Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

dаlilа

 
 
 
Зверь
 
 
 
 

   Местечко называлось Верхний Зад. Небольшая деревенька у проезжей дороги с маленькой гостиницей и несколькими лавчонками. Мили через две, в сторону от тракта, был и другой Зад – Нижний. Край диковатый, дорога до самого взморья глухим лесом с редкими постоялыми дворами и зимней тоской.
Я собирался устроиться в гостинице. Хозяин, верткий и востроносый человек, удивил неожиданной проницательностью, заподозрив во мне человека денежного, несмотря на мою поношенную одежду.
- Лучшие комнаты теперь заняты, - и кивнул на три расфранченных городских семейства, завтракающих в общей комнате.
Я ответил, что мне подойдет любая, лишь бы на кровати, когда я на ней сплю, мыши не играли в догонялки. Он, усмехнувшись, заверил, что мыши в его заведении отлично вышколены и не заглядывают никуда, кроме продуктовой кладовки. После этого проводил меня в небольшую, но довольно чистую комнату возле лестницы. Мы быстро договорились насчет таких мелочей, как обеды и ужины. Он задал парочку осторожных вопросов, о цели моего приезда в их глухомань. Я не стал скрывать, что мне нужен местный аптекарь и, закатав рукав, показал ему распухшую лиловую руку. На том мы и расстались. Я был вполне доволен. Хозяин меньше: он ушел от меня, терзаемый догадками.
Воду мне принесла служанка, такая миленькая, что хотелось потрепать ее щечке. Она охотно говорила и улыбалась. И вскоре я узнал, что девушка дальняя родня Хервига, хозяина гостиницы, и живет тут несколько лет.
- Зовите меня, сударь, ежели что понадобиться, - предложила она услужливо и бросила на прощанье игривый взгляд.
«А что? – подумал я, растягиваясь на скрипучей кровати, - пора мне завершать карьеру, и это дело будет последним. Так почему бы не поселиться здесь?» Я недолго потешился подобными мыслями, беспрестанно ноющая рука торопила приниматься за дела и искать аптекаря.

В сторону от большой дороги, уходила длинная деревенская улица, видно, не в привычках жителей беспокоить себя. Дома глядели весело из зеленых палисадников. В центре, на перекрестке стояли впритык несколько лавок, с жилым верхним этажом. По пыльной, скучающей о дожде дороге бродили куры. Пятнистые свиньи валялись в засыхающей грязи. Откуда-то из-за домов доносился гусиный гогот и хлопанье крыльев. И ни одного человека на улице, только позевывающие торговцы выглядывают из душного полумрака своих лавочек, пощелкивая орешки. Размеренная сельская жизнь.
Я остановился, выбирая в какую лавочку наведаться. И выбрал скобяную. Очень уж нетерпеливо тянул шею старик из дверей. Видно, ему хотелось почесать языком. В лавке у него стояла спертая духота и сильно пахло маслом, которым смазывали железо от ржавчины. Я перебрал кое-что из товара, ненужного мне, и спросил:
- Как поживает ваш медвежий угол?
Старик смекнул, что перед ним не покупатель, и бросил всучивать гвозди, и с оживлением предложил:
- Посидим на воздухе?
Он показал на низкий табурет и напутствовал:
- Если на нем не ерзать, то и не упадешь.
Я кое-как устроился на колченогой мебели, чувствуя себя пташкой на насесте. Он угостился у меня табачком, нюхнул, чихнул, вытер слезу и заговорил:
- Ну, у нас, не город, но тоже кое-что случается. Повадился к нам Зверь. Что делалось! Как ночь, так из дома носа не высунешь. Бродит в потемках, воет, а иногда и по деревне пройдет. У кого дверь плохо заперта. Р-раз и утащит в лес!
- Неужели Зверь? – покачал я головой недоверчиво. – И каждую ночь?
Он взглянул на меня строго, мол, не любо – не слушай. И подтвердил решительно:
- Каждую!
И снова взглянул на меня. Мне ничего не оставалось, и я согласно кивнул.  А старик не прочь приврать для красного словца.
- А в том месяце, в самое полнолуние, пришел издалека юный витязь. Было у него копье, и лунный свет сиял на его серебряном наконечнике. Встретил он Зверя у Сухого Ручья, и бесстрашно принял бой. Долго бились они, и только на рассвете Зверь был повержен. Юноша победил, но получил страшные, незаживающие раны. Опираясь на свое копье, выбрался он на дорогу и упал без чувств. Утром проезжала мимо бедная вдова на повозке и подобрала, еще не ведая, что он одолел лютого Зверя. Добрая женщина выходила его, и хотя каждый был рад приветствовать героя в своем доме и выдать за него дочь, он отдал свое сердце ясноокой вдовьей дочке, хотя никакого придания за ней не давали, кроме ее красоты и доброго нрава...
- Знаю, чем заканчиваются подобные истории: жили они долго и счастливо, и умерли в один день. Хотя, если ты мне пересказываешь героическую былину, то герой не вернулся с войны, а ясноокая вдовья дочка от горя повесилась на осине. Только ты забыл рассказать о проклятии Зверя, которое он прорычал, пронзенный и харкающий кровью.
- А ты большой насмешник, - неодобрительно прищурился старик. – И глупец, если предпочитаешь чистую правду красивой истории.
- Нет, я люблю красивые истории и не прочь послушать их за обедом, а лучше зимним вечерком у камелька, - вздохнул я. – И сам могу рассказать парочку. Вот только….
- Понял я, понял! – проворчал старик. – Хочешь правду – на! Шел какой-то олух ночью по лесу. На него Зверь возьми и напрыгни, а парень возьми и звездани ему дубиной промеж глаз. Зверь тут же и издох. Вот и весь сказ!
- Да, - согласился я. – Прекрасный юноша, серебряное копье и ясноокая дева звучат намного лучше, чем олух ночью в лесу.
- Вот то-то же! – все еще сердито проворчал старик. – Правде лучше всего храниться на дальней полке в темном чулане. Знаешь, что она где-то есть, но доставать не обязательно.
- Иногда приходится вытаскивать и латать дыры, которые прогрызли завирушки-мышки.
Старик усмехнулся, и проницательно взглянул на меня.
- Ну-ну, латай, латай!
- И с тех пор все кончилось? Тихо?
- Чего еще ждать?
Я вздохнул. Нельзя же сказать, что много лет мы были знакомы с Хью, и он был оборотнем, но не был Зверем.
- А этот прекрасный олух, где мне найти его?
- Он у Маврикия в Нижнем Заде, зализывает раны. Будут еще вопросы? Вон покупатель катит.
Лавочник мотнул головой в сторону приближающейся в клубах пыли телеги, почуяв покупателя за версту.
- Маврикий. Кто он такой и как его найти?
- А ты поди, во-он в ту лавочку, там и спросишь! – он явно лукавил, имея в виду как-то позабавиться, но выбора у меня не было. И я направился в указанном направлении.
В полутемном помещении пахло горьковатыми травами, и пучки их висели под потолком. Прилавка не имелось, но целую стену занимали полки с маленькими ячейками, заполненные травами и чем-то неприглядным в банках. По середине лавки в глухом черном платье, скрестив костлявые руки на груди, стояла старуха. Она не двинулась навстречу, а смерила меня неприязненным взглядом и поджала тонкие губы под выступающим носом-клювом.
Я поздоровался со всей учтивостью. Она не шевельнула и бровью, не оттаяла.
- Мне сказали, что вы знаете, где сыскать Маврикия.
- Мерзкий убийца! – прошипела старуха и смачно плюнула себе под ноги.
Эк, она меня раскусила! Как каленый орешек щелкнула! Но откуда столько ненависти к нам, охотникам? Вот вопрос. Немного ошеломленный после такого приветствия, я убрался вон. На той стороне улицы стоял мой давешний старик из скобяной лавки и покатывался со смеху, держась за бока и показывая на меня пальцем покупателю. Я отвесил им поклон, приподняв шляпу.

