Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

dаlilа

 
 
 
По краю 1
 
 
 
  Глава 1
(23 марта. За шесть месяцев до свадьбы Хрисы Техет.)

Дорога огибала Панесское озеро по берегу, изредка углубляясь в лес. Магбург, если оглянуться назад, смутно виднелся вдали, но Фотий Коррик не оглядывался. Он привычно удерживал самоходный экипаж на ровной дороге, а глаза его не отрывались от серой башни Холодной Скалы. Из города островная тюрьма представлялась толстым пальцем, воткнутым в небо, но вблизи стали различимы детали. В середине озера торчала голая скала, соединенная с берегом дамбой, которую частенько захлестывали неспокойные воды, отрезая единственный путь на сушу. Одинокая башня на скале угрюмо держала натиск ветров, перекатывающих холодные волны.
Фотий остановил экипаж возле дамбы и вышел. День стоял пронзительно ясный, и солнечные блики играли на ленивых волнах, облизывающих каменные плиты дамбы. От озера тянуло стылым холодом и запахом водорослей, выброшенных на берег зимними штормами. Резкий, северный ветер обдувал лицо и шевелил седеющие волосы на непокрытой голове Фотия, шагающего вперед с мрачной решимостью человека, готового ко всему.
Он стукнул железным кольцом в ворота, и дверь, взвизгнув, отворилась. Его встретил комендант Холодной Скалы, Геврасий Врига, широкоплечий и угрюмый человек. Принял от Фотия свернутый лист предписания, но разворачивать не стал – ему был известен и Фотий Коррик, и его цель посещения тюрьмы. Посетители этого места не были случайными людьми, а их визиты неожиданными.
- Идемте за мной.
Геврасий Врига повел его по обширному, вытоптанному двору к башне, сложенной из блоков серого известняка. Они поднялись по ступеням к низкой двери, и пока комендант отпирал замки, Фотий взглянул вверх.  Громада башни нависла над ним, немая и холодная. Сердце Фотия против воли сжалось. Он уверял себя, что пересилит любую слабость, но видеть тюрьму вблизи было невыносимо.
Открылось сумрачное нутро башни. Комендант вошел первым. Следом за ним – Фотий.
От стен зябко веяло холодом и глухой тишиной. Заклятье действовало так, что даже звуки собственных шагов пропадали, будто в вате. Лестница без перил висела в пустоте между стен – камеры скрыты от глаз посетителей - и круто взбиралась вверх на десять этажей. Комендант сделал жест, означающий, что им нужно подниматься.
Они миновали четыре пролета лестницы, когда Фотию сделалось жутко, будто хивия нагоняла страху. Сердце стукнулось сильно и гулко, дыхание перехватило. Он остановился.
- Погодите. Дайте передохнуть, – попросил коменданта.
Тревога, подспудно точившая его, выплеснулась в нервное движение пальцев, расстегивающих душивший ворот плаща.
Геврасий Врига молча остановился на три ступеньки выше.
- Как он? – Фотий задал вопрос, с ужасом ожидая ответа.
Комендант глянул мимо него и проговорил пренебрежительно:
- Сами увидите.
Фотий Коррик человек влиятельный, и в другой раз такого бы не стерпел, отчитал наглеца, но сегодня он приехал в Холодную Скалу как частное лицо и проситель. Поэтому только опустил голову, чтобы скрыть беспокойство от коменданта, и взял себя в руки.
Они поднялись еще на два пролета, и Геврасий ткнул палочкой в пустоту, откуда возникла дверь камеры. Распечатав ее, он пропустил Фотия, оставшись снаружи.
Пригнувшись в низенькой двери, Фотий шагнул в полутемное, тесное помещение. Одним быстрым взглядом охватил унылую камеру, топчан, вжатый в угол, грубый дощатый стол с жестяной миской, кружкой и ложкой, единственный табурет. Удивился необжитости, но эту мысль вытеснил его сын, Ипатий, сидящий с ногами на топчане, застеленным сереньким одеялом. В первый миг Фотий поразился – перед ним абсолютно незнакомый человек. Он был бледным и устало осунувшимся, но взглянул на отца быстро и остро. На миг лицо Ипатия дрогнуло, но затем приняло спокойное и немного утомленное выражение.
Почти год Фотий добивался разрешения на свидание, передумал всякое и полагал, что готов к любому повороту, но увидел сына – и слезы навернулись. Он торопливо отвернулся и потянул к себе табурет.
- Здравствуй, отец, - первым заговорил Ипатий и усмехнулся. – По твоему лицу угадываю, что я переменился. А ты совсем нет. Именно таким тебя и помню. Только седины в волосах прибавилось.
Фотий откашлялся, освобождая горло.
- По крайней мере, ты в своем уме, - с облегчением произнес он.
- О, да! В своем, - подтвердил Ипатий немного насмешливо. – Хотя от скуки тут свихнуться проще простого. Мне странно видеть тебя, отец, - продолжил он, взглянув испытующе, - но, не скрою, радостно. Пятнадцать лет – долгий срок….
- Ты как будто меня обвиняешь? Ты сам выбрал судьбу - меня не спрашивал. Твоя мать так и не смогла простить тебе позора.
- Мать всегда была гордячкой, - заметил Ипатий.
Фотий отметил это «была», видимо, смерть матери не явилась новостью. Сын знал и уже давно.
- Значит, она так и не простила… - в недоговоренности имелся особый смысл. Ипатий взглянул на отца, пытаясь угадать его намерения, и Фотий верно понял его взгляд:
- Я приложу все силы, чтобы изменить твое наказание. Необязательно держать тебя в Холодной Скале, - твердо проговорил он. Обещания его не были пустыми: Фотий долго взвешивал и обдумывал все, что он может пообещать сыну, а, пообещав, исполнить.
- Как?! Ты хочешь вызволить меня из одной тюрьмы и запрятать в другую? Замуруешь в каком-нибудь домике в диких горах и приставишь ко мне охранников или вовсе на цепь посадишь?
- Тебя можно освободить только под это условие.
- Избавь от такой заботы, - с холодностью проговорил Ипатий. - Здесь сыровато, но, во всяком случае, охранники не надоедают.
Фотий замолчал в недоумении. Ему представлялось, что сын должен обрадоваться любой возможности выбраться отсюда, а он вздумал противиться.
- Расскажи, что там?! – вдруг сменив тон и тему, задал вопрос Ипатий с жадностью голодного. - Какие новости обсуждают в городе?
Фотий, еще находясь под впечатлением от предыдущих слов, медленно ответил:
- Новостей много. Не знаю, откуда начать.
Задумался и оживился:
- Вот, пожалуй: Хриса Техет опять выходит замуж! Ты ведь ее помнишь?
Сын кивнул.
- Ни за что не угадаешь, кто ее жених!
- Кто?! – глаза Ипатий заблестели.
- Лев Новит.
- Не может быть! Что она нашла в нем?!
- Ты несправедлив, - с легким укором сказал Фотий. Он почувствовал большое облегчение – разговор пошел сам собой. Отчуждение и неловкость первых минут исчезли.
Ипатий отмахнулся. И жест тоже новый. Раньше он был сдержан в движениях, даже скован.
- Это ее шестнадцатый брак, так?!
- Восемнадцатый, - поправил Фотий, улыбнувшись.
- В самом деле?
Хриса Техет была поразительной женщиной. Свое тридцатилетие она отпраздновала лет триста назад, и с тех пор у нее не появилось ни одного седого волоса, ни одной морщинки. Но и мужья ее удивляли не меньше: ни один из них не умер от естественных причин.
- Видимо, я сбился со счета. Поменять за пятнадцать лет двух мужей – это чересчур! Но вот скажи, неужели давняя традиция нарушена, и ее бракосочетания больше не сопровождаются катастрофами?
- О, нет! Ее шестнадцатого мужа нашли утонувшим в реке спустя два года. Во время бракосочетания с семнадцатым обвалился мост. Погибла уйма народу. Через полгода семнадцатый муж пропал. Выждав положенный срок, его объявили умершим, а на днях газеты сообщили о новой помолвке с Львом Новитом.
- Ну, а теперь к чему вы готовитесь?
О роковой красавице, отец рассказывал легко, чуть поднимая уголки рта, как всегда, когда что-то веселило его. Услышав вопрос, Фотий нахмурился, сжал челюсти, на лицо его легли глубокие складки. «Все-таки постарел», - подумал Ипатий с неожиданной теплотой. Внезапная перемена в настроении отца намекала, что в городе есть новости и поважнее бракосочетания Хрисы.
- Что такое?! – Ипатий подался вперед. -  Кто-нибудь собирает темные артефакты?
Темные артефакты создавались магами, иногда ради забавы, иногда со злым умыслом, но каждый из них таил в себе разрушение. Зачастую чародей делал темный артефакт, чтобы убедиться в своем могуществе, а затем уже не мог остановиться и изготавливал все новые и новые. И они заразой расползались по Ойкумене. Судьба их часто оказывалась такой же запутанной, как судьба человеческая. Случалось, что они пропадали на несколько лет или столетий, затем появлялись, и снова исчезали, оставляя по себе легенды. И так продолжалось до того времени, пока кто-нибудь не находил способ избавится от них раз и навсегда.
- Откуда ты взял?! – неприятно удивился Фотий.
Ипатий усмехнулся, откинулся обратно к стене.
- Угадал! Но это просто! Ты глава отдела по борьбе с контрабандой темных артефактов. Вести о темных волшебниках долетают даже через глухие стены Холодной Скалы, а сейчас ничего такого нет. Нетрудно сообразить, что тебя тревожит еще не случившееся. Ты мне расскажешь?!
Фотий замялся. Очень уж быстро сын догадался обо всем, не то, чтобы это вызывало подозрения, но….
- Брось, отец! – Ипатий нахмурился, заметив его колебания. – Я изолирован от мира пятнадцать лет. Мне любопытно узнать новости – только и всего!
И Фотий согласился.
- Ничего нам не известно, - проговорил он. – Это-то и беспокоит. Мои подопечные торговцы зашевелились, выволакивают из тайников всякую темную дрянь. Город наводнен артефактами. Давно такого не случалось. Все по мелочи, конечно, но это как порыв ветра перед бурей.
- А советники? Что они думают?
- Говорят, будто я преувеличиваю угрозу, - мрачно ответил Фотий, - Мило Марвелл даже позволил себе намеки.
- Белые маги еще те остолопы, - небрежно заметил Ипатий. – Всегда запаздывают с реакцией на события. Советники могут отрицать очевидное сколько угодно, но какие слухи в городе?
- Чудовищные! – вздохнул Фотий. – Во-первых, говорят, что к городу движется великий темный волшебник с армией и этим летом возьмет Магбург. Во-вторых, болтают про какую-то армию чудовищ, якобы созданных в подземельях Северных гор. В-третьих, ожидают светопреставления. Есть и в-четвертых, и в-пятых, но в них еще меньше разума, и я не стану утомлять тебя перечислением глупостей.
- Светопреставление? Уже интересно. Судя по всему, на свободе честолюбивый волшебник.
Фотий взглянул на сына подозрительно. Взглянул и засобирался, укоряя себя за болтливость и неосмотрительность.
- Мне пора. Я приду как-нибудь потом, - невнятно пообещал он. – Почему ты ни о чем меня не попросишь? У тебя все есть?
Ипатий пожал плечами.
- За столько лет я привык обходиться малым.
Но, когда Фотий стукнулся в дверь, Ипатий передумал и окликнул его:
- Отец, если сможешь, добудь разрешение на газеты.
- Я постараюсь, - ответил Фотий, не поворачиваясь, и с непонятной торопливостью вышел вон.


