Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

Михаил Акимов

 
 
 
Фрэнки Ньюмен против Виртуальности. Часть вторая. Главы 9-12.
 
 
 
  9. Снова «Поиски сокровищ». Стадия четвёртая, последняя попытка.

      «Если хочешь спать в уюте – спи всегда в чужой каюте» - эта поговорка подвахтенных мне абсолютно не подходит. Наверное, потому, что я не подвахтенный, а капитан. Никакого уюта от спанья в чужой каюте я не ощущаю. И даже более того. За время моего отсутствия шкипер-храпун обучил своему искусству и двух других да ещё так, что они превзошли своего учителя. Поэтому в первую же ночь пачке Джейсона почти пришёл конец. Прогуливаясь по ночной палубе и глядя в звёздное небо, я думал о том, какая это замечательная штука – человеческий мозг! Вот, допустим, живут люди в каком-нибудь каменном веке. Тяжело живут. В смысле – всё тяжёлое на себе таскают. И вдруг появляется один и кричит: «Я тут такую вещь придумал – колесо называется»! И пожалуйста, - никто уже ничего не таскает, а только катают. Красота! Это же насколько легче! Или вот, скажем, в двадцатом веке живут люди. Уже не так тяжело, но зато скучно. Потому что вечерами, кроме как газету или книгу почитать, заняться нечем. И тут – бац! – является другой и говорит: «Я немного подумал, и у меня телевизор получился. Включайте, смотрите, не жалко»! И сразу жить намного  интереснее стало, ведь одной только рекламы за вечер столько покажут – всю не пересмотришь! Или вот… Словом, примеров очень много. Нет, мозг – это я вам скажу, самая нужная для человека вещь!
      Вот только от своего я не в восторге. Третий день пытаюсь решить задачу «Дано: Роберт Доусон, Клара Доусон. Спрашивается, кто они друг другу, если вторая называет первого «Роберт»; первый орёт в моём офисе на вторую: «Ты чего так вырядилась?», а их общий знакомый пытается выведать, что вторая говорила о первом третьему, то есть, мне?» и ни черта не могу понять. Есть и другие задачи, главная из них – «Что делать?» – и ни одна не решается…
      Вторую попытку я с блеском провалил уже в эпизоде бунта, чего за компьютером со мной не случалось никогда. Стоял себе, вяло отмахивался саблей, на ванты вообще не полез… Старался только, чтобы не ранили серьёзно. Слава Богу, обошлось: накинулись сзади всей толпой, руки-ноги повязали и в трюм бросили. Зато теперь знаю, что происходит, когда тебя кидает на начало стадии – раньше-то узнать не доводилось. Потемнело всё вокруг на несколько секунд, потом снова свет, снова утро, и я уже не в трюме, а на палубе.
      Сейчас завтракаем с Кларой в её каюте. Рассказываю ей, что решил соскочить в четвёртой стадии и потеряться; предлагаю пойти со мной и описываю, что будет с ней, если она откажется. Злю её, в общем. И она не выдерживает:
        - Ты рассказываешь мне это уже в третий раз!
      Я умолкаю. Можно было бы сказать, что так положено, поскольку одну и ту же стадию в третий раз и начинаем, но неохота. Ничего неохота. Бросаю салфетку и собираюсь уйти.
        - Фрэнк, - решительно говорит Клара, - нам нужно поговорить!
      Я вздрагиваю. Именно эти слова и именно за завтраком мне сказала Дорис, моя третья жена, и в результате после развода я остался почти без всей своей недвижимости и  половины вкладов. Здесь, правда, вкладов у меня нет; недвижимостью с полным основанием можно считать «Клару», поскольку она уже пятые сутки находится в одном и том же месте из-за того, что я не могу пройти стадию, и её я готов отдать в любой момент. Так что снова усаживаюсь и вопросительно смотрю на своего товарища по заточению.
      Она, очевидно, ожидает, что я задам какой-нибудь вопрос, но я просто молча сижу и жду.
        - Фрэнк, скажи мне, что произошло? Ведь между нами так всё было хорошо! Мы доверяли друг другу, шутили, смеялись – мне даже сейчас не верится, что всё это было! Ты обиделся из-за того, что я не захотела уйти из этой игры? Но поверь мне, этого действительно нельзя делать! Ты же сам в этом убедился: ушёл – и вернулся. Так давай считать, что не было того разговора! Ты не предлагал, я не отказывалась… Давай представим, что мы вчера вернулись из пещеры, я тебя поцеловала, и мы перешли в следующую стадию, а больше ничего и не было. А, Фрэнк?
      Всё-таки женщины – очень глупые создания. Если бы сейчас вместо того, чтобы напоминать мне о том поцелуе, она подошла ко мне, улыбнулась и действительно поцеловала, я был бы сражён наповал и сразу стал кем-то вроде комнатной собачонки или послушного ребёнка. Так ведь нет! Она считает, что убедить в чём-то мужчину можно только при помощи его же оружия: ума и логики. Умом и логикой я своими сыт по горло…
        - Если ты беспокоишься, что я снова не пройду стадию, - мрачно говорю я, - то это зря. Расхлещу и бунтовщиков, и пигмеев, обещаю.
      Клара пристально и внимательно смотрит мне в глаза, словно пытается проникнуть внутрь и узнать все мои мысли. Ни черта у тебя не выйдет, дорогая; не забывай: я был женат три раза…
        - Ничего ты не понял, Фрэнк, - вздыхает она. – Я говорю о наших с тобой отношениях, а ты…
      Она умолкает. Похоже, думаю я, она и в самом деле переживает. И мне становится стыдно за то, что по моей вине она давно уже не улыбалась. А ведь улыбка у неё – просто чудо.
        - Я виделся с Джейсоном, - говорю внезапно.
        - Где? – у неё на лице целая гамма чувств; все понять очень сложно, но испуг вижу отчётливо.
        - В той игре, в которую перескочил.
        - Так ты был там? Почему же ты ничего не рассказывал? Я думала, у тебя ничего не вышло!
      Она хочет ещё что-то спросить, но спохватывается и возвращается к тому, что её больше всего волнует.
        - И что же он тебе сказал? Это был реальный он, не виртуальный?
        - Реальный самый что ни на есть. А сказал он, чтобы я ни в коем случае тебе о нашей с ним встрече не говорил.
      Она снова изучает меня.
        - Так почему же ты тогда сказал?
      Меня прорывает.
        - Потому что плевать мне на твоих шефов или кто они тебе – раз! Потому что слово, данное преступнику, недействительно – два! Потому что я так хочу – три!
      Клара смотрит на меня как-то странно. По-моему, она очень хочет узнать, о чём у нас был разговор, но спросить об этом не решается: боится спугнуть прорвавшуюся у меня откровенность. А может, размышляет, стоит ли и ей самой в чём-то открыться. Так это или нет – выяснять некогда. С палубы уже слышны громкие крики: «Долой капитана!» - Хоук старается.
      Ну, что же, настроение у меня сейчас подходящее, есть что выместить на этой ораве. Я поднимаюсь и иду к выходу.
        - Фрэнк! – зовёт Клара.
      Я останавливаюсь и оборачиваюсь. Она встаёт со стула и идёт ко мне. Сегодня она одета в длинное голубое платье… такое… его, наверное, газовым называют… и со складками – давненько я не обращал  внимания на её наряды! Клара подходит ко мне очень близко и заглядывает в глаза.
        - Фрэнк, - очень серьёзно говорит она, – поверь, я бы очень хотела тебе сказать: «Мне всё равно, пройдёшь ты стадию или нет. Мы же всё равно будем вместе». Я бы обязательно так и сказала, если бы могла решать только за себя. А сейчас я тебя прошу: постарайся, Фрэнк, пожалуйста!
      И она берёт мою руку и легонько пожимает. Я киваю ей и выхожу из каюты. «Могла бы и поцеловать», - думаю я, поднимаясь на палубу.
Здесь уже всё готово. Толпа пьяных молодчиков приветствует меня бранью и угрозами. Отмечаю про себя, что вновь, как и вчера, среди них нет ни одного шкипера. Неужто и в самом деле виртуальные способны на настоящие чувства? Зато в первых рядах штурман. Ну, это понятно: измучился от безделья. Что интересно, точно так же было и вчера, но с началом стадии они об этом забыли, и с тем же штурманом сегодня утром мы общались вполне дружелюбно.
      Из толпы выдвигается Хоук и начинает сыпать обвинениями в мой адрес. Слушаю его вскользь - всё слово в слово, как вчера, - и присматриваюсь, с кого бы на этот раз начать.
        - Мы сохраним тебе жизнь, если пойдёшь с нами. Можем взять тебя юнгой, а капитан теперь – я! – заканчивает своё пламенное выступление Хоук, и его сторонники разражаются восторженными криками и хохотом.
      Всё-таки я не в очень хорошей форме. Будь у меня то настроение, с которым я проходил первую стадию, я бы обязательно выступил с ответной речью. «Эй, вы, обезьянье племя! – взревел бы я.  – Неужто и в самом деле возомнили, что сумеете плавать по чему-то, кроме рома? Моряки из вас – как из кочерги якорь! Болотная жаба в навигации смыслит больше! А какие из вас пираты? Все селёдки помрут от смеха, когда вы будете удирать от первого же встреченного торговца! И какой нетрезвый осьминог нашептал вам, что сможете справиться со мной! А ну, подходите сразу по шестеро, чтобы мне было не очень скучно»! Уверен, такое начало наполовину деморализовало бы их дух
      Но после встречи с Джейсоном я сам в глубокой апатии. Поэтому, не тратя времени на разговоры, отстёгиваю саблю и бросаю на палубу – якобы сдаюсь. Хоук недоумённо прослеживает за ней взглядом, и тут я в прыжке делаю вертушку и наношу удар правой ногой ему в голову. Тоже неплохо. И удар получился настолько мощным, что Хоук заметил, что я его ударил. И даже, по-моему, немного покачнулся. На большее я и не рассчитывал. Завалить такого громилу на ровном месте Эдвенчеру не под силу - только сбросить с мачты. Делаю кувырок вперёд, одновременно подбирая свою саблю, и вот я уже на ногах и выпадами вперёд пугаю свору псевдопиратов, которые бросаются наутёк, а я напоследок раздаю им пинки под зад и удары саблей плашмя по спинам. Через минуту сцена расчищена от посторонней мелюзги, и на ней только мы с Хоуком. Он набрасывается на меня со всей своей мощью, его сабельные удары сушат мне руку, отдаваясь через рукоять и выворачивая из неё мою саблю. Устоять непросто, но мне хотя бы удаётся отступать довольно медленно, и уже это вызывает у него недоумение и некоторую неуверенность. Фехтовальщик он никакой, просто машет во все стороны, но силища у него просто огромная, и меня спасает только небольшой вес самой сабли; по-моему, будь он вооружён не ею, а кочергой, всё было бы уже закончено. Отступаю я не наугад, а целенаправленно подвожу его к штурвалу: мне необходимо выиграть некоторое время, чтобы оторваться. У входа на нижнюю палубу замечаю Клару и делаю страшные глаза; она понимает правильно и быстро спускается вниз, в каюту. Надеюсь, она запрётся изнутри. По игре, на корабле её в заложники не берут, но я уже недоверчив до ужаса и даже мнителен.
      Вот мы и у штурвала. Я – по одну сторону, Хоук – по другую. Всё, как было задумано. Какое-то время он пытается меня перехитрить, делая ложные движения корпусом и тут же резко бросаясь в другом направлении, но я на них не ловлюсь, и ему никак не удаётся оказаться по одну сторону со мной. Он свирепеет, и наносит удар сквозь штурвал. Этого я и ждал. Как и в монастыре, наношу удар по сабле ногой, но сабля – не шпага. Она не ломается, а только выскакивает у Хоука из рук. Хотя бы так. Бросаюсь к грот-мачте и, пока он поднимает саблю, сую свою в ножны и лезу наверх. Успеваю, и когда он подбегает к мачте, я уже вне досягаемости для удара даже по ногам. Он ругается, и лезет за мной, но вес у него достаточно большой, что мешает ему делать это так же быстро, как я. На рею взбираюсь первым и с большим отрывом. Играя в Рочестере на компьютере я это место называл бом-брам-стеньгой, просто потому, что мне вспомнилось это слово и понравилось его звучание, но здесь я уже не раз слышал от матросов, как оно называется на самом деле. Раскинув для равновесия в стороны руки, медленно иду по рее к мачте, хватаюсь за неё, разворачиваюсь и упираюсь спиной. Теперь моё положение гораздо более устойчиво, чем будет у Хоука, когда он полезет ко мне. Учитывая его габариты и силу – это мой единственный шанс. Вот выбирается и он. Смотрит, всё, конечно, понимает, но, тем не менее, вытаскивает саблю и идёт ко мне. Ловлю себя на мысли: будь он не виртуальным, а реальным человеком, пошёл бы на такое безумство? Наверняка – нет. Каково это, стоять на такой высоте, пошатываясь из стороны в сторону, и драться на саблях с противником, который имеет точку опоры? А вот в фильмах про пиратов я видел не однажды, как отрицательный герой упрямо прёт по рее к положительному, и всё это для того, чтобы быть сброшенным вниз.
Хоук уже в пределах досягаемости удара моей сабли,  и я начинаю с ним фехтовать, стараясь ударить посильнее. Он всё-таки как-то ухитряется стоять и даже отражать мои удары. Не собираюсь проводить разящий, мой расчёт на другое. Придерживаясь левой рукой за мачту, ещё увеличиваю силу ударов, и ему приходится делать то же. В один из моментов вместо того, чтобы нанести очередной удар справа, убираю саблю вниз, и его сабля, не встретив сопротивления, проскакивает вперёд, и всё тело Хоука устремляется за ней. С истошным воплем он летит вниз и со смачным стуком врезается в палубу. Жуткая была бы там картина, происходи это всё  в реале, а так – его тело почти тут же исчезает.
      С чувством исполненного долга спускаюсь с мачты и ору на присмиревшую команду:
        - Где рулевой? Почему не у штурвала? Штурман, определиться и доложить координаты! Вахтенного в корзину, смотреть море! Всем остальным – аврал!
      За всю историю своего капитанства ни разу не видел, чтобы мои команды исполнялись с таким энтузиазмом. Всё завертелось делово и по существу, чётко и слаженно. Звучат уверенно команды старших, и даже штурман выглядит очень убедительно, наморщив лоб и глядя в карту.
      Спускаюсь вниз и стучусь к Кларе.
        - Я уже всё поняла! – сверкая глазами говорит она. - Молодец, Фрэнк, ты это смог!
      Она подходит ко мне, берёт за руки, и пожимает их, но снова меня не целует. Оно и понятно: наши нынешние отношения совсем не те, что были когда-то.
        - Я же тебе обещал – вот и сделал, - пожимаю плечами.
        - Может, ты есть хочешь? – перебивает она. – Я закажу обед.
      Я отрицательно мотаю головой.
        - Не выйдет. По легенде у нас закончились продовольствие и вода. Придётся терпеть до пигмейского острова.
      Это выбивает её из колеи. Обед и моё присутствие на нём давало ей возможность очень естественно продолжить начатый перед бунтом разговор, а теперь она даже не знает, под каким предлогом удержать меня здесь. Самое логичное - что-нибудь сказать о закончившейся битве; это она и делает.
        - Этот Хоук такой здоровенный! – удивляется она. – Как тебе удалось с ним справиться?
        - Заманил на мачту и сбросил вниз.
      Клара хочет добавить ещё что-то, но останавливается. Видно, что ей в голову пришла какая-то мысль. Она снова испытующе смотрит на меня, потому как в последнее время ей приходится вникать в мои замыслы только таким способом. И, надо признать, недурно у неё  это получается.
        - Фрэнк, - говорит она, не сводя с меня пристального взгляда, - а ведь ты нарочно провалил вторую попытку!

