Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

Ирина Хотина

 
 
 
Глава 28. МАТЕРИАЛИЗАЦИЯ  ВИРТУАЛЬНОСТИ.
 
 
 
       Я лежала в спальне и смотрела в потолок. Но это только со стороны так казалось, что женщина просто лежит без дела и глазеет  в белое пространство над собой. На самом деле, я думала. Ни о чем и обо всем сразу. Обрывки мыслей,  разговоров, снов, которые, плавно перетекая один из другого, заманивали меня в свой бесконечный лабиринт. Я блуждала в путаном  пространстве  своих воспоминаний, каждый раз натыкаясь на глухие стены тупиков, в темноте которых меня поджидала одна и та же  горькая мысль -   одиночество.  В такие моменты сердце сжималось от жалости к самой себе, и из глаз предательски катились слезы.
Я мало чем отличаюсь от других людей и при первой же возможности люблю пожалеть себя, почувствовав  несчастной жертвой случайностей, обстоятельств, необдуманных действий, обвиняя во всех бедах кого угодно, в том числе и свою злосчастную судьбу.  Но больше всего упреков я адресовала в свой адрес, поэтому размышления  о собственных поступках не приносили никакого утешения. Вот только слезы жалости сменялись  слезами горечи. Особенно неудачным мне показалось решение  перебраться в этот дом. Он был для меня чужим и холодным, ничем не наполненным. Мы не провели в нем с Максом ни одного дня. Он, правда, постарался сделать его уютным и красивым. Но теперь это не только не имело никакого значения, а наоборот, порождало мистический ужас.
     Тогда, зачем я переехала сюда? Хотела перевернуть очередную страницу своей жизни? Думала, что здесь, в этом свободном от Макса пространстве, будет легче не думать о нем? Разве я забыла, что за все надо платить? Осталось только понять, за что же плачу я своим одиночеством? Неужели Макс сказал правду: «мы слишком любили друг друга»?
Опять тупик со скорбной фигуркой одиночества в конце. Нет, не хочу больше об этом думать. Хорошо, давай о другом. О том, что нужно принять свое горе, свою судьбу.  А принимаю  ли я ее, если плачу, если лежу бревном третью неделю? Значит, нет. Значит, держу обиду на свою судьбинушку. А зря, ведь она ко мне так благосклонна. У меня было две попытки. В первую у меня отобрали деньги, после чего дали возможность понять, осмыслить случившееся, вкладывая в меня знания. Наверное, учеба не прошла даром, я получила вторую попытку. Мне не только вернули то, что я потеряла, но и дали в миллионы раз больше. Но в этой попытке главным было не деньги, а любовь. Мне дали мужчину, предназначенного только мне, а я его потеряла. Почему? Что я сделала не так? Если пойму, то, может быть, мне дадут еще одну, третью попытку? Тогда надо вставать. Хватит валяться!
    Я накинула халат и пошла бродить по дому. Где-то здесь должна быть кухня. Точно, вот она. За столом сидит какой-то мужчина, обложившийся книгами. Так это же Иван. Я сама вызвала его к себе в качестве охранника. Когда он прибыл, я и решила переехать сюда. Думала, что теперь будет не так страшно жить в этом огромном доме. Он, наверное, учит английский, как я ему советовала. А вот и Долорес, смотрит очередной сериал.
    Я бросила взгляд на телевизор и обомлела. И без того слабые ноги подкосились, я медленно стала оседать по стенке. При этом издала, видимо, какой-то звук, потому что Иван обернулся и, мгновенно подскочив ко мне, подхватил у самого пола.
   Когда я открыла глаза, снова увидела свою спальню. Только щеки страшно горели. Рядом, наклонившись надо мной, сидел Ванечка с испуганным лицом. По всей видимости, для приведения в чувство он слегка побил меня по щекам. Но это для него «слегка».
– Катерина Михайловна! Вам лучше?
   Я хотела сказать: «Ваня, Ванечка, да не называй меня так. Я – Катя. Просто Катя». А потом подумала: «Нет, нет, все правильно. Никаких «просто Катя». Должна быть дистанция.
– Иван, найди в доме телевизор и поставь мне в спальню.