В просторной, небогато обставленной комнате наверху башни небольшие круглые окна располагались точно по сторонам света. Возле распахнутого восточного окна стоял Ипатий и смотрел на далекий город. Единственный город Ойкумены с такого расстояния выглядел смутным пятном на дальнем берегу. На ближнем, южном, темнели полудикие леса – там подступала Окраина, а за ней плотный туман Границы, очерчивал обжитый людьми мир.  На западе водная гладь сливалась с горизонтом, и вечерами солнце прокладывало по воде алые дорожки. В четвертом окне виднелись синеющие, на севере, горы с вершинами, укутанными в облака, и дамба, и дорога, по которой экипаж увозил Фотия Коррика обратно в город.
Ипатий снял арестантскую робу и переоделся в обычную одежду: темные брюки, рубашку и вязаный жилет. Недаром Фотия Коррика при свидании с сыном поразила необжитость камеры и ее убогость. В этой комнате все выглядело  иначе. На столе из обструганных досок лежали книги, газетные вырезки, придавленные камнями. Ветер с легким шелестом перебирал кучу исписанных размашистых почерком листов. Ипатий, попросивший отца о разрешении на газеты, слукавил – он получал свежие ежедневно. Но в последний момент подумалось, что отца нужно попросить о чем-то, чтобы он почувствовал свою нужность.
Толстая дверь бесшумно отворилась, и в комнату вошел комендант тюрьмы Геврасий Врига. Он озабоченно взглянул на арестанта, провел рукой по ежику коротко стриженных темных волос, стараясь не шуметь, переложил книги с табурета на пол и сел.
Ипатий услышал его, но не обернулся. Он смотрел на далекий город, едва угадывающийся в сизой дымке горизонта. Взмахнул рукой, и изображение города приблизилось, выросло в размерах до того, что люди на улицах походили на миниатюрных куколок. Двинул рукой еще раз и городской сад, казавшийся слитным пятном, увеличился, стали видны рано зазеленевшие кусты и красные капли тюльпанов на ухоженных клумбах под ними. Некоторое время Ипатий следил за стайкой девушек, бегающих по аллеям парка, прикрепивших алые бутоны к воротам платьев.
- Как ты познакомился с женой, Геврасий? – не оборачиваясь и не повышая голоса, задал вопрос Ипатий.
- На балу в Ратуше, - ответил комендант, привыкший к неожиданным вопросам подопечного.
- Люблю праздники. Люблю толпу. Девушки в платьях с кружевами. Запах женских духов. Суетливые мамаши и папаши, умытые дети…. Как ты думаешь, зачем люди надевают свои лучшие одежды и идут гулять? Смешной обычай.
- Женщине не усидеть дома, если у нее в шкафу новая шляпка.
- Ты рассуждаешь, как… женатый человек, - рассеянно проговорил Ипатий, вглядываясь в заросли парка. – А твоя жена ходила на свидание с Судьбой?
Ипатий задал вопрос, но не стал дожидаться ответа, видимо, поглощенный какой-то своей мыслью. Геврасий, знавший эту его манеру, не ответил.
- Сколько девушек в парке! Знать бы, что вертится в их головках? Наверняка они думают о сегодняшней ночи. Не могут не думать! Меня поражает, эта наивная девичья готовность рискнуть всем, иногда даже самой жизнью. Что это? Вера в чудо или слепое повиновение судьбе?
Геврасий опять ничего не сказал.
- Я встретил Калерию в саду в полночь. Она стояла за поворотом дороги с завязанными глазами. Натолкнулся на нее внезапно, но, говорят, так случается чаще всего. Я остановился перед ней. Сейчас понимаю, какой ужас она испытывала, стоя одна, в темноте и ожидая решения Судьбы. Я взял ее за плечи и поцеловал. Губы у нее были холодные, как у мертвой, а ноги подкашивались. Я отнес ее на скамейку, развязал платок на глазах…. Она верила в свою Судьбу, а я - в свою Звезду. Теперь известно, что получилось из нашей веры…. Почему вдруг вспомнилось сейчас? Я давно не вспоминал о ней….
- Вас расстроило посещение отца, - сказал комендант. – Можно найти причины прекратить эти визиты.
- Нет, не хочу! – резко ответил Ипатий.
- Ветер. Ветер опять дует с севера. Вот отчего у вас плохое настроение.
Ипатий обернулся к нему.
- У тебя на все есть готовый ответ и оправданье, мой добрый Геврасий. Это умиляет, а иногда утомляет меня. Раньше у меня были друзья. Настоящие друзья. Они не потакали мне, не давали мне спуску, - продолжил он задумчиво, помолчал и другим, деловым тоном добавил:
- Кстати, где же Лолий? Что узнали о нем?
- У меня нет никаких новостей.
- Ищите! Ищите! Вы месяц как потеряли его из виду. За это время можно не только человека – стог по соломинке перебрать и найти иголку! Тем более, отец привез такие новости.



Глава 2
(10-е числа августа. За два месяца до свадьбы Хрисы Техет.)