Леса вокруг стояли дремучие, не обжитые. И только подле деревень поля и огороды. Дорогу окаймляли густые заросли кустов. Для Зверя лучше и придумать нельзя. Особенно промытый ручьем сухой овраг, через который положили деревянный мост. Овраг уходил на север. Где-то там текла Лабуга, в нее когда-то и впадал этот пересохший ручей.
Недалекое расстояние от Верхнего Зада до Нижнего я прошел быстро. Вскоре появились луга, за ними поля и огороды, и показалась деревня. Те же две улицы, пересекающиеся под прямым углом в центре деревни, только домов немного меньше. И также на пыльном пяточке теснились лавочки, аптека и трактир. В него я и завернул.
В неряшливо прибранном зале пахло кислятиной, несмотря на ветер, врывавшийся в открытые окна. Над липкими столами жужжали мухи. Я несколько раз дергал за колокольчик, прежде чем появился хозяин. Он вышел из-за занавески, и, судя по смятому по лицу, только проснулся. Крупный, краснолицый мужчина скользнул по мне равнодушным взглядом и буркнул нелюбезно:
- Чего вам?
Я попросил пива. Разговор у нас с ним не складывался. Трактирщики всегда отличались осведомленностью, но этот презрел все правила своей профессии. На каждый мой вопрос отвечал: «не знаю».
Через полчаса, недопив и кружки разбавленного пива, и так ничего не добившись от хозяина трактира, я снова очутился на улице. Дневная жара спадала, и деревня оживала. Стоило мне появиться, как я попал в центр всеобщего внимания. Жители глухих уголков и многолюдных городов встречают нового человека по-разному. В городе глаза прохожих не задерживаясь скользят по встречным. Здесь я переходил улицу к аптеке под долгими изучающими взглядами.
Единственное, что полезного сообщил трактирщик, так это то, что аптекарь и Маврикий оказался одним и тем же лицом. Иногда все само плывет в руки….

Аптека выглядела несколько запущенно, словно хозяину надоело за ней следить некоторое время назад. Надтреснуто брякнул дверной колокольчик, и я очутился в просторном помещении, с запыленными прилавками из дорогих пород дерева, удобными диванчиками для посетителей и сломанной мороженицей. За прилавком стоял молодой парень и смотрел куда-то вниз. Я приблизился и увидел, на что он неотрывно глядел.
На полу, раскинув руки, неподвижно лежал вампир. Видимых повреждений тела не обнаружилось, но рядом валялась пустая чашка. Без сомнения, временно мертвый вампир и есть хозяин аптеки – было что-то в его облике такое же запущенное, как и его лавочка. Парень, увидев меня, дернулся и пискнул:
- Это не я!
Я отодвинул его и наклонился над телом. Сомнений не осталось – вампир отравлен. Но только его не возможно убить ядом. Как же это понимать? Вопросы быстро пронесли в голове, и я еще не успел ничего решить, а парень уже припустил к выходу. Но убежать ему было не суждено. Дверь, едва не врезав ему по носу, распахнулась. Две тетки с корзинками в руках появились на пороге.
- Это не я! – повторил парень.
Что он так переживает?! Конечно, не он. Вампир быстренько оклемается, и будет, как новенький. Что его породе сделается!
Тетки быстро сообразили, в чем дело. Та, которая в светлом клетчатом платье, заглянула за стойку и всплеснула руками.
- Опять он какую-то дрянь выпил! Как не вовремя! Кто теперь приготовит микстуру для младшего?
- А, по-моему, в самый раз! – с удовлетворением проговорила другая  и деловито прошлась вдоль полок, осматривая товар. – Теперь не нужно просить у него в долг.
И пояснила нарочно для меня:
- Скорее летом снега дождешься, чем у Маврикия в долг выклянчишь.
Я отошел от тела, наблюдая, как одна из теток накладывает в корзинку всякой всячины с полок, а другая копается под прилавком. Парень, поняв, что обвинять в смерти вампира его не собираются, прислонился спиной к лестнице. Наконец, тетка вынула из-под прилавка толстую и тяжелую конторскую книгу и открыла на первых страницах. Чернила на них выцвели, полиловели.
- Смотри-ка, - проговорила она. – Тут моего прадеда записи. Тоже был в долгах, как в шелках….
Она вздохнула и быстро пролистала до чистых страниц. Обмакнула перо в чернильницу и старательно вывела свое имя в графе «долги».
- Часто такое с вашим аптекарем? – спросил я у нее.
- Случалось бы почаще – я бы не расстроилась, - отозвалась она, поскрипывая пером.
- Часто! – вмешалась вторая, теперь укладывая добычу в корзинке. – В последние лет пять особенно. От скуки, не иначе, пробует на себе яды. Эликсир, говорит, ищу от всех болезней.
- Неудачно?!
- Смотря для чего! Лекарства не нашел, зато такую отраву от тараканов приготовил, что в деревне их и на развод не осталось, - не отрываясь от своего занятия, ответила она.
- А ты кто? – я обернулся к парню.
С простоватого, круглого лица его страх сбежал, и теперь он засунул руки за кожаный пояс.
- Я Ганс. Тут на излечении.
Объяснилось, почему старик-лавочник звал человека, убившего Зверя, олухом. Рожа у него была простовата и глаза таращились глупо, но казался он сбитым крепко и ловко.
- Так это ты герой, убивший Зверя?
- Ага, - ответил он без особой радости. Верно, надоело повторять одну и ту же историю целый месяц. Но я не собирался расспрашивать его, и вместо этого задал другой вопрос:
- А клад Зверя ты нашел?
- Клад? – парень явно растерялся. – Н-нет.
И я обрадовался. Зверь, хоть и убивает в зверином обличье, но выгоды не упускает. Желанная добыча для него золото, украшения, оружие – все, что позже можно продать или обменять где-нибудь в городе. И Зверь обычно делает тайник в укромном месте, стаскивая туда награбленное. Об этом было известно каждому ребенку, и когда Зверя убивали, начинались поиски его тайника. И тот сухой овраг, который попался мне по дороге, уже, наверняка, облазали вдоль и поперек. Я бы и сам начал поиски оттуда. А раз нет тайника, значит, это плюсик к моим доводам.
- Всю округу обшарили – нет никакого клада, - сказала женщина, которая записывала в книге. – И коли вы за этим явились, можете отбывать обратно. Нам ли, местным, не найти его!
Я не ответил. Лицо парня просветлело, и он смотрел на меня нерешительно, но восторженно. Пора убираться отсюда, пока он не высказал скороспелые догадки вслух.

Рука разнылась, как всегда, под утро. Мазь, которую я получил от лекаря в городе, кончилась еще два дня назад. Недолго поворочавшись, я поднялся из постели. Заснуть уже не получится. Тихонько вышел, отодвинув на двери щеколду, и по утренней свежести зашагал к лесу проверить сухой овраг. Деревенские, верно, облазили все там до меня, но кто знает….
Пересохшее русло густо заросло ивняком, кое-где еще попадались вязкие, болотистые лужи в камышах, и нога проваливалась в жидкую грязь почти до колена. Версты через три бурелом перекрыл мне дорогу. Я выбрался по крутому склону наверх и очутился среди мрачноватых разлапистых елей. День под ними словно померк. Под ногами бесшумно проминалась толстая подстилка бурых иголок. Где-то здесь Хью встретился с этим мальчишкой. Я добрался до границы ельника. За старой вырубкой, уже поросшей молодыми березками и елочками начинался веселый лиственный лес.