   С этого дня закончилась глубокая депрессия. Началась вялотекущая. Со мной такое уже случалось, как раз незадолго перед звонком о наследстве. К тому времени я уже была другим человеком, многое знала про себя, про своих близких, отработала свои негативные связи, конфликты, докопалась до истинной причины многих проблем, развязала большинство своих кармических привязок и узлов. Читала лекции, вела семинары, старалась помочь другим пройти тем же путем, что и я. Медитировала с целью поиска новых возможностей для духовного роста. Мне хотелось открыть у себя  новые каналы и способности.  С другими людьми у меня получалось. У кого-то из моих слушателей, не хочу говорить учеников, со временем открывалось ясновиденье, яснослышанье, а я вроде бы стояла на месте. И вот,  в одной из таких медитаций, я увидела сосуд в виде огромного кожаного мешка. Он висел в воздухе  на фоне ярко-синего неба над песчаным барханом. По упругости его стенок было видно, что он заполнен до отказа. Двух мнений быть не могло: мне показывали сосуд моей кармы. В нижней части мешка было несколько краников, из которых стала вытекать жидкость, оставляя следы  на светло-коричневом песке. Мешок на моих глазах уменьшался в размере, пока не стал совсем худеньким, а потом задергался, как будто его кто-то тряс, показывая, что содержимого в нем осталось совсем ничего. И пропал. Осталось только синее небо и дорожка от капель на песке.
– Поняла? – Спросили меня.
– Поняла.
– Теперь проси.
– Чего?
– Выполнения своей кармической цели.
    И я стала просить. Я просила дать мне возможность выполнить то, ради чего моя душа пришла на эту землю в этом воплощении. Просила дать мне то, что Высший разум считает нужным и уместным.
    После этого меня несколько дней не покидало ощущение свободы, легкости, неземного счастья. А вот когда этот праздник души кончился, началась депрессия. Так периодически бывает у каждого, кто занимается своей внутренней трансформацией, перед выходом на новую ступень знаний, а следовательно, и развития. И у меня такое раньше бывало, обычно на протяжении нескольких дней, максимум пары недель. Потом шла новая порция информации через книги или медитации. А тут как от всего отрезало. В первую очередь, от книг. И это у меня, у той, которая не могла не прочитать хотя бы одной строчки в день, которая без новой информации считала этот день загубленным?! У той, которая отказывала себе во всем, чтобы купить нужную книгу? Я с интересом наблюдала сама за собой.
   На следующем этапе мне расхотелось думать на эти темы. С превеликим трудом выдерживала одну лекцию в неделю, поэтому свела к минимуму общение с другими людьми. Никаких консультаций и встреч, книг и медитаций. Потом дошло до абсурда – мне вообще расхотелось думать. Никаких лишних движений мозгами или телом. Чем я занималась в эти дни? Я «подсела», как наркоман на иглу, на туповатый латиноамериканский сериал. Что это значит? Записывала вечером на видео очередную серию, после чего просматривала ее раз пять или семь, пока не запоминала наизусть. А утром, при повторном показе, записывала на другую кассету только те сцены, которые считала нужными и важными для своей версии. Таким образом, у меня получился фильм на трех кассетах, и я его крутила с утра до вечера. При этом  балдела из-за того, что  получаю ни с чем несравнимое удовольствие от этого примитива.
Что со мной? Я никогда не считала себя суперинтеллектуалкой. Так, неплохо образованная, в меру начитанная женщина, со своими комплексами, прибабахами, тараканами в голове, но все-таки стоящая на определенном уровне, прежде не позволявшим мне тратить свое время на чужие надуманные любовные  страсти. И вдруг такое откровенное «мыло»?
          Но до конца отказаться от своей любимой привычки думать я не смогла. Размышления и рассуждения на эту тему привели меня к следующему выводу: я смотрю эту галиматью только из-за мужчины – актера, исполняющего главную роль. Мне нравилось в нем абсолютно все, даже голос, с трудом пробивающийся сквозь дубляж. И тут мне стало страшно. Неужто моя собственная жизнь настолько бедна чувствами и любовью, что я целиком погрузилась в чужие? Более того, тащусь от красивого сексуального мужика на экране, потому что рядом нет никого стоящего. А самое главное, неужели шесть лет гигантской  работы над собой ушли коту под хвост, коль вот так глупо и бездарно  тону в эфемерной любви к эфемерному мужчине?! Как раз эти размышления и прервал звонок из адвокатской конторы. И прощай мой мыльный герой!
     И вот теперь, когда на душе пустота и холод, когда по ночам душат слезы, а днем нет сил, чтобы жить, когда надо мной в изуверском экстазе сошелся клином белый свет, я увидела его, мою сериальную любовь, мою телевизионную страсть, и с радостью помахала рукой вслед уходящему клину. Мне снова захотелось жить. Здравствуй, мой виртуальный герой! Спасибо, что ты есть!
    Именно его я увидела на экране телевизора в сериале, который Долорес смотрела, не отрываясь.

