаких дел у меня нет. Я нужен только там, где игрой предусмотрены какие-то мои действия, а всё остальное заложено программой и происходит как бы само собой: можно даже рулевого убрать от штурвала – корабль всё равно придёт именно туда, куда надо.
      Так и происходит. Мы входим на рейд и бросаем якорь.
        - Шлюпку на воду! – командую я, хотя её и так уже опускают.
      Мне нужно набрать в отряд здоровых парней: когда буду убегать из дворца с ключом и Кларой, они должны задержать наших преследователей. Никого из команды я толком не знаю, поэтому отбор провожу, ориентируясь на мускулы и зверские физиономии. Ну вот, всё в порядке, можно отправляться.
        - Я готова! – слышу голос Клары, оборачиваюсь, и язык мой немеет, глаза выскакивают на лоб, а на лице начинается нервный тик.
      Передо мной жуткая уродка с безбожно искалеченным косметикой лицом. При помощи всяких там румян, пудры и белил Клара ухитрилась нарисовать на нём какую-то несуразную маску с пунцовым горбатым носом (что это она на него налепила?), угольно-чёрными разной длины бровями  и щеками цвета муки. Что касается её наряда – по-моему, в костюме от Доусона она выглядела гораздо элегантнее. И вот это убогое создание улыбается мне кривым, скошенным на одну сторону ртом и спрашивает:
        - Как ты думаешь, удастся мне очаровать султана?
      Я с трудом сглатываю комок в горле.
        - Клара, давай без личных импровизаций, а? – прошу я. – Я понимаю, что ты хочешь мне помочь, как-то облегчить задачу… Да только не выйдет ничего. Здесь все, кроме нас с тобой, поступают так, как в них заложено, так что султан влюбится в тебя и такую. И даже если этого почему-то не произойдёт, мне отнюдь не станет проще: ведь именно для того, чтобы похитить тебя, мне и предложат прогулку по дворцу, во время которой я  сопру этот чёртов ключ. Давай положимся на мои навыки в игре, и пусть всё идёт так, как задумано.
        - Ну вот, а я столько времени потратила… - обиженно говорит она, разворачивается и убегает.
      Я смотрю ей вслед и пожимаю плечами. Девчонка.
      Проходит не так уж много времени, когда она появляется снова. Теперь выглядит восхитительно, то есть, как обычно.
        - Сейчас совсем другое дело, - примирительно говорю я и протягиваю ей руку.
      Но она всё ещё обижена и с надутыми губками гордо проходит мимо. Её гордости хватает как раз до того места, где висит штормтрап.
        - А как же… - растерянно спрашивает она, но натыкается на мою ехидную улыбку, которую я не успел убрать с лица, вспыхивает и решительно готовится спускаться.
        - Эй-эй, леди! – я едва успеваю  её догнать и ухватить за руку. – К чему такие жертвы? Это вам не через сиденье в ровере перелезать! Всё учтено, будете доставлены в шлюпку с комфортом!
      И показываю ей на деревянный щит, со всех углов перехваченный канатами, которые, поднимаясь вверх, сходятся в одной точке, а из неё выходит уже один, переброшенный через блок.
        - Я же выпаду отсюда, - боязливо говорит Клара и переводит взгляд вниз, на шлюпку, которую швыряет довольно-таки основательно.
        - Не отправлю же я тебя одну! Мы будем спускаться вместе, ухватишься за меня, - говорю я, и она веселеет.
       Мы становимся с ней на середину щита, я крепко вцепляюсь руками в канаты, а Клара хватается за борта моего расстёгнутого кафтана.
        - Вира помалу! – командую я, очень довольный, что знаю и это слово и то, что оно означает.
       Матросы дружно начинают нас поднимать, но щит, оторвавшись от палубы заметно раскачивается, и Клара, ойкнув, обхватывает меня руками и прижимается всем телом. Оказывается,  я всё-таки немного выше её, хотя она и на каблучках, так что лицом погружаюсь в её волосы. Это немного хуже, чем если бы мы соприкасались щеками, но всё равно здорово. Щит уже выше борта, и матросы отталкивают его баграми, выводя над шлюпкой; пора командовать «Майна», но я молчу. Мне не до этого. Что там Клара говорила по поводу «…плыть и плыть»? Висеть бы так и висеть. Тут матросы начинают нас опускать, щит двигается рывками, и я мысленно меняю «висеть» на «опускаться и опускаться», потому что при каждом рывке щит немного уходит из-под ног, и Клара в испуге прижимается ко мне всё крепче.
       Но всему хорошему когда-то приходит конец, и мы спрыгиваем в шлюпку. Матросы отталкиваются вёслами от «Клары» и шлюпка мчится вперёд. Пора мне выгонять из себя мечтательность, уже совсем скоро придётся снова махать саблей и молотить кулаками и ногами, так что нужно  настраиваться.
       На причале нас, естественно, ожидает делегация, посланная султаном. Странно всё-таки сознавать, что всё это: город, море, люди – создано специально для нас и только вокруг нас и вертится. Ну, не лично для нас с Кларой, а для любого игрока, который сюда попадёт.
       Вся делегация склоняется в полупоклоне, а один – по-видимому, самый главный – подходит ко мне и склоняется ещё ниже.
        - О, чужеземец! – говорит он. – Владыка султан приглашает тебя в свой дворец, чтобы воздать почести, достойные твоих знаний и отваги, о которых давно наслышан!
      Неумело кланяюсь в ответ и говорю, пытаясь вспомнить все цветистые обороты речи, которые встречал в «1001 ночи»:
         - В душе моей зацвели розы, когда услышал я, недостойный, о великой милости мудрейшего из султанов! А скажи мне, о достойнейший слуга повелителя своего, позволено ли мне явиться в сопровождении спутницы своей?
       В ответ слышу ещё более пространное и витиеватое высказывание, настолько утопающее в похвалах своей персоне и пересыпанное образными сравнениями, что с трудом постигаю его смысл: желание такого замечательного гостя – закон даже для владыки султана, ибо нет ничего более приятного… ну, в общем, ясно.
       Непрерывно кланяясь и прижимая сложенные ладони ко лбам, вся эта компания провожает нас с Кларой к выходу с территории порта. Там выясняется, что до дворца султана предстоит ехать на верблюдах, и тут не только Клара – я и сам теряюсь! Впрочем, оказывается, что ничего сложного в этом нет: погонщики заставляют верблюдов сесть, и мы легко на них взгромождаемся. Конечно, Клара и я едем на разных верблюдах, но я точно знаю, что по дороге её похищать не будут.