  10. На острове пигмеев. Стадия четвёртая (окончание).

      Я стою рядом с рулевым и даю указания, как лучше войти в бухту. Гавани здесь, разумеется, нет, но по игре я помню, в каком примерно месте «Клара» должна стать на якорь. Рулевой усердно крутит штурвал, изо всех сил делая вид, что это имеет какое-то значение.  Наконец, корабль занимает нужное положение.
        - Стоп, машина! – опрометчиво командую я, но тут же поправляюсь. – Убрать паруса! Спустить якорь! Шлюпку на воду!
      После подавления мною бунта все мои команды исполняются в мгновение ока. На палубе появляется Клара. У нас с ней что-то вроде перемирия, хотя официально мы его не заключали. Просто я понял, что ей по каким-то своим резонам нужно, чтобы я прошёл игру до конца; я сам за неимением какого-либо плана тоже пока настроен на это, так что на данном этапе мы союзники. Но, конечно, не забываю, что во время первой попытки она явно пыталась подбить команду на то, чтобы они не дали мне соскочить с игры. Клара останавливается у левого борта, и я подхожу к ней.
        - Красивое платье, - говорю я. – Жалко его будет, надень что-нибудь похуже.
        - О, Господи! – морщится она. – И эти будут меня раздевать?
        - Вряд ли с сексуальной целью, - успокаиваю я. – Скорее, из чисто практических побуждений: они из твоего платья столько тряпок нарвут – на всё племя хватит. Представляешь, сколько из него набедренных повязок выйдет? А большего им и не надо.
        - А ты уверен, что не с сексуальной? – немного ободрившись, спрашивает она.
        - Убеждён. Сама посуди: в сравнении с ними, ты просто великанша, а во-вторых, абсолютно некрасивая: ни в носу, ни в губах ни одного кольца.
        - Это радует, - усмехается Клара. – Правда, непонятно, зачем им тогда вообще меня похищать? Ну, забрали бы платье и успокоились.
        - Видишь ли, - втолковываю я. – тут у них другая беда. С едой напряжёнка: пища только растительная , поэтому вечно голодные ходят…
      Она смотрит на меня ошарашенно и с откровенным испугом, потом закатывает глаза к небу.
        - Час от часу не легче! – нервно поёживаясь, говорит она. – А ты этот эпизод всегда с первого раза проходил?
        - Всегда. Они же маленькие, слабые и почти не вооружены. Ты и в самом деле не переживай, я тебя у них очень быстро отобью – испугаться не успеешь.
        - Я верю тебе, Фрэнк, - кивает Клара. – Странно всё-таки: с едой у них проблемы, а мы на этот остров за продовольствием пришли.
        - А разве это первая глупость разработчика? Я, честно говоря, даже не знаю, что тут у них брать. Решил, что воды немного наберём и фруктов. До Стамбула хватит.
        - Ладно, пойду переоденусь, а то это платье действительно жаль.
        - Я бы посоветовал под него надеть что-то вроде бикини. Причём, чем меньше будет площадь материи, тем больше шансов, что пигмеев она не заинтересует.
        - Я воспользуюсь вашим советом, мистер Ньюмен, - Клара делает насмешливый реверанс и отправляется в каюту.
        - И возьми какое-нибудь на запас! – кричу я вдогонку. – Чтобы там же и одеться!
      Платье, в котором она возвращается, и в самом деле ничуть не жаль, хотя и оно не в силах ни на грамм испортить удивительную красоту своей хозяйки.
      В шлюпку спускаемся по «эфиопскому» варианту: я держусь за канаты и Клара тоже.
      Место, куда мы причаливаем – узкий, но длинный песчаный пляж. Метрах в двадцати от него начинается лес фруктовых деревьев, из которого прямо на месте нашей высадки сбегает в море ручеёк с пресной водой: наша задача максимально облегчена; очевидно, в качестве компенсации за причинённые хлопоты с мятежом. Я отдаю распоряжение матросам наполнить водой бочку и нарвать каких-нибудь бананов-апельсинов, а затем поворачиваюсь к Кларе.
        - Видишь, какой лесок красивый? – киваю я ей. – Пойди, поинтересуйся насчёт цветочков или чего-нибудь ещё и, конечно же, сразу кричи.
        - Фрэнк, - боязливо говорит она, - а разве ты со мной не пойдёшь?
      Я отрицательно мотаю головой.
        - Нельзя. Не хочу провоцировать Виртуальность. Эта попытка последняя, так что рисковать не стоит.
      Зря я запугал её своими россказнями про людоедов, тем более, что это только мои предположения. Вижу, что ей очень страшно, по-настоящему страшно, и её даже колотит. Подхожу, обнимаю за плечи, прижимаю к себе и постепенно чувствую, что она успокаивается.
        - Ты не бойся, - говорю, - это же игра, ты что, забыла?
        - Да-а, - жалобно тянет Клара, - попытка-то последняя! На начало стадии нас уже не бросит. А если и вправду съедят? У нас на корабле матросы виртуальные, а мясо тоже едят! Я сама видела…
      Я снова её обнимаю, прижимаю к себе ещё крепче, а затем немного отстраняю и заглядываю в глаза.
        - Неужели ты думаешь, что я позволю им тебя обидеть? Да пусть хоть всей своей оравой собираются, ничего у них не выйдет!
И, неожиданно для себя, целую её в губы. Она очень доверчиво их раскрывает и отвечает на мой поцелуй. Потом некоторое время мы стоим и смотрим друг другу в глаза.
        - Я пошла! – говорит Клара и даже чуть-чуть улыбается. – Не запаздывай, Фрэнк!
      Она снова слегка сжимает мою руку и направляется к лесу. Я смотрю вслед, но потом вспоминаю про Виртуальность, отворачиваюсь и иду к матросам, чтобы давать им ценные  указания, как будто без меня они не знают, как наполнять бочку водой и рвать фрукты с деревьев.
      Буквально через пять минут раздаётся крик «Фрэнк!», и я изо всех сил бросаюсь в ту сторону. Быстро, однако, действуют ребята. Платье с неё уже сорвали, на бикини, как я и предполагал, не польстились, обхватили вдвоём – один за ноги, другой под грудь – и тащат вглубь острова. Ближе ко мне ещё одна группа – четыре человека, трое с копьями, один с луком – пролетаю мимо них не задерживаясь и с ходу врезаю здоровенного пинка тому, который держит Клару за ноги. Он вопит благим матом, выпускает её и кубарем отлетает в сторону. Второй бросает сам, и она падает, но тут же поднимается.
        - Встань к дереву, - не кричу, а спокойно говорю я, чтобы она поверила, что опасности действительно никакой, хотя сам я уже так не думаю: с копьями-то, конечно, справлюсь, а вот лук – это очень неприятно.
      Клара послушно становится к ближайшему дереву, а я заслоняю её собой и поворачиваюсь к истосковавшимся по животной пище аборигенам. Те выстроились полукругом и медленно приближаются, явно радуясь тому, что количество потенциальной еды удвоилось, хотя по их плотоядным взглядам заметно, что с гастрономической точки зрения высокая и едва прикрытая грудь Клары привлекает их гораздо больше, чем всё моё тело. Вытаскиваю саблю и раздумываю, как построить бой. На компьютере я лихо скакал во все стороны, а здесь боюсь даже сдвинуться, чтобы не открыть Клару для копья или лука. Впрочем, стрелы у лучника маленькие, кривые и несерьёзные, их калибр рассчитан в лучшем случае на попугая. Очень надеюсь, что изобретательному разработчику не пришла в голову мысль пропитать их каким-нибудь ядом, и основное внимание уделяю копьям. Они тоже кривые, неуклюжие и без наконечников, а просто кое-как заострены – в общем, вся эта армия против меня абсолютно не боеспособна. Но отчего же тогда я так волнуюсь?
