Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

Татьяна Ст

 
 
 
Созвездие 4
 
 
 
             Следующее пробуждение Мирцам оказалось не менее пугающим. Едва она распахнула ресницы – большие глаза сделались от ужаса в два раза больше: на соседнем диванчике, накинувшись пледом, скромно спал Герман. Крика, впрочем, не последовало: в первый момент спазм сдавил горло, и за этот момент Рита успела уразуметь: спит крепко и дышит вполне жизнестойко. Следующим порывом было разбудить его – но и этого делать она не стала, потому что вспомнила, что водит он машину, и прошлую ночь не спал, и устал, и вообще….
           Вообще – возникло спокойное чувство: беды не случится. Герман же – не допустит! Он же знает! Хотя….
           Сомнения то наплывали, то откатывали – Рита сидела, напряжённо, вытянув шею, как аист – и боялась отвести от Сириуса глаза. Почему-то казалось, что когда она смотрит, вот так, пристально – он в безопасности.
           И она смотрела - долго-долго. Может, час, а может два, а может дважды-два… и за окном зашумел день… а на лестнице застучали каблуки… одни, другие, и, гремя, поехал лифт… - а Рита всё смотрела на Германа: она впервые в жизни видела его спящим, и во сне он оказался даже лучше, чем наяву… Ах, нет! Ведь это же не сон! Это на самом деле! Оттого так хорошо! Герман спит у неё дома, потому что он не КАК дома! Он дома! И они оба – одно созвездие! Созвездие Большого Пса!
           Пусть даже на диванчике…. Ну, и что, что на диванчике…?

           А почему он на диванчике?!

           Этот вопрос пришёл в голову уже под совершенно дневные звуки, от которых, собственно, Герман и проснулся. Ну, может, конечно, ещё и от взгляда. Трудно спать – когда прямо в глаза тебе светит голубой Мирцам.
           Ну, и сразу же – всё стало на свои места. С диванчика Сириус перелетел в пуховое облако постели, гудение лифта немедленно заглохло на лестничных проёмах, каблуки, шины, голоса унеслись куда-то вдаль. Созвездие Большого Пса сосредоточенно и судьбоносно двигалось по своим орбитам.
          Уже потом, после блаженных облаков – Риту осенило:
            - Гера! Ты не хотел будить меня?
          Герман посмотрел на неё, потом выдохнул всей грудью:
            - Не то слово, Рит! Я очень боялся разбудить тебя.
            - Ах, вот оно…, - вобрала воздух Маргарита – и в волнении замерла. Какое-то время пауза висела в комнате - и, наконец, выплыла в окно.
            - Ты тихо вошёл…, - осторожно начала Маргарита.
            - Угу, - не сразу кивнул Герман, - лёг и заснул.
           Оба надолго замолкли. Оба задумчиво глядели друг на друга.
            - Как ты решился? – медленно произнесла Рита. Герман, хмурясь, пожал плечами:
             - Когда-то надо решаться.
             - То есть, - она почти перешла на шёпот, - ты просто взял – и попробовал?!
             - Ну, да…, - сказал он с досадой, - взял и попробовал… в конце концов – я и вчера чуть не заснул….
            Рита всё смотрела на него. Потом едва заметно покачала головой:
              - Я бы не смогла.
            Герман тряхнул головой и улыбнулся:
              - Тебе и не надо! Ты Мирцам!
              - Но….
              - Всё просто, Рита! Я хотел спать. И хотел быть с тобой.  Ты же видишь: это возможно!
              - Возможно, – продолжал он, когда они уже переместились на кухню и напористо принялись за кофе, - это единственное, что тут остаётся… не докапываться: просто удалить фишку – и попытаться жить дальше. Всё-таки – Рит! – он устало вздохнул, - это ж какая-то чертовщина! Я, кажется, начинаю понимать, что подвигало ацтеков наполнять бассейны жертвенной кровью.
           Маргарита опустила глаза:
               - Боялись…. Жестокость – она от страха.
               - Там сложно, у них, у ацтеков…, - пояснил Герман, - там особое воспитание… они, знаешь, сами себя отправляли на свежевание… хотя, если копать до основ – то верно: всё от страха перед таинственным.
               - Гер! – Маргарита откинулась на спинку стула и, вся вытянувшись, замерла. Глаза сделались огромными. Она произнесла внятно:
               - Ты удивительно смелый человек!
            Герман саркастически крякнул, а потом виновато признался:
               - Вообще-то я эгоист. А если б мы не угадали? Тебе бы достался ещё один труп. Да и…, - он досадливо скривился, - нам всё же рано успокаиваться. Может, время прольёт какой-то свет….
               - Ах, Боже мой! – отчаянно заломила руки Рита, - девять человек! Но почему же я-то жива?!
            Герман помолчал. И вдруг произнёс фразу, которой сам от себя не ожидал: она мгновенно пришла в голову:
               - Ты хозяйка….
               - Что?! – завопила Рита. – Что ты сказал?! Я - хозяйка?! Всего этого?!
               - Ты хозяйка кольца…, – нехотя пробормотал он, - помнишь, сказка про Алладина? Джин говорит: «Приказывай, о хозяин кольца!». Похоже. Не находишь?
               - Боже мой! Я хозяйка! Но я же не приказывала убивать! Даже мысли не допускала! В санатории, когда я уже стала бояться – только и молилась про себя, чтоб ни с кем ничего не случилось! А Поля…! – она в ужасе стиснула пальцами скулы, голос взрыдал, - Поля! – и внезапно глянула изумлённо, - но почему хозяйка – я? Поля же наверняка носила его….
              - Может, всё же не носила? – задумчиво прикинул Герман, - а может, здесь другое. Больно совпадает колечко с остальным. Для случайности странно. Головокружение, что ты как-то помянула, и то, что перстень будто по руке отлит – это что-то вроде виляния хвоста преданного пса.
             - Нет, не пса! – возмутилась Маргарита. - Лопоухий добрый пёс. Как можно?!
             Мужчина кивнул:
             - Согласен. Не пёс. Кто-то другой.
             Рита опять схватилась за щёки:
             - Это что же… вроде, как «Малахитовая шкатулка»? Где украшениям была только одна хозяйка! Нет, ну, Поля же носила! И – та двоюродная бабушка, да и до неё! Правда…, - Рита вдруг замерла, как сомнамбула, широко распахнув глаза, - правда, каждая – лишь часть всего… созвездия….
             - Не будем спешить. У этих камней наверняка есть история.