   3. Во дворце султана. Стадия вторая (окончание).

      По-моему, с блейновским разработчиком игры в детстве мы читали одни и те же книги: сначала была «Испаньола», а теперь вот дворец из «Волшебной лампы Аладдина»:
       «…Дворец утопал в пышной зелени садов, где благоухали редкие цветы; деревья были усыпаны золотыми яблоками, апельсинами и сливами, все дорожки были посыпаны золотым песком и настоящими рубинами, в родниках бурлила и шумела розовая вода. Чудесный аромат и волшебная музыка, доносившаяся из этих садов, наполнили весь город…».
      Правда, он ещё – молодец! – добавил фонтаны и огромные стаи разноцветных тропических птиц, которые так свистели, орали и верещали, что порой за этим гамом я даже переставал различать голос сопровождающего, который вкратце излагал нам с Кларой родословную владыки султана и перечень его славных дел. Да оно и к лучшему. Я бросаю взгляд на сам дворец и отмечаю, что он непомерно велик, и комнат в нём наверняка множество, так что придётся мне основательно потрудиться, разыскивая Клару! Потом спохватываюсь, что расположение мне, в принципе хорошо знакомо и успокаиваюсь.
      Султан со свитой встречает нас на крыльце, Клара протягивает ему ручку для поцелуя, но он, конечно, не обращает внимания ни на неё, ни на саму Клару. Его приветственная речь адресована исключительно мне. В ответном спиче стараюсь не ударить лицом в грязь и щедро пересыпаю свои слова названиями всех известных мне цветов и благородных животных, не забывая именовать султана великим, а себя недостойным.
      Наконец, обязательная программа откатана, и нас приглашают в зал на пир, устроенный в мою честь. Вообще-то, насколько знаю, в восточных странах женщины – кроме прислужниц - не могут появляться на мужской половине, но для моей спутницы сделано исключение, и за стол мы усаживаемся рядом. Воспользовавшись этим, наклоняюсь к Кларе.
        - Ну, как тебе султан? – шепчу я ей на ухо. – Не передумала насчёт гарема?
        - Не надейся, - так же отвечает она. – Придётся тебе отрабатывать по полной программе.
      Мне кажется, при этих словах в её глазах мелькают извинение и сочувствие.
      За столами продолжается то же самое, что и на крыльце, только сдабривается обильной едой и питьём. Звучат замысловатые речи без всякого содержания, состоящие лишь из ничем не обоснованных похвал. Наконец, султан довольно чётко формулирует, что, дескать,  я, такой знаменитый мореплаватель, обошёл все страны, видел многие земли и дворцы, кроме его собственного, так почему бы и нет? Я не возражаю, с благодарностью принимаю его провожатого – на редкость здорового парня с саблей на боку – ловлю на себе взгляд Клары: «Постарайся, Фрэнк!» и удаляюсь осматривать дворец.
      В коридоре наши с провожатым функции меняются: я указываю, куда идти, а он послушно следует за мной. Проходим несколько залов, не задерживаясь ни в одном; так же не заглядываем ни в одну из комнат. Но вот и нужный коридор. Я галантно приглашаю провожатого пройти вперёд и следую за ним, на ходу примеряясь, как удобнее вытащить у него саблю. С того конца коридора навстречу нам идёт толстый старик с большой связкой  ключей – всё по плану. Жду, когда он подойдёт поближе, хватаюсь за рукоятку сабли своего провожатого, одновременно упираюсь правой ногой в его зад, толкаю вперёд и выхватываю саблю. Подбегаю к старику, замахиваюсь, он с готовностью протягивает мне ключи, беру, на ходу бросаю: «Merci!», бегу дальше и сворачиваю за угол. Сзади, естественно, крики, топот, свист – началось! Вот и нужная дверь. Чёрт, но который же из ключей? Тут вспоминаю, что Эдвенчер по этому поводу не переживал, встряхивал связку, хватал ключ – и готово. Решаю сделать так же, и вставляю в скважину первый попавшийся. Он подходит. Скорее всего, и остальные ключи такие же, но проверять нет желания да и  некогда: из-за угла приближается множественный топот ног. Кто поджидает меня за дверью, знаю; это отнимет у меня много времени и сил и вообще неприятно и опасно, и я вдруг решаюсь на другой вариант: толкаю саблю за пояс, распахиваю дверь и, вытянув  руки,  стремительно бросаюсь вперёд и вниз, стараясь держаться возле самого пола. Мой замысел срабатывает: тигр в прыжке проскакивает выше меня и оказывается в коридоре. Захлопываю дверь.
      Теперь мне никто не мешает и не будет мешать, пока я не выйду из комнаты, поэтому, не суетясь, направляюсь к стене и снимаю с крюка ключ. Господи, ну, неужели нельзя было сделать его поменьше! Инерционность мышления разработчика: раз от тайника – значит, огромный! Как бы его приспособить? Усмехаюсь, вспоминая, что в игре пихал в карман кафтана и бежал за Кларой… то есть, за Бьюти и больше про ключ никогда не вспоминал. Ладно, буду держать в левой руке, пригодится как оружие.
      При взгляде на дверь меня охватывает тоска. Там сейчас собрался весь цвет воинов султана, и все они с нетерпением ждут, когда я выйду: ребятам хочется поразмяться. Подхожу к окну и выглядываю наружу. Может, попробовать этим путём и внезапно появиться с той стороны, с которой меня не ждут? Тут же убеждаюсь, что здесь будет ничем не проще: всюду стражники с саблями и копьями, один замечает меня, но, к моему удивлению, никак не реагирует и продолжает прохаживаться. Рискнуть? Может, эти не запрограммированы на драку со мной? Сторожат себе – и всё. Но тут замечаю, что буквально за каждым кустом притаились небольшие группы воинов. Эти-то уж явно мои! Ладно, делать нечего. Коридор-то я всегда проходил.