      Внезапно один пигмей с громким криком бросается вперёд и тычет в мою сторону своим жалким суррогатом оружия. Делаю резкое движение  саблей, и в его руках остаётся кусок длиной с два карандаша. Это настолько его обескураживает, что он тупо его рассматривает, напрочь забыв о том, что собирался пообедать. Остальные тоже изумлены до крайности, они никак не могут понять, что случилось с копьём их собрата; очевидно, видеть в действии острое стальное оружие им ещё не доводилось. Принимаю решение этой тактики и придерживаться, никуда не отходить, а потихоньку срубать их копья, поскольку и осталось-то всего четыре. Но тут оказывается, что я недооценил их умственные способности. По-видимому, по законам их племени утрата оружия автоматически исключает его хозяина из числа участников праздничного пира, поэтому он уныло отходит в сторону, зато четверо других дружно орут и наносят удар сразу в четыре копья. Едва успеваю выпустить из рук саблю и, ухватив в каждую руку по два копья разом, с силой толкаю их вперёд, а затем вырываю у них из рук и начинаю наносить удары своими трофеями по их туловищам и  головам, надеясь таким образом внушить отвращение к животной пище крупного размера. Копья разлетаются почти мгновенно, но я не останавливаюсь и пускаю в ход ноги и кулаки. Лучник, который всё это время пытался укротить непослушную стрелу, раз за разом соскальзывавшую с его тетивы, бросает это бесперспективное занятие и удирает первым, так и не получив от меня ни одного удара. Наверное, он у них кто-то вроде вождя, потому что остальные тут же пускаются следом. Разумеется, я и не собираюсь их преследовать даже для того, чтобы добавить пару пинков на прощанье, просто подбираю саблю, вкладываю её в ножны и протягиваю руку Кларе.
        - Всё, - объявляю я, - мы уже почти в пятой стадии, осталось вернуться на корабль.
      Тут я обращаю внимание на её, с позволения сказать, одежду и предлагаю:
        - Может, тебе платье сюда принести?
      Она категорически мотает головой.
        - Нет, Фрэнк, мне просто необходимо искупаться в море. Эти, - она даже трясётся от отвращения, - лапали меня своими  руками, а они у них грязные и мокрые… фу-у, ужас!
        - Ладно, идём, - соглашаюсь я, и мы, держась за руки, выходим из леса.
      На пляже она сразу же выдёргивает свою руку, бежит к морю и бросается в него головой, и когда я подхожу, она уже вовсю плавает, то переворачиваясь на спину и на живот, то пускаясь в размашку.
        - Фрэнк, иди ко мне! – весело кричит она.
      Я в замешательстве мнусь возле шлюпки, но тут, к моему огромному облегчению, возвращаются матросы, и я с преувеличенной серьёзностью начинаю распоряжаться погрузкой.
        - Фрэнк, - снова кричит Клара, - ну, иди же!
      Я понимаю, что мне ничего не остаётся, кроме как признаться.
        - Я не умею плавать, - смущённо говорю я.
        - Не умеешь? ТЫ? – на её лице и в голосе такое удивление, словно она и представить не могла, что я могу чего-то не уметь. – А Эдвенчер?
        - Наверняка тоже. По игре ведь ему этого не нужно.
      Она смотрит на меня с сочувствием, но спохватывается, заметив моё всё возрастающее смущение.
        - А хочешь, - кричит она, - я тебя научу? Иди!
Заниматься плаванием с таким инструктором – предел мечтаний любого мужчины, но я вынужден отказаться.
        - Нет, - мотаю  головой. – Как-нибудь в другой раз. В отличие от тебя, я не взял с собой купального костюма.
      Она понимающе кивает, снова пускается вплавь, почти тут же останавливается и начинает тереть руками своё тело, вероятно, в тех местах, где к нему прикасались руки аборигенов, затем направляется к берегу. Едва она выходит из воды по колено, матросы, естественно, бросают погрузку и выставляются на неё. Мне очень хочется прикрикнуть на них, чтобы не пялились, но я понимаю, что это будет несправедливо и даже жестоко по отношению к ним. Картина просто потрясающе красива: Афродита выходит на сушу из морской пены! И всё же я торопливо забираюсь в шлюпку, разыскиваю её платье и подаю ей.
        - Ой, - растерянно говорит Клара, - а как же я буду надевать его на мокрое?
      Это и в самом деле проблема. Матросы уже откровенно ухмыляются, и она вся сжимается, чувствуя себя неуютно под их взглядами.
        - Пойди в лесок, переоденься, - предлагаю я.
        - Туда? – на её лице появляется ужас. – Ни за что!
        - Да нет ведь там никого. Это же игра, а стадия пройдена…
        - Нет, - решительно говорит она. – Лучше уж я так поеду.
        - Когда отойдём дальше в море, будет холодно, - озабоченно говорю я. - Продует тебя… Ладно, мы сейчас решим эту проблему. Всем на берег! – командую я матросам.
      Они подчиняются настолько неохотно, что я не без оснований думаю, что, не подави я этот бунт, вряд ли мне удалось бы их заставить. Выгнав их на берег, вылезаю и сам, отвожу всех подальше от шлюпки и выстраиваю в плотную строгую линию лицом к лесу. Сам занимаю позицию чуть сзади, чтобы хорошо видеть каждого.
        - Всё нормально, переодевайся! – кричу я. – Когда будешь готова, скажешь!
      Мы стоим, отвернувшись, матросы недовольно бурчат себе под нос, думаю, что-нибудь про собаку на сене. Внезапно ближайший ко мне не выдерживает, оборачивается и смотрит назад. Очевидно, зрелище, которое предстаёт перед его взором, настолько впечатляюще, что у него отпадает нижняя челюсть. Ударом кулака возвращаю её на место, замахиваюсь для нового удара, но даже это его не пугает, и он отворачивается медленно-медленно, то и дело возвращаясь взглядом на прежнее место. Я на него не злюсь, потому что догадываюсь, что происходящее сзади стоит того, чтобы не обращать внимания на пару зуботычин.
        - Я готова! – наконец-то, кричит Клара, прекращая таким образом все наши мучения.
      Мы усаживаемся в шлюпку, трое сталкивают её на воду, садятся тоже, матросы опускают вёсла, загребной подаёт команды, и шлюпка лихо мчится к кораблю. Искупавшаяся и посвежевшая Клара сидит рядом со мной и весело болтает о своих переживаниях.
        - Ой, как я испугалась, когда эти меня потащили! Главное, вообще никого не  было видно, откуда они выскочили? А ты молодец, Фрэнк, очень быстро прибежал! А я когда тебя увидела, сразу же бояться перестала! И потом, когда у дерева стояла, даже ни капельки не волновалась, просто ждала, когда ты с ними разделаешься! Правда-правда, мне с тобой – ну, вот вообще ни чуточки не страшно!
      Я млею и от её слов, и от восхищённого взора. Но женщины – абсолютно непредсказуемые существа! Будут хвалить вас, восторгаться вами – и вдруг – бац! – вы и мигнуть не успеете, как их осенит какая-то новая мысль, и вы тут же в их глазах превратитесь в антигероя!
      Вот и Кларе в голову, видно, такая мысль пришла. Её взгляд тухнет, она всего секунду раздумывает, а затем начинает смотреть на меня с негодованием и гневом.
        - Если бы это была не последняя попытка, - возмущённо говорит она, - я бы тоже нисколечко не испугалась. Подумаешь - перенесёт на начало стадии! А ты вторую попытку провалил нарочно! Зачем? Чтобы я со страху чуть не умерла?
      И она обиженно отворачивается от меня и надувает губки. На палубу мы поднимаемся тем же порядком, ухватившись каждый за свой канат и не глядя друг на друга. Поднявшись, она хочет уйти в свою каюту, но вспоминает, что ей надо меня целовать, и при этой мысли тяжело вздыхает. Конечно, она знает, что поцелуй должен быть нежным, но совладать с собой не может и целует меня вовсе не нежно, а напротив, холодно, обиженно  и подчёркнуто безразлично, но Виртуальность, очевидно, до того рада, что стадия, наконец-то, пройдена мною по всем правилам, что решает не обращать внимания на такую  небрежность Клары, и мы переползаем в следующую. А может, Виртуальность, в отместку за все мои прегрешения перед нею, захотела мне досадить, вот и не стала заставлять Клару меня перецеловывать. Я решаю ей это припомнить, и больше всего  потому, что наш с Кларой поцелуй сегодня мог быть особенно волнующим: ведь я точно знаю, что под платьем у неё ничего нет!