– Алло, Паша, здравствуй!
– Здравствуй, Катюша. Ну, ты как?
    С Павлом мы переговаривались регулярно, так как находились в одинаковых условиях по отношению к сыну: воспитывали его по телефону, для чего вырабатывали общую тактику и стратегию.
– Да так...  Вроде получше. Паша, ты помнишь, несколько лет назад, перед моим отъездом из Москвы, у меня была заморочка? Я целыми днями смотрела сериал.  Он назывался «Уродина».
– Помню. – Как-то грустно ответил он.
– А ты случайно эти кассеты не выбросил?
– Нет, Кать. Я когда из Кузьминок переехал, только свои вещи забрал. А твои так там и остались.
– Пашенька, сделай мне одолжение, вышли их. И побыстрее!
– Катя, а может, лучше к врачу? Лекарство какое-нибудь?
– Ну да, «пятьсот грамм пирамидону». Знаешь, какое самое лучшее лекарство от любви? Правильно. Сам-то жениться надумал, а мне ничего не говоришь.
– Я просто не хотел тебя ...  травмировать. – Подобрал он слово.
– И правильно не хотел. Так вышли мне эти кассеты. Пожалуйста!

      И жизнь потекла своим привычным ходом: работа, фабрика, магазины, документы, клиенты, поездки, приемы, встречи. Иногда со мной были Эстер или Элизабет. И всегда Иван. Но никто не знал, что единственным лекарством, которое меня поддерживало, а может быть, и спасало,в эти дни, были кассеты «Уродины», с просмотра любой из которых я начинала день и им же заканчивала. Никто, кроме Ванечки. Потому что ему приходилось выключать видик и телевизор по вечерам, когда я засыпала под выученные наизусть сцены, действующие на меня и как снотворное. Но Иван не привык задавать лишних вопросов. А вот я их себе как раз активно задавала: «Почему я смотрю эту муру, и мне не надоедает? Что я должна в этом увидеть? Какой разглядеть смысл?»
    Прошло около восьми месяцев со дня гибели Макса, и я решила к первой годовщине его смерти выпустить в память о нем новую коллекцию. Но что? О чем?  Опять изливать свою скорбь я не хотела. Мне хотелось жить и радоваться жизни, а не рыдать. За что зацепиться? Как ухватить кончик мимолетной мысли, который привел бы к клубку идей, раскрученных потом в генеральную линию проекта?
 Я вышла из ванны и бросила взгляд на телевизор, где у моего героя были очередные проблемы со своей возлюбленной-уродиной. И в который  раз поразилась, насколько этот мужчина привлекателен.
Ну, нельзя быть на свете красивым таким! Нет, в песне говорилось о женщине. Что касается женщин, то это глупость. Женщина обязана быть красивой. Даже самая некрасивая может сделать себя хотя бы интересной. А иначе она никому не нужна. Это я знаю по личному опыту. Запасть на уродину секс-герой может только в кино. А вот мужику совсем не обязательно быть таким откровенно красивым! А этот? А Макс? Макс тоже был красив. Очень красив. Аж сердце замирало.
Я наложила крем на лицо и опять скосила глаза на экран: «Как все-таки здорово сидят на нем все костюмы. А на Максе? Тоже сидели как влитые. Стили, правда, разные, но у того и другого талант носить вещи.
