Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

dаlilа

 
 
 
Цветы времени
 
 
 
 
    Настало утро. Якоб это понял так же ясно, как будто видел рассветную зорьку. И дверь камеры скрипнула.
    - Выходите, выходите оба! - раздался повелительный голос.
    Монашек жалобно всхлипнул и поднялся с колен. Якоб спокойно встал с деревянных нар и вышел в коридор. Молодой монах держал чадящий факел, рядом с ним стоял другой, старше. Якоб узнал того самого, который что-то шептал Инквизитору вчера в зале.
    - Отец Михаил! – жалобно воскликнул монашек. – Что же это с нами удумали сотворить?!
    Отец Михаил взглянул на него строго, и монашек замолчал. Жестом он велел следовать за собой, и пошел твердыми, широкими шагами, что пленники едва поспевали.
    - Славьте доброту и мудрость Инквизитора! – сказал отец Михаил, проведя их через монастырский двор к воротам. – Велики грехи ваши, но и раскаянье ваше искренно, не так ли?
    - Так, так, так! – закивал монашек.
    - Разговоры ваши смутили многих людей в городе, и от того нельзя вам более тут оставаться. Сегодня же вы покинете наш город, и никогда нога ваша не ступит на эту землю…
    - Вы изгоняете нас из города?! – в ужасе воскликнул монашек. – Но куда же… куда же нам идти?! Я честно служил монастырю столько лет и ничего не умею…
    Монашек заплакал. Отец Михаил отвернулся от него, рассердившись, что монашек так и не понял милости, явленной им. Отец Михаил взглянул на Якоба. Подмастерье молчал, как будто совсем не удивился решению Инквизитора, только нетерпеливо ожидал, когда распахнутся монастырские ворота.
    - А что же ты молчишь, подмастерье?
    - Все в руках Господа нашего… - сказал Якоб.
    Отец Михаил кивнул. Он, видимо, хотел что-то добавить, но передумал и дал знак привратнику.
    - Братья проводят вас до городских ворот, - сказал на прощанье.
    И дюжие братья, личная охрана Инквизитора, окружили их.

    У монастырской стены, кутаясь в зябкий плащ, с собачьим выражением на лице сидела пучеглазая Маба. Она вскочила, едва заслышав шаги, радостная улыбка растянула ее широкие губы при виде Якоба.
    - Маба! – удивленно проговорил он, хлопая себя по толстым ляжкам.  – Вот верная девка!
    Маба хотела кинуться на шею Якобу, но монахи строго отстранили ее, и ей ничего не оставалось, как бежать следом за ними.
    Город встретил их неприветливо. Солнце, вчера светившее так радостно, сегодня хмурилось и пряталось в снеговые тучи. На улицах установилась пристыженная, похмельная тишина. Ветер гонял сор. Якоб глядел на знакомые улицы, по которым он хаживал много раз, и воспоминания веселые и грустные поднимались в нем. Вон там, на углу, как-то подрались они с подмастерьями кожевника Стефана, и его дружку Янку разорвали ухо. С тех пор его звали Рваноухим. Вот тут, в лавке у зеленщика была славная дочка. Все ухаживали за ней наперебой, а отец выдал ее за заморыша Мартыша. И много, много всплывало в памяти такого. Но улицы, лавки и площади сегодня обезлюдили, и это был уже совсем другой город, чужой, незнакомый. И чувствуя, что связь обрывается навсегда, Якоб шагал быстрее, стремясь выйти за городские стены на вольные просторы полей и лесов. Он только изредка оглядывался: идет ли за ним Маба?
    Они прошли через Соборную площадь. Якоб увидел распахнутые настежь двери Собора и удивился. Он поглядел на спутников, желая узнать причину, но суровые лица монахов отбили охоту расспрашивать. Что же тут случилось? Гадал он. Весь собор в свечах, и гроб стоит. Кто же умер? И сколько голубей на площади!
    Площадь осталась позади, и эта мысль там же.
    - Именем епископа, приказано выпустить! – проговорил один из монахов.
    Стражники неохотно поплелись за капитаном. Он вышел заспанный и недовольный. Несколько минут потратили на препирательство.
    «Ох, скорей бы!» - думал Якоб, переминаясь с ноги на ногу. Притихший монашек стоял рядом. Жалко было ему покидать родную обитель, куда надеялся вернуться победителем, страшно казалось грядущее, но и он чувствовал, что город стал чужой ему, и ждал с нетерпением, как и Якоб, когда распахнутся ворота. Одна Маба ничего не ждала. Она снова видела Якоба, и готова была следовать за ним куда угодно, а если он никуда не шел, то сидеть подле него, видеть его, исполнять его желания, работать для него.
Наконец ворота открыли, и город исторгнул из себя Якоба, монашка и Мабу. В молчании, еще не зная, что говорить, о чем думать, они миновали лобное место со следами вчерашних кострищ, вспугнули воронью стаю, с граем поднявшуюся в серое небо, остановились у развилки.
    - Куда же идти? – обреченно спросил монашек.
    - А не пойти ли нам в Майнский городок? – Якоб в последний раз оглянулся на мрачные в сером свете стены города. – Говорят, там хорошие кожевные мастерские. Быть может, я найду там себе место.
    Маба сидела рядом с ним на корточках, засунув большие руки между коленей.
    - Ты и ее возьмешь с собой? – удивился монашек.
    - Куда же ее денешь?! Да и девка она работящая, пристрою ее служанкой в какой-нибудь трактир, и заживем не хуже всякого.
    - Воистину, браки вершатся на небесах, - оглядывая нескладную фигуру Мабы, вздохнул монашек. – Пойду и я с вами. Да только как идти, когда денег нет, а есть хочется?! – вопросил он, глядя в неласковые небеса.
    Маба что-то замычала, покопалась в своем платье, вытащила оттуда кошель, и подала, улыбаясь, Якобу, знаками объяснив, что это ее сбережения.
    - Хорошая девка! – снова повторил Якоб, встряхивая кошель и вслушиваясь в приятный звон монет.
    Между тем, Маба развязала свой мешок, достала оттуда хлеб, сыр, окорок, бутыль вина, разложив все это на платке, поманила обоих.
    - Хорошая девка! – повторил за Якобом монашек.
    Маба смотрела, как они жадно уминают еду, смотрела и довольно щурила свои гляделки.
 
 
 
 

Страница сгенерирована за   0,020  секунд