    У камней была история.

Рудаков получил из ему одному известных источников обрывки любопытных сведений. В более-менее логической последовательности они с Маргаритой раскладывали листы на столе. Можно было бледнеть над каждым. Но начали по-порядку. С помеченного цифрой 1.

            - Вот послушай, Мирцам, что я тебе сейчас тут порасскажу! – сказочным голосом произнёс Герман, выбрав его из ряда. История оказалась занимательной:

            - Где-то в 17-ом веке, годы жизни точно не установлены, известен год смерти – 1663, жил в Баварии, в Аугсбурге, золотых дел мастер Грихель, изделия которого частично дошли до наших дней, потому искусствоведам известны. Он работал в своей устоявшейся манере. Кроме того, существуют анализы и ещё немало любопытных методов. Поверим специалистам. Короче – Рита! Твой комплект очень-очень в духе этого мастера!
           Рита не умела свистеть – потому ограничилась коротким аханьем:
            - Ничего себе!
            - Вот слушай ещё, - продолжал Герман, - известно, что брал он заказы очень у разных людей, притом обычно скрывал имена клиентов - насколько удавалось. Что, в общем, странно. Богатые клиенты – лицо мастера. Жил он один, семьи не было, учеников – тоже. В далеко нестаром возрасте он неожиданно умер. Во сне.
           - Десятый! – застонала Маргарита.
            - М-да… Наследовал ему двоюродный племянник, но вот что удивительно: вместе с золотом дядюшки ему достаётся куча долговых бумаг, изучив которые молодой Грихель бросается в сутяжный процесс: дядиных накоплений не хватило бы рассчитаться. Процесс не получил хода: Грихель внезапно скончался.
             - Понятно, - обречённо прошептала Маргарита, уронив голову на руки, - одиннадцатый.
             - Необязательно, - трезво поправил Герман и взял очередной листок, - хотя….  Ты дальше слушай: все бумаги были на имя некоего Хурвара, человека приезжего, всякий след которого теряется после 1663 года. Известна одна деталь: он был крив и, вероятно, голубоглаз, потому что носил вместо утраченного крупный округлый сапфир. На похоронах ювелира, а также при встрече с наследником он упоминается, как одноглазый. Как оно тебе?
             - Ужас! – Рита сжала себя за плечи. – Как, ты говоришь, его звали?!
             - Вот-вот! – насмешливо стрельнул взглядом Герман, - развод, и девичья фамилия! Не стала обратно менять?
             - Морока, - жалобно пояснила Маргарита Григорьевна Урварова. – Это ж все документы….
             - Понятно, - вздохнул мужчина, зацепив следующий лист, - ничего, поменяем! Кстати, разыскал я твоего бывшего. Невиннейший парень. Детектор просто зашкаливает от чистосердечия.
             - Урваров? – изменившись в тоне, хмыкнула та, - да, он уникально чистосердечен. У него принцип. Всю правду-матку. Где, когда, с кем.
             Герман фыркнул:
              - Отважный мужик! Ну, пусть его! Я очень рад! Мне бета Большого Пса обломилась?! – он притянул к себе Мирцам. Та прильнула головой – и тут же, отпрянув, тряхнула ею:
              - Я возьмусь! Действительно, хватит. Надо вернуть девичью фамилию!
              - Совершенно ни к чему! – возмутился мужчина, - если уж менять – так на мою. Рудаков. Маргарита Рудакова. Звучит!
              - Ты серьёзно? – насторожилась бета.
              - Серьёзней некуда! – отрезал Сириус. – Завтра подаём заявление.
             И они подали заявление.