               И тут я поймала себя на кощунственной мысли, что я их сравниваю. Раньше они в моей голове никак не совмещались. Один, хоть и реальный, уже был в моей жизни, и никогда в ней больше не появится. А другого никогда не было, потому что он виртуальный, следовательно, тоже появиться не может. Но в этот момент они совместились.  И мне понравилось.
       У этого часы массивные, в металлическом корпусе. Макс не любил массивных вещей, часы носил плоские, золотые, с красивым браслетом. Этот не курит. А Макс курил...
Я вытащила шкатулку с его вещами, которые он оставил перед отъездом.
          Вот  браслет, мой первый рождественский подарок. Вот цепочка с «Маген Давидом». Ему подарили ее родители на бар-мицву, в день тринадцатилетия. В центр «Маген Давида» я вставила великолепный бриллиант. Это золотой портсигар. А вот и платиновый, это уже мой подарок. Я купила его в Париже, а  бриллианты в него вставлял Мишаня. А это зажигалка, тоже мой подарок. Господи, как же я любила покупать эти дорогие мужские побрякушки. Потому что знала, как они ему идут. Я попросила Мишаню сделать зажигалку. Но он отказался, заявив, что ради одной незачем морочить ему голову, вот если бы наладить линию. Пришлось покупать. Правда, зажигалочка что надо. У Картье плохих не бывает. Подожди. Я сейчас сказала что-то очень важное. «... Если наладить линию». Ну конечно, вот оно! «Макслайн» – мужская линия «Кремерз Хаус».
Это только кажется, что ювелирные украшения – прерогатива женщин. Мужики, богатые мужики, на них очень даже падки. Зажигалки, портсигары, перстни, цепочки – это банально, это то, что есть у всех. Нужно что-то другое, только от «Макслайн». Давай подумаем! Галстук с бриллиантами или золотой вышивкой. Подтяжки и ремни с золотом и бриллиантами. Аксельбанты. Ну и что, что не носят. Скажем, что модно  – будут носить!   Подожди, подожди, было еще что-то. То, что притягивает взгляд женщины к мужчине и вызывает у нее желание. Вспомнила! Для себя я называла это «мужские фенечки». Макс таких не носил. Этот, виртуальный, тоже не носит. Но и тому и другому как раз очень бы пошло. Но ведь на ком-то я их видела. Да, да, да. Была такая телепередача, в мою бытность на родине, ток-шоу под названием «Соседи». Там люди про себя, своих близких, друзей, соседей узнавали всякую гадость. Вел ее, ну как его ... Набиев. Точно. Именно он носил все эти фенечки. И как носил! Только ради него я иногда смотрела эту грязь. Молодой мужчина с определенным стилем одежды в таких фенечках очень привлекателен. А ведь сколько сейчас молодых и богатых, и им хочется таковыми выглядеть. Бижутерию за три доллара они  носить не будут, а вот за три тысячи –другое дело. Надо только им, их женам, подругам, любовницам показать, как это красиво, стильно, модно и престижно! Так, а кто будет показывать? Кто станет лицом «Макслайн»? Набиев – или он?  И я уставилась в экран телевизора.