      11. На пути в Стамбул. Стадия пятая (начало).

      Вспоминаю один армейский случай. Мы сидели в казарме, и Тим Слейтон, уроженец каких-то островов, рассказывал нам о жизни на вулкане. «Жуткое это дело, ребята, вулкан…», - начал он, и в это время вошёл сержант Бейли, а Тим продолжает: «…самое главное, не знаешь, что выкинет в следующую минуту»! «Точно, - хмуро подтвердил Бейли, - моя такая же»!
      Сегодня утром за нашим фруктовым завтраком Клара выглядит весёлой и оживлённой, от вчерашней обиды не осталось и следа. Я готов бы причислить это к её плюсам, если бы не мысль, что объяснение не в лёгкости её характера, а в том, что она сообразила: продолжая обижаться, не сможет выяснить у меня подробности встречи с Джейсоном. Первый же её вопрос это, как будто, подтверждает.
        - Фрэнк, а как всё-таки получилось, что ты встретил Джейсона? Впрочем, - деликатно добавляет она, - если ты жалеешь, что сказал мне об этом, можешь не отвечать.
        - Я жалею только об одном, - говорю я, очищая от кожуры банан, - что забыл удалить из компьютера файлы, по которым они узнали, что я собираюсь перескочить, и вычислили, где именно. Если б не забыл -  всё могло сложиться по-другому. В игру я вписался успешно, даже лихо и собирался вернуться за тобой, чтобы проходить её вместе. Тебя бы там никто не похищал, так что и тебе было бы намного комфортнее и спокойнее. А так Блейн провёл Джейсона через подвал в эту игру, и он меня там поджидал.
        - О чём у вас был разговор?
        - Он мне дружески посоветовал больше так не делать. Чего, кстати, я ему не обещал, - злорадно добавляю я. – Как-то  из темы разговора это выпало.
      Клара некоторое время молчит, в нерешительности поглядывая на меня, но потом всё-таки осмеливается задать один из своих главных вопросов.
        - А ты можешь мне сказать, почему Джейсон не велел о вашей встрече говорить мне?
        - Почти не могу. Разговор мы оба вели очень хитро, каждый пытался словно ненароком выведать у другого что-нибудь о тебе, - здесь я поднимаю глаза и смотрю на неё в упор, проверяя её реакцию; реакция есть, но истолковать её мне не удаётся. – Результатом разочарованы оба. Единственное, что я понял – он не совсем тебе доверяет. И почему-то его очень интересовало, не упоминала ли ты при мне имя «Роберт».
      А вот это, однако, реакция! Клара широко раскрывает глаза и несколько раз открывает рот, будто хочет что-то сказать, но потом окончательно его закрывает, отводит взгляд и начинает бесцельно перекладывать на столе очистки от фруктов. Что они с Джейсоном, на этом Роберте помешались, что ли? Если так, то это всё-таки не Доусон.
        - И что ты ему ответил? – безразличным тоном спрашивает Клара.
      Заметно, что спрашивает она просто из вежливости, чтобы поддержать разговор, потому что на самом деле её интересует совсем другое: как  шкуркой от банана перевернуть кожицу апельсина, чтобы та оказалась цедрой вверх.
        - Дорогая, - говорю я, упирая в неё свой взгляд, но она по-прежнему на меня не смотрит, - а тебе не кажется, что наш разговор носит однонаправленный характер? Ты меня с пристрастием допрашиваешь, а о себе ничего не говоришь. А я ведь вижу, что ты ведёшь какую-то свою игру. Ты мне не доверяешь, а от меня требуешь откровенности.
      Наконец-то, она бросает своё занятие и поднимает глаза.
        - Знаешь, - устало говорит она, - это было бы просто здорово, если бы я могла тебе об этом рассказать. Иногда мне кажется, что о лучшем друге, чем ты, невозможно и мечтать. Но… - она делает долгую паузу и при этом продолжает смотреть мне в глаза, - теперь ведь ты с ними заодно.
        - С кем? – не понимаю я и вдруг соображаю.
Вообще-то, я хотел присвистнуть, но от изумления и возмущения не сумел правильно сложить губы, и у меня вырвалось какое-то шипение. Пробовать вторично не стал, потому что появилась одна внезапная мысль.
        - Слушай, давай-ка разберёмся. Джейсон приставил тебя ко мне, чтобы я  не смог от них сбежать. Разве не так?
        - Так, - подтверждает Клара.
        - Ага, и из этого ты делаешь вывод, что я с ними заодно. Замечательно. Тебе вообще известно такое слово: логика?
        - Подожди-ка, - задумчиво говорит она, - давай я расскажу, как мне обрисовал ситуацию Джейсон, а потом ты, если сможешь, объяснишь мне, что означает то слово, которое ты сейчас назвал. Джейсон сказал, что ты теперь их партнёр, и вы с ним задумали какую-то операцию, которая должна принести кучу денег. Для этого тебя отправляют в виртуальность. Но он пока ещё тебе не совсем доверяет и поэтому боится, что ты скроешься и проведёшь операцию один, а они потом не смогут разыскать ни тебя, ни денег. Если же я не дам тебе сбежать, то… В общем, в этом случае я получу то, что мне надо, и не буду больше обязана выполнять всё, что мне прикажут. А теперь, Фрэнк, объясни мне, что такое логика.
      На этот раз свист у меня получился просто замечательно. Ах, хитрец Джейсон! Ловко. Ведь почти не соврал. Во всяком случае, поверить в это можно.
        - Посмотришь в словаре, - говорю, - а я лучше изложу тебе свою версию, и если ты говоришь правду, то она тебя удивит. Они преступники, дорогуша, и виртуальный Рочестер сделали с одной целью: править в Рочестере реальном, подчинить всех себе и жутко обогатиться. Я раскрыл их замысел и почти обанкротил их фирму, а деньги перевёл благотворительным организациям и скрылся. Но они меня нашли при помощи моей первой жены – она сейчас работает секретаршей у Джейсона…
        - Элизабет – твоя первая жена? – перебивает меня Клара и смотрит с сочувствием. – Ну, тогда я понимаю…
      Ох, женщины! Важный ведь разговор идёт – и для неё, кстати, тоже – так ведь нет, всё бросят и забудут, лишь только вылезет какая-то пикантная подробность, и уже готовы обсуждать именно её!
        - Не перебивай…   Они отправили меня потому, что только я могу вернуть назад их деньги. Но я этого делать не собираюсь, а намерен добить их окончательно. У меня был хороший план, но они его разгадали, и теперь он невозможен. Другого у меня пока нет, но Джейсон во время нашей встречи проболтался, что на них там, в реале, уже наседают банки. Вот я и решил за неимением лучшего просто тянуть время. Потому и провалил вторую попытку, а вовсе не для того, чтобы…
      В это время звучит корабельный колокол,  мы слышим крик вахтенного: «Земля!», и я решаю на этом закончить:
      - Ладно, узнаешь, что такое логика, сама решишь, кто из нас – я или Джейсон – говорит правду. А я пока пойду на палубу. Плохо дело, Клара, я ведь соврал Джейсону, что отработал всю игру: в следующие стадии я даже не заглядывал и представления не имею, как всё в Турции сложится…
      И, кивнув ей, выхожу из каюты. Вообще-то, если учитывать, что мы  где-то в 18-м веке, то это ещё не Турция, а Османская империя. Если правильно помню географию этого района, то сейчас мы в Мраморном море и подходим к проливу Босфор, который делит Стамбул на две части. Конечно, в виртуальности это всё условно. Как-то быстро мы здесь оказались, а ведь должны бы из Красного моря попасть в Средиземное, потом Эгейское и лишь затем через Дарданеллы в Мраморное. В общем, если бы не всё тот же разработчик, наверняка бы за это время банки фирму двух «Д» дожали. А так за полсуток дошли. Конечно, таймера в игре нет, но я уверен, что просто стоять в порту Стамбула и выжидать мне не удастся. Виртуальность не позволит, подошлёт кого-нибудь, и вынужден я буду что-то делать…
      Сзади меня обнимают женские руки, и я чувствую, как Клара плотно прижимается к моей спине и кладёт голову мне на плечо.
        - Как это здорово, Фрэнк! – говорит она. – Конечно, же я верю тебе. Я просто знаю, что ты не можешь меня обмануть. Значит, мы с тобой снова друзья!
      Она разворачивает меня лицом к себе.
        - Я вчера одну вещь сделала небрежно и неправильно. Нужно было вот так.
      Клара обнимает меня за шею и делает на сей раз вроде бы как надо, но вчера-то она была после купания со всеми вытекающими из этого последствиями!
        - Фрэнк, я тебе всё сейчас расскажу…