Полуподвальный кабачок выглядел непритязательно. Столы из некрашеного дерева, широкие скамьи, темные потолочные балки, подпирающие побеленные потолки, кованые светильники. Обычно тут было многолюдно – в этом месте любили обедать семьями, но сегодня в заведении выдался спокойный вечерок: из пятнадцати столов занято всего три. Юстина обрадовалась этому. Они ужинали небольшой компанией, празднуя удачу Терентия Леттила. С недавних пор Терентий получил известность как иллюзионист, и люди иногда с неприятной назойливостью обращались к нему, а Юстину это раздражало.
- Давайте выпьем за Терентия, - Мелания подняла маленькую рюмку с черным ромом. – Твой контракт с театром – это как справка о гениальности!
Терентий польщено рассмеялся и смутился. Юстине слова подруги не понравились – она явно и намеренно преувеличивала. Мелания увлеклась Терентием с первой встречи, и сейчас, когда удача повернулась к нему, ее симпатии обозначились отчетливо. Она не сводила с него черных горящих глаз, и в ее броской, смуглой красоте проступило нечто хищное.
- Ну, перестань! – немного сконфуженно отозвался он, не привыкнув пока к открытому почитанию своего таланта и похвалам. – В театре работают такие признанные мастера, как Дасий Родин, Мертий Амрерт… Я перед ними – мальчик!
- Ничего, скоро привыкнешь, - сказала Юстина с двусмысленностью, которую уловил молодой человек, и улыбка его померкла.
- Ну и, каковы дальнейшие творческие планы? – вмешалась Мелания.
- Планы? – переспросил Терентий, и лицо его тотчас оживилось. – Хотелось бы создать серию героических картин. Значительных. Но я боюсь, что у меня не хватит материала для этого. Нет образца из жизни.
- Как это нет образца? – удивилась Мелания. – А черные маги?
Мелания принадлежала к семье, связанной с Домом Черных магов столетиями, и вполне закономерно полагала их героями, преуменьшая заслуги остальных двух Домов: Белых магов и Целителей. Черные маги поддерживали Границы Ойкумены, Белые – строили и обустраивали ее, а Целители – лечили немощи. Принадлежать к любому из Домов было почетно, но большинство людей не обладало нужным качествами и способностями, чтобы на должном уровне освоить одно из искусств, без опасности для себя и окружающих, и поэтому их условно называли «серые» маги.
- Да что нынче такое «черные маги»?! – отмахнулся Терентий. – Это раньше их считали героями, а теперь…  Харриса Мемфт создала серию картин о великих черных магах прошлого. И что с того? Ее ходил смотреть только Тибий Трой, но он черный маг. И Аврелий Равилла дважды приезжал – этот, кажется, был личным другом персонажей. После второго дня выступлений она осталась с пустым залом. Нет, черные маги сейчас никому не интересны. Все хотят видеть другого героя.
В последнее время отношение к Дому Черных магов ощутимо изменилось на негативное. За прошедшее столетие границы Ойкумены не раздвинулись ни на пядь. Поговаривали, что на Западной Окраине, самой удаленной от Магбурга части мира, туман Границы накрыл несколько поселений. И общество ставило в вину Дому, что в трех поколениях не родилось достойного упоминания в истории черного мага.
- Какого героя? – поинтересовалась Юстина.
- Кабы знать! – протянул Терентий Летилл и добавил: – Извини, Юстина, тебе, наверное, неприятно это слышать о своем Доме.
- Неприятно, - согласилась она, - но не в первый раз, и думаю, что не в последний.
- Да, - проговорила Мелания с невинным видом, - хорошо, что я не выбрала черную магию.
Юстина хотела ей напомнить, что в результате она не выбрала никакой, но раздумала. В конце концов, Мелания стала такой противной только в последнее время, когда нацелилась на Терентия, а до того они неплохо ладили. С молодым иллюзионистом обе познакомились чуть больше года назад. Он оказывал знаки внимания Юстине, но та не торопилась падать в его объятья, и Мелания, справедливо рассудила, что шанс у нее есть, тем более Юстина не обладала ее яркой внешностью.
Дверь распахнулась. В кабачок вошла высокая женщина. Она остановилась на пороге, царственно-небрежная, так что ее спутник вынуждено топтался позади. Женщина, ничуть не смущаясь обращенными на нее взглядами, рассматривала посетителей.
- Юстина, дорогая! – проговорила она. Девушка поднялась ей навстречу и подставила щеку для поцелуя. – Как я рада, что встретила тебя здесь!
- Добрый вечер, тетушка.
Хриса Техет приходилась Юстине не теткой, а дальней родственницей, кем-то вроде прапрабабки со стороны матери, но в ней никто не нашел бы следа прожитых лет. Напротив, Хриса заслужила славу одной из самых элегантных и красивых женщин города.
- Ты чудесно выглядишь!
- Ах, да какое там! – отмахнулась Хриса, даже не пытаясь скрыть удовольствие. – Кстати, ты знакома с моим будущим мужем?
- Лев Новит, - представился он, чуть поклонившись.
Юстина протянула руку для пожатия, с интересом разглядывая его. Он показался слишком молодым, ровесником ей, почти мальчишкой. Впрочем, с правильным, красивым лицом и внимательными серыми глазами.
Новую помолвку Хрисы жарко обсуждали и в газетах, и на улицах. А еще больше говорили ее о женихе, Льве Новите. Тетка Юстины, Аполлинария, уверяла, что никогда не слышала этого имени раньше. Она узнала от кого-то из многочисленных знакомых, что Лев Новит жил в глухомани восточного приграничья. Такая загадочная фигура вызывала множество пересудов. Немногим удается вот так, внезапно, появиться из ниоткуда и получить столь широкую известность. Немногим, разве что темным чародеям.
- А это мои друзья, Терентий Летилл и Мелания Ладет.
Оба поклонились в ответ.
- Терентий Летилл! – ахнула Хриса, падкая на модные новинки. – Тот самый?
- Тот самый, - кивнул Терентий, зардевшись.
- Я была на вашем вчерашнем представлении. Ве-ли-ко-леп-но! – Хриса восхищенно взмахнула тонкой рукой, затянутой в длинную черную перчатку. - Убеждена, вы превзойдете в искусстве этих зазнаек Дасия и Мертия!
- Ну, я бы не стал называть их зазнайками, - пробормотал иллюзионист, растерявшись от напористых и безапелляционных суждений Хрисы. – Они талантливые и …
- Раньше ты бы сказал «гениальные», - вставила Юстина.
- Чушь! Чушь, мой дорогой Терентий! Я видела иллюзионистов и получше, - заявила Хриса Техет.
Ей никто не возразил. Каждый вспомнил, что Хрисе, вероятно, чуть больше трех сотен лет, и она перевидала немало иллюзионистов на своем веку. Юстина подняла глаза на Льва Новита. Он стоял, заложив руки в карманы светло-синего сюртука, и слушал невесту, явно забавляясь.
- Я тоже думаю, - решительно тряхнула черными кудрями Мелания, - что слава маэстро преувеличена. Посмотрите, только их друзья и твердят, что они великие иллюзионисты.
- Как и в нашем случае, - ввернула Юстина.
- Нет, ты хочешь поругаться! – заявила Мелания. – Сегодня ты все говоришь мне наперекор!
Юстина пожала плечами и отвернулась от нее.
- Я уверена, что Терентий со временем затмит их обоих! – закончила Мелания.
- Ничуть не сомневаюсь в этом, милочка, - поддержала ее Хриса.
Юстина бросила на Терентия испытующий взгляд.
- Ну, об этом пока рано судить, - пробормотал он неуверенно, снова заливаясь краской. – Это мой первый сезон. И критики…
- Ах, кому нужно слушать критиков! – воскликнула Хриса, всплеснув руками. – Им бы лишь уколоть талант побольнее! Мы не помешаем, если присоединимся к вам?
- Что вы! Конечно! – горячо воскликнула Мелания, испытав острый приступ симпатии к нежданной союзнице, и пододвинулась на скамье, освобождая место.
- Нет, стулья! – распорядилась Хриса. – Женщине не возможно чувствовать себя женщиной, сидя на подобной «мебели»!
- И мне стул! – вскочила с места, окончательно покоренная Мелания.
Терентий тоже привстал, но Юстина совершенно не обратила внимания на капризы тетки, и он вынужденно опустился обратно.
По велению Хрисы скамья, шаркая по полу, отползла в сторону, казалось, недовольно ворча. И три легких стула тотчас же заняли ее место. Они расселись.
- Где же этот хозяин? – воскликнула Хриса. – Как он только не разорится?! Видит же, зашли состоятельные клиенты и не шевелится! Хозяин!
Мелания, поддавшись обаянию Хрисы, тоже обернулась к стойке.
- Действительно! Какой неповоротливый! И сколько его можно ждать?! Хозяин!
Юстина закусила губу и отвернулась. Взгляд ее упал на окно, расположенное почти на уровне тротуара, и сердце тревожно сжалось. Рука сама схватилась за палочку.
- Что такое, дорогая?! – всполошилась Хриса, с недоумением озираясь.
За ней и остальные завертели головами.
- Еще ведь не поздно, - проговорила Юстина, - почему так темно на улице? И фонарь за окном не горит.
- Все было в порядке, когда мы подходили, - уверил Лев.
Дверь дернулась, будто ее легонько толкнули со стороны улицы, и в образовавшуюся щель туман просунул свое щупальце. Бесформенная масса зависла над полом, а потом начала медленно сворачиваться в шар. На душе вдруг сделалось гадко и тоскливо. Лица побледнели и как-то увяли.
- Что это?! – взвизгнула Мелания сорвавшимся голосом.
- Это…
- Это туман Границы, - сказала Юстина. Рука ее стала влажной, и палочка выскальзывала из ослабевших пальцев.
- Сделай что-нибудь, Юстина! – потребовала Хриса, не потерявшая присутствия духа.
- Я?
- Разумеется, дорогая! Ты же черный маг!
Юстина не ответила. Пальцы ее совсем разжались, и палочка выпала со стуком.
Белый шар, медленно вращаясь, выпустил отростки, расползающиеся по залу. Стало невыносимо тоскливо. Мелания закрыла лицо руками и склонилась к коленям, кажется, она плакала. Лев Новит побледнел и уставился тяжелым взглядом в одну точку. Резкие морщины легли на его лицо, состарив его тут же на два десятка лет. Хриса Техет вцепилась в стол побелевшими пальцами и закусила губу. Терентий Тетилл, схватив себя за виски, бормотал что-то невразумительное о собственном ничтожестве, раскачиваясь маятником. За соседними столиками тоже выражали признаки глубочайшего горя и раскаяния. Юстина потянулась обратно к палочке, но рука не слушалась, словно чужая. Вложив всю волю в единственное усилие, она заставила себя взять палочку, и, когда пальцы коснулись ее, оцепенение слетело. Юстина взмахнула рукой, и взметнулся огненный кнут, рассыпая оранжевые искры. Кончик его вонзился в туманный шар и застыл. Миг казалось, что ничего не происходит, но клубок вдруг развалился на части, опал, и останки его стремительно отползли в дверную щель.
Юстина глубоко вздохнула, будто освобожденная, и стремительно направилась к дверям.
- Куда ты? – окликнула ее Хриса. – Не ходи!
- Как ты сказала: я черный маг! – бросила она, выходя за порог.
Дверь закрылась. Юстина очутилась на узеньком пяточке, очищенном от тумана. Серая, глухая стена давила со всех сторон, поднимаясь до второго этажа зданий. Юстина щелкнула кнутом. Опять на миг он завяз и выскочил, нарезав белесые куски, которые тут же свернулись и растаяли. Туман отодвинулся, будто разумное существо, освобождая пространство перед ней. Она двинулась вперед, расчищая улицу. Юстина испытывала яростное ликование, вспарывая белую завесу. Впервые она позволила себе развернуться в полную силу, и сама поразилась ей. Щеки ее разгорелись, темные волосы рассыпались по плечам, но она не останавливалась, стегая трусливо отступающий туман.
Юстина добралась до перекрестка. Туман на нем колебался, будто его подтачивало что-то невидимое. Кнут Юстины штопором врезался в него.
- Юстина Зизий, осторожней! – донесся приглушенный стеной тумана невыразительный голос Тибия Троя. – За мое, даже нечаянное, убийство штрафом не отделаетесь.
Юстина выдернула кнут. Стена тумана смялась под напором сверкающей сетки, сплетенной из кнутов черными магами, шедшими вместе с Тибием Троем. Их было шестеро, и все они из отдела дознания, возглавляемого Троем. И все, подражая начальнику, одетые в черные длиннополые сюртуки и узкие брюки.
Дознаватель, с птичьей повадкой, наклонил голову к плечу и, кивнув, на очищенную улицу, похвалил:
- Неплохо.
- Откуда взялся туман?
- Кто его знает. Одно ясно: туман очутился в городе не сам собой. Вы к нам присоединитесь?
Юстина задержалась с ответом, обдумывая слова дознавателя. По сути, он признал, что это – диверсия. И виновник – темный волшебник, о котором вот уже несколько месяцев ходили смутные и упорные слухи.
- Так как? – Трой нетерпеливо постучал палочкой по ладони левой руки.
Юстина покачала головой.
- Нет, я вернусь к свом друзьям, в кабачок.
- Как пожелаете, развлекайтесь! - холодно отозвался он, раздосадованный ее отказом. И велел своим спутникам:
- Туда. Гвидо и его стражники должны выйти уже к перекрестку, но, похоже, они заблудились в тумане.
Кто-то из черных магов хохотнул в ответ на невеселую шутку начальника.