      Беру в руку саблю, делаю решительный вдох и выдох, вышибаю пинком дверь и бросаюсь прямо в кучу притомившихся от безделья ребят. Ну, Эдвенчер, вся надежда на тебя, Фрэнк-то ничего этого не умеет!   Мой неожиданный прыжок помогает выскочить на свободное место, я бросаюсь наутёк и бегу до ближайшего угла. Здесь разворачиваюсь лицом к своим врагам. Против меня трое. Они уже заняли позицию для боя, и какое-то время мы топчемся на месте, пугая друг друга замахами сабель. Пора! Бросаюсь вперёд к правому, скрещивая с ним саблю, одновременно со стороны наотмашь наношу удар ключом в лицо среднему. Этот пока готов! Отбиваю вверх саблю правого, подскакиваю вплотную и бью в живот рукоятью. Согнулся. Пресс надо было качать! Теперь передо мной один, но остальные, увидев такой ход схватки засуетились и тоже приближаются, Наношу колющий и попадаю. Ещё четверо готовы занять место павших, но я не собираюсь с ними связываться. Вправо от меня коридор сейчас свободен, и я мчусь по нему в сторону зала для пиршеств. Меня никто не преследует, все те, с кем я только что дрался, как и положено в игре, просто исчезают.
       Перед дверью в зал делаю паузу. Вот оно, то место, которое я не всегда прохожу. В принципе, мне нужно-то только пробиться через зал к задней правой двери. За нею в небольшой комнатке Клара, и с ней нет никого, кроме какой-то служанки. Надо выбить окно, спрыгнуть вниз, принять на руки Клару и вперёд, к гавани!  Да, но попробуй туда проскочи…
Ладно, нечего тянуть. В худшем случае, останутся ещё две попытки. Распахиваю дверь, влетаю в зал и на секунду застываю, поражённый. Что за чёрт? Клара здесь! Правда, уже не столом, а возле стены, удерживаемая двумя стражниками. Ну, тогда только один вариант. В прыжке влетаю на один из столов, распинывая в стороны ногами всё, что под них попадается. Некоторые мои «снаряды» тут же достигают цели; особенно удачно получается с половинкой арбуза в лицо султану. Ко мне с разных сторон с саблями наголо бросаются воины султана, я отбиваюсь от них саблей, щедро раздаю пинки ногами в лицо… Ещё мне помогает то, что пол здесь в слизи от раздавленных фруктов, и некоторые из моих врагов скользят и с трудом удерживаются на ногах. Это, конечно, сказывается на силе и точности их ударов. Заметив это, продолжаю распинывать фрукты. На какое-то мгновение  натиск противника слабнет, и я, воспользовавшись этим, разворачиваюсь и бегу по столам к султану. Он хватается было за кинжал, но делает это чересчур поздно: я спрыгиваю рядом, обхватываю его левой рукой за шею – ключ немного мешает, но ничего, - разворачиваю к себе спиной и приставляю к горлу остриё сабли.
        - Мудрейший владыка, - говорю, - не настолько же ты глуп, чтобы не понять, что надо делать?
       И он тут же доказывает, что мудрейшим его называют не зря.
        - Отпустите её! – властно командует он, и стражники повинуются.
       Я киваю Кларе, и она, боязливо оглядываясь, подходит ко мне. Глазами показываю ей на дверь, она понимает и направляется туда. Как только она входит в комнату, я отталкиваю султана, бросаюсь за ней, захлопываю дверь и задвигаю запор. Вообще-то, нас после этого преследовать и, тем более, выламывать дверь не должны, но проверять этого не хочется. Я хватаю давно знакомый мне небольшой столик и с размаху швыряю в окно. Теперь всё снова идёт так, как положено. Через подоконник выпрыгиваю наружу, кое-как впихиваю в карман изрядно надоевший ключ (большая часть не вмещается) и протягиваю к окну руки.
        - Иди ко мне, - зову я Клару.
      Она встаёт на подоконник, приседает, я беру её под мышки, она помогает мне лёгким прыжком, и я опускаю её на землю.
       Едва делаю это, как происходит что-то очень и очень странное. Внезапно меркнет дневной свет, нас охватывает цепкий полумрак, и мы с Кларой остаёмся одни. Настолько одни, насколько это даже невозможно представить. Нет больше ни дворца, ни садов султана, и вообще до самого горизонта ничего; мгновенно умолкают все звуки. Везде, куда ни кинь взгляд, одно лишь ровное твёрдое покрытие, что-то вроде асфальта. На нём мы и стоим.
         - Что произошло, Фрэнк? – встревоженно  спрашивает Клара.
       Я догадываюсь почти сразу.
        - Мы вывалились из стадии, - мрачно говорю я. – И самое плохое, не имею представления, как попадать обратно.
      Она ещё хочет о чём-то спросить, но я жестом останавливаю её и оглядываюсь по сторонам. В одной из них, в которой раньше был дворец, возле горизонта замечаю какое-то свечение.
        - Надо идти туда, - объявляю я. – Далеко. А ты на каблучках.
      Клара приседает, осторожно трогает пальчиком покрытие, потом, уже уверенно ладошкой.
        - Нормально, - говорит она. – Пойду босиком.
      Я благодарен ей за то, что она вот так, без охов, ахов и нытья, принимает моё решение. Вот только сам я не знаю, есть ли в нём какой-то смысл… Свои сомнения, конечно, оставляю при себе, и мы отправляемся в путь. По дороге обсуждаем своё положение.
        - Ты совсем не понимаешь, почему так получилось, да? – спрашивает Клара. – И вообще всё как-то странно: ты говорил, что пока пойдёшь за ключом, меня похитят и куда-то отведут. А ничего такого не было, султан вообще на меня не смотрел, а потом неожиданно сказал: «Схватите её»!
        - Это из-за меня, - признаюсь я. – Схитрил в одном месте немножко, захотелось полегче  эпизод пройти, вот игра мне и компенсировала всё усложнением в другом! Ты оказалась в зале да ещё не у меня за спиной; тогда я снова делаю недозволенное: беру в заложники султана, вместо того, чтобы честно сражаться с его воинами! Результат видишь.
        - А сейчас мы где?
        - А вообще нигде. Здесь существует только то, что сделано для игры, а вне её пределов – пустота. Может, то где мы находимся, это пока ещё свободное пространство виртуальности, не занятое ни играми, ни чем другим. Не знаю, если честно.
