Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

dаlilа

 
 
 
Цветы времени
 
 
 
      Быть может, кто-нибудь, сюда входящий, объяснит мне причину популярности именно этой главы? Ужасно любопытно.


    Якоб пробирался по городу, низко надвинув на лицо монашеский капюшон, позаимствованной у Бруно рясы. Монашек сразу за городскими воротами свернул к монастырю, хотя, честно сказать, монахов было предостаточно и у ворот – они пытливо вглядывались в лица мужчинам, словно искали кого-то. А рядом с монахами стояли стражники и, не ленясь, заставляли крестьян и циркачей, едущих на праздник, вылезать из телег и осматривали каждого.
    Монаха в город пропустили без особых вопросов, подмастерья схватили за рукав и с пристрастием допросили. Бруно, недаром прислуживал пономарю, ловко выкрутился – рассказал так убедительно, что стражники покачали головами и отпустили его, а монахи только проводили недоверчивыми глазами.
    - Ох, чуяло мое сердце беду! – горько воскликнул Якоб, когда их от стражников и монахов скрыла толпа.
    - Да, видно, они уже знают что-то. Ты поступай, как мы сговорились.
    И убежал. А несчастный Якоб поплелся по улицам. Каждый миг он ждал удивленного возгласа, и сжимался, стараясь сделаться меньше, что при его росте и дородности не очень-то выходило. Чем неприметнее он хотел казаться, тем больше привлекал к себе внимания проницательных уличных мальчишек. Заинтересованные необычным поведением монаха, который, то вдруг останавливался у лотка торговца и начинал перебирать товар, то перебегал на другую сторону улицы, неведомо чего испугавшись, они увязались за ним ватагой, и свистели, и кричали ему вслед, будто свора собак, загоняющая дичь. Но добыча улизнула от них самым неожиданным образом – монах скользнул в распахнутую дверь трактира. Туда мальчишкам хода не было. Хозяин, заметив сорванцов, взял тяжелую палку и грозно встал возле дверей. Мальчишки еще немного потоптались возле трактира, но странный монах не стоил хорошего удара палкой, а хозяин, они отлично это знали, бил крепко, не жалея. И вскоре мальчишки придумали себе новое развлечение, а Якоб вздохнул свободнее. Он сел в самый темный угол и попросил кружку пива, хотя и знал, что пиво здесь отдает болотной тиной, но когда в кармане пусто не покапризничаешь.
Час был ранний, и в трактире за одним столиком грустил над кувшином дрянного вина красноносый выпивоха, да за  другим - двое крестьян обмывали удачную сделку. Хозяин лениво дремал возле дверей. Якоб глядел в деревянную кружку с мутным пивом и горестно вздыхал. Он думал о том, за какой грех Господь гневается на него и посылает ему тяжкие испытания. Жил-был он, как все, как каждый, знал свое место, исправно делал работу, ходил в церковь по праздникам, скидывался на гулянки, никогда ничего не крал, ну да, выпивал, бывало, лишку, но с кем же такое не случается?! И Якоб грустно подумал, что не знает он, видимо, всей своей вины, а она, должно быть, велика, раз гоняются за ним и монахи, и маркграф, и еще какие-то люди. За что ты так со мной, Господи? Немо восклицал Якоб в кружку. Что я сделал? Или не жертвовал я довольно на Церковь Твою, чтобы ни с того, ни с сего творить чудеса?
    Тяжело текли мрачные  мысли Якоба, но отвлек его стук каблучков на лестнице. Якоб встрепенулся. Но нет. Сверху спустились две мясистые, краснолицые девицы, дочери хозяина, похожие на него, как две капли воды, и угрюмо, без веселья принялись уборку.