От светлой вырубки я возвратился обратно к оврагу. Присел на поваленном дереве и начал набивать трубку. Днем в лесу можно бродить без опасений. Лесное зверье обойдет человека стороной, а Зверь, кем бы он ни был: человеком ли, оборотнем ли, вампиром или другой нечистью, хоть и играет по своим правилам, перекидываясь почти мгновенно, но охотится ночью и в неделю полнолуния. Поэтому, заслышав сопение и хруст веток, я не стал доставать оружие, а просто пошел на звуки.
Возились под крутым склоном оврага. Некто в черном, маленького роста, толстоватый и пыхтящий, пытался втащить себя слабыми ручками наверх, цепляясь за переплетение корней. Черная, круглая шляпа закрывала его лицо, наверняка, залитое потом.
- Никак клад оборотня ищете, пастырь? – поинтересовался я.
Человечек охнул и, выпустив корни, поехал вниз. Я уже прикидывал, как буду вытаскивать его, когда он клещом уцепился за тонкий ствол рябины, и падение остановилось.
- О, мой бог! – воскликнул он. – Нельзя же так пугать!
Мне оставалось только извиниться за внезапность появления и помочь ему вылезти из ямы. Очутившись наверху, он снял шляпу и утерся кружевным платочком. У пастырей всегда водились такие платочки, подарки прихожанок. Он молчал, недовольный, что я застукал его за поисками клада.
- Местные только сейчас мне говорили, что никакого клада здесь нет. Они уже все обыскали, - заметил я.
- Местные! – с некоторой долей презрения протянул пастырь. – Клады тоже даются не всякому. А такие клады и подавно! Мне сегодня вещий сон был. Пришел ко мне старик и говорит: «никому до селе не открывал тайны, а тебе открою, ибо чисты твои помыслы, не стяжаешь ты злата и серебра, а все пожертвуешь на новый колокол для церкви». И привел меня на это самое место.
- Но клада там нет?
Пастырь тяжело вздохнул, покачал головой, а потом взглянул на меня подозрительно.
- Этот клад не принесет добра, тому кто им завладеет единолично, - добавил он внушительно. – Его нужно отдать на благое дело.
У меня имелось собственное мнение, какое дело считать «благим», но я не возразил. Мое молчание подняло градус его подозрительности, и он, отойдя на шаг, смерил меня пристальным взглядом.
- Значит, правду сегодня говорили в деревне: к нам прибыл охотник.
- Кто же это такой догадливый? – проворчал я себе под нос.
- Артур, из скобяной лавки, - пояснил пастырь. И я понял, что это тот старый хрыч, любитель красивых историй.
- И Хервиг из гостиницы, - добавил он.
Хозяин гостиницы не зря обхаживал меня, как кот крынку сметаны. Надо отдать должное его чутью.
Мы пошли по тропинке к дороге. Я оборвал травинку и сунул ее в рот.
-  Вот только не пойму, - продолжил пастырь, - зачем ты сюда приехал, коли Зверь убит?
- На лечение, - и я показал ему на левую руку.
Пастырь недоверчиво хмыкнул. В отличие от умудренного жизненным опытом лавочника Артура, и проницательного Хервига, он был из тех людей, которые так бояться обмана, что подозревают подвох в каждом слове. Правда, на этот раз, можно сказать, что он меня раскусил.
- Много шуму наделал Зверь? – спросил я.
- Наказание нам это за грехи, за неверие, - проговорил пастырь, испустив тяжкий вздох.
- Ну, раз Зверя убили, значит, и грехи отмолены, - вставил я.
Пастырь покосился на меня недружелюбно и умолк. Мне тоже не хотелось продолжать пустой разговор. Так, молчком, мы добрались до дороги, где и разошлись, каждый в свою сторону.


Вампир листал конторскую книгу, и на лице его запечатлелась скорбь.
- Как они умудряются набрать за день в долг столько, на сколько не покупают и за полгода?! – проговорил он с неудовольствием.
Он быстро оправился, и даже слегка разрумянился.
- У тебя что-то вот здесь, вроде кровь, - я показал ему на подбородок.
Вампир смутился, отвернулся и плюнул на засаленный рукав халата и потер им лицо.
- Аптека сегодня закрыта, - он жестом предложил мне убираться вон.
Рука у меня болела, не переставая, уже третий день, и поэтому избавиться от меня было не так-то легко. Я стащил через голову рубашку. Аптекарь увидел алые длинные шрамы и удивленно приоткрыл рот. Приблизился, нажал прохладными пальцами на рубец.
- Мантихора, - утвердительно проговорил он. – Такие следы оставляет только она. Почему ты еще жив?
- Я не только жив, еще мне нужна помощь. У меня кончилась мазь.
Он кивнул и подошел к своим полкам.
- Не хотел бы я оказаться твоим противником, - Маврикий быстро набрал все нужное с полок.
Я не ответил. Марти, мой товарищ, с которым мы уходили ту проклятую мантихору, советовал мне ехать в город и хорошенько подлечиться. Горячая, ноющая боль в руке донимала, и я начинал жалел, что не послушался доброго совета.
- На, пожуй. Снимает боль, - аптекарь кинул мне плитку темно-коричневого цвета. Он скрылся за перегородкой и зазвенел склянками. Я отломил от плитки липкий кусочек и засунул в рот. Вкус у него оказался вязкий с горчинкой. Вскоре боль в руке пропала, а меня как-будто подняло над землей и закружило в струях теплого ветра. И история с Хьюго показалась мне ерундой, не стоящей внимания. Какое мое дело, что охотника объявили Зверем и убили в лесу?
Аптекарь вынес мазь в плошке и обработал рубцы. Я ничего не чувствовал и не сопротивлялся. Эта отрава забрала и боль, и волю. Нет, это не по мне. Уж лучше боль.
- Ну, вот и все. Повязку нужно менять каждый день.
- Буду заходить… с утра пораньше, - буркнул я, надевая рубашку.
Звякнул колокольчик. В аптеку влетела рассерженная женщина с  раскрасневшимся от гнева лицом и сбившейся прической. За ней следом еще несколько ее товарок с осуждающими физиономиями. Увидев их, вампир испугался, затем его лицо выразило покорность судьбе и готовность вытерпеть все до конца.
- Что?! – крикнула она от порога. – Думал здесь отсидеться, Маврикий?! Ты зачем, кровосос, свиней моих перерезал?!
Она наступала на него грозно, чувствуя поддержку с тыла и свою правоту. Я поспешно отодвинулся с ее пути. Маврикий, мужчина довольно высокого роста, съежился под ее пылающим взглядом.
- Но мне же нужно…, - пролепетал он.
Женщина трактовала его по-своему.
- А кто же, как не ты?! – грянула она. – У нас в округе вампиров раз и обчелся! Скажи еще, что это не ты вчера тут валялся без чувств!
Аптекарь, не имея ничего возразить, умолк и, опустив голову, слушал ее.
- Трех! Трех поросят за ночь! Лиходей!
- Я заплачу, - торопливо проговорил вампир.
- Надо старосте на него пожаловаться – пускай делу ход даст! – находчиво бросил кто-то из дам.
Маврикий покосился на меня и быстро проговорил:
- Спишу долг!
- Нет, надо жаловаться! – упрямо качнула головой одна из женщин, по виду вредная бабенка. – В другой раз ты и моих свиней перережешь. А, может, и не только свиней… Вон, пастырь каждую службу говорит, что от нечисти всего можно ожидать!
Она проговорила это таким многозначительным тоном, что товарки обернулись на нее. Лица их озарились новой мыслью. Потерпевшая, увидев, куда клониться дело, вмешалась:
- Заплатишь и спишешь долг!
Она развернулась, и, подхватив под ручки соседок, увлекла их прочь из аптеки.
- Фу-у, как неудобно! – сконфузился Маврикий.
- И как не вовремя! – добавил я многозначительно.
- Да уж, не вовремя, - согласился он.
Оставив вампира размышлять о превратностях судьбы, я отправился в Верхний Зад. Дорога была пустынна, и я, держась тенистой стороны, шел неторопливо.
За истекшие два дня не узналось ничего, что послужило бы оправданьем бедняге Хьюберту. Ни у кого не возникло сомнений, что Зверь убит, и опасность устранена. Я мог бы возвратиться в город, но там, в нашем трактире «Хромая лошадь», среди охотников, должен буду подтвердить, что Хью оказался Зверем. А ни поверить, ни выговорить такое я не мог. Хью учил меня, и были времена, когда я доверял ему больше, чем себе.
Мне оставалось последнее средство – дождаться полнолуния и надеяться, что Зверь не ушел. Если Зверь потерял осторожность, обнаглел, то он продолжит охоту в этих местах.