              Счастливому дню предшествовали два месяца, полные хлопот. Для торжества решили заказать банкетный зал.
              - Зачем столько шума? – по своему обыкновению разахалась Маргарита, прячась в родную раковину, - давай друг для друга – ты и я, и только очень близкие. Куда такая уйма гостей?!
           Герман целиком разделял её настроения, но пришлось их подавить.
             - Пойми, - с сожалением объяснил он, - я не могу себе такого позволить: я связан с очень многими людьми и должен представить свою жену.
            Они сидели у Маргариты на кухне и увлечённо цедили кофе. В окно тянуло осенью, под ветром шелестела янтарная листва, и горячий кофе вливал жизненный тонус с удвоенной силой.
             - Заказываем кружевное платье со шлейфом, - придумывал Герман, не сводя с Риты блестящих глаз, - а на второй день – сапфировое – точно в цвет твоим звёздным очам и камням. Чтоб  в кудрях тонули… и на груди дрожали…. Кстати, решить бы надо насчёт перстня….
              - А где он сейчас?
              - Где и раньше. В архиве, в сейфе. Да! как тебе свежая новость? Оказывается, сторож имеет преступную слабость спать не в положенной ему дежурке, а внутри помещения, на диване. Собственно, возле сейфа. Признаюсь, моя преступная халатность. Он приспособился отодвигать задвижку. Говорит, там у батареи теплее. Между прочим, жив-невредим.
              - Но сейф закрыт.
              - Сейф закрыт. Но вспомни – чемодан у тебя тоже был закрыт.
              - Да…., - пролепетала ошарашенная Рита, - похоже, оно….
              - Угу…. Ещё раз подтверждение. Повезло, конечно, со сторожем. Не ставить же эксперименты на людях! Но теперь лишний шар в пользу одного из наших прежних домыслов: перстню с прочими камушками не нужно встречаться. Думаю, разумно - разминировать поле. Давай избавимся от колечка. Я всё понимаю, раритет и Полин подарок, но….
             - Если он действительно причина того, что случилось с Полей…, - Рита кровожадно задохлась.
             - Тогда так, - задумчиво пробормотал Герман, - человек (я вполне доверяю ему) на днях летит в Эквадор. Вот и пусть там куда-нибудь пристроит бессмертный шедевр Грихеля. Будем надеяться. Всё-таки – противоположная сторона земного шара….
            Помолчав, он добавил ещё задумчивей:
             - В 17 веке уже открыли Америку, но никому не пришло на ум сбагрить туда эту чёртову поделку. А зря. Если только, и правда, всё дело в ней…. Ты подумай, Мирцам! Если это так…. Насколько жуткое и неуловимое оружие – для того, кто знает и владеет. Любого, кто не угоден – убрать ничего не стОит! И похоже, на протяжении трёх веков вокруг этого созвездия гуляла смерть. Альфа, бета и гамма. Когда добавлялась гамма – выносился приговор.
            - А может быть, бета?!
            - Всё может быть. Альфа и гамма. А бета – как убийственный довесок. Но мне бы не хотелось удовлетворять своё любопытство. Дай Бог никогда этого не узнать! Возможно, и прежде существовали люди, которых это дьявольское созвездие признавало хозяином. Только почему?!
            - Подарок? Мне же – подарили…
            - Не исключено. Может, и другое что. Может, тот, кто знал - дарил это сам. И с любезной улыбкой. Представляешь, что это была за улыбка?
             - Чудовищная улыбка! – едва слышно проговорила Рита, - как жертвоприношение ацтеков.
             - М-да…. Кого-то приносили в жертву страстям или корысти…, - горько усмехнулся Герман. – Интересно, случайно или нет созвездие распалось? Уж не пытался ли  кто-то из прадедов обезвредить этого монстра?
             - Вряд ли теперь узнаешь….
             - Странно, всё-таки, что они встретились….