Все уже пришли в себя, когда Юстина возвратилась. Мелания вытирала последние слезинки на покрасневших глазах. Терентий Летилл приглаживал растрепанные короткие волосы. Лев Новит разливал черный ром по откуда-то взявшимся стаканам. Кажется, на него туман произвел меньшее впечатление, чем на других, не считая Хрисы Техет, которая деятельно помогала  оправиться людям за соседними столиками.
- Тебе нужно выпить, дорогая, - проговорила она, заметив Юстину. – Алкоголь прекрасно избавляет от негативных воздействий магии.
Юстина не возражала. Она подошла к столу, и Терентий пододвинулся, освобождая ей место. Лев подтолкнул к ним стаканы. Юстина поблагодарила его взглядом, взяла стакан и сделала хороший глоток. От терпкого, крепкого рома перехватило дыхание. Она выдохнула, вернула стакан на стол, и Лев налил вторую порцию. Терентий и Мелания тоже брякнули пустыми стаканами.
Каждый испытывал неудобство и смущение. Туман показал их в слабости, в худшую минуту. И они избегали смотреть друг на друга.
- Какой кошмар! – вдруг проговорила Мелания, разбивая неудобство. – От тоски хотелось повеситься! Я даже не знала, что так бывает!
- Я тоже никогда себя так не чувствовал, - пробормотал Терентий, растирая себе лоб.
- С этим можно справиться, - сказал Лев.
- Вы черный маг? – удивилась Юстина, закалывая шпильками растрепавшиеся волосы.
- Нет, я целитель.
- Вот оно что! – она взглянула на него внимательно и теперь заметила, что Лев Новит старше, чем ей показалось вначале, и на лице уже проступила печать целительства – особенное выражение внутренней сосредоточенности, будто он прислушивается к чему-то, неведомому другим. Целители держали удар не хуже черных магов.
- Хочу поступить в госпиталь к Исавру Ребсу, для этого и приехал в Магбург, - продолжил Лев.
Исавр Ребс разве что мертвых не мог воскрешать, а все остальное было ему подвластно. И что-то такое во Льве заставило Юстину поверить: Исавр возьмет его.
- Дорогой! – позвала Хриса из другого конца зала. – Тут без твоей помощи не обойтись.
Лев поспешил к ней.
- Я не ожидал, - вдруг сказал Терентий.
Девушки обернулись к нему.
- Не ожидал, - повторил он, - что все так! На Границе. Ведь этот туман оттуда. Как же там выживают?
- Не поддаются ему, - ответила Юстина. Помолчала и добавила:
- Говорят: погиб черный маг. А знаешь, что на самом деле это означает? Самоубийство. Бывает, не выдерживают постоянного давления и сводят счеты с жизнью.
- Хватит, Юстина, нагнетать, - попросила Мелания, - и без того тошно.
Хриса вернулась к столу.
- Все спасены, - заявила она и села, обмахиваясь платком. – Какой насыщенный день! Любопытно, а как в городе оказался туман Границы, дорогуша?
Юстина пожала плечами. Она понимала, что уже завтра весь город будет гудеть от потрясающей новости: темный волшебник перешел в наступление! Но сейчас решила не повторять слова Тибия Троя. Хриса почему-то не настаивала, а остальных происшествие так вымотало, что они не проявили особенного интереса к разговору.
Лев, приведя в чувство последнюю пациентку, возвратился к столу.
- Самое время выпить глоточек, - и целитель начал разливать ром, но вдруг болезненно поморщился и переложил бутылку в другую руку.
- Небольшое растяжение запястья, - пояснил Лев, заметив взгляд Юстины.
Они проглотили остатки рома. Кабачок быстро опустел. Посетители разбредались притихшие, поблекнув лицами.
- Пора и нам, - проговорила Юстина.
Хозяин, осунувшийся, точно после тяжелой болезни, бродил по залу, натыкаясь на мебель. Магия служила ему неверно, и пара тарелок, сорвавшись с подноса, разбилась со звоном.
- Мой экипаж недалеко. Вас подвезти?
- Ах, нет, милочка, - протянула Хриса, - и моя коляска в двух шагах отсюда. Мы доберемся сами.
- Как пожелаешь, тетушка, - ответила Юстина, поднимаясь. – Праздник можно считать удавшимся.


Глава 3
(Две недели спустя. Конец августа.)


Ненадежная августовская погода быстро переменилась. Два дня назад вовсю припекало солнце, а сегодня, с ночи, небо затянули унылые тучи, поднялся ветер с озера, и время от времени лил холодный дождь.
Юстина стояла в прихожей, застегивая непромокаемый черный плащ перед овальным зеркалом на стене. Из приоткрытого кабинета слышался тихий говор: отец диктовал Авделаю Варену, секретарю, статью. Мирную тишину дома нарушил топот. Юстина обернулась. Из столовой, звонко стуча пятками, выбежал домовой.
Домовой являлся обязательным атрибутом семьи и дома. Эти «духи дома» рождались из спонтанной магии членов семьи. Их не относили к существам, они представлялись скорее сгущенной энергией магии. Считалось, что домовые обладают отраженным разумом, то есть, не умея мыслить, умеют исполнять и повторять.
Обычно новый дух появлялся на свет, когда молодожены въезжали в новый дом. Вносились коробки с вещами, мебель, и вдруг оказывалось, посреди домашнего добра уже распоряжается домовой. В этот момент молодожены вопросительно переглядывались. С одной стороны, его появление свидетельствовало, что они признаны семьей, и их магии взаимодействуют, с другой – часто большой неожиданностью оказывалось, как именно они взаимодействуют. Это могло быть что угодно: внешний вид домового от нелепого до страшного, или его неожиданные пристрастия. Домовые приобретали собственные привычки, часто никак не соответствующие их хозяевам. Домовой какой-нибудь милой пары оказывался ужаснейшим грязнулей, или не желал открывать входные двери, или зашвыривал корреспонденцию куда-нибудь в кладовку, на шкаф, где она отыскивалась спустя месяц. Почему так происходило – никто не знал. И ученые, и любители наук занимались этим вопросами, но результата не добились ни те, ни другие.
Домовой Зизиев громко топал. Сон и отдых духу не требовались, и он блуждал по лестницам дома, топая и вздыхая, особенно в ненастные ночи.
Юстина забрала у него телеграмму.
«Дорогая, поторопись, иначе все прозеваешь! – писала Мелания. – Тут такое творится!»
Юстина привычно обратила листок в пепел, просыпавшийся на ковер, и, беспечно подхватив зонтик, вышла из дома.
Домовой потер пепел ногой, и, хотя считалось, что они разговаривать не умеют, пробурчал что-то невнятное, но ругательное вслед хозяйке.