      Я нахмуриваюсь и киваю на порт, где мы уже должны ошвартоваться.
        - Давай чуть попозже, сначала нужно кое-что обсудить, - прошу я. – Есть вопросы просто безотлагательные. Я представления не имею, куда мне здесь надо идти, что делать, кого и когда опасаться. Станем на якорь, а что дальше? Каждая попытка на счету, импровизировать опасно…
        - Меня опять будут похищать? – перебивает Клара.
        - Наверное, - пожимаю я плечами, - думаю, эту тему разработчик поведёт до самого конца.
        - А кто, как ты думаешь? Здесь есть гаремы?
        - Не слышал об этом… вряд ли. Тут больше распространено другое… - и я в нерешительности умолкаю.
        - Ну-ну, - поощряет меня Клара, - выкладывай, не стесняйся! Должна же я знать!
        - В общем, здесь процветает такой бизнес… Словом, женщин похищают для публичных домов…
      Я избегаю смотреть Кларе в глаза, как будто и сам в чём-то виноват.
        - Да-а, - говорит она после паузы, - разработчику игры не откажешь в этой самой логике, в незнании которой ты меня упрекал! Он очень последовательно опускает меня вниз по социальной лестнице. Сначала мною интересовались богатые султаны, потом бедняки-эфиопы, потом вообще голодные пигмеи, и вот, наконец, я достигла дна! Интересно, однако, это ведь не последняя стадия, что же он задумал сделать со мной на шестой, ниже-то падать вроде бы уже некуда? Или туда ты  переходишь уже один?
        - В последней стадии будут вампиры в Румынии, - объясняю я, - и ты, и я интересуем их в одном и том же плане: в качестве сосуда с их любимым  напитком.
      Клара разыгрывает бурную радость:
        - Так что ж ты мне сразу не сказал? Выходит, я опять начну подниматься наверх! И как стремительно: меня даже уравняют в правах с мужчиной! Всего-то за одну стадию! Какой быстрый прогресс! Могла ли я мечтать о таком?
      Она обвивает своими руками мою левую руку и прижимается ко мне. Я смотрю ей в глаза и с удивлением замечаю, что она ничуть не удручена! Клара понимает, о чём я думаю, и утвердительно кивает:
        - Знаешь, мне ничуть не страшно! Я и раньше с тобой ничего не боялась, а теперь, когда знаю про тебя правду… Бедный Фрэнк! – сочувственно продолжает она, - опять тебе с кем-то драться придётся да ещё из-за меня постоянные проблемы…
        - Вот как раз последнее меня ничуть не расстраивает… Знаешь, я решил так: остаёмся на корабле и ждём. Я уже Виртуальность немного понял, она обязательно вмешается и попробует сама нас во что-то втянуть. Это будет вернее, чем тащиться куда-то наугад.
      Пока мы так разговариваем, «Клара» швартуется у причала.
        - Ладно, - машу я рукой, - основное вроде бы решили, давай поговорим о тебе…
      Но мы не успеваем. С причала на борт «Клары» перебрасывают трап, и по нему к нам на палубу спускается группа вооружённых саблями людей – пять человек, - которую возглавляет турок-офицер в морской одежде.
        - Капитан Эдвенчер? – козыряет он мне. – Вам письмо от паши Сайгуна.
      И он протягивает конверт. С недоумением ломаю печать и вскрываю. Написано по-английски, и это хотя бы не заставляет ломать голову над содержанием. Быстро пробегаю глазами текст, пытаясь сразу определить, в чём подвох. В том, что он есть, не сомневаюсь. Но  на первый взгляд всё вроде бы прилично и естественно.
        - Паша Сайгун – да продлит Аллах его годы, - говорю я Кларе, - приглашает нас в свой дворец на праздничный обед. Это большая честь, так что оденься соответственно ей.
        - Прошу прощения! – вмешивается офицер. – Приглашение касается только вас, капитан Эдвенчер!
      Клара смотрит на меня и с ужасом мотает головой, но я и сам думаю так же.
        - Моё сердце полно скорби от того, что не могу принять любезное приглашение паши, - объявляю я. – Вероятно, в следующий раз…
        - Вы осмелились нанести паше оскорбление! – скалит зубы офицер и выхватывает саблю, его спутники делают то же самое.
      Вот уж не думал, что на сей раз драка прямо с доставкой на корабль! А у меня нет с собой сабли! Но помощь приходит с той стороны, откуда я её совсем не ожидал.
        - Капитан! – слышу я крик храпуна-шкипера, и мгновенно рядом со мной в стену рубки вонзается сабля.
      Я выдёргиваю её и становлюсь в позицию.
        - Держись у меня за спиной, - не оборачиваясь, говорю Кларе. – Спускайся в каюту и не забудь запереть изнутри.
      Но конфликт тухнет, не успев разгореться.
        - Тургут! – раздаётся с причала властный голос. – Прекратить немедленно!
      И я вижу, как к нам на борт по трапу в сопровождении свиты спускается старик в богатой одежде. Все пятеро забияк склоняются в почтительном поклоне, а офицер, изничтожая меня взглядом, вкладывает саблю в ножны. Остальные следуют его примеру. Офицер начинает что-то невнятно бормотать,  но старик почти сразу же машет рукой, и тот умолкает. Старик подходит ко мне.
        - Орхан Арды, советник великого паши, - кланяется он мне, и я склоняюсь в ответном поклоне. – Простите этого глупого слугу, капитан Эдвенчер, великий паша будет рад видеть вас вместе с вашей спутницей. Прошу на берег, карета уже ждёт вас.
      Лихо они за нас взялись, даже времени нисколько не дают. Уж не Блейн ли их подстёгивает?
        - Всё-таки придётся немного обождать, господин советник, - говорю я. – Моей спутнице необходимо одеться достойно такого высокого визита.
        - Убедительно прошу этого не делать, - не отстаёт он. – Великий паша очень надеется увидеть её в одном из тех нарядов, которые он для неё приготовил.
      Просто бульдожья хватка. И ведь врёт, не стесняясь: если паша даже наряды приготовил, с какой стати этот Тургут был против, чтобы она вообще ехала? Но в нашей ситуации не поспоришь. Я ощупываю кафтан с левой стороны груди – Клара пришила туда ключ от тайника -  киваю ей, она подходит, берёт меня под руку, и мы идём к трапу.
      Перед тем, как сойти на причал,  оборачиваюсь и смотрю на корабль и свою команду. Я знаю, что сюда уже не вернусь, и мне становится грустно. Команда, кажется, понимает это: на палубу вывалили все, стоят и молча смотрят на меня. Мне  совестно от того, что  не знаю никого по именам (а есть ли они у них?), даже того шкипера, который бросил мне саблю.
        - Прощайте, ребята, простите, если что не так, - говорю я и быстро отворачиваюсь.
        Сразу же у причала стоит закрытая карета, мы усаживаемся вдвоём, больше с нами никого нет, и трогаемся в путь.
        - Так ты не знаешь, для чего мы здесь? – спрашивает Клара.
        - Отсюда кратчайший путь в Румынию, где сокровища и последняя стадия, - отвечаю я. – Вообще-то я планировал просто договориться с каким-нибудь транспортом и ехать прямо туда, но раз  эти на нас так навалились, значит, должно быть что-то ещё. Увидим на месте.
        - А может просто моё похищение – и всё, - предполагает Клара.
        - Ну, тогда я быстренько тебя отбиваю, и мы едем в Румынию, - бодро говорю я, сам своей бодрости не разделяя.
        - Ладно, ехать туда, наверное, далеко, и  я успею рассказать тебе всё про себя.
      Я довольно долго молчу, но потом всё же решаюсь.
        - Слушай, Клара, - прошу я, - сейчас ответь мне хотя бы на один вопрос, он меня мучит уже Бог знает, сколько времени… Кем тебе приходится этот…  якобы твой дядя?
        - Он? – недоумённо переспрашивает Клара. – Никем.
      Я нахмуриваюсь.
        - Не надо, Клара, - мягко говорю я, - а то мне трудно будет поверить в твою откровенность. После нашей встречи Джейсон забыл взять свою папку, я заглянул в неё, нашёл там твоё заявление и теперь знаю твою фамилию.
      Но она продолжает смотреть на меня с удивлением, и, я мог бы поклясться, с искренним. Вдруг  её лицо меняется, видно, что до неё что-то дошло, и она – я не верю своим глазам! – весело хохочет! Правда, почти тут же останавливается.
        - О, Боже!, - насмешливо говорит она, и слегка приглаживает своей рукой мою причёску. – И этот человек советовал мне заглянуть в словарь! Фрэнк, когда ты его раздобудешь, сначала открой сам, найди там слово «однофамильцы» и посмотри, что оно означает!