После этого мы долго-долго идём молча. Вроде бы, всё указывает на то, что я не ошибся: по мере нашего приближения, свечение увеличивается и постепенно наползает на нас. Что там? Территория игры? Какой, этой же или другой? Если последнее, то, возможно, главная из моих проблем разрешится сама собой.
         - Не могу больше, - виновато говорит Клара, - давай передохнём.
      Мы усаживаемся прямо на покрытие. Оно ни тёплое, ни холодное – красота. Клара возобновляет разговор; видно, ей не нравится идти куда-то, не имея о цели ни малейшего понятия.
         - Как ты думаешь, что там? – она показывает рукой туда, куда мы идём. – я имею в виду, какая стадия?
         - Возможно, эта самая. Понимаешь, какая штука, - размышляю я, - во всей нашей ситуации есть одна хорошая вещь: нас не бросило на начало стадии. Значит, то, что пройдено – пройдено. И ключ у меня не исчез – выходит, всё засчитано…
      И тут у меня в голове ярко сверкает мысль.
         - Слушай, - взволнованно говорю я, - а ведь получается, что стадию-то я прошёл! Ключ забрал, тебя из дворца вытащил – задача решена! И чтобы перейти в следующую, осталось только…
         - … мне тебя поцеловать! – догадливо улыбается Клара.
         - Ты не забыла, как это делается?
         - Всегда буду помнить!
      Она придвигается ко мне и обнимает за  шею. Я, придерживая её, обнимаю за плечи. Она нежно, очень нежно целует меня, и я не сдерживаюсь и целую её в ответ…
      Минут через десять с трудом отрываюсь от этого занятия и вздыхаю.
        - Не вышло. Видно, всё-таки мы должны добраться до корабля.
Какого-то разочарования на лице Клары по поводу напрасно совершённых действий я не вижу, и это меня вдохновляет. «Может, попробуем ещё раз»? – хочу предложить я, но сдерживаюсь, помогаю ей подняться, и мы идём дальше.
      Вскоре не остаётся никаких сомнений в том, что в выборе направления движения я не ошибся: перед нами тот же город, и с какого-то момента увеличиваться в размерах он начинает даже непропорционально скорости нашего хода. И вот он рядом, мы подходим к самой его границе.
        - Почему все люди застыли на месте? – удивляется Клара.
        - Нет главных героев игры, а сами по себе они не живут. Слушай, но это получается, что они нас не видят! Всё оживёт, как только мы переступим границу. И не раньше! Это нам на руку: давай-ка переберёмся поближе к порту.
      Мы перемещаемся вдоль границы, не переступая её. Можно бы продвинуться ещё, но тут я замечаю более удачный вариант.
        - Смотри, - показываю я на верблюда, который, к тому же, сидит на земле, - двугорбый – прямо, как специально для нас! Всё, значит, делаем так: впрыгиваем, ты садишься между горбами, я – туда же, но впереди тебя – и к шлюпке!
        - А ты умеешь с ним управляться? – с опаской спрашивает Клара.
        - Я – нет, но Эдвенчер, наверное? умеет. Ну что, делаем?
      Она кивает, надевает туфельки, и мы вскакиваем в игру. Тут же по ушам бьёт шум ожившего города – всё пробудилось. Клара быстро усаживается на верблюда, тот от неожиданности  вздрагивает и начинает подниматься. Я едва успеваю запрыгнуть – потерял время на том, что подхватывал находившуюся возле его морды уздечку и отшвыривал в сторону саблю: с ней и с ключом влезть было бы нереально. Забираюсь не очень ловко, но результата всё же достигаю.
        - Пошёл! – ору я и для убедительности луплю рукой по боку.
      Кто сказал, что верблюды упрямы? Этот оказался замечательным парнем и без лишних споров рванул в нужном направлении. Клара сзади обхватила меня, я правой рукой  придерживаюсь за горб верблюда, попутно пытаясь разобраться, как управлять при помощи уздечки – всё нормально. Оборачиваюсь к Кларе, она улыбается, в её глазах читаю: молодец!
      Не всё так просто! Откуда они взялись? – выскакивают воины султана, тоже, конечно, на верблюдах и несутся следом. Я неистово начинаю лупить своего, он старается, и скорость становится просто опасной. Оглядываюсь назад – сейчас расстояние между нами и преследователями уже не сокращается. Главное – продержаться.
      Вот и порт. В стороны шарахаются люди с какими-то тюками на плечах, их крики способствуют тому, что путь перед нами быстро расчищается. Уже видна шлюпка, и мои ребята проворно выскакивают из неё, сталкивают в воду, а затем располагаются в линию, вытаскивая оружие. Пора притормаживать верблюда, но тут я с ужасом понимаю, что не знаю, как это делается! Натянуть уздечку? А вдруг он остановится, как вкопанный, и мы перелетим через его голову? Я принимаю другое решение.
         - Придётся искупаться! – кричу я Кларе и, не дожидаясь её ответа, гоню верблюда прямо в море рядом со шлюпкой.
      В воде нас с него сбрасывает, я подхватываю Клару и тяну её к шлюпке. А здесь уже нам помогают матросы. Воины султана нас не преследуют, хотя в реальной жизни они бы уж от нас не отстали.
      Едва всё успокаивается, забираю у рулевого кафтан, набрасываю на Клару, сажусь рядом и обнимаю. Море, вообще-то тёплое, но мало ли…
      Через полчаса мы на борту «Клары». Та, в честь кого назван корабль, возвращает рулевому кафтан.
        - Пойду переоденусь, - сообщает она и направляется в каюту.
        - Мисс, - с упрёком говорю я ей вслед, - вы ничего не забыли? Стадия-то пройдена!
      Она поворачивается ко мне и делает реверанс.
        - Не забыла. Просто хотела сделать это позднее, в сухом платье. Но раз, капитан, вы настаиваете…
      Она подходит ко мне, и мы целуемся под одобрительные крики, свист и улюлюканье  команды, что на их языке означает самые бурные аплодисменты.

