Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

dаlilа

 
 
 
Цветы времени
 
 
 
 
    Полумертвого Якоба принесли на монастырский двор и бросили в какой-то темной, тесной келейке. И пока тянулась праздничная служба, и казни на лобном месте, лежал Якоб без памяти. К обеду вернулся епископ и потребовал подмастерье. Те же самые дюжие братья приволокли Якоба в трапезную и облили ведром ледяной воды. Он глубоко вздохнул и сел. Долго Якоб хлопал глазами, пытаясь вспомнить, отчего вокруг люди в рясах. Сознание его прояснилось только, когда заметил он белоснежные одежды Инквизитора. Тут догадался, что привели его на судилище, и обмер со страху.
    - Подойди ближе! – велел Инквизитор громовым голосом.
    Якоб поднялся, не чуя под собой ног, и выполнил приказание.
Монахи расступились, пропуская его. Удивительные слухи тревожили братьев вот уже два дня, и они глядели на подмастерье с интересом смешанным с недоверием, и отчасти, суеверным ужасом. Якоб, подойдя ближе, упал перед Инквизитором на колена. Он ощущал на себе холодный взгляд Инквизитора, как беззащитная, мягкая плоть ощущает входящее в нее раскаленное железо. Он заглядывал в эти холодные глаза с собачьей преданностью, пытаясь угадать свою судьбу. Епископ слишком часто видел такое выражение лиц у подсудных и по опыту знал, что Якоб в шаге от покаяния. Такое выражение лица было правильным началом, но подсудного следовало держать в клещах страха, даже крепче, чем в тисках боли. Инквизитор молчал, вперив в него неподвижный взгляд. Обычно тогда они начинали метаться. Они приготовлялись к вопросам, к пыткам, однако нежданное молчание, выбивало из-под них почву. Часто, не вынеся тишины, они начинали кричать, проклинать, каяться и оговаривать других, но лицо Якоба с каждой минутой принимало все более и более собачье, преданное выражение.
    - Экой собачий сын! – в сердцах подумал епископ, глядя на широкую и грязную физиономию подмастерья. – Да он, видно, всякий страх потерял!
    - Безумный монах утверждает, - начал инквизитор, скрывая досаду, - что ты исцелил его, как некогда Сын Божий исцелил прокаженных. Что ты скажешь на это?
    Только Якоб раскрыл рот, как почувствовал, что страх отпускает его, и заговорил бойко:
    - Врет монах, врет, и сам не знает что! Да как же я мог исцелить его, посудите сами? – Якоб оглянулся вокруг, точно приглашая братьев посмеяться над этой мыслью. – Кто есть я?! Я маленький портняжка, смиренный раб Божий, не обученный ни письму, ни счету. Наг, грешен и слаб я перед Господом…
Слушал его Инквизитор и думал: ловко врет, мерзавец! Однако дело не простое…
    - Ты запираешься?! – возвысил Инквизитор голос. – Упорствуешь во лжи своей!
    Подмастерье невольно втянул голову в плечи.
    - Еретик! – метался под высоким сводом трапезной гневный голос Инквизитора. – Язык твой лжив, а душа черна! Знаешь ли ты, сколько законов Божих и человеческих ты нарушил?!
     Якоб затряс головой.
     - Ты посмел одеть на себя, нечестивца, святую одежду, – начал перечислять Инквизитор. – Ты выдавал себя другого! Ты вывел в люди отпетого в церкви по всем законам!..
     - Выслушайте меня, ваше святейшество, - торопливо заговорил Якоб.  – Говорил я о своей ничтожности не для того, чтобы посмеяться над вами. Хотел я сказать, что не под силу простому человеку творить чудеса, то Божий промысел…
    - Или козни диавола, - перебил Инквизитор. – Смотри!
    Инквизитор указал на братьев.
    - Вот перед тобой братья жизни ангелической. А ты убеждаешь нас, что на тебя, нечестивца, снизошло благословение Господне и далось Откровение?!
    - Нет, не это я говорю, - горячо возразил Якоб. – Не своей силой я исцелил прокаженного. Явился передо мною муж, и окружало его сияние. Сказал он мне: простри руку над ним и скажи: «Очистись!». И он очистится. И случилось, как он сказал.
    Ужаснулся Инквизитор его словам. Ужаснулись и монахи. Возглас удивления пронеся над братией. Инквизитор нахмурил брови и дал знак братьям покинуть трапезную. Монахи уходили неохотно, и благое любопытство заставило их собраться группками в кельях приятелей, и в саду, а там уж дать волю своему языку.
    В трапезной остались дюжие молодцы в рясах у дверей, отец Михаил. Инквизитор глубоко задумался. Его неприятно поразил безграмотный подмастерье, простец, говоривший так складно и свободно. Инквизитор подумывал властью своей отправить на костер этого выскочку, и тем избавиться от беды. Но теперь сомневался в разумности подобного шага. Он пожалел, что не отослал братьев раньше, и речи подмастерья смутили монахов. Он знал, что слухи распространяются в народе подобно пожару в деревянном городе. Что же будет с легковерными простецами, чей неразвитый разум не отличает действительность от фантазии.
    - Скажи, - наконец, произнес Инквизитор, - видишь ли ты сейчас святого старца?
    Подмастерье поерзал на коленках прежде, чем ответить.
    - Нет, не вижу. Он покинул меня.
    - Опять язык твой лжет.
    - Клянусь всеми святыми, - побожился Якоб и без утайки рассказал, о бывшем с ним ночью. – Когда дух мой покинул грешное тело, - заключил он, - почувствовал я, как и Благословение исходит прочь.
    - Да не лжешь ли ты? – недоверчиво переспросил Инквизитор.
    - Зачем мне обманывать тебя? – простодушно удивился Якоб.
    Отец Михаил слушал подмастерье, сложив руки в широких рукавах рясы и не проронив ни слова. Но скорее ощутив, чем заметив колебания Инквизитора, поспешил обратить на себя внимание и пошевелился. Инквизитор поднял на него тяжелый взгляд.
    - Ваше Преосвященство…
    Инквизитор легким движением руки позволил ему приблизиться. Отец Михаил очень тихо стал говорить Инквизитору, временами кивая на подмастерье. Якоб понимал, что сейчас решается его судьба, но не испытывал больше страха, хоть и страшны были обвинения, возводимые на него.