Известие, что приехал знаменитый Борий-зверолов, скоро разнеслось по обеим деревням. На рассвете я ходил в Нижний Зад и проводил там целое утро. Вечером от нечего делать, просиживал в общей комнате гостиницы, прислушиваясь к разговорам и приглядываясь к людям.
Деревенских новостей не было почти никаких. Пастырь ежедневно напоминал прихожанам, что Зверь – наказание за неверие и грехи. И я подозревал, что это тема послужит источником вдохновения для многих проповедей, пока крепко не засядет в головах паствы.
В гостинице менялись постояльцы. Что не удивительно, ведь ничего захватывающего ни в Нижнем, ни в Верхнем Задах не имелось, разве что, кроме премиленькой Катарины. В первый вечер, когда по деревне только-только поползли неуверенные слухи о Бории-зверолове, Катарина вертелась возле, но меня ждало горчайшее разочарование – на другой день в гостинице остановился худой молодой человек, с бескровно-бледным лицом. Он надвигал шляпу на глаза и заворачивался в темный дорожный плащ с такой элегантностью, что Маврикий бы позавидовал. А когда он кинул на стойку старинную золотую монету, Катарина сдалась окончательно, и мне осталась только из другого угла наблюдать за счастливым соперником. Впрочем, компанию мне составлял Хервиг.
- Увезут ее, - кивнул он на Катарину.
- Бойкая, не пропадет, - ответил я.
Мы помолчали.
- Зверя же убили, - полувопросительно проговорил мой хозяин.
- Убили, - подтвердил я.
Хервиг задумчиво пососал нижнюю губу.
- Значит, ты предполагаешь, что неприятности не закончились?
- Так говорить, все равно что беду кликать, – прямо говорить о Звере я не мог, пока он не объявился. Охотник не должен запугивать людей. - Лучше ты расскажи, давно ли у вас вампир живет?
- Маврикий? Еще при деде моем он сюда переехал. При отце – привез жену.
- Жену?
В аптеке не заметно и следа женской руки, и у самого Маврикия вид запущенный, почти дикий, не подходящий человеку женатому.
- Она сбежала лет пять назад, - пояснил Хервиг. – С тех пор о ней ни слуху, ни духу. А он взял моду травить себя ядами. Нам их развлечений не понять! – добавил он, вздыхая.


На третий день вошедшая в силу луна бледным призраком возникла в голубеющем небе. Я караулил ее, сидя на бревнах позади гостиницы, и отметил появление луны хорошим глотком горькой травяной настойки из фляжки. Сегодня была первая ночь охоты Зверя.
Смеркалось. На улице смолкали голоса. Проступили крупинки звезд. Мне трудно было усидеть на месте, зная, что по лесу бродит Зверь, но в этот раз я должен стать холодно-расчетливым. Впустую бегать за Зверем с незажившей раной слишком дорогое удовольствие.
Я поднялся и вошел через незапертую дверь кухни в гостиницу. Под кухонными плитами погас огонь. Повара, служанки и конюхи сидели за выскобленным деревянным столом и пили пиво из больших оловянных кружек. Красавица Катарина хохотала, запрокидывая голову над какой-то шуткой. Я кивнул компании и быстро прошел в свою комнату.

И после бессонной ночи разболелась рука. На рассвете я отправился в Нижний Зад к аптекарю, проклиная себя, что тогда отказался от наркотической жвачки. Ночью она пришлась как раз бы кстати.
Солнце поднялось еще низко. Обильная роса лежала на травах, приглушая сочную зелень середины лета. Тонкие облака размазались по небу. В этот ранний час деревня спала. Но вдруг дорогу впереди быстрым шагом пересекла высокая женщина в черном платье. Я, чуя тайну, прижался к забору. Женщина задержалась у лавочки, оглянулась и только после того скользнула в приоткрытую дверь. Я узнал ее. Это была та старая ведьма, торгующая травами.

Маврикий не спал и впустил меня сразу. Он кивнул на керосиновую лампу - вампиры не любили возиться с огнем – и вернулся к своим микстурам. Я зажег фитиль, подкрутил, чтобы не чадило, и устроился на табурете возле прилавка. На стойке валялся скомканный листок бумаги с адресом, написанным причудливым почерком. Так было модно писать лет сто назад. Я видел конторскую книгу, и мог с уверенностью сказать, что это не рука Маврикия. Вампир же, проследив за моим взглядом, смахнул листок и сунул его в засаленный карман стеганого халата.
- Вероятно, ты единственный в округе, кому известна вся подноготная жителей до третьего колена, - начал я.
Маврикий оторвался от работы и взглянул на меня. Глаза его в свете керосиновой лампы кровожадно полыхнули красным огнем.
- Что тебе нужно знать?
- Эта старая ведьма из лавки, торгующей травами.
- Анна? Чем она заинтересовала тебя? Она не молода, и теперь уже, не красива, настойкой из мухоморов не потчует….
Пять сотен лет жизни сделали вампира проницательным и осторожным.
- Она любит рано гулять… или поздно.
- Ты все еще ждешь Зверя?
- Полнолуние покажет, - неохотно ответил я.
Взгляд Маврикия был цепок.
- Некоторые травы нужно собирать ночью или на восходе солнца. Она сведуща в этом и пополняет мои запасы, - он взмахнул рукой на полки и ящички, заполненные сушеными травами. К слову, я нашел средство от твоей хвори.
- Все части тела мне дороги, - усмехнулся я грустно.
- Нет, это другое. Отрезать не будем.
На ум приходил только один вариант – укус вампира. Кровососы отличались недюжинным здоровьем. У Маврикия и насморка-то никогда не было.
- Тебе стало скучновато в одиночестве?
- Ох, нет! – он отмахнулся. – Было бы у тебя какое-нибудь обыкновенное смертельное заболевание, тогда можно попробовать. А так неизвестно, какое воздействие окажет на меня яд мантихоры в твоей крови. Нет, средство иного рода. Но пока не придет посылка, помолчим об этом.
Я ничего не ответил. Боялся обнадежиться зря. Врач, лечивший меня, предупредил, что рубцы никогда не заживут, а боль можно унять мазями на время.