  4. Фрэнки снова собирается схитрить. Стадия третья (начало).

      Из  шкиперов громче всех храпит тот, который проверял, не покосилась ли грот-мачта. Из-за него мои запасы табака, реквизированные у Смоука, истощаются быстрее, чем я рассчитывал, потому что посреди ночи приходится выходить на палубу и курить, успокаивая нервы. В такие часы я в своих размышлениях  пытаюсь придумать, можно ли извлечь что-нибудь для себя полезное из того, что я узнал, вывалившись из игры. Мы с Кларой шли по внеигровому пространству и потом сумели проникнуть внутрь. Значит, теоретически можно предположить, что если бы мы пошли в другую сторону, то смогли бы попасть и в другую игру. Беда в том, что неизвестно, как далеко она находится, и можно ли до туда хотя бы на самолёте долететь…
      Но кое-что это всё-таки даёт. Я точно знаю, что пересечение есть в четвёртой стадии, и если вывалиться из неё, то можно обойти территорию игры – не так уж она велика – и найти другую. Будем иметь это в виду.
      Сейчас – утро, и мы, как всегда, стоим возле борта с Кларой.   Она уже знает, что  плывём в Эфиопию.
        - А что нам там нужно? – удивляется она.
      Я с трудом удерживаюсь от крепких выражений.
        - Понимаешь, у Блейна на разработке игр сидит какой-то кретин. Сделал он несколько сцен с мордобоем и поединками на холодном оружии и решил это как-то обставить. Получилось – «Поиски сокровищ». Вроде как разнообразие какое-то: не в одном месте дерутся, а в разных странах. А как прогнать по ним героя? Вот этот умник и придумал: карта у пиратов, ключ у султана, у эфиопов в пещере нужно прочитать какое-то слово… А то, что всё это - полный идиотизм, ему по скудости интеллекта и в голову не пришло. Ну, посуди: тайник находится в Румынии в замке графа Дракулы, а ключ от  него с какой-то стати во дворце султана; висит себе на крючочке в специально для этого отведённой комнате да ещё тигр его охраняет…
      Она усмехается.
        - Действительно глупо. А слово зачем?
- А его, видишь ли, нужно произнести после того, как повернёшь ключ – иначе тайник не откроется.
      Теперь Клара уже искренне хохочет.
        - Ужас! И в самом деле полный бред! Ну, а лично мне в Эфиопии что грозит? Султанов-то с гаремами, насколько понимаю, там нет?
        - Да, это так, но тебе от этого вряд ли легче. Я – давно когда-то – читал, что в Эфиопии полигамия, и шесть- восемь жён – явление для эфиопской семьи обычное…
        - О, Боже!
        - … а поскольку, как ты верно заметила, они – не султаны, то живут в обмазанных глиной каменных хижинах…
        - Фрэнк, я хочу обратно к султану! У него во дворце очень уютно!
        - … конечно, сначала будет нелегко, но лет через тридцать ты станешь старшей женой, и тогда тебе уже не придётся работать от зари до зари, носить за мужем поклажу, когда он кочует, и возводить временный дом, пока он курит и с нетерпением ждёт, когда же ты закончишь…
        - Фрэнк, зачем ты ворвался в зал и всё испортил? По-моему, султан собирался сделать мне какое-то заманчивое предложение! А какое у него благородное лицо, ты заметил?
       Здесь я тоже бросаю свой тон, и мы оба весело хохочем.
        - Ох, мужчины! – покачивая головой, говорит Клара. – Всё-то вам мало! Фрэнк, ты тоже такой? У тебя есть гарем?
      Видимо, в моих глазах что-то мелькает, и это не остаётся для неё незамеченным.
        - Ну-ка, ну-ка, - весело кричит она, хватает меня за рукава кафтана и разворачивает лицом к себе. – Так, смотреть мне в глаза! Быстро признавайся, сколько у тебя жён?
        - Три, - скромно отвечаю я.
       Секунд пять Клара смотрит на меня с тем же весельем, потом понимает, что это правда. Взгляд её тухнет, она выпускает мои руки и поворачивается к борту.
- Немного, - после довольно долгой паузы произносит она с какой-то непонятной интонацией. – Даже до эфиопа не дотягиваешь, не говоря уж о султане. И всё равно странно: вроде бы наши законы такого не допускают. Если ты не мормон, конечно.
- Три жены у меня было не одномоментно, а по очереди, одна за другой, - поясняю я. – С последней развёлся чуть более полугода назад.
      Показалось ли мне, что при этих словах с неё спало напряжение, или это  на самом деле так? Как бы то ни было, разговор после этого у нас не идёт, и, ещё немного постояв, она ссылается на усталость и уходит в каюту.
      Я брожу по палубе. Придираться к экипажу  со всякими идиотскими командами перестал давно, это было интересно только на первой стадии, когда всё казалось необычным и новым. Сейчас мы друг друга не трогаем, поэтому дело идёт без суеты и своим чередом.