Время шло. Крестьяне, пьяно обнимаясь и целуясь, вывались на улицу, пьяница спал на столе, открыв рот. Кружка, как ни старался растянуть Якоб, опустела. Хозяин начал нетерпеливо и недоброжелательно поглядывать в сторону засидевшегося гостя, а Иммы все не было. Раздосадованный Якоб, опрокинув в себя остатки пива, поднялся. И в этот миг опять услышал стук каблучков. Сверху спустилась белокурая жена трактирщика, и словно солнце заглянуло в эти темные стены. Имма была немного старше своих некрасивых падчериц, и трактирщик ревновал ее ужасно, но ни разу не случилось уличить ее в измене. Крепкая и румяная как наливное яблочко, с ладной фигуркой и приветливой улыбкой на чистом лице, она невольно притягивала к себе взгляды.
    Якоб, опасаясь вызвать подозрения строгого мужа, торопливо встал и вышел на улицу. Он знал, что Имма пойдет на рынок в сопровождении одной служанки. Якоб спрятался за углом, поджидая их. Время шло, а Имма все не появлялась. Сам не свой от нетерпения, Якоб переминался с ноги на ногу, вглядываясь в прохожих. Но вот, наконец, показался белый чепец, украшенный шелковыми лентами, и Якоб перевел дух. Дождался, когда женщины поравняются с ним, и приподнял капюшон. Имма взглянула ему в лицо, глаза ее удивленно расширились – она его узнала, и тут же, поправив рукой чепец, поманила за собой. Якоб потрусил следом, как верный пес. Имма купила свежие яйца, бережно уложенные в корзинку служанки, перебрала шелковые ленты и цветные бусы, приценилась к серебряным украшениям, выторговала воск, и, наконец, услав куда-то служанку с поручением, обернулась к нему. Короткий разговор с монахом ни у кого не вызовет подозрений.
    - Ах ты, Боже мой! – сказала она тихо. – Я так испугалась, когда увидела тебя в таком виде!
    - Имма, Имма, - прошептал в ответ Яков, - меня ищет стража, и монахи, и еще какие-то люди. Мне нужно спрятаться!
    - Что же ты натворил?!
    - Верь мне, я не совершил никакого проступка против Бога и людей. Помоги мне!
    - Ах, как же я могу?! Служанка выдаст, муж узнает…
    - Имма! – взмолился Яков со слезами в голосе. – Мне некуда пойти! Не допусти моей гибели!
    Имма оглянулась по сторонам.
    - Вон старая карга уже идет – мне пора.
    - Имма, они убьют меня!
    - Ну, хорошо. Говорить с тобой здесь я больше не могу. Позже я пойду на улицу Сапожников, к башмачнику Йохану. Сразу за его мастерской есть закоулок – жди меня там.
    - Будь благословенна, дочь моя, - сказал Якоб, крестя ее.
Служанка как раз приблизилась, и встала за спиной у своей госпожи, желая подслушать разговор. Имма все поняла. Без слов она поклонилась монаху и беспечно обернулась к своей надсмотрщице.
И снова потянулось томительное ожидание. К страху быть пойманным, прибавились еще и муки голода, и усталость. Колокола на соборе пробили уже трижды, а Имма все не появлялась. Он снова решил, что она не придет, когда Имма показалась на улице. Она была одна и тревожно оглядывалась вокруг. Якоб подождал, пока она заметит его, и скользнул в сумрак узкого проулка.
    - Якоб! – тихо позвала Имма, осторожно заглядывая туда.
    - Я тут! – откликнулся Якоб, увлекая ее за выступ стены, подальше от чужих глаз и стискивая в объятьях. – Я думал – ты не придешь.
    - Ах, ты, маловерный! – засмеялась Имма. – Разве я обманывала кого-нибудь, кроме мужа?! Но погоди, - она освободилась из его рук, - вот что пришло мне в голову. В погреб муж посылает всегда одну служанку. Я сделаю ей подарок, и она поможет нам. Она немая от рожденья, беспокоиться не о чем. Вечером, за час до закрытия трактира, ты подойди к той двери, что ведет в погреб. Она пустит тебя.
    - Моя милая! – умиленно прошептал Якоб, норовя поцеловать свою спасительницу.
    - Что ты! Что ты! Перестань! Увидит еще кто-нибудь! – отбивалась она. – Вот, держи.
    И умная женщина сунула ему в руки сверток с куском пирога и несколькими медными монетами.
    - Смотри же, не опоздай, - сказала на прощанье. – Ей будет некогда ждать тебя!
    И убежала.
    - Господь наградит тебя, добрая женщина, - прошептал ей вслед Якоб, сел на землю и с жадностью принялся за пирог.