Маврикий приготовил свежие отвары трав и велел мне снимать рубашку. Славно было лежать в прохладной аптеке, чувствуя, как примочки забирают жар из рубцов, утишают боль. Я даже задремал за шторками. И сквозь дрему слышал, как заходят покупатели за пилюлями и притирками.
Где-то к полудню торопливо отворилась дверь, колокольчик подавился треньканьем, и подкованные каблуки застучали по деревянным полам. Было в них что-то такое суетливое и тревожное, что я очнулся и отодвинул шторку.
- Маврикий! Маврикий! – женщина нетерпеливо забарабанила рукой по стойке. Я узнал тетку, у которой вампир несколько дней назад зарезал свиней. Маврикий, дремавший в подсобке, зевнул с хрустом и выглянул из-за желтенькой шторки.
- Отдавай мне скорее деньги за свиней! – потребовала она.
- А что такое?! – вампир потер заспанные глаза.
Женщина оглянулась на дверь и пригрозила:
- Я с места не тронусь, пока ты мне не отдашь деньги!
- Тогда открой вон тот шкаф, - сказал он, позевывая и указывая на дальний угол. – Там стоит удобный стул для тех, кто решил дожидаться вечно. Хотя на нем, кажется, кто-то уже сидит….
- Я не шучу! Мне нужны эти деньги сейчас же!
- Ничего не понимаю! Маргарита, мы договорились, что я отдам тебе их через две недели.
Но его недоумение разрешилось. С улицы раздались крики и шум раздраженной толпы, и прежде, чем я успел натянуть рубашку, она ввалилась в двери.
- Ага! Ты здесь, кровосос! – крикнул кто-то злорадно.
- Да что такое?! – удивился Маврикий.
- А ты не знаешь как будто! – бросили ему злобно.
- Я не знаю, - хмуро проговорил я, проталкиваясь к прилавку.
Мое появление привело толпу в замешательство. Люди переглянулись, а потом самый храбрый пояснил:
- Купцов ночью на дороге убили….
Все уставились на меня выжидающе. Я не стал размахивать руками и выкрикивать: «так и думал!» Вместо этого немножко развернулся, чтобы видеть вампира краем глаза, и буднично поинтересовался:
- Как убили?
- Двоим сломали шеи, а у третьего высосали кровь.
Изумление на лице вампира сменилось испугом, затем он постарался натянуть маску невозмутимости, и со второй попытки ему это удалось. Пугаться у него причины имелись – купцов убили так, что все указывало на вампира.
- Что же это, опять Зверь?! – спросил кто-то.
Мое вмешательство немного остудило их горячие головы, иначе вампиру несдобровать. За последние четыре месяца они натерпелись от Зверя, и только вздохнули свободно, как он объявился снова. Их понять можно. Они стремились избавиться от страха, обезопасить себя и близких. И раз все указывало на вампира, колебаться не стали.
- Рано пока говорить, - сказал я. – Надо осмотреть тела и место. А пока советую не выходить без нужды на улицу по ночам.
- Значит, ты с ним разберешься?! – уточнили селяне.
- Да, раз я тут оказался, - пообещал легко. Но на самом деле легкости внутри не чувствовал. Я был ранен, серьезно ранен. Коварная мантихора, добравшаяся до моей руки, украла и мою удачливость.
Запал толпы угас, и люди начали выбираться по одному из аптеки. Вскоре помещение очистилось, ушла даже настойчивая Маргарита. Она еще попыталась заставить Маврикия уплатить деньги, но вампир уперся, насколько я понял, из вредности. И ей ничего не оставалось, кроме как убраться восвояси, надеясь, что вампир дотянет до условленного дня. В затоптанной аптеке остался один только этот молодой балбес, Ганс, держащий четырех куропаток за лапы. Я не заметил, когда он появился. Судя по всему, вместе с толпой.
- Кровь, - произнес Маврикий.
Я обернулся к нему. Уж не помешался ли наш аптекарь, не начал ли пророчить?
- Кровь каплет с птиц, - пояснил он, перехватив мой взгляд. – Вытри! И убери их отсюда.
Ганс размазал сапогом темные капли по полу и затопал в кухню. Маврикий вслед ему клацнул клыками.
- Не хочешь рассказать что-нибудь? – предложил я ему.
И опять тень промелькнула по его бледному, не умытому лицу, но ответил он ровным тоном:
- Рассказать? Может, анекдот, только позже, а сейчас мне надо работать.
И он принялся перекладывать что-то на полках.

Я был уверен, что в тенечке возле аптеки собрались несколько любопытных и толпа ребятишек, готовых проводить меня на место убийства.
Они сидели на противоположной стороне улицы, под матерчатым тентом трактира. Загорелая, босоногая ребятня столпилась рядом. Увидев меня в дверях аптеки, они загалдели, а когда я направился к ним, примолкли.
- Борий! – окликнули меня Ганс, нагоняя. – Ты же сейчас пойдешь осматривать тела? Их отвезли в Верхний Зад, на ледник в гостиницу. И на место я могу тебя проводить – был там утром, потому и вернулся так поздно.
Еще один любитель приключений. И почему со стороны всем кажется, что мы, охотники, живем такой замечательной жизнью? Но проводник нужен, и я согласился на его компанию.

Солнце встало в зенит. Лес подобрал тени, и дорога белела, точно высушенная кость. Миновав Сухой Ручей, мы пошли напрямки, через лес. Тела купцов обнаружили на большой дороге, недалеко от Верхнего Зада - еще крыши деревни виднелись с пригорка. С утра десятки ног затоптали все следы, и только пятна на побуревшей траве напоминали о том, что случилось.
Как это произошло, представить несложно. Купцы ехали в повозке. Зверь, наглый и жестокий, выскочил на дорогу. Он прыгнул на спину лошади, переломив ей хребет. Затем метнулся в возок, раскидал всех троих в разные стороны. Двоим сломал шею и бросил на дороге. Третьего оттащил в лес (трава примята полосой – тащили что-то тяжелое), и бросил его там же. (Ганс показал мне и это место - в двух шагах от дороги, за молодой порослью елочек.) Но и на вытоптанном месте можно сделать кое-какие выводы. Зверь не имел логова, куда мог бы отнести добычу и насладиться ею в покое и вдалеке от людей. После нелепой смерти Хьюберта он не затаился, не покинул эти места, но в следующее же полнолуние, зная, что в деревне охотник, совершил тройное убийство. Он бросал вызов. Вызов мне. И способ убийства. Ломают шею и высасывают кровь вампиры.
- Ну и? – спросил меня Ганс. Причудливые тени от листьев березы покачивались на его круглом лице. – Как вы будете его ловить?
- Поставлю медвежьи капканы, а если не поможет, подговорю пауков и опутаю весь лес паутиной.
Он обиделся.
- Между прочим, это я прошлого Зверя убил!
- Так ты считаешь, что этот, - я кивнул на вытоптанную полянку, - другой?
- А как же иначе?
- Тогда это самая невезучая деревенька на свете!
Он ничего не ответил, пожал плечами.
- Вам все равно нужен помощник, знающий лесные тропинки вдоль и поперек! – упрямо сказал он.
И тогда я сделал для него то, что сделал для меня Хьюберт пятнадцать лет назад, когда я был таким же желторотым.
- Мальчик, поживи еще чуток! Это настолько поганая работа, что из десяти экзамен Зверю сдает один, и тот потом жалеет об этом.
Я развернулся и пошел в деревню. Он остался на месте, и буравил взглядом мне спину. Как и я тогда Хьюберту, он не поверил мне. Как и я, он был упрям. И обстоятельства сложились так, что мне нужен помощник. Действие примочек окончилось, и рука снова заныла. На этот раз одному мне не справиться.

Хервиг проводил меня в холодный погреб, где оставили тела купцов, и держал свечу, пока я осматривал их. Горло обескровленного купца было разорвано. Вроде бы нехарактерно для вампира, оставляющего укус на шее, но я такое уже видел. Иногда вампиры впадали в неистовство и срывали головы своим жертвам, как пробку с бутылки.
Хозяин вытянул длинную шею из-за моего плеча.
- А они упырями не станут? – спросил он, и свеча качнулась в его руке. Тени запрыгали по стенам.
- Не станут, - заверил я. – Они растерзаны. И вампиры не повреждают того, кого хотят обратить в свою веру. Им на свое произведение придется любоваться целую вечность.
Хозяин мой хмыкнул, неопределенно, переступил с ноги на ногу. Ему не терпелось поскорее уйти отсюда. Я прикрыл последнего покойника простыней и поднялся с коленей. Хергвиг заторопился к дверям.