  12. Коварство паши и страшный поступок Виртуальности. Стадия пятая (окончание).

      По всему чувствуется, что мы подъезжаем, потому что снаружи вдруг доносится окрик, карета  останавливается, возница что-то коротко отвечает, и мы двигаемся дальше. Наверное, это была охрана у дверей дворца.
        - Вообще-то, кое в чём ты прав, - признаёт Клара, - действительно, всё произошло из-за совпадения, но не только фамилии, но и имён. У меня есть младший брат, Роберт…
      На сей раз карета останавливается окончательно, дверца открывается, и я вижу человека явно в одежде слуги, который в восточной манере нас приветствует и приглашает выйти.
В отличие от арабского султана, паша нас на крыльце не встречает, и мы в сопровождении слуги идём куда-то вглубь дворца. Дважды свернув, подходим к двери в большую залу, по сторонам которой стоят полуголые стражники с кривыми саблями на боку; они на наш приход никак не реагируют, но тут подходит ещё один, одетый полностью и даже в кольчуге – вероятно, начальник охраны - и требует, чтобы я отдал свою саблю. Я отказываюсь, резонно думая, что вряд ли по игре Эдвенчер дерётся без оружия: до зубов вооружённые турки – это всё-таки не эфиопы и не пигмеи. По видимому, оказываюсь прав, так как он не очень настаивает и в итоге пропускает. Но меня настораживает, что на этой стадии постоянно идут какие-то провокации: то офицер не хочет пускать во дворец Клару и даже собирается со мной драться, но потом уступает, а теперь вот с оружием.
      Почему меня пропустили с саблей, становится ясно, едва мы входим в зал. Там не меньше трёх десятков стражников, да ещё и все без исключения гости пируют с ятаганами на боку.
        - Фрэнк, - боязливо шепчет Клара, - это, наверное, ловушка, смотри их сколько…
        - Не бойся, - говорю, - если бы стадия была непроходима, меня бы не повели через эту игру. И не забудь, что это всего лишь первая попытка.
      Это я ей так говорю, но сам-то помню, что мне было по-настоящему больно, когда дрался на саблях с Хоуком, и что будет здесь, тоже далеко не ясно. Однако, я очень старался, чтобы мои слова прозвучали убедительно, и она успокаивается.
      В зале стоят столы, выстроенные буквой «П», вероятно, чтобы посередине танцовщицы могли исполнять какой-нибудь танец живота для увеселения участников пира. Мы с Кларой неожиданно оказываемся как раз в центре этого пространства, и вся жующая и пьющая компания бросает своё занятие и выжидающе смотрит на нас. Жестом показываю, что прибыл сюда не для танцев, но на меня никто и не смотрит. Красота Клары производит своё обычное действие, и все ждут чего-то от неё.
        - Надеюсь, в их программке я не обозначена в качестве стриптизёрши? – негромко спрашивает она меня. -  Или паша предполагал, что его наряды я буду примерять прямо здесь?
        - Не исключено. Возможно, эфиопы или пигмеи расписали им красоту твоего тела, и теперь они хотят убедиться сами, - говорю в ответ, но, увидев её реакцию, тороплюсь с извинениями. – Прости, не буду больше так шутить. Возьми меня под руку, чтобы они заметили, что рядом с тобой есть ещё кто-то.
      Клара немедленно это делает, и реакция оказывается прямо анекдотической: раздаётся гул разочарования, и все снова возвращаются к еде.
      Паша, наконец, соизволили обратить на меня своё всемилостивейшее внимание. Я вижу, что он подаёт рукой знак к нему приблизиться.
        - Пойдём, - говорю я Кларе. – Руку мою не выпускай и вообще во всём делай вид, что ты тут не сама по себе, а в качестве приложения ко мне.
        - Хотя это и унизительно для моего человеческого достоинства, но я буду делать это с редким старанием, - заверяет она, и мы подходим.
      За спиной у паши вижу того самого Орхана Арды, советника, который ему что-то шепчет. Вероятно, коротко знакомит с моей биографией и даёт рекомендации, как верней со мной расправиться. Последнее – наверняка, потому что, слушая его, паша кивает с самым довольным видом. Что кроме этого могло бы так его обрадовать?
        - Приветствую тебя на моём празднике, капитан Эдвенчер! – говорит он,  я кланяюсь в ответ и заставляю Клару сделать реверанс. – Слышал, что ты обошёл весь свет в поисках камня Алардах. Разве никто не сказал тебе, что он у меня?
      Так вот, оказывается, что я ищу! Зачем бы он мне? Ну, ладно, будем считать, что паше лучше знать, что мне нужно.
        - Узнал совсем недавно, - говорю я, - и сразу же полетел на всех парусах, чтобы… чтобы…
      А чего – чтобы? Посмотреть? Украсть? Купить? Так ничего и не придумав, развожу руки в стороны и в восхищении поднимаю глаза к небу. Раз паша такой умный, пусть сам догадывается, что я хотел этим сказать.
        - Я согласен, - сразу же говорит он. – Владеть много лет одним и тем же сокровищем – скучно. Хочется чего-то нового. Ты подходишь для этого. У меня есть сокровище, у тебя есть сокровище – он кивает на Клару, – предлагаю обмен.
      По лицу Клары не заметно, чтобы она считала это предложение удачным.
        - Как ты думаешь, - шепчу я ей, - мне сразу согласиться или поторговаться для виду?
      В ответ она одаряет меня ещё тем взглядом, но потом не сдерживается и прыскает от смеха. Чёрт, она и вправду не боится!
        - Мне жаль огорчать отказом такого достойного человека, - говорю я, - но мне обладание моим сокровищем ещё не наскучило, - в подтверждение своих слов я окидываю  Клару восхищённым взглядом, для чего и лицемерить-то совсем не надо. – Надеюсь, всемилостивейший паша дозволит хотя бы взглянуть на этот чудесный камень?
      К моему удивлению, он не настаивает, чего я очень опасался, а подаёт знак Орхану и сам отворачивается, явно утратив интерес и ко мне, и, что особенно удивительно, к Кларе. Орхан направляется к выходу из зала, показав нам, чтобы следовали за ним. Подойдя к дверям, не удерживаюсь и оборачиваюсь назад, обеспокоенный тем, что в зале наступила полная тишина. Но оказывается, всё в порядке, просто чревоугодники во главе с пашой оторвались от своего занятия с целью рассмотреть Клару сзади. Их поступок расцениваю как вполне естественный и успокаиваюсь.
      Мы снова идём по коридору, который всё время разветвляется, сворачиваем то туда, то сюда, и в конце концов, я полностью теряю всякую ориентировку, чего, возможно, советник и добивался. Ещё раз сворачиваем, и я вижу, что этот коридор заканчивается тупиком - значит, пришли. Орхан открывает какую-то дверь и предлагает пройти вперёд него. Войдя в комнату, успеваем сделать лишь несколько шагов: пол расходится на две створки, и мы с Кларой летим куда-то вниз, а створки, освободившись от нас, над нашими головами возвращаются на место.
      Приземлившись, первый раз искренне благодарю разработчика за то, что и лететь было недалеко, и упали мы на большую кучу сена.
        - Не ушиблась? – на всякий случай спрашиваю Клару.
        - Нет, мягко, - говорит она. – Ещё не начал жалеть, что отказался от обмена?
      Но я сейчас не расположен к шуткам. Странно как-то всё на этой стадии идёт, - размышляю я. Пожалуй, я был бы меньше встревожен, если б оказался один. Где же похищение Клары? Неужели это Виртуальность какие-то свои номера откалывает? Или на этой стадии похищение не предусмотрено? Ответить всё равно не могу, поэтому начинаю осматриваться. Мы в маленьком полуподвальном помещении с каменными стенами; вверху небольшое окошко, через которое проникает солнечный свет. Никакой двери нет, а в окошко, даже если каким-то образом к нему забраться и выбить решётку, пролезть абсолютно невозможно.
        - Ладно, - уже вслух размышляю я. – На начало нас не бросило, значит, стадия продолжается. А это может быть только в одном случае: отсюда можно как-то выбраться. Давай осмотрим всё внимательно. Прежде всего,  стены.
      Клара поднимается первой, выходит на середину и поворачивается ко мне. При этом она попадает в тот самый солнечный луч, и он немедленно выполняет функцию рентгена: просвечивает насквозь её платье, и передо мной предстаёт чётко очерченный силуэт её фигуры. Надо ли говорить, что такое зрелище мужскому взгляду очень приятно? По моему виду Клара всё понимает и отходит в сторону.
        - Сейчас ты смотрел на меня так же, как те в зале, - замечает она.
        - Не думаю, что это худший для тебя вариант, - парирую я, тоже поднимаясь, - если мы застрянем здесь надолго, мне может показаться, что пигмейский взгляд был более правильным.
        - Так вот для чего ты взял с собой саблю! – догадывается Клара, а чёртики в её глазах так и прыгают. – Признайся, ты знал, что это случится!
        - К сожалению, нет, а то бы уж, конечно, прихватил с собой и жаровню, - я вынимаю саблю и начинаю рукояткой последовательно обстукивать стены.
      Снова мысленно хвалю разработчика, что тюрьма наша маленькая. Поэтому минут через пять противоположная к окну стена отзывается гулким звуком пустоты.
        - Здесь, - сообщаю я, и мы с Кларой начинаем внимательно рассматривать и ощупывать стену.
        - Смотри, Фрэнк, - показывает она пальчиком, - здесь камень какого-то другого цвета.
      Я подхожу и вижу, что действительно есть чужеродное вкрапление. Остриём сабли начинаю его ковырять, и вскоре оно вываливается, а за ним обнаруживается замочная скважина.
        - Ой, а как же… - растерянно говорит она.
        - Да благословит Аллах компьютерные игры с их универсальными ключами, - бормочу я, доставая ключ от тайника.
Он, разумеется, подходит и легко два раза поворачивается. Я толкаю стену, но она не подаётся, пытаюсь за ключ тащить её на себя – то же самое. Я усмехаюсь.
        - Ынджэру! – громко говорю я, снова толкаю, и на этот раз всё в порядке.
        - Как ты его запомнил? – удивляется Клара.
        - А что? – пожимаю плечами, - очень даже простое слово, легко запоминается. Не то, что «однофамильцы».
      Чёртики снова выскакивают, но тут же прячутся.
        - Кстати, об однофамильцах, - говорит она. – Слушай, Фрэнк, нас ведь никто не гонит, так, может, задержимся здесь и поговорим?