К крыльцу подкатил черный лакированный экипаж стремительных, закругленных очертаний кабины, на высоких колесах с серебристыми спицами. Юстина, в который раз, полюбовалась им, закрыла зонт и юркнула внутрь, спасаясь от внезапно хлынувшего дождя. Она села на мягкий диванчик с обивкой из черного бархата, закинула мокрый зонт на полку и тронула экипаж с места. Телеграмма от Мелании заставила ее спешить, и она погнала по дороге к городу.
Дом Зизиев находился в предместьях, где частные дома так привольно расположились по берегам озера и лесистой равнине, что соседи не надоедали друг другу. Экипаж скоро миновал аллею, обсаженную двумя рядами берез, и вывернул на главную дорогу, необычайно оживленную сегодня - по всему видно, какие-то удивительные события происходят в Магбурге. Нетерпеливо гадая о причинах всеобщего переполоха, Юстина все подгоняла и подгоняла экипаж.
Впереди виднелся цветной хаос городских крыш. Дождь не кончался. Луч солнца, прорвавшийся сквозь тучи, блеснул на серебристой игле – шпиле Библиотеки, самом высоком здании Магбурга; мягко засветились под ним обе верхушки кремовых раковин театра, а дальше луч скользнул по пустоте.
- Силы мои! – воскликнула пораженная девушка.
На этом месте должен быть шпиль Ратуши, а вместо него надулся сероватый пузырь, очерченный дождем. Темный волшебник, затаившийся на две недели, нанес неожиданный и очень чувствительный удар. Оставалось надеяться, что у него не хватило умения стереть с лица земли саму Ратушу и ее служащих.
И Юстина устремилась вперед, рискованно обгоняя чужие экипажи. Но чем ближе она подъезжала к городу, тем осмотрительнее приходилось вести: колясок становилось все больше -  не одна Юстина спешила.
Пригороды удивили малолюдностью – день был выходной, а тут густонаселенный пригород будто вымер. Однако обе стороны и без того неширокой дороги загромождали экипажи, взбираясь на тротуары. Приближалась Вторая Кольцевая, охваченная непроницаемым туманом даже днем. Это был уже не тот туман, который две недели назад погрузил город в страх и отчаяние – силу он растерял, загнанный на Вторую Кольцевую, но здесь закрепился и не сдавал позиции. Любые попытки избавиться от него оставались безуспешны. Хоть туман и не проявлял агрессии, но кто-то распустил слух, что опасно ездить через него, и большинство легковерно бросало экипажи у Второго Кольца, так что по середине улиц оставалась узенькая дорожка, и понадобились чудеса ловкости, чтобы протиснуться между нагромождений экипажей.
Экипаж Юстины нырнул в туман. Окна залепила, забралась на крышу белая, медленно клубящаяся масса, лишив всякого ориентира. Вынужденная ехать наугад, девушка двигалась со скоростью улитки и думала, что, вероятно, те, кто оставил экипажи до Второго Кольца, предусмотрительные люди. Если она влепится в стену, то домой пойдет пешком.
Время в тумане растягивалось. Казалось, что едет она уже очень давно, и нужный переулок остался где-то позади. Девушка прижалась к окну, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но туман стоял вокруг упрямо и непроницаемо. Захотелось погнать вперед что есть мочи, только бы выбраться вон. В тишине оглушительно колотилось сердце, дыхание сбивалось, и панически метались мысли. Юстина остановила экипаж и откинулась на диван, закрыв глаза. Туман наполз такой плотный, что едва не стучался в окна. Юстина дождалась, пока сердцебиение унялось, прежде чем медленно тронула экипаж в прежнем направлении. Пелена спала внезапно, просто в какой-то момент расступилась и выпустила коляску.
Выбравшись из аморфного, немого тумана, Юстина поразилась окружившим ее цветам, формам и звукам. По обеим сторонам улицы плотно стояли двух и трехэтажные дома, и среди них не найти похожих. Разнилось все: формы крыш, лепных украшений на стенах и окнах, сама форма окон: от круглых отверстий под потолком до широченных во всю стену прямоугольников, двери, ступеньки и парадные. Юстина воспринимала город, как обыденное, не стоящее удивления, а тут не могла оторваться, жадно выхватывая то одно, то другое.
После перекрестка начали попадаться люди, группками и поодиночке, и все направлялись к центру, как будто сегодня в городе проходил большой праздник. По свободной от экипажей дороге, Юстина быстро добралась до Первой Кольцевой. Здесь с экипажем пришлось расстаться, приткнув его к тротуару – все заполонили толпы людей. Большинство, как и прежде, двигалось к центру Магбурга. Капризный дождь кончился, и, опираясь на зонтик как на трость, девушка отправилась следом за толпой.
Три обширные центральные площади зажимали островки общественных зданий. Первой, с той стороны, откуда шла Юстина, высилась причудливая золотистая раковина театра, закрученная в три витка спирали. За ней лежала створчатая, как у жемчужницы, огромная раковина – Зал Общественных Собраний, проще говоря, танцевальный зал. Напротив них оштукатуренное и выкрашенное в розовые и белые цвета древнее здание Библиотеки.  Длинную сторону второй площади занимало здание Ратуши. Ее крылья распахивались широким полукругом, поднимались этажами к центру, где в башне под часами располагался кабинет градоначальника. И на третьей площади таким же островками стояла бело-розовая жемчужница другого Зала Общественных Собраний, и спирально закрученная золотисто-коричневая раковина второго театра, а напротив них, зеркально повторяя  ансамбль первой площади – старинное здание музея.
Юстина взбежала по ступенькам Библиотеки. Здесь, среди любопытствующей толпы, ее ждали друзья.
- Мы здесь, дорогая! – крикнула Мелания, помахав рукой.
Юстина пробилась поближе к ним, и кто-то протащил ее через толпу, и поставил на высокий бортик. Рядом очутилась Мелания.
- Что там такое? – спросила ее Юстина. – Я слышала разговоры по дороге. Говорят, будто Ратуша запечатана, и невозможно проникнуть внутрь.
- До последнего слова - правда! – уверила ее подруга. – Мой дядюшка впервые за двадцать два года не смог попасть на работу! Сказали, что он в таверне пьяный в стельку плачет, твердит, мол, настали последние дни.
Юстина поглядела поверх плотной, гудящей толпы. Людей оттеснили от Ратуши, и на пустом пространстве через равные промежутки стояли дознаватели, узнаваемые по однообразным сюртукам.
- Там, кажется, Тибий Трой, - прокричала Юстина, стараясь перекрыть шум вокруг.
- Они все там! – небрежно отмахнулась Мелания. – И никто не может снять заклятье! Вот и подумайте, кто управляет городом!
Юстина покосилась на подругу. Мелания никогда не интересовалась кто и как именно управляет. Она и имя градоначальника не каждый раз вспоминала. И вдруг откуда-то возмущение в голосе.
- Я хочу туда сходить, - Юстина спрыгнула с бортика.
- Куда?! – Мелания схватила ее за локоть. – Хочешь попробовать свои силы? Воображаю, газетные заголовки: «Юстина Зизий сняла заклинание, не давшееся лучшим магам города!»
- Может, нужна моя помощь, - проговорила Юстина и поймала себя на том, что  оправдывается.
- Разумеется, там же не все черные маги и стражники собрались. Даже Аврелий Равилла и Сервий Целлер. Так что – да, без тебя им тяжко придется!
Юстина закусила губу, раздумывая. В чем-то Мелания права: глупо бежать разыскивать Тибия Троя и предлагать свою помощь, когда там и без нее…. И Юстина залезла обратно на бортик.
Черные маги, посовещавшись, разошлись вдоль стены Ратуши. Тибий Трой отдал команду, и двадцатикратно усиленное заклинание ударило по чарам, запечатавшим Ратушу. Воздух помутнел, затянулся молочной дымкой. Казалось, что чары сейчас не выдержат и рассыплются, но спустя минуту дымка растаяла, а Ратуша осталась неприступной. Тибий Трой недовольно постучал палочкой по ноге и велел повторить попытку. Черные маги ударили снова. Воздух над Ратушей задрожал, точно жар над пламенем. Запечатывающее заклинание выдержало удар гораздо лучше, чем раньше.
Тибий Трой, понаблюдав за результатом, дал знак прекратить, а сам пошел к отдельно стоящей кучке черных и белых магов. Юстина опять испытала желание быть там, вместе с ними, а не глазеть со ступенек Библиотеки, отпуская ядовитые замечания.
Из людского водоворота выскочил Терентий Летилл. Одежда на нем сбилась и намокла от дождя. Пуговицы на плаще оборвались с мясом, но лицо горело возбуждением.
- Вы видели?! – лихорадочно блестя глазами, закричал он. – Двадцать магов не сумели снять заклинание! Великий чародей! Наши хваленные черные маги оказались перед ним детьми!
- Не кричи! И придержи восторги, - холодно посоветовала ему Юстина.
И даже Мелания дернула его за рукав:
- Тише!
- Что за глупости: тише! – он стряхнул руку Мелании. – Наконец-то случилось действительно выдающееся событие, а вы говорите мне: тише! Признайся, Юстина, тебе обидно за своих!
- А вам известно, кто этот темный волшебник?! – продолжал Терентий, не обращая внимания на щипки Мелании и упорный взгляд Юстины. – Порфирий Рофиллит! Юстина, а ты ведь его хорошо знаешь и можешь познакомить меня!
- Откуда ты взял это?
- Люди говорят.
Окружающие начали прислушиваться к громкому разговору. Кое-кто откровенно уставился на Юстину и Терентия, некоторые отошли от них прочь.
- Ты не там ищешь кумира, - холодно ответила Юстина. – И я тебя не стала бы с ним знакомить, даже если и могла это сделать.
- Уймись, тебе говорят! – прошипела за ней Мелания. – Ты привлекаешь к нам внимание!
- Уймись?! – Терентий Летилл негодующе посмотрел на обеих. – Как вы жалки! Не можете сознаться, что перед вами великий чародей! Вы боитесь, боитесь даже вообразить, на что он способен! И не смей затыкать мне рот!
И с этими словами Терентий Летилл ушел. Мелания изумленно взглянула на подругу.
- Какая муха его укусила?
- Слава.
Юстина, почувствовав прицельные взгляды множества глаз, спустилась со ступеней и завернула за угол Библиотеки. Здесь было меньше народу, и никто не таращился на нее откровенно.
Мелания, последовавшая за ней, ухватила подругу за рукав.
- Терентий сказал правду? Это Порфирий?
- Откуда мне знать?!
- Я по твоему лицу вижу, что тебе известно!
- Не выдумывай! Ничего ты не видишь. Для меня будет лучше, если он не имеет к этому никакого отношения и живет спокойно в каком-нибудь медвежьем углу, обзаведясь женой и пятью ребятишками. Мне пора домой.
«Нет, это какая-то несуразица! –  говорила себе Юстина, пробираясь через площадь к Ратуше. – Порфирий – темный волшебник! Не может быть!.. Но дыма без огня не бывает».
В последний раз она видела Порфирия шесть лет назад перед его отъездом на Границу. Расставаясь, они плакали. Юстина обещала ждать его, Порфирий клялся вернуться через два года. И оба нарушили обеты без сожалений.
Понятие «темный волшебник» имело определенный, сложившийся в веках смысл. Не всякий маг с плохим характером становился им. Темные волшебники опирались не столько на собственную магию, сколько на действие могущественных темных артефактов. Именно в этом видели преступление, а не в честолюбивом желании положить к ногам мир. Ойкумена привыкла к играм честолюбцев, стремящихся к вершинам власти, и победителю прощалось все, но только не темные артефакты. Закрывали глаза даже на убийство – родятся новые дети. Но артефакты грозили уничтожить сам мир, а в уничтоженном мире не родится уже никто и никогда.
О темных волшебниках прошлого не сохранилось практически никаких упоминаний, но не во власти человеческой было вычеркнуть их вовсе – без темных волшебников теряли блеск герои. Поэтому книги хранили даты, имена и указание на какой-нибудь возмутительный факт их биографии.
«Невозможно! Пока не увижу своими глазами…» - повторила себе девушка.
Из толпы вынырнул Гвидо Ворм и преградил ей дорогу. Юстина нахмурилась – встречу неприятнее и вообразить нельзя. Гвидо Ворм был начальником стражи, традиционно державшей сторону извечных противников - белых магов.
- Юстина Зизий! Куда это мы так спешим?! – вцепился он в нее круглыми глазами с золотистой, как у лягушки, радужкой.
- Вас это не касается ни коим образом! – ответила она.
- Как знать, касается или нет, - многозначительно проквакал он, кривя пухлые бледные губы на одутловатом и белом, будто пузо лягушки, лице.
- Пропустите!
Тибий Трой очень своевременно появился за плечом у начальника стражи.
- Вас хотел видеть Мило Марвелл, - проговорил он, обращая слова к Гвидо, но глаз не спуская с Юстины.
Гвидо удалился, злобно клокоча на ходу. Юстина тоже хотела улизнуть обратно домой, привести в порядок мысли, но Трой перехватил ее:
- Идемте со мной.
Она двинулась следом за дознавателем, не очень понимая, зачем ему понадобилась. Люди перед Троем раздавались в стороны, освобождая дорогу. Мрачного, похожего на огромную черную птицу, дознавателя в городе побаивались. Первое время, несмотря на то, что Трой бывал у них дома, и Юстина робела перед ним, но по мере ее совершенствования в мастерстве владения кнутом стало очевидно, что дознаватель предпочитает вступать в учебный поединок с ней. Поединки их все чаще заканчивались вничью или с небольшим перевесом в пользу Тибия Трой, и робость ее перед дознавателем исчезла.
Издалека Юстина заметила главу черных магов – высохшего от старости Сервия Целлера и цветущую красавицу Афанасию Годо, игравшую не последнюю роль в Доме. Рядом с ними стоял необыкновенно толстый Мило Марвелл, возглавлявший Дом белых магов, и Аврелий Равилла с белой до пояса бородой, научивший выращивать дома из раковин моллюсков и читающий в старших классах школы курс «Домоводство».
Юстина знала каждого черного мага, если не по имени, то в лицо. Их Дом не был многочисленным. Не у всех детей обнаруживались способности к определенному виду магии, и к тому же город искусственно, указами, регулировал численность магов черных, считая  их агрессивными и потенциально опасными. Большая часть черных магов постоянно жила на Границе, в Магбурге оставались несколько десятков, еще несколько десятков были разбросаны по Ойкумене.
- Юстина Зизий, - коротко представил ее дознаватель белым магам, незнакомым с ней. Ее рассматривали с любопытством, но вопросов никаких не задавали. Юстина поняла, что являлась предметом обсуждений. Положение было не самое приятное, но развернуться и уйти сразу же было бы неверным решением, и девушка осталась на месте.
- Так что, Тибий, - обратилась к дознавателю Афанасия Годо, в которую тот был, по слухам, безнадежно влюблен, - ничего не придумали?
- Каждая новая попытка укрепляет заклинание. Вы были правы, - неохотно признал он.
- Мнения Сервия Целлера и Аврелия Равиллы, не считая моего, тебе недостаточно. Захотелось расшибить собственный лоб, - безжалостно проговорила Афанасия. – Твое упрямство того сорта, что превращает человека в осла!
«Ну и ну! – изумилась Юстина. Трой никогда не отличался ни мягкостью, ни терпеливостью, чтобы выслушивать такое, но от Афанасии стерпел и только отвернулся в сторону. Больше не требовалось иных доказательств, чтобы убедиться в правдивости слухов об их отношениях.
- Самое время что-нибудь придумать, - продолжила Афанасия, обращаясь уже ко всем. – Сначала туман, с которым так не сладили, теперь и это. Власть парализована. Еще немного и город выйдет из повиновения.
- Не нагнетайте, Афанасия, - мрачно отозвался Мило Марвелл. – Мы все понимаем.
- Ах, понимаете! – ни капельки не смутилась она. – Тогда, вероятно, у вас есть план? В противном случае, вам остается принести ключи от города на красной подушечке темному волшебнику.
- Известно его имя? – с трепетом задала вопрос Юстина.
Случилась заминка, и Юстина ее ощутила.
- Нет, пока сведений нет, - медленно проговорил Тибий Трой, не спуская с нее колючих глаз. И его взгляд убедил окончательно. «Не может быть!» - в растерянности думала Юстина.
- Так как же?! – не отставала Афанасия от дознавателя. – Вы что-нибудь придумали?
Тибий Трой быстрым жестом отсек заклинанием черных магов и Юстину. Все, что говорилось между ним, Афанасией, Мило Марвеллом, Аврелием Равиллой и Сервием Целлером, осталось для Юстины тайной. Однако она видела, как слушавшая дознавателя Афанасия изумленно вздернула бровь.