       Я занимаюсь тем, что прогоняю в уме третью стадию: это та самая, на которой меня чаще всего били и даже поднимали на копья. Вот это последнее беспокоит особенно. Будет ли мне и в самом деле больно, случись такое сейчас, когда я уже не сижу за компьютером, а встречаюсь со своими врагами лицом к лицу и вполне реально бегаю, прыгаю и дерусь? Насколько серьёзны будут раны; заживут или останутся навсегда? Материала для каких-либо выводов у меня нет, так как две предыдущие стадии я проскочил очень лихо, не получив ни одного удара, ни единой царапины. Спрашивать об этом у Блейна было бесполезно – он и сам не знает. Ведь я – их эксперимент, именно на мне они и хотели всё проверить. Так что, если допустить, что я к ним вернусь, то прикончат меня не сразу; сначала самым подробным образом обо всём расспросят и только уж потом…
      Когда на копья поднимали Эдвенчера, его отбрасывало на начало стадии, и он снова был, как новенький: чувствовалось, что произошедшее его никоим образом не смущает и никаких неудобств не доставляет. Но я уже знаю, что игра и то, где я нахожусь сейчас, имеют определённые различия, так что самочувствие Эдвенчера – не аргумент. Я ведь не он, а некий сплав виртуального его и реального меня. Поэтому вполне логично предположить, что следствием всаженного в меня копья будет серьёзное повреждение внутренних органов, если не чего похуже. А моя любознательность отнюдь не простирается до желания проверить это практическим путём, вот я и раздумываю, как бы мне обойтись без стычек с эфиопами и в то же время прочитать слово и благополучно перейти в четвёртую стадию, на которую у меня особые надежды.
      Мне кажется, кое-что о механизме «вываливания» из игры я уже понял. Это происходит тогда, когда я совершаю какие-то действия, которые на компьютере просто невозможно осуществить. Взять хотя бы эпизод в комнате и в зале. Я мог бы до потери пульса давить на клавиатуре все клавиши подряд, но мне бы всё равно не удалось проскочить под тигром или подбежать к султану и приставить саблю ему к горлу. А здесь я свободно совершаю всё, что в принципе осуществимо. Гораздо больше меня интересует другое: почему я вывалился не сразу же после этого, а гораздо позже. Подумав, в качестве гипотезы принимаю следующее: это происходит тогда, когда покидаешь какое-то замкнутое пространство, например, дворец султана. Тут же чувствую, что это вряд ли так, но другого объяснения пока нет.
       До этого места ещё более-менее понятно, а вот дальше начинается полная неразбериха. Что будет, если я обойду со стороны территорию игры, войду в неё где-нибудь рядом с пещерой, быстро прочитаю слово – и назад? «Простит» ли мне игра, если я не дам эфиопам возможности похитить Клару,  а после этого просто вернусь с ней на корабль? Все эти вопросы из разряда тех, ответы на которые можно получить лишь практическим путём. Значит, нечего над ними и голову ломать, нужно обдумать, где и как вывалиться из игры, а там – как получится. Пожалуй, делать это надо сразу же в порту и нечего тянуть. И Клару надо в это время держать за руку, а то ещё, чего доброго, вывалюсь один – и бегай потом, ищи её… В этом-то случае схватки с эфиопами точно не избежать!
      После полудня прибываем в порт. Если бы разработчик при создании стадии заглядывал в географические справочники, следовало бы считать, что это – Массауа, но поскольку он в лучшем случае лепил это на основе «Копей царя Соломона» (вряд ли его беспокоил такой нюанс, что зулусы – это всё-таки не совсем эфиопы), то правильнее будет называть просто «Порт».
      Клара уже вышла на палубу и держится со мной холодно. С чего бы это? Неужели причина – три моих неудачных брака? Глупо. Я-то ведь не лезу к ней с расспросами про Доусона. Сейчас она в очень скромном коричневом платье длиной до пят и с глухим воротником. Наверное, это должно мне намекнуть на некоторую отчуждённость, возникшую в наших отношениях. А если я настолько туп, что не пойму этого, Клара принимает и другие меры: во время нашей погрузки в шлюпку она держится за канат и не хватается даже за мой кафтан. И это несмотря на то, что я провёл с матросами предварительную беседу и открытым текстом сказал, что ничего страшного, если щит будет мотать даже сильнее, чем в прошлый раз.
      Заговорить с ней мне удаётся только в шлюпке. Я сажусь на скамью напротив и критически разглядываю её платье. Такого, разумеется, ни одна женщина вынести не сможет, даже если она дала обет молчания, и в качестве наказания ей грозит вечное пребывание в аду.
        - Не нравится? – с вызовом спрашивает Клара.
        - Красивое платье, и выглядишь ты в нём чудесно, - говорю я и делаю вид, что погружаюсь в раздумья.
       Добиваюсь-таки своего: она начинает беспокоиться, потому что понимает, что это неспроста.
        - А в чём тогда дело? Я же вижу, что ты смотришь как-то не так…