      Я раздумываю несколько секунд.
        - Давай.
      Мы снова усаживаемся на сено.
        - Так вот, я тебе сказала, что у меня есть младший брат, Роберт. Он специалист по информационным технологиям и около года назад устроился на работу в «Джейсон & Доусон». Честно говоря, Робби и раньше время от времени ввязывался в разные… нехорошие делишки…, а тут, когда выяснилось, что он – полный тёзка совладельца фирмы, задумал уже крупную авантюру. Он неплохо разбирается в компьютере, и как-то сделал, что некоторые поступления Доусона стали оседать на его счёте. Он специально переводил не очень большие суммы, и поэтому ему удавалось в течение полугода проделывать это. Но потом Доусон… тот, другой… что-то заподозрил и заставил Блейна проверить. Вот так всё раскрылось. Оказалось, что Робби успел присвоить какую-то совершенно чудовищную сумму, что-то около полумиллиона. Если бы он смог её вернуть, может, всё обошлось бы. Ну, выгнали бы  с работы… А он, оказывается, все поступления сразу же просаживал в казино. Я в то время тоже уже работала у них – менеджером по рекламе. Когда всё выяснилось, Доусон ворвался  ко мне  и начал кричать, а потом замолчал и стал ко мне приглядываться. В общем… - Клара досадливо помолчала, - стал он ухаживать за мной… Господи, какое там – ухаживать! Всё время намёки: мол, выйдете за меня замуж – конечно же, не буду я подавать в суд на своего родственника! Так тянулось месяца два, а потом ему надоело, и он сказал прямо: хватит, «да» или «нет»? Я в это время вообще как привидение жила: всё чисто автоматически делала – и на работе, и дома; плакала постоянно… И Роберта жалко, да и себя, знаешь ли, тоже…
        - Какого чёрта мне не сказала? – кричу я, уже не в силах сдерживаться. – В реальности я, конечно, не Эдвенчер: и на саблях не дерусь, и единоборствами не владею, но уж такую свинью, как Доусон, сумел бы проучить! Вмиг бы он от тебя отстал!
        - Так мы, Фрэнк, тогда ещё с тобой не были знакомы, - жалко улыбается она. – Если бы это было сейчас, я, конечно, сразу бы тебе сказала. И не сомневаюсь: ты бы смог… Ну, в общем, я сказала ему «нет». Он ничего не ответил, только улыбнулся нехорошо и ушёл. А через час ко мне залетел Роберт и стал умолять, на коленях стоял…
        - Скотина же у тебя братец! – снова свирепею я. – Виноват – так отвечай! А из-за своих делишек сестру чёрт знает на что обрекать – это же подлость!
        - Нет, Фрэнк, это не так… Он не уговаривал меня выйти замуж, да я бы и не согласилась. Он просил, чтобы я уступила для виду и назначила срок: полгода. А за эти полгода Робби достанет деньги; друзья обещали помочь, да и сам он уже почти треть собрал…
        - Чёрта с два он собрал, - хмуро говорю я. – Он же тебе наврал: ну, кто такому деньги даст? Ладно, вернёмся – откручу Доусону башку да и с твоим братцем разберусь… Ну, а в основном, понял. Ты так и сделала, дело потихоньку застыло, а пока Доусон на правах твоего жениха стал тебя заставлять кое в чём ему помогать. В подвал, например, меня столкнуть…
        - Да, - обречённо кивает Клара. – Он мне сказал, что с тобой там ничего не случится, просто нужно, чтобы ты туда зашёл, а ты сам не хочешь… Фрэнк, а ты правда, тогда так ударился, что сознание потерял, или нарочно мне сказал?
        - Неважно. А сюда тебя как загнали?
        - Джейсон сказал, что если я не дам тебе сбежать, он замнёт дело с Робертом. Доусон пытался спорить, но тот прикрикнул на него и велел заткнуться. Сказал, что это важнее, чем шашни с женитьбой. Получалось, что я одним ударом могу решить обе проблемы. Потому я  и испугалась, когда ты сказал, что хочешь потеряться. Ну вот, я рассказала тебе всё… Ты очень злишься на меня, Фрэнк?
      Теперь я соображаю, что Джейсон пытался выведать у меня не то, кто такой Роберт, а хотел узнать, говорила ли мне о нём Клара. Если – да, значит, мы с ней в сговоре. Я подсаживаюсь ближе к ней, обнимаю и шепчу на ухо:
        - Запомни, я никому не дам тебя обидеть ни здесь, ни тем более в реальности. Мы пройдём с тобой эту игру, и я разделаюсь и с ними, и с их чёртовой фирмой. Ты только верь мне.
        - Я верю тебе, Фрэнк! Только тебе и верю, - вздыхает  она, отстранившись от меня, чтобы смотреть в глаза.
        - Ну, тогда – вперёд! До посрамления двух «Д» осталось чуть больше одной стадии!
      Сразу за дверью огромный зал, освещённый факелами. Такое было в эфиопской пещере, повторяется парень. Хорошо ещё, что черепов со скелетами нет и змеи, вроде бы, не ползают. Всё чисто и даже красиво. Наверняка взял с какой-нибудь книги, но я на него за это не в претензии. Хорошая книжка, без змей.
      Посередине зала постамент, на нём шкатулка. Постамент огорожен огромными цепями, которые образуют шестиугольник, протягиваясь от столба к столбу. Я беру Клару за руку, и мы подходим ближе.
        - А в шкатулке, наверное, и есть тот самый камень Алардах, - предполагаю я. – Молодец разработчик, всё рядом, далеко идти не нужно.
        - А зачем камень? – спрашивает Клара.
        - Представления не имею, - признаюсь я. – Описание к игре я читал только для четырёх стадий, сама знаешь, почему. А остальное только просматривал да и то краем глаза. Но раз нам так его навязывают, нужно забрать. Значит, для чего-то нужен.
      Я перебираюсь через цепь и помогаю перелезть Кларе. Мы подходим к постаменту, и я снимаю шкатулку. На мгновение мелькает мысль: не зазвенит ли всё вокруг? Но в 18-м веке противоугонные устройства  внедрены ещё не повсеместно, так что наша кража происходит просто, буднично и без вмешательства органов внутреннего правопорядка. Отдаю шкатулку Кларе.
        - Открывай ты, тогда смогу увидеть два сокровища рядом  и определить, которое лучше. Хотя, мне кажется, я это и без сопоставления знаю.
        - И в чью же пользу твой вывод? – спрашивает Клара и открывает шкатулку.
      Довольно долго мы молчим, не находя слов. В шкатулке самый что ни на есть каменный камень, какие миллионами валяются возле дороги. Правда, какой-то необычной формы с резкими гранями, но разве трудно такое сделать?
        - Иногда бывает полезно узнать себе цену, - говорит Клара. – Так вот, оказывается, сколько я стою!
        - Не кокетничай, - возражаю я. – сама прекрасно знаешь, что нет на свете такого камня, который бы стоил тебя. Это говорит всего лишь о том, что паша – старый мошенник, вот и всё.
        - Ваше лестное мнение очень приятно мне, мистер Ньюмен, - говорят мне Клара и её чёртики, - но что, однако, всё это значит?
        - Разберёмся, - отвечаю я и сую камень в карман. – В этом должен быть  какой-то смысл.
        - А что мы теперь будем делать?
        - То, что я хотел сразу: искать транспорт и ехать в Румынию. Но сначала, правда, нужно найти способ выйти отсюда… Чёрт, не таскаться же мне в руках с этим проклятым ключом?
        - Ну-ка, покажи, как ты его оторвал, - говорит Клара и я распахиваю кафтан. – Всё в порядке, нитки довольно длинные, я сейчас тебе просто привяжу.
      Я придерживаю ключ, а она стоит рядом-рядом со мной и пробует привязать нитками кольцо ключа. Если бы я сообразил держать ключ левой рукой, то правой можно было бы обнять её за плечи: ну, мол, так тебе будет удобнее стоять. Я вдыхаю запах её волос и сразу куда-то улетаю, но Клара ловит меня и возвращает на землю.
        - Фрэнк, - смеётся она и поёживается, - ты щекочешь меня своим дыханием!
        - Извини, - обиженно говорю я, - но я без этого не могу. Давно дышу, привык уже, сразу бросить не получится.
      Она внимательно смотрит на меня, целует в щёку и продолжает завязывать. Хороший у неё способ борьбы с обидой, очень действенный.
        - Ну вот, всё, - говорит она и пробует подёргать ключ. – Будет держаться.
        - Чёрт, не рано мы его привязали, вдруг ещё какую-то дверь придётся отпирать? – спохватываюсь я.
        - Ну, тогда уже точно понесёшь в руках: ещё раз привязать уже не получится.
      Но этого делать не приходится. Дверь в конце зала не заперта – я убеждаюсь в этом, слегка её потрогав. Сразу выходить опасно, неизвестно, что за ней, и я сначала вытаскиваю саблю и, держа её наготове, осторожно приоткрываю дверь и выглядываю.
        - Всё в порядке, - говорю я. – Это дверь наружу, и никого там нет.
        - Так меня похищать не будут? – спрашивает Клара. – Или это ещё впереди?
      Я пожимаю плечами.
        - В любом случае надо идти. А насчёт твоего похищения я и сам ничего не понимаю. Вообще-то, на этой стадии я ещё не дрался, так что, может быть… Хотя есть один неприятный момент: мы отказались оставить тебя на корабле, а это, возможно, против правил. Как бы Виртуальность нам этого не припомнила… Ладно, идём – а там видно будет. Я пойду первым, а то мало ли что…
      Открываю дверь пошире, поднимаю саблю и осторожно выхожу наружу, быстро посматривая в ту и другую сторону. Но здесь действительно никого нет, и я расслабляюсь.
      И в это время знакомо меркнет свет и быстро спускается полумрак, но на этом дело не заканчивается, и он переходит в сплошную черноту. Ненадолго. Через пару секунд снова начинает светлеть, и я вижу совсем другой пейзаж: унылая дорога с указателем, впереди какой-то город, вдали цепью тянутся горы… Что за чёрт? Я оглядываюсь вокруг, и в то же мгновение на меня со всех сторон леденящей волной наваливается отчаяние; оно пронизывает меня насквозь, залезает в каждую клеточку тела и сковывает мозг. Не может быть! Я снова бросаю взгляд на дорожный указатель, грубый деревянный щит, на нём чёрной краской написано: «Тырговиште». Тырговиште! Легендарная столица графа Дракулы! Я с рёвом накидываюсь на указатель и начинаю полосовать саблей, но мощный дуб не подаётся ей, и на щите появляются лишь несколько зазубрин. Я швыряю в сторону саблю, падаю на колени, ору и начинаю лупить кулаками по земле. Сволочь Виртуальность! Я перешёл в шестую стадию, но один, без Клары!