Глава 4
(Начало сентября.)

Следующую неделю город лихорадило. Каждый день ожидали появления темного волшебника и новых неприятностей, но ничего не происходило. Отсутствие фактов порождало чудовищные выдумки. Афанасия Годо была права, когда предупреждала, что городские власти на грани краха. Неподтверждаемые газетами от дома к дому кочевали слухи о множестве пропавших и даже найденных трупов в тумане Второй Кольцевой. Ратуша молчала. Советники делали вид, будто ничего не происходит, и отказывались комментировать ситуацию. Почти все жители Второй Кольцевой покинули свои дома, жалуясь, что ночами их мучат кошмарные сны, а в тумане кто-то, невидимый, жутко стонет.
В один из дней начала сентября, по утру, пришла телеграмма. Сверкнула молния, и листок закружился по комнате. Юстина поймала его, но бумага оказалась пустой, стоял только адресат – Зевий Зизий.
- Папа, тебе молния. Секретное послание, - Юстина протянула листок, вошедшему Зевию.
- От кого бы? – удивился он, надевая очки.
На бумаге проступили буквы. Юстина заглянула ему через плечо.
- Это от Тибия Троя, - прочел он. – Просит, чтобы я удалил из дома секретаря на весь день. Сообщает, что прибудет через час. Какое у него дело может быть ко мне?
Юстина пожала плечами.
- Это как-то странно! – растерянно проговорил Зевий, убирая очки в карман домашней стеганой куртки.
- Сейчас ты еще больше удивишься, - сказал Фотий Коррик, входя в комнату. – Трой намекнул мне, что сегодня чудесный день для прогулки за город к старому другу.
- Но почему Трой собирает нас здесь?
- Я догадываюсь, что речь пойдет о… - Фотий резко обернулся. На пороге, держась за ручку полуоткрытой двери, стоял Авделай Варен. Поняв, что его заметили, он вошел в кабинет, как-то неопределенно усмехаясь.
- А! Друг мой, - Зизий Зевий легонько хлопнул в ладоши, - сегодня у меня есть для вас поручение. Пора перетряхнуть архивы. Я вам тут записал названия газет и годы. Просмотрите их и сделайте выписки обо всех случаях упоминания плаща Муко. Настало время пролить свет на эту загадку!
Авделай принял от патрона листок.
- Всего четыре года?
- Да-да, четыре. История Муко была короткой, но оставила яркий след. Это отнимет у вас день-два, а потом мы подготовим статью под вашим именем, и после ее выпуска я использую этот материал в своем обзоре.
- Как прикажете, - ответил Авделай без особенного удовольствия.
Юстине он не нравился. Он появился шесть месяцев назад по рекомендации одного знакомого, и с тех пор в доме что-то изменилось, будто вещи сдвинули с привычных мест. К тому же, отцу больше подходил помощник, искренне увлеченный историей артефактов и честолюбивый, а не равнодушный и словно чего-то выжидающий Авделай Варен. Впрочем, кроме собственных ощущений Юстина не имела ничего в упрек ему. Авделай был почтителен, исполнителен, дела вел аккуратно, и только неопределенная усмешка сводила на нет его ценные качества.
- Ну вот, все устроено, - облегченно вздохнул Зевий. – Осталось дождаться Троя.
Он и Фотий сели в низкие кресла и разожгли огонь в камине – уже чувствовалась осенняя сырость, проникающая в дом темными ночами с озера. Придвинули шахматный столик с неоконченной партией. Юстина встала возле окна, наблюдая, как коляска Авделая Варена выехала за ворота.
- Что вы там говорили, Фотий? – спросила она. – Зачем дознавателю понадобилось встречаться здесь с вами?
- Полагаю, он хочет выяснить нечто о темных артефактах.
- Ах, ну да, конечно! – кивнул Зевий.
На дорожке к дому  показался щегольской черный экипаж дознавателя.
- Тибий Трой приехал, - сообщила девушка, и спустя минуту он стремительно вошел в кабинет.

- Вы здесь, Фотий. Хорошо, - проговорил он, быстро оглядываясь. - Где ваш секретарь?
- Вы никому не доверяет, Тибий, - проворчал Зевий Зизий.
- Излишне доверчивые на моем месте долго не задерживаются, - ответил дознаватель, останавливаясь у письменно стола и складывая руки на груди. – Так чем же занимается ваш секретарь?
- Он в городской библиотеке собирается материал о Муке. Вряд ли его стоит ждать раньше шести.
Трой кивнул.
- Юстина, тебе, наверное, есть чем заняться, - повернулся к ней отец.
- Юстина, и вы здесь, - быстро проговорил дознаватель, как будто только что заметил ее, - принесите мне чашку чаю, если не затруднит.
Неизвестно по какой причине, но Трой захотел, чтобы она присутствовала, и Юстина собиралась воспользоваться предоставленной возможностью. Быстро вскипятив воду, нагрузила поднос вазочками со сластями и чайной посудой. Позвала домового духа, чтобы он отнес все это в кабинет.
- Нам известно о шести жертвах, - говорил Трой невыразительным голосом, и в его устах это звучало, как сухой отчет. – Надо понимать, что это уже вышло за пределы шутки.
Дознаватель, приняв от Юстины чашку, тут же отставил ее в сторону, не притронувшись. Зевий позабыл о том, что недавно хотел отослать дочь. Он рассеянно отпивал чай маленькими глотками. Фотий Коррик слушал дознавателя, нахмурившись. Кажется, до сего момента не все происшествия были ему известны. Юстина присела на диван у окна.
- Что думают советники? – спросил Зевий, когда Трой закончил.
- Сначала полагали, что действует сильный чародей, но теперь, учитывая обстоятельства, советники склоняются к мысли, что тут замешаны темные артефакты, могущественные темные артефакты.
Фотий пошевелился в кресле, и дознаватель это заметил.
- Именно так, Фотий. Ваша точка зрения восторжествовала.
- Не могу сказать, что я счастлив, - мрачно произнес Коррик.
Дознаватель несколько мгновений смотрел на него изучающе.
- Какая точка зрения? – вмешалась Юстина.
- Фотий Коррик изначально считал темного волшебника подчиненным артефактам. Советники некоторое время полагали иначе, теперь мнение переменилось, и последовал вопрос…
Трой обернулся к Зевию.
- Какие из темных артефактов могли быть задействованы? Вы, Зевий, всю жизнь исследуете их, и без сомнения, вам известно больше, чем кому бы то ни было в Ойкумене.
История артефактов представлялась неисчерпаемой темой. Сначала времен Ойкумену наводняли магические предметы, которые изготавливал всякий ленивый. Артефакты вполне естественно подразделялись на три разновидности: темные, нейтральные и светлые. На рассказы о темных артефактах наложено табу, и Зевию для исследований достались нейтральные и светлые, но обиженным он себя не почитал – они не менее увлекательны. Разумеется, много лет изучая магические предметы, он кое-что узнал и об их темных собратьях - Трой не переоценивал его осведомленность.
- Польщен, - рассеянно отозвался Зевий. Он встал с места и прошелся туда-сюда по комнате, заложив руки за спину.
- А есть такие артефакты, которые могут перетащить туман Границы в город? – подала голос Юстина.
- Мало кто представляет себе, какие темные артефакты есть, и что они могут. Многие страницы истории Ойкумены изъяты или переписаны, потому что правда о них ужасна.
Зевий остановился перед дознавателем.
- Первыми на ум приходят волшебная палочка Кифы и кольцо Тахара.
- Почему?
- Оба артефакта появлялись не так давно – сведения о них легко отыскать. Оба после гибели хозяев затерялись. В волшебную палочку Кифа перенес всю свою магическую мощь, и она усиливала ее десятикратно. Без преувеличения можно сказать, что эта палочка является могущественным темным артефактом. Она обладает магией, как любой из нас, но усиливает ее так, как мы не способны. При этом палочка легко управляема. Кифа лишил себя магии, но палочка подчинялась ему до последнего момента.
Кольцо Тахара – артефакт иного рода. Оно не накапливает, не аккумулирует, а вмещает. Кое-кто считает, что оно сродни Кладовке, с той разницей, что положенное в него достать возможно. Предполагали, что вместимость кольца если и ограничена, то предел ее лежит так далеко, что мы и вообразить себе не можем. Одним словом, для нас вместимость кольца может считаться бесконечной.
- И что это означает? – спросил Тибий Трой.
- Трудно себе представить. Известно, что Тахара некоторое время странствовал за пределами Ойкумены.
- Что?! Он выходил за Границу? – удивленно воскликнула Юстина. – Но как такое возможно?! Там же ничего нет!
- Точнее сказать, неизвестно, что там есть, - поправил ее отец, усмехаясь.
- Давайте не будем отвлекаться на загадки мироздания, - вмешался Трой. – У нас есть насущные проблемы. Итак, с помощью кольца Тахара возможно перетащить в город туман с Границы.
- И не только туман – что угодно и сколько угодно может быть заключено в нем, и об этом знают только хозяин и кольцо. Даже Фотий, съевший собаку на поисках контрабанды темных артефактов, ничего не обнаружит. Кольцо укрывает все. Но есть одна маленькая подсказка: у владельца кольца немеет та рука, на которой он носит кольцо.
- Печать на лоб куда нагляднее, - пробормотал Трой. Он задумался, по давней своей привычке перебирая и теребя брелоки на серебряной цепочке, прикрепляющей палочку к поясу.
- Есть еще одна возможность, - Зевий помолчал, прежде чем продолжить, – Звезды Фанаин.
- М-м, сейчас вы расскажете ваши семейные предания о печально известном дядюшке Зоиле Зизие, - проговорил Трой.
Зевий смущенно покраснел. Юстина гневно сверкнула глазами. Эту старую историю, случившуюся в юности Зевия, им до сих пор припоминали.
Дядя Зевия, Зоил Зизий, был последним диктатором Магбурга, и, по рассказам, обладал поистине чудовищной силой, способной повернуть реку вспять, держать в повиновении тысячи людей, и не просто людей – магов. Предполагали, что подобное могущество доставили ему Звезды Фанаин - темные артефакты, сохранившееся с давней эпохи, когда Магбурга еще не существовало. Великая волшебница Фанаин создала десять золотых амулетов, позволяющих обладателю их получить власть над умами и стихиями. Легендарные Звезды Фанаин считались самыми могущественными темными артефактами за всю историю Ойкумены. На многие столетия след их затерялся, пока Звезды не добыл неведомым образом Зоил Зизий.
Трой вполне насладился смущением Зевия, прежде чем сказать:
- Аврелий Равилла тоже предположил существование подобной возможности, и Совет счел ее наиболее опасным вариантом для города.
- Но каковы факты, заставившие передумать советников? Ранее они и слушать не желали о темных артефактах,  – спросил Фотий.
- Яд. Вам известно, что градоначальник объявил награду тому волшебнику, который снимет заклятья. За последние две недели в Магбург съехалось столько искусным чародеев, сколько город не видел и в лучшие свои дни. Шесть трупов найдены на Второй Кольцевой. На них наткнулись случайно. Могу заверить, что это не единственные жертвы. Все они отравлены.
- Отравлены? – переспросила Юстина.
- Вас что-то смущает? – обернулся к ней дознаватель.
- А вас – нет? Темный чародей – и яды….
- Боюсь увеличить ваше недоумение, но имеется еще одно важное сообщение. Дело касается вас, Фотий, точнее вашего сына, Ипатия Коррика. Вчера городской Совет постановил предпринять все необходимые меры для борьбы с темным чародеем…. – дознаватель сделал паузу. Фотий Коррик побледнел, подумав о самом худшем. – И для этого советники сочли нужным освободить под надзор Ипатия Коррика, с условием, что он приложит все силы и избавит город от темного волшебника.
На минуту в комнате повисла пауза – все приходили в себя от неожиданного известия.
- Что?! – опомнилась Юстина от поразительного сообщения. – Вы освобождаете преступника, чтобы он боролся с другим преступником?!
- Юстина! – всплеснул руками Зевий Зизий.
- Папа, ты думаешь также! – запальчиво заявила она.
- Так думают все, - сказал Трой. – И только вы высказались вслух при заинтересованной стороне.
Фотий потянул ворот сорочки, сдавивший горло, расстегнул верхнюю пуговицу.
- Но чем объяснить это нелепое решение?! – воскликнула Юстина.
Трой сделал паузу со значением.
- У Совета имелись на то веские основания, - проговорил он с таким видом, что стало ясно – больше ни слова из него не вытянешь.