            Свадьбу отгрохали такую, что у Маргариты подгибались коленки, кружилась голова. Но с этим приходилось мириться. Герман держался спокойно и уверено, и она подле него тоже пыталась быть спокойной и уверенной - и временами удавалось. Нужны были жестокие усилия, чтоб не дрожал голос, не дёргались губы. Герман ласково подмигивал, и Маргарита, а её имя означает "жемчуг" - изо всей мочи держала марку: жемчуг улыбки. Герман оценил её подвиг: известно ведь – отворяя жемчужницу, впору сломать нож! И всё-таки – жемчуг сиял, со всей искренностью неподдельной драгоценности – всем этим затянутым в безупречные тройки, шикарные туалеты господам и дамам с отработанными манерами. Зал сверкал зеркалами, шлифованными полами. В них отражались медлительные группы гостей. Им навстречу - шуршало и пенилось ажурными воланами снежное платье Риты. Следом лёгкий шлейф струился по полу, как позёмка.
          А за высокими вечерними окнами тихо падали снежные хлопья и устилали тающий в сумерках асфальт, голые ветки тополей, едва видимых сквозь затуманенные стёкла, отражающие отражения зеркал: белый зал в сверкании люстр, и груды длинноногих роз, и словно в морозные узоры разубранную Маргариту. Она была слишком возбуждена, чтобы рассматривать себя в зеркалах – но жених то и дело впивался восхищённым взором.
             - Всё прекрасно! – ободряюще шептал он. – Ты моя снежная сказка! Устала?
             - Нет, ничего.
             - Терпи, Мирцам! Привыкай, нам придётся сталкиваться. Знакомься! - перешёл он на голос, раскланиваясь с подошедшей парой, - мой компаньон с супругой.   А это, - вскоре приветствовал он следующую чету, - господин и госпожа НН… А вот….
             Улыбки, непринуждённая беседа, любезные замечания… Всё вежливо и прохладно. Ритины родные растворились в скопище высокомерных гостей, как сахар в чае.
             - Не беда, - посмеивался жених ей на ухо, - завтра оторвёмся, сегодня официальное торжество.
             - А это кто? – спросила невеста, так же на ухо, - вон-вон… с пожилым спутником… блондинка… стройная такая дама, на лебедь похожа….
             - Где? А! Да не такой уж он и пожилой… постарше неё, конечно… Мануэль Квенчи, лицо нашей компании в Милане…  это жена его… госпожа Николь…. Готовься, сейчас представлю….
             Николь Квенчи, в сопровождении мужа, плыла навстречу, лучась улыбкой. Небольшая гладко причёсанная голова на высокой шее и впрямь напоминала лебединую.
             - Поздравляю! Поздравляю, дорогая! - обратилась она к новобрачным, и особо ласково к невесте. Речь рассыпалась, как мелкие кристаллы:
             - Счастья! Всего самого светлого и доброго!

