Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

dаlilа

 
 
 
Цветы времени
 
 
 
      Едва попрощавшись с Якобом, монашек побежал в монастырь. Важная новость гнала его вперед. Бруно не верил сам себе, вспоминая, что приключилось с ним. Он воображал, как вытянется лицо аббата, когда тот увидит его здоровым.
    Аббатство располагалось возле городского кладбища. Монахи перебрались в город лет пятнадцать назад. Тогда марка не имела твердой руки, и все, кому приходила охота, грабили деревни и разоряли монастыри. Те из монахов, кто уцелел, бежали под защиту городского гарнизона.
    Здание аббатства, выстроенное квадратом, было небольшое, с одним входом, запиравшимся железными воротами.  Узкие оконца глядели на город неодобрительно. И даже голоса колоколов каждый раз напоминали, что тут укрываются от злобы и несправедливости мира. Впрочем, если само аббатство не одобряло суетный город, то монахи скоро оценили достоинства нового места. От молитв их теперь отвлекали мирские заботы. На пожертвования богатых горожан содержалась больница. Нельзя сказать, что монахи были знающими врачами или щедрыми дарителями милости. Лечить они не хотели, не желая вмешиваться в Божий промысел, приговаривая: «Господь вылечит». Также мыслилось и о помощи беднякам. Но странники всегда находили в обители кров и еду. А странники приносили новости. И монахи дивились их рассказам, то чудовищным, то чудесным, но всегда невероятным.
Восстановилась и монастырская библиотека. Прежняя в несколько десятков томов погибла при пожаре. Странники, бывало, возили с собой книги, и монахи брались их переписывать. К тому же, благородные господа увлеклись новой модой – чтением. За ними последовали господа богатые. Монастырские переписчики делали одну копию для заказчика, другую – для монастыря. Вскоре новая библиотека превзошла старую. Молва быстро разнесла славу о богатстве ее. Отец-настоятель, конечно, думал, что эпитет «книжники» не самый желанный, однако щедрые пожертвования убедили и его.
    Итак, чудесным образом исцеленный монашек торопился сообщить братьям о человеке, творящем чудеса. Бруно подозревал, что сообщение произведете впечатление, но не догадывался какое.
    Бруно ворвался в церковь и громкими криками прервал службу. Монахи взволновались, но еще и удивились, узнав бывшего своего товарища. Бруно был тщеславен, и потому отсрочил объяснение, наслаждаясь общим смятением, за что его едва не побили. Монашка вытолкали в шею из церкви и даже слегка помяли бока. Бруно, прикрывая голову руками, уговаривал братьев не горячиться. Наконец отец Михаил нашел смысл в его выкриках.
     - Остановитесь, братья! – отец Михаил поднял руки вверх, будто надеясь заворожить их этим жестом. – Он принес долгожданные вести!
     Братья уважали отца Михаила и отступились.
     - Встань!
     Бруно поднялся, едва не плача от обиды.
     - Я же говорю: я не болен! – сказал он. – Он исцелил меня.
     - Следуй за мной! – приказал отец Михаил, и, привычно спрятав руки в широких рукавах рясы, заспешил через монастырский двор.
     Бруно помедлил, теперь, встретясь с неприятными неожиданностями, он гадал, откуда еще ждать беды. Монахи легонько подтолкнули его в нужную сторону, и Бруно покорно затрусил следом за отцом Михаилом.
    Отец Михаил привел его в длинную, темноватую и пустовавшую в этот час трапезную. Сел на скамью и с пристрастием выспросил каждую подробность у Бруно. Бедный монашек, сбитый  с толку, начал подумывать, что попал в какую-то нехорошую историю. Вроде все должны радоваться, что свершилось Чудо, а они будто и недовольны. Он выложил отцу Михаилу все, что знал, об одном только умолчал: где спрятался подмастерье, приберегая это на крайний случай. И когда его втолкнули в келью и заперли на ключ, не удивился, а упал на колени и начал молиться, перемежая слова молитвы с горестными восклицаниями. Еще сегодня утром он думал о славе и почестях, которые достанутся ему, когда он поможет Церкви явить нового святого, но утро еще не успело закончиться, а он уже пленник. Бруно молился лишь об одном – чтобы мудрые святые отцы не усмотрели в его словах и поступках ереси. Родом из простецов он и не надеялся разобраться в тонкостях истинной веры, доверяя слову настоятеля больше, чем собственному суждению.