    Когда я по телефону поделилась с Мишаней своим замыслом, он назвал его полным  отстоем. А вот Алану эта идея понравилась. И уже на следующий день он принес мне целую серию эскизов разнообразных галстуков со всевозможными рисунками вышивок. Но особенно удались ему эти самые фенечки. Оказывается, он тоже думал о мужской коллекции, но только не было основной идеи.
   Ну, что же? Вот она. Вперед, Алан, дерзай!
    А сама полетела в Израиль, обрабатывать Мишаню и навестить сына. В аэропорту, выйдя из машины, я обнаружила отсутствие пуговицы на жакете и наклонилась, чтобы поискать ее на сиденье или на полу машины. Иван  уже вытаскивал вещи из багажника и торопил меня. Обрадовавшись, что обнаружила пропажу, я хотела махать ему рукой, чтобы показать, мол, все в порядке. И тут в огромный проем задней двери джипа, через пару рядов от нас, заметила парня, которого раньше уже встречала. Вот только где?
    Быстро, быстро, Катя. Вспоминай. Это было ... Это было в Париже, две недели назад, и тоже в аэропорту. Я обронила перчатку (закон парных случаев) и заметила пропажу, пройдя несколько шагов, вернулась назад и увидела, что какой-то молодой мужчина держит ее в руках, разглядывая. Я подошла и сказала, что это моя и едва ли не силой вытащила ее у него из рук. Это был он. Спутать невозможно. Какое странное совпадение расписаний наших поездок! Привет Гранате!  Так, что же делать? Неужели тащить хвост к Мишане? А вдруг этот удав и Димку решит сюда приплести?!
– Ванечка, ты умеешь незаметно отслеживать «хвост»? Посмотри, русый парень, среднего роста, в светлой бежевой куртке с темным воротником. Я видела его две недели назад в Орли.
 Мы прошли паспортный и таможенный контроль.
– Ну, что? Заметил что-нибудь?
– Был такой. Но паспортный контроль не проходил.
   В самолете Иван несколько раз прошелся по салонам, но никого похожего не увидел.
– Может, показалось, Катерина Михайловна?
– Нет, Ваня. Ты думаешь, я тебя пригласила, потому что мода на охранников нынче пошла или блажь такая ударила? – И я рассказала ему, как платила долг Гранате, как он убил Макса, как подставил меня с короной.
– Так что это не домыслы глупой бабы.
– Я тебя никогда, Катя, глупой не считал. Наоборот, ты для меня всегда идеалом женщины была, с самого детства. Я и жену себе искал похожую на тебя, но ошибся.
    Господи, да что же это такое?  Где вы все были в мои восемнадцать, двадцать, на худой конец в сорок лет? Мне тогда нужны были эти слова. А сейчас не хочу. Ничего не хочу. Все уже было, и лучшего не будет.
– Спасибо, Ванечка. Только у тебя все еще впереди.
  В Израиле хвоста мы не обнаружили, но приняли все меры предосторожности.


  Если поначалу на создание мужской линии Мишаня отреагировал негативно, то сейчас, соскучившись по работе, просто фонтанировал идеями. В первую очередь он предложил мне портсигары и зажигалки разных  форм. Тут Америки не откроешь. Но дорогая вещь должна быть стильной, простой и удобно ложиться в руку. А что  касалось драгоценных украшений, то Мишкиной фантазии не было предела, хоть каталоги для заказов издавай.
 Второй вещью, которая его вдохновила, были обыкновенные подтяжки. Правда, Мишка предлагал их сделать необыкновенными. Не знаю, как кому, а мне эти детали гардероба с кожаными ставками и с инкрустацией золотом на разные темы очень понравилась. Думаю, Максу бы тоже.