Я присел на березовый чурбак возле поленицы, выпустил дым. Все, как будто, указывало на вампира. И Маврикий утром… Чего же он испугался на самом деле? Само собой, у него рыльце в пушку. Было когда-то. Молодые вампиры часто пошаливают. Некоторых убивают охотники, другие останавливаются сами. С другой стороны, бывали случаи, когда матерые вампиры превращались в Зверя, и тогда приходилось повозиться с ними. Наше знакомство с Маврикием долгим не назовешь, но заметно, что его точит какое-то беспокойство.
Днем я немного поспал и к вечеру проснулся бодрым, почти позабыв о своей руке. И к тому времени, когда из-за леса выбралась луна, проверил снаряжение, выкурил трубку и вышел на дорогу. Вечерняя зорька еще догорала, и луна золотилась в непогасшей синеве неба.
Я шел наугад. Сначала по дороге к Нижнему Заду, затем, не доходя немного до Сухого Ручья, свернул в лес. Такой бурелом - заманчивое место для Зверя. Полагаясь, на чутье, выбрал укрытие в густом ельнике, возле капризной лесной тропинки, и затаился.
Наступила ночь. Свет стал лиловым. Луна бежала по макушкам деревьев, у их подножий клубился холодный туман. Изредка перекликались нездешними голосами ночные птицы, звенели комары. Я сидел под деревом, завернувшись в плащ и положив арбалет на колени, сливаясь с лесом, с его звуками, чтобы услышать чужака. Где-то ухнул филин, будто подал знак. И в наступившей тишине раздался приглушенный лесной подстилкой топот и хриплое, тяжелое дыхание.
В тумане смутно мелькнул темный силуэт и тут же нырнул в овраг. Дрогнули вершины деревьев, задетые Зверем. Я вскочил на ноги и, ступая неслышно, пошел следом. Он рыкнул внизу, раскатисто и коротко - заметил меня. И Зверь побежал вдоль пересохшего русла, уже не скрываясь, шлепая по воде, ломая сухие ветки. Я не стал спускаться в овраг. Бежал по верху. Вдруг звуки прекратились. Зверь остановился. В засаде? Я двинулся вперед с особой осторожностью. Его атака будет молниеносной. И если не услежу за ним, то даже не успею спустить крючок арбалета. Но вокруг все молчало. Зверь как-будто исчез. Я остановился, вслушиваясь. За спиной треснула ветка. Арбалет в руке метнулся на звук, раньше, чем я успел подумать. Посеребренная арбалетная стрела смотрела прямо в левый глаз Ганса. Он шумно сглотнул.
- Не надо, пожалуйста! – попросил он.
Я не спешил снимать его с прицела.
- Как ты тут оказался?
- Проверял капканы, - он поднял за уши зайца.
- В ночь полнолуния?
- Еще думал встретить вас.
- Считай, повезло, - буркнул я. Охота закончилась неудачей. – Идем, провожу в деревню.
Он двинулся вперед без сопротивления. Мы шагали по тропинке к Нижнему Заду. Туман все еще путался между деревьев, одевая кусты и пеньки в призрачные одежды. Я бы предпочел идти молча, но Гансу хотелось поболтать.
- Вы за кем-то следили, когда я увидел вас.
Звук его голоса далеко разнесся по безмолвному лесу, упал в овраг и раскатился по нему.
- Придержи язык! - посоветовал я ему. – Болтливый охотник скоро превращается в мертвого охотника.
- Ой! – он подозрительно оглянулся по сторонам и шепотом переспросил:
- Видели, да?
- Угу.
- И кто это был? Аптекарь?! В деревне все считают, что он виновен.
- Аптекарь? Может, и Маврикий. Пока не поймаю - как узнать?!
Он наморщил лоб, словно раздумывая, а потом сказал:
- Вампир куда-то уходит по ночам.
Я молча ожидал продолжения.
- Вот и сегодня. Около полуночи выбрался в окно и скрылся в лесу за деревней.
Мне стало бы легче, поклянись он, что Маврикий носа из дому не кажет по ночам.
- Разберемся.
Мы немного помолчали.
- Есть тут в лесу заброшенные сараи? – спросил я.
- Штуки три. Два совсем развалились, а третий забросили года два назад, когда старый Вилли умер. Он тут, в двух шагах, - Ганс махнул рукой обратно в ту сторону, откуда мы пришли. – Я провожу.
Я покачал головой.
- В деревню.

На опушке я вытащил топорик из-за пояса и вырубил молодую осину. Будет, чем заняться до рассвета. Улицы деревни застыли в ночном оцепенении. Аптека была пуста, молчалива и закрыта изнутри. Ганс ловко поддел задвижку ножом и открыл двери. Я велел ему осмотреть комнаты вампира, а сам остался внизу. Заглянул в подсобное помещение – ни души. Ганс спустился и развел руками. Вампир коротал ночь где-то в другом месте.
Пока Ганс жарил на кухне зайца, я остругивал осинку. Летнее утро ждать себя не заставило. Небо быстро светлело, и в урочный час, за несколько минут до того, как прокричали петухи, дверь отворилась. Маврикий, черной размазанной тенью, скользнул внутрь аптеки. Он остановился, увидев меня и свежезаточенный осиновый кол. Я не спешил начинать разговор. Дал ему рассмотреть все в деталях. По лицу его пронеслась тень, и на миг почудилось, что он бросится на меня, но вампир сдержался.
- Ты же знаешь правила нашей игры, - сказал я.
- Как и ты, - ответил он.
- Тогда объясни, Маврикий, убедительно объясни.
- Нет. Ничего я не стану объяснять. Тебе известно только то, что я не ночевал дома, а этого не достаточно, чтобы обвинять меня.
- Для меня – не достаточно. Я поймаю Зверя с поличным. К тому же, ты единственный на двести верст в округе способен облегчить боли в руке, - согласился я. – Но утром явятся деревенские….
- Откуда ты знаешь, что и сегодня ночью убили кого-то?
- Зверь не может остановиться. Он убил. Только мы еще об этом не знаем.
- Заяц готов! – весело сообщил Ганс, вываливаясь из кухни. И заметив вампира, ойкнул, растерянно завертел головой, не зная, куда бежать.
- Не суетись, Ганси, - посоветовал я.
Маврикий небрежно скинул черный плащ на стул. Подол его был обмочен росой. Зашел за прилавок, и привычными движениями стал собирать травы для примочек. Я разжег лампу, и в ее свете стало видно, что вампир бледнее обычного.
- Ты что это? Умылся?
Он сделал вид, что не услышал моего вопроса, и мне было над чем поразмыслить, пока мы вдвоем с Гансом ели зажаренного тощего зайца.
- Как ты думаешь, малыш Ганси, почему вампир умылся? – спросил я, отодвигая тарелку с обглоданным костями.
Ганс для начала пожала плечами, потом ответил:
- Наверное, испачкал лицо, пока пил кровь.
- Очень глубокая мысль, - одобрил я. – И главное, первой приходит на ум.
Маврикий упорно делал вид, будто оглох. Вот только накладывая мне примочку, припечатал ее с силой.

В полдень неутомимый Ганс принес новости из трактира. Выяснилось, что пропала служанка из дома богатой вдовы. Она легла в постель вчера вечером, но сегодня девушки на месте не оказалось. Ее прождали все утро, а затем объявили о пропаже. Из аптеки было видно, что у трактира собралась порядочная толпа – мужчины решили идти в лес на поиски. И украдкой поглядывали на аптеку. Маврикий стоял у окна, кусая губы. Ганс говорил восторженно, как охотничья собака, почуявшая след. Я с сожалением снял влажные полотенца и поднялся, надевая рубашку.
- Ты тоже с ними? – спросил вампир.
- Впереди всех, - заверил я его.
- Что можно найти в лесу днем?
- Не считая искалеченного трупа молодой девушки? – уточнил я. – Трудно сказать. Люди разозлились. А мне нравятся злые люди.

На поиски вышли все от мала до велика из обеих деревень. Искали по Сухому Ручью и до самой большой дороги.  И снова я очутился на месте, где видел ночью Зверя. Днем лес казался веселым и слегка удивленным, мол, что это такое грезилось ночью? Ни в овраге, ни на илистых берегах старицы не было никаких следов Зверя. Словно все померещилось.
Выбраться из оврага оказалось не так-то просто. Левая, раненая рука обдавала болью, стоило ухватиться за дерево. Я едва не съезжал вниз по отвесному скату. В двух шагах от вершины силы иссякли. Еще недавно этот подъем не вызвал бы у меня даже легкой одышки. Ганс любовался на это представление сверху, пощелкивая орешки.
- Рукой подай!
Он нагнулся и с силой, легко, вытащил меня. Парень хоть и неказист на вид, но жилист. Может, и будет из него толк.
Я присел на поваленное дерево, вытер пот с лица, отдышался.
- Ты говорил, будто тут рядом заброшенный сарай. Пойдем, поглядим.
Он кивнул и повел через лес, забирая вправо. От остальных мы отбились. Они обогнали нас, и впереди лаяли собаки и слышались голоса. По заросшей тропинке, через некошеный луг, мы выбрались к сенному сараю. Возле него стояли несколько человек, как будто в растерянности, и, увидев меня, обрадовано просветлели.
Я заглянул в открытую дверь. Из люков чердака свешивались космы выцветшего старого сена, но внизу пусто, только тонкий слой былинок на полу.
Солнце пробивалось через щели в досках узенькими полосками. В сарае не было ничего примечательного. Все обычно: тележное колесо, жерди на стенах, моток веревки, лестница на чердак. И вдруг под ногой сухо хрустнуло. Я наклонился и увидел рыбью кость. Неожиданная находка, сбивающая с толку. В самом дальнем углу обнаружилась куча костей и рыбьих, и мелких животных. Теперь понятно смятение на лицах.
- Ну, охотник, что ты думаешь? – обернулся я к Гансу.
Тот для начала пожал плечами, а потом сказал, почесав в затылке:
- Это не лисица и не волк, да и никто из зверей не оставит такой кучи. Но и не вампир.
- Удивительные у вас тут места, заповедные… - проговорил я, разрывая носком сапога кучу сухо стучащих костей.
Пробавляться рыбой и мелкими животными могли несколько тварей. Из них только див заслуживал особенного внимания. Открытие это меня не порадовало. Дивы были существа многоликие, коварные и весьма умные, справиться с ними труднее, чем с тем же оборотнем или вампиром. Они обращались в белую лошадь, которую называют единорогом; в громадную хищную птицу, или в гигантского водяного змея. Кроме того, дивы вступали в странные отношения с людьми, подчиняя их себе. Поверье гласило, что увидевший дива будет несчастлив.