        - Понимаешь, чёртов разработчик сделал так, что в этой и следующей стадии ты едва ли не голая… Да ты же сама это видела: ты заходила ко мне в офис, когда я её проходил. Наверное, эфиопы тебя разденут. Вот и думаю, как бы этого избежать…
      В ответ раздаётся возмущённое фырканье.
        - Идиот! – негодующе говорит Клара, и я очень надеюсь, что это она про разработчика, что тут же и подтверждается. – Фрэнк, придумай что-нибудь!
      Ага, снова стала звать меня по имени! И я с ходу излагаю ей свой план. Это окончательно растапливает лёд в наших отношениях, и оставшийся до берега путь я проделываю в компании очаровательной и весёлой женщины, а не холодной куклы. С сожалением думаю, что если бы  начал этот разговор ещё на корабле, то и наш спуск в шлюпку прошёл бы совсем по-другому, гораздо интереснее.
      В порту жизнь просто кипит. Хотя на рейде нет ни одного корабля, кроме нашего, какие-то грузы в тюках и ящиках туда-сюда перетаскивают носильщики или возят на верблюдах, лошадях и ослах. Шум стоит невероятный: крики людей и животных, скрип повозок, стук ящиков… На нас никто не обращает внимания. Клара всё время боязливо оглядывается по сторонам и старается держаться рядом со мной. Даже берёт под руку. Видно, что перспектива быть похищенной здесь пугает её гораздо больше, чем во дворце султана. Я невольно задумываюсь, какой же властью надо обладать над женщиной, чтобы заставить её залезть в виртуальность, где она то и дело будет попадать в весьма неприятные для себя ситуации, да ещё в компании с малознакомым мужчиной. Крепко они её чем-то привязали…
      Она притягивает меня за руку к себе и чуть ли не кричит прямо в ухо:
        - Фрэнк, а когда меня по игре должны  похитить?
- Ночью на первой же стоянке, - так же отвечаю я.
      Это её немного успокаивает, по крайней мере, она прекращает озираться по сторонам.
      По плану игры сейчас я должен нанять проводников и вместе с ними и Кларой выйти из города и идти по гористой местности, пока не найду ту самую пещеру. Для этой цели у меня есть местные деньги, но я намерен потратить их совсем на другое. Ведь ночью проводники сбегут от меня, прихватив с собой Клару в качестве, как я понимаю, довольно выгодного товара для продажи, и я не собираюсь финансировать их бизнес. Вместо этого хочу нанять какой-нибудь  животный транспорт и ехать на нём вдоль побережья до границы территории. А там мы просто попробуем выйти за её пределы: удалось же нам войти, значит, должен быть возможен и обратный вариант. Объясняю всё это Кларе, и она согласно кивает головой.
        - Только не  на верблюде, ладно? – просит она.
      Я останавливаю конную повозку, на которой её хозяин везёт опять-таки какие-то тюки. В повозке есть сидения, и я начинаю с ним договариваться на языке жестов, указывая направление и демонстрируя для убедительности монеты. Он пробует торговаться, но я сразу же соглашаюсь на его условия. По-моему, он разочарован, так как, видимо, ему очень приятен  сам процесс. Тем не менее, кивает головой и показывает, что подъедет сразу же, как выгрузит товар.
      Ждём мы его очень долго. Настолько долго, что я даже начинаю недоумевать, неужели в игре такое возможно? По-моему, должно быть так: если вариант в ней заложен, всё происходит почти мгновенно, если нет – возница просто отказывается. Однако, проходит не менее получаса в реальном времени, прежде, чем он возвращается. Мы с Кларой облегчённо вздыхаем, садимся, я показываю рукой направление, и он трогает с места.
      Всё вроде бы говорит о том, что мой план сработает: через некоторое время отлично прорисованный порт сменяется картиной, лишь едва набросанной. Людей нет и в помине, вместо зданий просто коробки, в которых отсутствует даже намёк на какой-то вход или ворота. Зато их полно, и понатыканы они всюду; мы едем между ними, как по лабиринту.  Словом, место, явно  предназначенное для того, чтобы присутствовать на заднем плане. Возница оборачивается ко мне, но я машу рукой: вперёд, вперёд! Из опыта прошлой стадии знаю, что рассмотреть внеигровое пространство с территории самой игры невозможно, значит, надо ехать, пока не упрёмся. Хорошо бы, конечно, и по внеигровому ехать на повозке, а не топать ногами, но это невозможно. Попасть туда можем только мы с Кларой.
      Внезапно возница останавливает лошадь, вылезает и подходит ко мне, что-то лопоча и показывая на моё сидение. Я в недоумении привстаю, и в тот же момент он резко хватает меня за руку и с силой дёргает на себя.  Я пролетаю мимо него, больно ударившись о грунт, и несколько раз переворачиваюсь. За моей спиной слышится его крик, удар хлыста и стук копыт и колёс о дорогу. Когда я поднимаю голову и оборачиваюсь назад, ни повозки, ни Клары нигде не видно.