Глава 5
(25 сентября. Две недели до свадьбы Хрисы Техет.)

Экипаж по укатанной дороге шел легко, чуть покачиваясь на мягких рессорах. Ипатий сидел в углу дивана и, отодвинув занавеску, смотрел в окно с жадностью человека долгое время лишенного свежих впечатлений. Фотий Коррик устроился напротив. Он находился в двойственном положении: с одной стороны многомесячное упорство принесло свои плоды, и Ипатий обрел свободу, но с другой – Фотий понятия не имел, что намерен предпринять сын. Не было уверенности, выполнит ли он то условие, на котором освобожден.
В последние месяцы Фотий четырежды навещал сына в комнате наверху. И каждый раз после, казалось бы, самых откровенных разговоров, у Фотия складывалось впечатление, что Ипатий приберег кое-что про себя. Это тревожило, но никак не влияло на решение освободить сына.
Ипатий странно относился к своей свободе. Ни разу он не высказал напрямую желания покинуть Холодную Скалу. В лучшем случае он молчал, в худшем – усмехался. Фотий часто вспоминал эту непростую усмешку, соображая, что она означает. А она, без сомнения, означала многое: не было в ней однозначности, определенности чувств и мыслей. Кроме того, никогда Ипатий не говорил ни о прошлом, ни о будущем. «Первого уже нет, а второго еще нет», - так пояснил он, обрывая разговор. Но с удовольствием рассуждал о настоящем, поражая на удивление прозорливыми догадками, и жадно интересовался текущими делами.
Хорошо осведомленный Фотий удовлетворял его любознательность, внутренне настораживаясь: что это? простое любопытство человека запертого в четырех стенах, жаждущего пополнить скудные впечатления, или неведомые холодные расчеты?
Долгожданный день настал. Фотий поднялся вслед за комендантом в камеру на верху башни. Его сын стоял, скрестив руки на груди, и смотрел в окно на бурливое, холодное озеро. Он не выказал радости, отвечал на вопросы невпопад, рассеянно. Казалось, недоволен, что его отвлекли. Фотий не мог понять, что держит сына в этой комнате. Вроде бы он должен ненавидеть свою тюрьму. И Фотий тоже сделался задумчив и рассеян.
Ипатий предложил отцу и коменданту спускаться первыми. Он надолго задержался в башне, и им пришлось дожидаться его у ворот тюрьмы. С озера задувал резкий ветер, высокие волны катились, тяжко хлопая о покрытые водорослями камни дамбы. Солнце то выглядывало, то снова пряталось среди низких, быстро бегущих туч.
- Ветрено, - сказал Ипатий, подходя к воротам и застегиваясь.
Он небрежно кивнул коменданту на прощанье, точно человеку, с которым предстоит увидеться завтра, и, не задерживаясь, пошел к экипажу по мокрым плитам дамбы. Зато долго и пристально глядел в окно на тюремную башню, пока она не скрылась из виду, отгороженная лесом.
После такого необычного поведения, Фотий чувствовал, что нельзя сказать:
- Ну, сын, я выполнил обещание и освободил тебя, теперь расскажи, что ты задумал? Каковы твои планы?
Так просто не получалось. Ипатий угадал тогда: на первое свидание Фотий шел с мыслью, добиться освобождения сына из Холодной Скалы и держать его дома под надзором, но  от первоначального намерения пришлось отказаться - не всякого можно запереть. Потому Фотий с трудом заставлял себя сохранять молчание. Не однажды он поворачивался к сыну, готовый начать разговор, но передумывал, взглянув на погруженного в себя Ипатия.