По приставной лестнице я поднялся наверх. Здесь в разбитое окно залетал ветерок и шуршал сеном, занимающим половину чердака. Приготовив арбалет, я забрался по сену под самую крышу. Там нашлось покинутое гнездо, выстеленное сизым пухом. Скорее всего, див пережидал тут день, когда рассвет заставал его далеко от места постоянного обиталища.
Следом за мной на чердак поднялся  Ганс. Он подобрал птичье перо, завалившееся в щель между досок.
- Ого! – изумленно проговорил он, покачивая сизым с черным кончиком пером в локоть длиной. – Эта птаха и теленка запросто унесет!
- И человека, - пробормотал я.
Ганс окинул перо оценивающим взглядом.
- Поговаривают, - сказал он другим тоном, - что есть ведьмы, которые обращаются в огромных черных птиц, и питаются они человечиной. Это она, да?
- Узнается сегодня ночью, - сказал я и слез вниз. Ганс бродил по чердаку, осыпая вниз пыль и частички сена.
- Эй, малый! Птичка может вернуться в гнездышко! – поторопил я его.
Он не стал разыгрывать из себя героя и горохом ссыпался вниз.
Я предоставил Гансу рассказывать односельчанам об огромной птице, угнездившейся на чердаке сарая, а сам прошелся вокруг, осмотрелся. На дороге к сараю (мы добрались сюда не по ней, а короткой тропинкой) уже пробивалась молодая поросль ольхи. Вокруг, но не слишком близко к строению, старые деревья, а между ними густой свежий подлесок. Я присмотрел удобное место, где можно укрыться, и откуда будет видно и дверь, и чердачное окно.
От сарая мы повернули назад к деревне. Окрестности обыскали старательно, заглянув под каждый куст и в каждую канавку, но не обнаружилось и следа пропавшей девушки. Вести об огромной злобной птице разнеслись среди людей, как моровое поветрие. Мнения разделились. Кто-то по-прежнему обвинял вампира, другие – перенесли свой гнев на ужасную птицу, а третьи сумели как-то объединить вампира и птицу. Я же видел только, что дело усложнилось. Случайное ли это совпадение, что в одном местечке завелись вампир и див? И как давно див прилетел сюда? Три месяца назад? Или три года? Такое тоже случалось. Иногда дивы жили рядом с деревнями незамеченными годами. Охотились они ночью и, если не происходило ничего из ряда вон выходящего, то добывали себе на обед мелких животных, не притрагиваясь к домашнему скоту. Но меня больше тревожило, что див может вступить в отношения с человеком. Что из этого выйдет? Рассказывали разное, все больше жуткое.  В этих местах все складывалось так странно, что нужно держать в уме и это. Если бы я имел право на плохое предчувствие, то оно бы у меня появилось.
На дороге между Нижним и Верхним Задом, я придержал Ганса за рукав.
- Погоди. А на той стороне дороги есть заброшенные постройки?
Ганс утер шапкой мокрое от пота лицо и отрицательно покачал головой.
- Не. Там болота и глухой лес. Туда даже за грибами не ходят. И покосов нет.


 
 
 
 
Отзывы на это произведение:
Татьяна Ст
 
05-10-2012
17:43
 
Так! Опять любимая тема)): колдовская нечисть. Вообще - по ходу чтения у меня возникло ощущение, что незабвенный Джим Корбет беспристрастно повествует о подробностях охоты на очередного людоеда. Во всяком случае, "лесные" детали как будто с натуры и личного опыта, тонкости охоты правдоподобны, всё естественно - и действует на зрение-вкус-обоняние. Слух - меньше. Вместо слуховых эффектов - речитатив автора. Вернее, героя - от 1-го же лица!
Наталья, ты перевоплотилась в охотника. Может, Миша и разберётся, где ты, а где он - но я не уловила.
Но - такой вопрос: ты чего, не любишь в зеркало смотреться? Или так привыкла к себе, такой, как есть - что отторгаешь всякий чуждый образ?! Ведь твой герой никак не выглядит,  хоть бы какая деталь. Единственное - во второй половине зрительно появилась трубка, хоть что-то можно стало себе представить. Но, по-моему, этого мало. Всю повесть меня удручала эта бестелесная субстанция. Нет, он, конечно, должен быть таинственным - но и зрительные признаки можно использовать для такой таинственности. Даже если бы это было привидение.

А вообще - вся вещь очень таинственна. Детектив самый что ни на есть! Что, конечно, держит на взводе. Тем не менее - эмоциональные акценты всё же нужны.

Путевые заметки:

"...зеленый палисадник с вишней и яблонями, увешанными зелеными яблочками."- не знаю... может, конечно, и есть в таком почти повторении своя выразительность, и я просто её не вижу... но яблони-яблочки меня озадачили. Кстати, если поминаешь яблочки при яблоньках, то надо бы и вишенки при вишенках. Сложи всё вместе - расхохочешься. Думаю, это ответ на вопрос.

Вообще - я бы, на твоём месте, не стала так долго перечислять. От силы три пейзажные фразы. А потом - осторожными вкраплениями.
Хотя - до сей поры всё читается с лёгким юмором - и может быть, я не с той позиции критикую.

Далее возникает такое замечание: чрезмерно повествовательно. Спокойненько так, без встрясок, тянется. Хотя забавно, с юмором. Но общее впечатление - равнодушно. Может, конечно, для замысла так и надо: встряски выразительней на ровном фоне.

"...чем-то неприглядным" - где-то и когда-то я прочла совет: обходить неопределённости, все эти "что-то, какое-то" и пр. Нагляднее, конкретнее... впрочем, могу ошибаться.

Вот эта фраза странная: "Некто в черном, маленького роста, толстоватый и пыхтящий, пытаясь втащить себя слабыми ручками наверх, цепляясь за переплетение корней." Точка. Может, из одного деепричастия глагол образовать?
По тексту, кстати, есть немало описок, неплохо бы исправить.

***
Ай, да молодец! "...дорога белела, точно высушенная кость". Как точно! И не помню, чтоб прежде встречала.

А вот это место - просто класс! Рукоплескания!
"И тогда я сделал для него то, что когда-то сделал для меня Хьюберт"... и весь абзац.

И вот это тоже: "срывали головы своим жертвам, как пробку с бутылки."


Эх, Наталья! Что ж ты не пометила в аннотации, что это только начало?! Я вся тут в тревоге, вот-вот узнАю, события всё краше и запутанней - и вдруг - бац! - жди продолжения! Ну, придётся ждать. Заинтриговала, что и говорить!
dаlilа
 
05-10-2012
18:36
 
Ой, отзыв! (хи-хи!)
Спасибо, Таня, за добрые слова и за замечания.
Зеленые яблочки и вишневые вишеньки - ах-ха! Обхохочешься. Вставила в последний момент, не вычитывала - результат.
Равнодушно повествует? Я надеялась - устало.
Угу, забыла подписать, что это только половина. Ничего, долго мучить не буду. Не сегодня-завтра выкину окончание.