    Тем же вечером Якоб водворился в подвале. Долговязая, мужеподобная девица с ручищами, как у кузнеца, пустила его в погреб, приложила палец к губам, подняла свечу, рассматривая его, затем провела мимо дубовых, выше человеческого роста бочек, выстроенных в ряды, и указала на кучу соломы. Рядом нашелся простой ужин. Якоб без слов изобразил, как он ей благодарен. Она счастливо улыбнулась в ответ, взяла кувшин и широко зашагала к лестнице.
    А сверху уже кричали в приоткрытую дверь:
    - Маба! Маба! Да долго ли тебя звать?! Что ты там подолом примерзла или пьешь хозяйское вино?! Иди скорей, хозяин велит тебе натаскать дров на ночь.
    Маба напоследок оглянулась, туда, где остался красавчик-подмастерье, но, конечно же, ничего не увидела в темноте. Она вздохнула. Сегодня упреки тетки Хейлы, сыпавшиеся градом, не задевали ее, она их даже не слышала, и все думала о красавчике, оставшемся в погребе. Маба знала, что он никогда не прельститься ею, но приятно было думать, что он обошелся с ней также любезно, как обошелся бы и с ее красавицей-хозяйкой.




    С утра Мартин бродил по площади вокруг собора, поджидая шута маркграфа. Когда служба кончилась, и люди начали разъезжаться, он заметил Отло. Тот разговаривал с красивой дочерью мессира Иоганна. И шут также увидел его. Кивнув ему, Мартин смешался с толпой, зная, что шут сам найдет его. Мартин пошлялся между крестьянскими возами и лотками уличных торговцев. От скуки поторговался с лоточниками, но ничего не купил, от скуки сцепился с торговкой горячими пирожками, обругал ее товар, собрав вокруг толпу любопытных бездельников, потом подошел к торговцам деревянной утварью и только собирался затеять еще одну ссору, как его дернули за полу кафтана. Он обернулся, шут поманил его за собой в темный угол. Мартин, только что доблестно воевавший с торговцами, робея, двинулся за ним следом.
    - Где он? – вопрос прозвучал для Мартина, как удар палача.
    - Мы… мы его упустили, - всеми силами стараясь удержать дрожь в голосе, ответил Мартин.
    Шут молчал, только глаза его, темные провалы, вспыхнули угольками.
    - Мы встретили там монахов, - оправдываясь, не выдержал Мартин. – Это они виноваты.
    - Они? – тусклым голосом переспросил Отло. И Мартину почудились лениво пузырящая смола в котлах. Он оглянулся, думая бежать, но ноги приросли к месту.
    - Мы поймаем его, - торопливо пообещал он. – Толстый Йозеф и малыш Альф смотрят за мастерской. Другие ждут у ворот. Монахи и стражники тоже ищут его, но они не знают его в лицо, им известно только, что это подмастерье.
    - Не прозевайте его, - сказал шут, видя, что силки расставлены наилучшим образом. – Есть у меня для тебе еще работа. Ты видел, я говорил у собора с богатой девицей.
    - Красотка Виолетта! – ухмыльнулся Мартин, обнажив острые волчьи зубы.
    - Не про твою честь! – оборвал его шут. – Хотя… У нее есть две служанки – выбери любую. Пусть она приглядит за своей госпожой. Но дело вот какое. – Отло показал оловянный перстень. – Виолетта должна получить его сегодня же.
    И шут вложил ему в руку перстень. Мартин поглядел на свою раскрытую ладонь, перстень был сделан грубо, словно не умелым мастером, бока его испещряли какие-то неизвестные знаки.
    - Зачем он? – удивился Мартин. – Он даже не золотой!
Но, подняв глаза, заметил, что разговаривает сам с собой – шут исчез. Только на земле лежал тяжелый кошель, глухо звякнувший монетами, когда Мартин поднял его.
    - Покайтеся! Покайтеся! – фальцетом закричал совсем рядом бродячий проповедник. – Грядут последние времена! Покайтеся!
Вокруг него сразу же начала собираться толпа.
    - Тьфу! – сплюнул Мартин под ноги. – Понаехали!

 
 
 
 

Страница сгенерирована за   0,016  секунд