    Якоб очутился в темном монастырском подземелье. В тусклом свете факелов, что на короткое мгновение осветили подвал до того, как захлопнулись двери, он заметил какую-то фигуру.
    - Кто здесь? – спросил Якоб от дверей.
    - Бруно.
    - Бруно? Это ты, мой добрый монашек?
    - Я. А кто ты?
    - Это я, Якоб, – проговорил он, ощупью пытаясь отыскать деревянные нары, что успел заметить.
    Монашек поймал его шарящую руку и притянул к себе.
    - Якоб! – прошептал он со слезами в голосе. – И ты тут! Прости меня! Прости меня, Бога ради! Я не хотел выдавать тебя, но…
    - Не печалься, - только и сказал Якоб, усаживаясь рядом. – Все в руках Господа нашего. Я тебя ни в чем не виню.
    Они помолчали.
    - Что теперь с нами будет? – снова с тоской заговорил монашек.
    Якоб пожал плечами. Он отчего-то не беспокоился о будущем, вверив все высшим силам, не старался угадать и не боялся.
    - А если костер? – снова начал монашек.
    - Что же, такова, видно, наша доля.
    - Но как же они посмели запереть тебя здесь? Инквизитор не поверил тебе? Неужто он решил, что ты обманом смущаешь народ?
    - Чудо покинуло меня, - тихо ответил Якоб и сам удивился тоске в сердце, которой отозвались эти слова.
    - Как же, как же так?! Расскажи!
    И Якоб снова повторил то же, что рассказывал Инквизитору.
    - Видно, это Чудо не для тебя было, - грустно заметил монашек.
    Потянулась долгая ночь. На улицах плясали, веселились люди, но сюда в глубокое подземелье не долетало ни звука. Монашек, весь в опасении за свою жизнь, всю ночь читал молитвы. Якоб сидел, подобрав под себя ноги и привалившись к холодной стене, вспоминал. Раньше он был простым подмастерье мастера Михеля. А теперь он удивлялся себе. Удивлялся той смелости, с которой отвечал Инквизитору, а ведь прежде дрожал бы от страха - и слова не вымолвил. Чудо ушло, но что-то в нем переменилось навсегда. Он словно прозрел. И как увидевший свет, никогда больше не спутает его с тьмой, так и он чувствовал, что стал другим. Чудо ушло, но оно оставило в нем след и подарило веру.
 
 
 
 

Страница сгенерирована за   0,016  секунд