– Бетти, ты когда-нибудь была в Латинской Америке? – Мы сидели у меня дома, в гостиной у камина, в ожидании обеда. Элизабет удивленно посмотрела на меня.  Я развивала тему дальше. – Ну, например, в Колумбии?
-- Колумбийские наркокартели – не мой профиль.
– Ну почему же так мрачно? Разве в этой стране кроме мафии и коки больше ничего не водится? А колумбийские бриллианты? Очень неплохого качества.
     Вошла Долорес с долгожданным предложением перейти к столу. Мы все дружно и резко встали. Мы – это я и Бетти, два больших мраморных дога и маленькая китайская собачка с русским именем Тяпочка, не слезавшая у меня  с рук.
Некоторое время назад я побывала в гостях у сэра Джеймса. Предлогом была покупка догов. Решила их приобрести по программе «мечты сбываются», да и в доме с ними было спокойнее. Помимо этих огромных псов, он стал разводить и маленьких собачек. Как он сам признался, после нашего с Максом визита. И теперь сам не расставался с такой симпатягой, со смехом рассказывая, что обожает ее тискать, гладить и не может без нее заснуть.
    Ни он, ни я долго не решались коснуться той страшной для меня темы, что накрепко связала нас своей мистической неизбежностью. Я первая, как и положено женщине, перешагнула через боль.
– Джеймс, вы знали тогда, что это за «высокая и страшная цена»? Вам сказали об этом?
– Нет, Кэтрин. Но догадаться было не сложно. – Мы выбрали щенят и теперь медленно шли по дорожке парка. – Я всегда хорошо относился к Максимилиану, хотя в юности он доставил мне много неприятных моментов и переживаний. Он, наверное, рассказывал?
– Так, в двух словах.
– Я не выиграл у него ни одного боя. А в теннис, кажется, только пару партий. Хотя всегда тренировался значительно больше него. Ему вообще все давалось легко, и спорт, и учеба. Многие ему завидовали. Мы тогда не понимали, насколько ему, мальчику из простой семьи, было трудно среди нас. Но он сумел поставить себя.  Всегда был среди лучших. А в старших классах нашел способ затыкать самых высокомерных: отбивал у них девушек. Это было болезненнее, чем проигранный бой на рапирах.
Он улыбнулся сам себе, видимо, вспомнив про конкретный такой случай. А потом серьезно продолжил:
– Кэтрин, я хочу сказать вам одну вещь. Надеюсь, вы поймете и не обидитесь на меня. Это случилось потому, что Макс не понял, с кем его свела судьба.
– Нет, Джеймс. Я знаю, что значит жить с мужчиной, который занят только собой и своими проблемами.
– Тогда вы не подняли его до себя.
– Мне казалось, что ему этого не нужно. Вы совершенно правильно сказали, он был необыкновенно успешен. Его занимали наши разговоры, но не более. Вы знаете, о чем я думаю в последнее время? – Он вопросительно посмотрел на меня. – Наверное, это очень цинично с моей стороны, но мне не дали ни сказочного богатства (мое наследство велико, но все же сказочным его не назовешь), ни смелости плюнуть в лицо общественному мнению, а уже забрали самое дорогое. Если честно, я не могу понять, за что заплатила такую высокую цену?
         Он только пожал плечами и на прощанье подарил теплый нежный живой комочек, маленькую китайскую собачку, которая тут же получила имя Тяпа.
Большими собаками, требующими дрессировки и специальных занятий, ведал Ванечка, но что касается еды, большего авторитета, чем Долорес, для них не существовало. Перейдя за стол, я продолжила с Элизабет начатый  разговор.
– Тебе покажется это глупостью, но меня последнее время заинтересовала эта страна. Может быть, захотелось экзотики?
Бэтти не отвечала, занятая едой, которую подавала Долорес. И я обратилась к экономке:
– Долорес, мне хочется съездить в Колумбию. Как ты думаешь, твоим соотечественникам понравятся мои изделия? Судя по сериалам, которые ты смотришь, там много красивых женщин.
– О да, сеньора. – И ее глаза вспыхнули от гордости и удовольствия.
--И не только женщин, но и мужчин. – Мне показалось, что я нашла  способ направить разговор в нужное мне русло. – Несколько лет назад я видела один колумбийский сериал. Кажется, он назывался «Уродина». Там играл очень интересный и талантливый актер. Не знаю, как его зовут (и это было чистой правдой, потому что я никогда не запоминала фамилий иностранных исполнителей).
– Рауль, сеньора. Рауль Абелло. Это наша звезда. Он очень популярен. – И Долорес почему-то тяжело вздохнула. – Два года назад вся Латинская Америка переживала трагедию его семьи.
– Какую?
– Его жена, тоже очень известная актриса, скончалась от болезни крови. Говорят, вся страна рыдала на ее похоронах.
– У них остались дети?
– Да, двое малюток. – Долорес вытерла слезы кончиком фартука.
– Печальная история. Ну, а сейчас как он?
– Говорят, нашел другую и собирается жениться. – При этом она как-то сразу спохватилась и стала суетливо переставлять на столе тарелки. Видимо, такое продолжение «сериала» не нравилось ей самой. Если честно, мне тоже. Впрочем, какое мне дело до его личной жизни?
– Кэтрин, тебя интересует Латинская Америка, как перспективный рынок, или этот актер, сеньор Абелло? – Осторожно поинтересовалась Бетти, после того, как мы перешли в гостиную, и я показывала ей фотографии работ нового дизайнера «Кремерз Хаус», приглашенного вместо Мишани.
– Бетти, это ты такая умная, или я слишком откровенна?
– По-моему, и то и другое! – Мы обе рассмеялись. На душе у меня стало сразу как-то легко, и я поняла, что сбавлять обороты своего интереса к сеньору Абелло бесполезно.