Ипатия решили поместить в доме Зизиев. Зевий Зизий не принадлежал ни к белым, ни к черным магам, но был дружен с Фотием Корриком и приятельствовал с Мило Марвеллом, к тому же обладал знаниями о темных артефактах, и дом его, расположенный вдали от скученности города, предоставлялся удачным для наблюдения. И все сошлись во мнении, что это прекрасный выход.
Экипаж подкатил к воротам дома Зизиев. Фотий печально вздохнул – он так и не заговорил с сыном о том, что его тревожило. За кованой решеткой ворот сразу появились четверо стражников.
- Кто такие? – спросил их старший, демонстративно постукивая палочкой по левой руке.
Ипатий удивленно оглянулся на отца.
- Это стражники Гвидо. Он настоял, что они будут охранять дом. В доме еще столько же черных магов, - пояснил Фотий Коррик. – Идем!
Он первым грузно спустился по ступенькам и подошел к закрытым воротам.
- Я вам известен, а это мой сын, Ипатий Коррик.
Старший кивнул одному из товарищей и сказал Фотию:
- Подождите.
- Чего?! Там кто-то не одет? – нетерпеливо задал вопрос Ипатий.
Стражник, презрительно рассматривая его, не ответил. Ипатий нахмурился и взмахнул рукой. Створки ворот распахнулись, сметая стражников. Фотий Коррик охнул. Ипатий, засунув руку в карман сюртука, прошел вперед.
- Ты идешь?! – обернулся он к отцу.
На миг Фотия сковал ужас. Теперь все заняло свои места: и двусмысленные усмешки, и ощущение недоговоренности. Вот какую правду скрывал сын! Ему не нужна волшебная палочка, не нужны артефакты. Он сам - магия. Он самый могущественный чародей в Ойкумене. Правда обрушилась, как внезапное половодье. Мысли Фотия разбегались, яростно сталкивались, взбираясь одна на другую, будто льдины на реке. Сам Фотий Коррик входил в сотню сильнейших магов Ойкумены, но и первые из сотни, Сервий Целлер и Аврелий Равилла, величайшие чародеи века, могли без палочки, усилием воли, разве что достать кролика из шляпы.
Оправившись от потрясения, Фотий нагнал сына и придержал его за рукав.
- Почему ты мне раньше не сказал?
- Теперь знаешь. Тебе от этого веселее?!
Фотий не ответил. Такое могущество - смертный приговором. И узнай об этом советники немного раньше, они непременно избавились бы от угрозы по-тихому при помощи надежного яда. Великие чародеи приносили и великие перемены, а перемен в Ратуше не любили. И снова вспомнилась двусмысленная усмешка Ипатия.
- Мой бедный сын!
Ипатий придержал шаг и обернулся к отцу. Впервые в глазах его Фотий увидел мягкость.
- Ничего, как-нибудь справимся! Сейчас забрезжил крохотный шанс выкрутиться.
- Не надо было им показывать, - Фотий кивнул в сторону дома.
- Они все равно узнали бы. Пусть лучше сейчас. Теперь им ясно, с кем имеют дело. Во всяком случае, яд выберут быстродействующий.
Сзади раздался топот – их догоняли опомнившиеся стражники.
- Не делайте резких движений, судари мои! – посоветовал им Ипатий. – Впрочем, я не против, чтобы вы сопровождали меня.
Стражники мрачно переглянулись, но, поняв тщетность попыток, держались на шаг за спиной Ипатия, приготовив палочки. На встречу из дома выбежали черные маги. У кого-то в руках искрился кнут. Тибий Трой открыл окно на втором этаже.
- Пропустите! - распорядился он.
Черные маги расступились. Гвидо протиснулся к окну и рявкнул на своих людей, велев им убираться обратно к воротам.
Юстина и Зевий, наблюдавшие из соседнего окна, переглянулись и отошли вглубь комнаты к диванам.
- В руках у него не было палочки, - полуутвердительно проговорил Зевий Зизий.
- Все верно! – мрачно откликнулся Гвидо Ворм. – Только палочка ему больше не нужна!
Юстина сидела на диване, положив сцепленные руки на колени. Жизнь черных магов часто напрямую зависела от их магических умений, и она, как и любой из их Дома, восхищалась могущественными чародеями. Чувства ее, против воли, разделились, и неприятие темного мага боролось с благоговением перед могуществом чародея. Девушка решила, что не позволит ему сбить себя с толку. Она гордо выпрямилась, но, не удерживалась и в нетерпении взглядывала на закрытые двери.
- Не теряйте присутствие духа, - посоветовал Тибий Трой хладнокровно, - с ним это не вчера случилось, а Ойкумена до сих пор не уничтожена.
Гвидо посмотрел него исподлобья.
- Послушаем, что теперь советники запоют! А вы не кажетесь очень удивленным, Трой.
- В самом деле? – холодно отозвался тот. – У меня нет склонности впадать в истерику.
Дознаватель прошелся по комнате и остановился возле стола, рука потянулась к цепочке с брелками. Лицо хранило каменное выражение, но в пальцах лихорадочно мелькали подвески. И Юстина подумала, что и мысли Троя мелькают также лихорадочно.
- Есть вероятность, что мы приобретаем больше, чем рассчитывали, - проговорил Тибий Трой, бросая брелоки. – Мы думали, что он выведет нас к темным артефактам, раньше, чем их получит Порфирий, а теперь, если он принял нашу сторону, можно надеяться не просто оттянуть события, а изменить их коренным образом. Его возможности огромны, и превосходят любого из нас.
- Если он не займет сторону Порфирия! – вставил Гвидо Ворм.
Дознаватель пожал плечами.
- Все уже решено, и не будем менять планы.
Гвидо раздраженно хрюкнул, но тут двери распахнулись, и появился Ипатий. Сделав несколько шагов вперед, он остановился. Обвел взглядом комнату, затем обернулся к Зевию Зизию и Юстине.
- Ты помнишь Зевия Зизия? – спросил Фотий, нагоняя сына.
- Конечно. Здравствуйте, Зевий.
Зевий приветственно кивнул ему.
- А это его дочь, Юстина Зизий.
Ипатий, скользнув по ней глазами, поклонился, и она наклонила голову в ответ.
Она подумала, что совершенно не так его себе представляла. Юстина никогда не видела ни одного портрета темного волшебника – традиционно уничтожались любые их изображения, и за их хранение высылали на Окраину. Само собой подразумевалось, сущность темных волшебников отражается на их облике. Но в Ипатии она этого не нашла. У него было приятное, но бледное лицо, светлые глаза и волосы. Он не унаследовал ровно ничего от тяжелых черт Фотия Коррика, видимо, пошел в мать. И держался спокойно, как человек, уверенный в своих силах. Юстина, заранее настроенная против него, признала, что внешность и манеры не поддерживают его репутацию.
- Они будут нашими хозяевами, - продолжил Фотий. – И, мне кажется, ты знаком с Тибием Троем, начальником дознания.
- Так же, как и Гвидо Вормом, начальником стражи, - закончил Ипатий. – Не думал, что свидимся, судари мои.
- Вы будете иметь дело с нами, - ответил Трой. – Возле дома постоянная охрана.
- Уверен, что вы причините какие только возможно неудобства.
- Именно так, - подтвердил дознаватель серьезно. – Вам запрещено покидать дом без сопровождения.
- Об этих мелочах потом, - небрежно отмахнулся Ипатий. – Пора поговорить о главном. Я надеялся, что здесь будут советники, хотя бы некоторые из них, но они, видимо, уполномочили вас говорить от их имени?
Трой кивнул. Ипатий развернул стул от стола и сел так, чтобы видеть всех.
- Фактически все, что я знаю, известно мне из телеграммы от советников и от моего отца. Мне необходимы подробности, Тибий. Или теперь, когда открылись новые обстоятельства, вы не можете принять самостоятельного решения?
- Нет, я принимаю дело под свою ответственность, - сказал Трой решительно, как о деле уже обдуманном.
- Советники предложили заманчивое освобождение в обмен на некоторые услуги городу. Речь идет о неких темных артефактах, которые разыскивает темный волшебник - Звезды Фанаин. Откуда такая уверенность, что темный волшебник разыскивает именно их?
- Три недели назад из архивов Библиотеки пропали материалы по Звездам. Последние сомнения развеялись, - Трой стоял, заложив руки за спину.
- И вы об этом только сейчас говорите? – всплеснул руками Зевий.
- Это секретная информация. Об этом известно лишь нескольким членам совета и теперь вам. Ни к чему будоражить город.
Ипатий кивнул.
- Ну и что? Вы сейчас быстренько скажете нам, где Звезды, и мы разойдемся по домам?! – ядовито ухмыльнулся Гвидо.
- Не так скоро, - ответил Ипатий.
- Мы считаем, - продолжил Трой, - что темный волшебник не случайно закрыл Ратушу. Возможно, он думает, что Звезды Фанаин там.
- А они там?! – глаза Ипатия лукаво блеснули.
Фотий Коррик кашлянул, призывая его быть осторожнее в словах.
- Неслыханно! – раздраженно крикнул Гвидо Ворм. – Позволить одному темному чародею захватить темные артефакты вместо другого! Мне это идея с самого начала была не по душе. А теперь я скажу так: советники просто рехнулись!
- Хочу напомнить, - проговорил Трой, - что Аврелий Равилла, ваш личный друг, горячо поддержал эту идею….
- Аврелий выжил из ума! – упрямо скривил толстые губы Гвидо.
- Насколько мне известно, - произнес Зевий Зизий, - ни один темный артефакт ничего не добавит к такому могуществу.
Ипатий обернулся к нему с явным интересом.
- Но любопытно взглянуть, какое они окажут воздействие, - неожиданно пробормотал Зевий Зизий. – И окажут ли? До сих пор считали, что волшебник неизбежно попадает под их власть, от которой со временем не может освободиться, и артефакты начинают диктовать свою волю, так сказать, замещают личность. А как будет в вашем случае? Есть вероятность, что вы удержите их под контролем.
Ипатий слушал его с улыбкой. Бледные щеки Гвидо медленно наливались кровью. На лицах остальных отразилась растерянность. Но Зевий не замечал, что разбрасывает зерна крамолы, углубившись в размышления.
- Зевий, друг мой! – окликнул его Фотий Коррик. – О чем ты сейчас говоришь?!
Зевий Зизий оглянулся по сторонам.
- Ну, это я так, чисто теоретически рассуждаю.
- Опасная теория! – процедил Тибий Трой.
Зевий Зизий смешался.
- Простите, я увлекся.
Неловкое молчание нарушил Ипатий:
- Предположим. Предположим, что я окажу такую услугу городу….
Он следил за Троем и Гвидо Вормом.
- Вы торгуетесь?!
- Почему бы нет? Вам странно, что я хочу гарантий? Прекрасно известно, как легко решаются проблемы с неудобными людьми.
- Это справедливо, - вмешался Фотий Коррик. – Он помогает городу, взамен советники позволяют ему уйти на Окраины.
- Окраины! – проговорил Ипатий с отвращением.
- Выход только один! – повысил голос дознаватель. – Честный выход!
Ипатий изучил лицо дознавателя.
- Вы, как я вижу, готовы гарантировать честность в соглашении. Хорошо.  Хорошо, - повторил Ипатий. – Я сделаю для города все, что в моих силах, чтобы остановить Порфирия и уничтожить Звезды Фанаин.
Фотий Коррик выдохнул с облечением. До этого времени он не получил от сына твердого обещания, но советникам солгал.
Остальные тоже видимо расслабились и облегченно перевели дух.
- Что ж, пора обсудить небольшие условия. Вы останетесь в этом доме. Вас будут сопровождать при поездках в город. Вы обсуждаете свои намерения с нами, прежде чем начать действовать.
Ипатий легко согласился на все, что предлагали ему. Подобные мелочи не имели значения.
- По поводу вашей охраны, - сказал дознаватель и сделал паузу.
- И кого же назначили мне в сопровождающие?
- Тут ваши неудобства сведутся к минимуму. Вполне достаточно одного черного мага, прилично владеющего кнутом. Юстина Зизий будет сопровождать вас.
Ипатий обернулся. На этот раз его взгляд был внимательным, изучающим. Юстина старалась быть спокойной. Тибий Трой предупредил, что для нее будет особое поручение, но от такого поворота в первые мгновения она растерялась.
- Ваше черное платье прелестно на фоне персикового дивана, - наконец проговорил Ипатий. Юстина не ответила, не зная, принимать ли его слова за шутку, оглянулась на отца.
- Как Юстина?! Почему Юстина?! – вскочил на ноги Зевий. - У вас других людей нет?! И вы не имеете права ей приказывать. Она не служит у вас!
- Она черный маг, разве не так?! Право приказать ей имеет Сервий Целлер как глава Дома. И повиноваться она обязана. А на вопрос: почему она? Тоже есть замечательный ответ: потому что, - дознаватель это проговорил с откровенным удовольствием, и все заподозрили, что он долго предвкушал этот момент.
Зевий умолк, сломленный твердостью дознавателя, и опустился обратно на диван. Он ничуть не сомневался - Тибий Трой нарочно выбрал его дочь. Зевий поддерживал Фотия, и теперь настало время платить по счетам. Освобождение Ипатия представилось ему совершенно в ином свете.



 
 
 
 

Страница сгенерирована за   0,017  секунд