                 Рита, в своём подвенечным платье не менее напоминающая лебедя, вытянула шею ещё длинней Николь - и также, в цвет с лебедем, побелело лицо, сливаясь с фатой. Было, от чего!
                Царственная головка Николь покачивалась в такт невидимым волнам. Суховатые английские фразы она роняла, как цветы – выходило по-французски интимно, по-итальянски певуче, по-испански горячо:
              - Ждём в гости, с ответным визитом, и никаких оправданий взамен! Будете у нас… так непременно, непременно! А чтобы дул вам попутный ветер, вот наш свадебный подарок!
            Подарок уже с минуту приковывал взгляды потрясённых молодожёнов. Николь, не делая тайн, давно держала его в тонких, плавно изогнутых пальцах. Рите понадобилась чудовищная выдержка, чтобы лицо не выдало ужас. Николь не заметила. Любезности летели, как лепестки:
              - Сапфир помогает в путешествиях, думаю, мы скоро увидимся. У Вас, Герман, чудесная невеста! Какие ресницы! Я читала, что у неё сапфировые глаза, но такого сходства не ожидала! Тем приятней узнать, что не ошиблась в выборе. Пусть этот сапфир принесёт вам счастье и удачу! Камень верности, для семьи очень важный талисман.
          Она церемонно надела перстень Рите на безымянный палец:
               - О! Вам точно по руке!
              «Ещё бы!», - быстро переглянулись новобрачные. Но Маргарите, всё же, хватило сил удержать для Николь жемчуг открытым, очаровав перламутровыми переливами. А Герман даже в эту минуту походил на скандинавского бога.

            Говорят, одну кошку из родного Подмосковья увезли на Урал – и вскоре, пройдя пешком пол-европейской России, она вернулась домой. Так же известен случай о собаке, что бежала много километров за поездом, увозившем хозяина – и, в конце концов, нашла его. Замечательные качества – преданность, привязанность. Но не того, что столь удобно сидело у Риты на безымянном пальце и сияло синими гранями! Оно было чудовищно!
            Неожиданно в Рите шевельнулось что-то, похожее на жалость. Чувство, странное по отношению к перстню – но, пусть на миг, оно пришло. «А ведь мы с ним в одном положении, - подумалось ей, - мы приносили смерть. Только в отличие от меня – оно без воли».
          Маргарита пошевелила пальцами – сапфир сверкнул в лучах люстр. Вот оно что! Раб!
        «Я раб кольца. Приказывай, о господин!».
            «Не господин, а госпожа, - шёпотом поправила Рита. – Слушай же – если ты впрямь существуешь! Я приказываю тебе: не смей убивать!».

             Рита не заметила разницы в своём состоянии: голова у неё и без перстня кружилась весь день. Теперь не спать – глядеть в оба. До вечера придётся носить на руке. Гамма всё-таки добралась до неё! Пропутешествовала в Эквадор и вернулась. И тысячи километров не спасли. Мир тесен. Счастье, что сейчас на ней нет альфы-беты. «Распадись! ты! созвездие синих камней! – жёстко проговорила про себя Рита. - Распадись, чтоб сияло созвездие Большого Пса!».

            Улучшив момент, Герман озабоченно склонился над Ритиной рукой:
             - Ты уверена, что перстень - тот самый?!
             - Можешь не сомневаться, - глухо пробормотала Рита, отводя померкшие глаза, - чересчур много примет – и все совпадают. Оно!
            Герман поник головой:
             - Значит, не помог Эквадор….
             - Оно точно долетело до Эквадора?
             - Точно. Я проверял по нескольким каналам. Быстро же нас отыскало!
             - Ты думаешь – прошептала Маргарита, - перстень преследует?
             Герман неприязненно поморщился:
             - Почему бы, нет? Известно,  звёзды галактики находятся во взаимном притяжении. Звёзды земли… не правда ли, уместное сравнение для прекрасных камней? - так же могут обладать свойствами, о которых мы ещё мало знаем. Возможно, когда-то, в начале мира, они были монолитом. А потом распались. Паустовский ничего не писал об этом?
             - Он писал об аммонитах, - зачем-то сказала Рита, бессильно уронив руки. – О сумасшедшем геологе. Я чувствую, Гер – ещё немного, и сойду с ума….