     Я засела за интернет. Мне хотелось побольше узнать о Колумбии, о том, что там происходит, и, конечно же, о нем. Оказалось, что Рауль Абелло не только популярный актер, но  еще режиссер и продюсер. И все его проекты имеют хорошую прессу. Опять пошло сравнение с Максом, тому тоже было отмерено много, и он многого добился. В последние годы после смерти жены Рауль снимался мало. Сейчас делал серию учебно-познавательных программ для детей. И тут я поняла, что меня объединяет с ним: боль утраты близкого человека. Мы оба пытаемся жить, несмотря на то, что раны еще не зажили.
      Моя голова была забита мыслям, взаимно уничтожающими одна другую. С одной стороны, я искала повод с ним познакомиться, с другой – этого же знакомства боялась. С одной стороны, у меня было к нему чисто деловое предложение, но с другой, мое отношение к нему было совсем не деловым. Меня брало сомнение: захочет ли он, звезда, пусть местного, но все-таки континентального масштаба, рекламировать подтяжки и галстуки, даже если они усыпаны бриллиантами? И потом, мне нравился его герой, его поступки, его мысли. А каков на самом деле  Рауль Абелло, мужчина публичной профессии, избалованный женским вниманием? Капризная штучка, знающая цену своей внешности? А Макс? Женщины на нем висли. Он был объектом желания многих, и к моменту нашей встречи настолько этим пресытился, что запал на меня только потому, что я ему отказала. Наверное, после его жены я была второй женщиной, которая так откровенно его не хотела. Как интересно все-таки работает Система – человеку она обязательно предоставляет повторный выбор. Во второй раз у него получилось. Так почему же его забрали? Кто виноват – он, или я?

      Работа в «Кремерз Хаус» шла полным ходом. Мы готовили сразу две коллекции: «Макслайн», то бишь мужскую линию, и к открытию нового филиала в Мадриде – «Испанскую балладу». С этим магазином получилась интересная история. В моих планах на ближайшее будущее не было расширения сети. Я осталась одна, мне и за имеющимся хозяйством сложно было приглядывать. Но по выходе на работу после болезни меня атаковал очень предприимчивый и обаятельный испанец, одержимый идеей реализовать подобный проект. Изделия «Кремерз Хаус» впервые он увидел и приобрел  несколько лет назад  в Милане, куда регулярно наведывался послушать в «Ля Скала» своих любимых теноров. И с тех пор подарки для жены и дочерей стал приобретать исключительно в наших салонах. А на показ коллекции «Черный тюльпан» специально прилетел в Лондон. То, что он увидел, произвело на него впечатление до того сильное, что он моментально загорелся идеей открыть совместный магазин у себя на родине.
Марио Дуарте был весьма состоятельным владельцем крупного кожевенного производства, доставшегося ему от отца, человека, как я поняла из дальнейшего знакомства с Марио, сурового по характеру и жесткого в  ведении бизнеса. Любовь к искусству, литературе и вообще ко всему изящному ему привила мать, женщина из знатного, но обедневшего рода. Кожевенный  бизнес, приносивший ему хороший доход, не удовлетворял его эстетических потребностей, и он искал отдушину своим чувствам. Идея престижного ювелирного салона, где каждое украшение можно было бы считать произведением искусства, завладела им настолько, что ее воплощение он осуществил в кратчайшие сроки.
     Поздний звонок Марио застал меня в ту минуту, когда я посылала прощальное «бай» Раулю Абелло перед тем, как выключить видик, дабы его включить завтра утром, как знак доброго и удачного дня.
– Кэтрин, вас интересует Латиноамериканский рынок? – Неожиданно прозвучавший вопрос настолько соответствовал моим желаниям, что моментально стало ясно: это – знак судьбы. – Вы не будете смеяться? Дело в том, что я с самого детства ощущал себя потомком испанских конкистадоров, и меня всегда интересовала Латинская Америка, где у меня много друзей. Я подумал: а что, если открыть там сеть магазинов «Кремерз Хаус»? Они европейскими товарами не обременены. Можно съездить посмотреть, насколько  это перспективно. Тем более, что скоро представится случай встретиться с достаточным количеством людей, которых может заинтересовать подобное предложение.
– И что же это за случай?
– Через три недели в Венесуэле состоится очень престижное мероприятие, что-то вроде латиноамериканского «Оскара». Будет не только культурная, но и деловая элита  почти со всего континента. Если вы согласны, я займусь приглашениями и начну переговоры.
– Окей, Марио, я поеду.




 
 
 
 

Страница сгенерирована за   0,030  секунд