 
 
 
 
Отзывы на это произведение:
dаlilа
 
09-03-2010
08:40
 
Хотела спросить, насколько уместно упоминание Грина и Кончаловского, но потом подумала, что и имена и названия выбраны, как некая условность.
Михаил Акимов
 
09-03-2010
11:33
 
Кончаловского же я обосновал. Грина - возможно, как условность. Хотя морской романтики у него хватает.
 
dаlilа
 
09-03-2010
13:40
 
Нет, я не про это. Обосновали и того и другого. Оба они хорошо вписались в текст.
Я же вот о чем.  Может ли знать герой с англоязычным именем Кончаловского и Грина? (Я не в курсе, насколько эти личности известны за пределами нашей родины.) Имено это я списываю на условность среды. События в повести мыслятся, как происходящие где-то далеко, но почему бы и не сейчас. Поэтому у меня и возник такой вопрос.
И еще в связи с герографией. Позвольте вам заметить, насколько вы правы, называя героя Френки Ньюмен, а не Федя Новиков. В последнем случае история потеряла бы в достоверности.
 
Михаил Акимов
 
09-03-2010
14:23
 
Спасибо, Далила, действительно, поэтому так и назвал.
Кончаловского герой должен бы знать: тот фильм, на который я ссылаюсь, Кончаловский снимал в Голливуде. Грина... гм-м...Об этом, честно говоря, не подумал. Обдумаю.
 
 

Страница сгенерирована за   0,021  секунд