Прписка. Внешности нет совсем не поэтому. Я не верю в физиогномику, зато верю, что жизнь человека отражается на его облике. Какая может быть внешность у моего героя? В меру потрепанная. Помнишь мою ведьмочку? Когда с нее стянули капюшон она оказалась смазливой девчонкой и только. А как же иначе могло быть?

ППС. Скажи, когда догадаешься кто. Страницу запомни! Любопытно же.
Редактировалось 1 раз(а), редакция 05-10-2012 19:23 (dаlilа)
 
Татьяна Ст
 
05-10-2012
20:30
 
А теперь на это (уступаю право первенства!):

Слушай, ну, как в порядочном детективе - на подозрении все. Даже красотка Катерина. Меньше всего подозреваю вампира - из-за построения событий. Уж больно на него много внимания. На первом месте по подозрению Ганс (лопоухий, и не в том месте оказался), потом злая старушка, далее трактирщик как менее чётко выписанный. Вот кого не подозреваю - это деда, любителя красивых историй.

Усталое повествование? Есть, конечно. Но даже в усталости есть некоторые моменты, когда усталость как рукой снитмает. События довольно опасные - иногда и поволноваться не грех.

А внешность - да я ж не говорю, дотошно её описывать. Но хоть что-то, самое скупое - чтоб у читателя герой ненароком не сассоциировался с пейзажем за окном или чайником на столе.

Страницу (или фразу) сообщу.
 
dаlilа
 
06-10-2012
12:47
 
Никого не потесним, если продолжим, да?
"...чем-то неприглядным" - где-то и когда-то я прочла совет: обходить неопределённости, все эти "что-то, какое-то" и пр. Нагляднее, конкретнее...
Вот это место было выдернуто из контекста, а затем я посмотрела его, и думаю, что здесь ты не права. Герой видит набитые банки, но определить их содержимое не может, отсюда и это "чем-то". Он же не автор, все знать не обязан.

Ты еще мне про общее настроение под конец уточни. Что все-таки получилось? И усталость или равнодушие и ровное повествование.

Да, еще не всех ты подозреваемых перечислила, ой не всех. Некоторых не учла. К примеру, Маврикий куда-то ночами ходит, не просто же он под луной гуляет, точно ведь встречается с какой-нибудь темной личностью или чего-нибудь запрещенное вытворяет.
 
Татьяна Ст
 
06-10-2012
14:56
 
Как - не учла? Я ж написала про вампира. Вроде же - он Маврикий?
Усталость... ну, есть, конечно. Само собой появляется представление: чего он такой равнодушный-то? устал, не иначе. Так что - всё убедительно. Но всё-таки - для читателя надо либо где-то сообщить, мол, ну, до чего ж всё надоело, как я от вас устал! - или иногда потряхивать героя: даже всё перевидавший, он хочет жить. Иначе тоска героя перекинется на читателя.
Ладно, про "что-то" - пусть будет.
 
Михаил Акимов
 
12-10-2012
00:11
 
Ну, сегодня уже дочитать не успею, на выходных продолжу. Но сказать уже есть что.
Ты умеешь писать увлекательно и внешне легко - кто бы сомневался.
"Я" - хороший приём, он позволяет многое, что от третьего лица недоступно. Я и сам его люблю. Вот только на смену пола не решился бы: даже когда про Клару от третьего писал и то просил Танюху, чтобы контролировала меня, по-женски ли героиня себя ведёт.
Вот и ты прокололась уже в самом начале. "...служанка, такая миленькая, что хотелось потрепать ее щечке" (кстати, "по" здесь пропустила). Странное желание! Ты уж прости, Наташа, но если твой герой не восьмидесятилетний импотент, то у миленькой служанки он нашёл бы много других мест. Я не утрирую. Я честно не могу понять такого желания, и сразу представляю дряхлого старика, что не вяжется с тем, что он "вскарабкивается" и "быстро проходит в комнату".
Танюшка, кстати, тоже писала повесть от первого мужского лица. Немало я ей тогда всяких гадостей наговорил.
Ну, ладно. Пока только пробежался, на выходных конкретнее напишу.
dаlilа
 
12-10-2012
10:27
 
Вот это замечание мне доставило настоящее удовольствие: внешне легко. Я думаю точно то же самое!

Вот если бы меня спросили, я бы так и сказала, что ты мне фразу в минус поставишь.
Передалать ведь легко: хотелось потрепать ее по... щечке.
Не вопрос. Смотри, какие у меня резоны этого не делать. Это сразу же привнесет в текст игривость, которой быть там не должно. - Первое основание.
Второе - вероятно, ускользнуло, что у него неотвязно ноет рука. А это как раз та ситуация, в которой игривость сильно остужается.
Ну как, убедительно?
Еще напомню, что есть Американский детектив, и, кажется, герой-мужчина не вызвал у тебя отторжения, или это потому что он бестелесное привидение?

Кстати, надо будет в текст залезть и указать примерное десятилетие, которое идет герою, а то нехорошо как-то ни внешности, ни возраста.
 
Михаил Акимов
 
12-10-2012
22:11
 
Не знаю. Мой совет - тогда совсем эту фразу убери.
 
Татьяна Ст
 
13-10-2012
01:03
 
А может, что-нибудь вроде: "такая хорошенькая, что в голову полезли нескромные мысли, и даже боль в руке отступила" или что-то наподобие.
А в "Американском детективе" герой отпускает столько симпатичных пикантностей, что с удивлением узнаёшь, что он привидение. Мне больше всего запомнилось  "Надеюсь, она милашка". Тааак прозвучало!
 
dаlilа
 
13-10-2012
08:58
 
Твой вариант принят к исполнению.
Татьяна Ст
 
13-10-2012
14:35
 
Не знаю, как бы мужчина об этом высказывался - но вообще, мужчины всё ж разные, и, может это не типично, и так, немножко удивляешься, однако есть такие, причём далеко не восьмидесятилетние импотенты, которые на щёки очень даже обращают внимание. Да вот, помню, в литературе, о детстве Лермонтова - была там красавица-крестьянка, в русском духе, щекастая - и никто из парней мимо не мог пройти, за щёку не щипнув. Так что - места у всех разные ))
 
Михаил Акимов
 
13-10-2012
22:31
 
Салки - русская игра.
Очень уж нетерпеливо тянул шею старик из дверей. Видно, ему невтерпеж почесать языком.: нетерпеливо - невтерпёж
Ежели - опять же русский оборот
радость вернулся в людские сердца
кружки разбавленного пива - по-моему, разбавленное пиво - это тоже чисто русские реалии
Вообще, Наташа, ошибок очень много. И большинство из-за простой невнимательности. Плохо вычитываешь.
По сути. Мне нравится, когда ты так пишешь. Твой герой ироничен, убедителен. Знает себе цену. Когда он не пытается потрепать кого-нибудь по щёчке, забываешь, что от первого лица за мужчину пишет женщина.
Сюжет увлекателен, написано солидно. Основательно, сказал бы. Имею в виду, что всё очень органично: диалоги, авторская речь; в нужной пропорции. Ты это, конечно, не выверяешь, а делаешь на интуитивном уровне, и это есть хорошо. Словом, чувством меры обладаешь, поэтому не увлекаешься чересчур, как это случается, тем или иным.
Словом, хорошая, добротная вещь с интересным сюжетом и необходимым мастерством автора.
Удачи!
dаlilа
 
15-10-2012
00:59
 
Ага, пожалуй, почищу от руссизмов. Существуют и другие средства выражения.
Про пиво - не верю. Где есь торговля - там и пакость такая имеется. Желание нажиться характерно для всего рода человеческого.
Спасибо за комплименты. Польщена, польщена...
 
 

Страница сгенерирована за   0,018  секунд