             Они говорили, на пару минут ухитрившись уединиться за колонной. Но эта пара минут истекла. К Герману подошла любезная Николь, а Рите сделал приглашающий жест господин Мануэль Квенчи. Зал рассыпался в блёстках и аккордах.
             - О! Фортуна помнит нас! – ухитрился шепнуть Сириус Мирцам, прежде чем танго унесло их в разные стороны.
            Под танго удалось успешно потолковать с Николь. Герман умел удерживать необходимую тему. А тема звучала так:
             - Где, милая Николь, сумели Вы, с вашим тонким вкусом и женским чутьём…». Не слово в слово со знаменитым Остапом, и куда доброжелательней – но рецепт был ещё тот. И действенный рецепт! Конечно, Николь не почла секретом! И, проводив даму в кресла, Герман уже знал подробности, которые следовало выложить Рите поосторожней, в щадящей последовательности… но сначала, притаившись у пальмы, включить мобильник.
            Рано или поздно они с Ритой станцевались примерно в середине зала под выстрелы шампанских пробок и ликующие крики: «Танец молодожёнов!». Это было сольное выступление. Никто не проносился в опасной близости, обдувая ветрами духов и флёра, потому говорить можно было спокойно. Жених уверенно кружил невесту, и всё-таки, в интимном бормотании на ухо прозвучали самые пустяки:
             - Вот какое дело, Мирцам…. Наш синенький камушек на прошлой неделе был куплен в одном из ювелирных магазинов Рима. Сеть торгует изделиями современного производства, но также антиквариатом, и называется… Рит, давай подтанцуем вооон к тому дивану! Щас-щас, скажу! Знаешь - Николь – она славная! Она действительно очень старалась подобрать подарок, чтобы тебе понравился…. Она специально искала в инете твой портрет! Прелесть, правда!? Я ведь, знаешь – так и выложил: моя невеста, таинственная пришелица из созвездия Большого Пса, красавица с сапфировыми глазами. Чего ты думаешь – такое устрашающее нашествие гостей, и у подъезда зеваки!
              Посмеиваясь, молодые достигли диванчика, похожего на зефир в шоколадной раме, Герман галантно склонился, усаживая Маргариту – и только тогда его безмятежное чело забороздили морщины забот:
              - В общем, так, Мирцам…. Эта сеть магазинов принадлежит торговому дому Джурварио. Довольно известная марка, существует с 80-х 19-го века…, – он задумчиво поиграл пальцами, уперевшись взглядом в лощённый пол. - М-да. Ни много – ни мало.
              Рита удобно сидела, облокотившись на спинку – потому с ней ничего травматического не случилось. Покосившись на неё, Герман предусмотрительно потянул с фуршетного столика бутылку воды и бокал.
              - Джурварио?! – жемчужные зубы сапфироокой красавицы часто-часто застучали о край бокала.
              - Угу, - хмуро кивнул Рудаков, - но это не всё. Тут ещё такая подробность… на сторонний взгляд несущественная: в России дом представляет недавно нашедший себя в бизнесе господин… не догадываешься?
              - Что?! – ужаснулась Маргарита, роняя бокал.
              - Догадалась. Правильно. Господин Урваров. А между прочим – детектор не врёт.
               - Урваров не знает?
               - Думаю, нет. Ты сама отмечала, что правда-матка – его кредо. Неясно, что с такими качествами его потянуло в коммерцию. И вообще – всё это странно и нелепо. Совпадение? Или в созвездии просматриваются другие звёзды?
              - Про Урварова тебе Николь сказала?
              - Э, нет. Это у меня только что сложился пасьянс. Я знал, что Урваров пробует себя в служении Гермесу. Тебе не стал говорить: ничего значительного, а лишний раз поминать не хотелось. Его лавка «Семь гномов» называется, но мне только что сообщили - это одна система. – Герман хмыкнул, - ерунда какая-то!
              - Урваров – Джурварио – Хурвар…, - в замешательстве перечислила Маргарита, и в её воображении затопали мрачные толпы варваров, крушащих Римскую империю - наступающая на христианский мир дикость со всякими камланиями, шаманами, ритуальными плясками и жертвоприношениями. Что это была за орда – всё уничтожающая на своём пути! С раскатистым воинственным рёвом во многократно повторённых «Р», от которого замирало сердце и сбивалось дыхание у осаждённых в городах. Там среди роз ещё били фонтаны в окружении мраморных статуй. Хурра! Уже перенятое у римлян и подхваченное всей Европой! И варды, стражи не удерживали врат, сметённые жутким неведомым народом! А потом романский мир сменился готическим.
              Рита обвела глазами кристальный свадебный зал во всём блеске цивилизации. Потрясающе!
              «За здоровье новобрачных!», – взлетели бокалы, сверкнув искристыми гранями.
              «Пою тебе, Бог Гименей!», - грянули динамики.
              - Гименей Гименеем, - шепнул на ухо Герман, - но главное – мы венчались, и будем вместе всю жизнь до самой смерти.
              - До самой смерти! – поклялась Маргарита.
             «Хурра!», - кричали древние германцы, осаждая Рим, и неисчислимые войска громыханием подмёток и подков сотрясали европейские равнины. Где-то во мгле под землёй гулко им отзывался молот могучего кузнеца Тора, и сонмы гномов с неистовым стуком крепили стены  и своды глубинных пещер. Там скрывались драгоценности, невиданные в мире солнца, света и живой листвы: когда-то, в начале вселенной, ещё в хаосе, в злобном клокотании магмы – выплёскивал буйный Тор расплавленный металл несчитанными пригоршнями в чуждые глинистые породы – и те застыли там навеки прозрачными яркими каплями….