 
 
 
 
Отзывы на это произведение:
Шангин Сергей
 
14-03-2010
19:29
 
Все в порядке, Миша :) Я уж подумал было, почитав твоего сердитого критика, что ты серьезно поменял сюжет и начал писать нечто адски нудное и заумное - ан нет, все в порядке!

В одном месте задумался, не лишнее ли словечко во фразе: "боится спугнуть прорвавшуюся у меня откровенность", нужно ли здесь "у меня"? Это не совет спеца, просто боюсь я этих сорняков "мой, свой" :)
Михаил Акимов
 
14-03-2010
21:37
 
Спасибо, Серёжа, посмотрю, конечно.
Очень рад эффективности твоего прихода на сайт: на многих откликнулся и сразу. Ты не пропадай надолго! Успехов тебе!.
 
Шангин Сергей
 
15-03-2010
17:51
 
Буду стараться, Миша :) Иначе трясина работы окончательно затянет в горячие и бурные глубины. Сколько смогу, покритикую, пока народ не начнет обижаться :)
 
dаlilа
 
15-03-2010
09:36
 
Я прочитала повесть с первой главы и до этого самого места. Думала, подождать со своими соображениями до последней страницы, но вы в этих главах подкинули показательный эпизод - на нем проще объяснить, чего именно мне кажется.
Вот тот, где Клара купается. У него я вижу два недостатка: первый - он не нужен для хода действия, и второй - слишком много внимания к эффекту от клариной красоты. Это второе проходит красной нитью через обе повести. Читаю и думаю: ага, опять!
Ваши рассказы компактны, в них ни слова лишнего, а от повести остается впечатление некоторой разбросанности, и это при хорошем, живом языке.
Очень мне понравился ход с однофамильцами. Ожидаешь совсем другого. И с кардиналом, с мушкетерами  тоже здорово.
А все-таки возвращаюсь к своей мысли о некоторой условности среды в повести. Не знаю, что вы сами об этом думаете, но интертекстуальность, повышенная интеллектуальность героя - все это игра с читателем, а значит, условность.
Михаил Акимов
 
15-03-2010
21:19
 
Спасибо, Далила! Задуматься заставили. Прочитал ваш отзыв ещё на работе и всё время в мыслях к нему возвращался. По поводу Клары всё же решил, что это  разница мужского и женского восприятия: по степени привлекательности. Когда я писал повесть, мы с Серёжей Шангиным обменивались рецензиями: я писал на его "Царя", он мне на Фрэнки", которую я посылал ему главу за главой по мере написания. Когда в начале повести Клара исчезла со страниц на некоторое время, Сергей написал: "Возвращай скорее Клару, дай возможность читателю на неё полюбоваться". С удовольствием сделал это, поскольку и думал так же. Вот и герой мой на неё любуется, и, наверное, жестоко отнимать у него это!
Гораздо больше заинтересовало меня ваше замечание по поводу "некоторой разбросанности". К сожалению, вы не пояснили, что именно под этим понимаете. Если постоянные внутренние монологи и рассуждения моего героя, то здесь тоже ничего сделать нельзя. Манеру "от первого лица" я потому и выбрал, чтобы устами своего героя поделиться с читателем своими мыслями о жизни, мироустройстве и, конечно же, женщинах. Вы видели, что во второй книге я этот момент ещё больше усилил. Мне трудно судить, возможно, это негативно отражается на чисто приключенческой стороне, но именно в этом главный смысл написания повести, для того я всё и затеял, чтобы иметь возможность всё это сказать.
По поводу повышенной интеллектуальности вы, безусловно, правы. Я неоднократно размышлял после некоторых его реплик: а мог ли он знать это? С некоторым сомнением решил не трогать: а вдруг не обратят внимания? Но вы заметили.
Буду признателен, если поясните вашу мысль по поводу условности среды. У меня некоторые сомнения, правильно ли я вас понял.
Ещё раз спасибо и - успехов!
 
dаlilа
 
15-03-2010
22:14
 
В повышенной интеллектуальности героя нет ничего плохого. Это вписывает в повесть. Опять же, условность среды. Знаю, что сформулировала не очень точно, сейчас попытаюсь объяснить. Условность я вижу вот в чем: сам по себе описываемый мир располагает к этому - виртуальность; действие происходит где-то не у нас, но при этом нет бытоописания, опять же, условность; характеры героев - статичны, и это тоже условность; игры с читателем, о чем я уже говорила, они тоже возможны не при всякой манере письма.
Нет, внутренние диалоги я к разбросанности не отношу, наоборот, они часть интереса повести, и опять же, они были бы не возможны без интеллектуальности героя.
Под некоторой разбросанностью я имела ввиду как раз эту сцену с купанием Клары - это самый яркий пример. (Только ногами за повторение не пинайте, я просто объясняю, как вижу сама, и ни на чем не настаиваю).
 
Михаил Акимов
 
15-03-2010
22:46
 
Чёрт! А я полагал, что характеры героев жутко эволюционируют! По крайней мере, они постоянно в развитии - так мне казалось. Фрэнки, очень самокритичный, постоянно иронизирующий над собой в начале, становится всё больше в себе уверенным. Клара под его воздействием тоже меняется... Хотя Таня-Лялька знает, как комплексовал я по поводу того, что приходится писать фразы от лица женщины, пытаться угадать логику поведения и высказываний... Всё время у неё спрашивал: похоже?
Что касается места действия - это условная центральная область условных Штатов. Хотя я очень старался держаться близко к теме. Сын у меня переводчик, постоянно меня консультировал. Название города, улиц - это всё от него. До сих пор не исправил два косяка, которые он у меня выловил: формат А4 у американов не существует, по-другому называется (как - забыл уже); и ещё прокололся с двумя "Д": это они по-русски два "Д", а по-английски "D" и "J" (Jason).
М-да.
 
 

Страница сгенерирована за   0,069  секунд