    С новостями отец Михаил заторопился к епископу.
    Епископская резиденция походила на маленький, но хорошо укрепленный замок – бывало, епископ не мог договориться с маркграфом или с цеховыми старейшинами, а иногда в городе случались и бунты, которые лучше переждать в надежном убежище.
    Отца Михаила неохотно пропустили в епископские покои. В этот ранний час, отстояв положенные службы, епископ завтракал, завтракал плотно и разнообразно, а кушать он любил в одиночестве. Отец Михаил остановился перед патроном, поклонился и сложил руки в рукавах рясы.
    - Ну, - спросил епископ, - какие новости?
    - Утром в аббатство прибежал исцеленный монашек. Он прервал службу и наделал много переполоха.
    - Так все-таки Чудо?! – воскликнул епископ.
    Отец Михаил кивнул. Епископ задумался.
    – Тем хуже, - сказал он наконец. – Тем хуже, что вы не успели. А еще хуже, что вы не поймали этого подмастерья.
    Повисла пауза. Отец Михаил смотрел в пол. Епископ продолжил завтрак.
    - А что другие братья?
    - Они взволнованы и смущены, – ответил отец Михаил. – Не знают, верить ли глазам. Разговоров много.
    - Как же вы поступили с этим монашком?
    - Его заперли. И никому к нему нет доступа.
    - Хорошо. Пусть он там и останется. А ты, любезный, разыщи этого подмастерья, как хочешь, хоть из-под земли вынь!


    В подвале Якоб ни в чем не знал недостатка. Немая Маба всем своим видом выражала готовность услужить ему. По нескольку раз в день, порой забывая об осмотрительности, она таскала ему с кухни лучшие куски.
    - Хорошая ты девка, - говорил обыкновенно Якоб, принимая от нее оловянную кружку с крепким неразбавленным вином, - работящая…
    Больше он ничего не добавлял, но Мабе и эта похвала была внове. Рано осиротевшая, отданная на руки чужим людям, некрасивая, нескладная, она привыкла к тяжелой работе и вечным попрекам.
    Маба усердно заботилась о провизии, но если б она и не пришла, Якоб мог поживиться колбасами или свиными окороками, подвешенными на крюках к потолку, или круглыми, солеными и острыми, головками сыров, но вот от вечного холода укрыться было нельзя. Имма передала со служанкой теплый плащ, сама Маба притащила свежей соломы и изъеденное молью свое меховое одеяло. Но холод настойчиво пробирался до костей, делая тело вялым и непослушным. Этого-то беса Якоб изгонял кружкой крепкого вина. Утро он начинал с того, что сравнивал достоинства вин из разных бочек.
    Якоб нацедил первую кружку из бочки и выпил за ее здравие. Он проголодался, но Маба сегодня задерживалась. Якоб вздохнул и нацедил еще кружку солнечной белой лозы. Только он собрался опрокинуть ее в себя, как дверь наверху отворилась, и по ступенькам торопливо сбежала Имма.
    - Якоб! – позвала она, приподнимая свечу. – Якоб?!
    Он высунулся из-за бочек неожиданно, Имма вздрогнула и отшатнулась.
    - Ты напугал меня! – сказала она с укором.
    Якоб, по-медвежьи, облапил ее и поцеловал. Сначала Имма охотно отвечала на ласку, но потом торопливо заговорила, стараясь освободится.
    - Погоди! Погоди, дурачок! Мой муж идет сюда. Уходи сейчас и возвращайся на закате. Маба тебя впустит. Беги скорей!
    Имма вытолкала его на улицу, сунув несколько монеток.

    От пронзительного солнца заслезились глаза. Некоторое время Якоб постоял, привыкая к дневному свету, а затем, потуже перетянув веревкой рясу и надвинув капюшон, отправился бродить по городу. Он был рад очутиться на свежем воздухе, устав сидеть, как крыса, в подвальной темноте, и даже доброе вино, так радовавшее вначале, не утешало.
    Якоб потолкался на базарной площади, поглядел на жонглеров, выделывающих трюки на веревке, туго натянутой между позорных столбов; послушал рассказы одного слепого нищего, утверждавшего, что был в Иерусалиме у гроба Господня и свидетельствовал, что статуя Пречистой Девы в Милане лила мирровые слезы, предвещая черную смерть, опустошившую южные марки так, что многие города оказались заброшенными. Говорил слепой старик и о многих удивительных вещах, и Якоб кинул одну из монет в его оловянную кружку.
    Служба в церкви кончилась, и оттуда стали выходить благородные господа в шелках и лентах, порой в таких необыкновенных нарядах, что неотесанные крестьяне только рты раскрывали. Якоб замешался в толпу.

 
 
 
 

Страница сгенерирована за   0,017  секунд