              - Что с вашей очаровательной невестой? Она так бледна, - взяв Германа за локоть, участливо заметил господин Квенчи. Тот кивнул:
              - Да, она слегка  волнуется, и устала. Я думаю, мы немного пройдёмся, - воспользовался он предоставленным ему поводом, - кажется, здесь есть зимний сад.

            Деликатный коллега проводил взглядом удаляющуюся пару.
             - А знаешь, дорогая, - задумчиво сказал он подошедшей молодой жене, - наших милых новобрачных связывают не только любовь и жажда создать крепкую семью, - он чуть усмехнулся.
             - Да? А что же? – с лёгким любопытством спросила изящная Николь, и супруг, прищурившись, печально покачал седой головой:
             - Тайна. Крепчайшая из связей.

             Возле арки в зимний сад у Риты заиграл мобильник. Звонил приятель, бывший сокурсник:
             - Привет, Урварова! Ты чего?! Опять, что ль, замуж выходишь?! Поздравляю!
             - Спасибо, - откликнулась Маргарита, - только я теперь не Урварова. Рудакова!
             - Ой! – с деланной озабоченностью подыграл тот, - я уж запутался во всех твоих фамилиях. Но эту, спасибо, легче запомнить!
            Почему-то именно здесь, среди монстер и олеандров - мобильники раззвонились не на шутку. Вот и ещё один синтетический наигрыш нарушил покой тропической флоры. Не глядя, Рита нажала кнопку – и сразу пожалела об этом.
            Урваров не здоровался. Голос был сух и резок:
            - Маргарита! Я требую, чтоб ты возвратила фамильную ценность моей семьи. И давай, не откладывай. Завтра вечером зайду.
            Рита растерялась:
            - Так внезапно?! Но… я полагала…
            - У меня изменились обстоятельства. Думаю, мы договоримся. В конце концов, есть элементарная порядочность….
            - Но… тебе бы следовало при разводе говорить об этом.
            - Я думал – ты скоро перестанешь валять дурака! Кто ждал, что такой номер выкинешь?!
            - Какой номер?
            - С этим своим распишешься!
            - Прости – а что тебя не устраивает?
            - А меня всё не устраивает! Потому – верни мне мою собственность – и счастья вам, госпожа Рудакова, в вашей новой авантюре под названием «законный брак»! Заранее сочувствую твоему муженьку. Вряд ли он долго тебя выдержит!

            Первым порывом Риты было немедленно швырнуть Урварову в лицо дарёные сапфиры. Но потом она вспомнила, как нравились они Герману – и «элементарная порядочность» не показалась ей такой уж порядочной.
            Первой порывом Германа было избавиться от сапфиров и воспоминаний о предшественнике – но едва лишь глянул в синие глаза, сразу усомнился в правомерности такого поступка. Рита не должна страдать – так он решил. Конечно, можно купить другие камни, но была ещё причина, почему не хотелось ему осчастливить Урварова. Это демоническое созвездие, с которым они худо-бедно приспособились ладить – нельзя было упускать из рук и кидать в мир, который ни о чём не подозревал. Кто знает, где и как сойдутся звёзды?

 
 
 
 

Страница сгенерирована за   0,015  секунд