Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

dаlilа

 
 
 
По краю 2
 
 
 
  Глава 6
(26 сентября. 13 дней до свадьбы Хрисы Техет.)

Погода стояла ветреная. В темноте зловеще шелестели клены, разбрасывая по саду листья. В разрывах быстро летящих туч иногда показывались звезды. Неспокойное озеро, укрытое глухой осенней тьмой, сердито бормотало за деревьями. Ярко светились окна дома. Свет вырывал у ночи гипсовые вазоны с цветами, светлые дорожки, посыпанные песком. В стороне, над воротами мягко горели шары фонарей.
В углу сада, в беседке, подперев голову рукой, сидела Юстина. Она смотрела в темноту и слушала волны. Дважды девушка оборачивалась в сторону освещенного дома, к окнам второго этажа, отданным в распоряжение Ипатия - за шторами мелькал его темный силуэт.
Юстину застигло врасплох, но не возмутило, как бедного ее отца, распоряжение Тибия Троя. В конце концов, она черный маг и прекрасно владеет кнутом, кое-кто из знакомых утверждает, что она в десятке лучших. И, как любого из черных магов, ее ждет Граница, где необходимо отбыть установленный срок - повинность, своего рода. Юстина и без того не торопилась с исполнением обязательств – отец не желал выпускать из-под опеки. А теперь дознаватель подтолкнул ее в нужном направлении, и мотивы его неважны – Юстина не хотела противиться. Пора приучить дорогого папочку не дожидаться вечерами ее возвращения.
«Но все странно», - думала Юстина о выборе Тибия Троя. Над ней грозовой тучей висело предсказание. Ей на роду было написано стать женой темного чародея, который будет диктатором Магбурга. Если раньше за ее спиной только перешептывались, то теперь, вероятно, посыплются открытые обвинения. Юстина не могла разгадать замысла Тибия Троя. Казалось бы, благоразумно держать ее вдали от всяких темных волшебников, не искушать судьбу. Вместо этого, дознаватель предлагает ей двоих на выбор. Как понять его? Он испытывает ее или затеял какую-то грязную игру? Но за дознавателем следят, следят внимательно и неусыпно, следят гораздо тщательнее, чем за узниками Холодной Скалы. Белые маги следят за черными, черные за белыми – таковы условия всеобщего благоденствия.
Выходит, что ее проверяют. Неприятно, но неизбежно. Юстина предполагала подобное. Пока она вела домашнюю, размеренную жизнь, ее не беспокоили. Но тихая жизнь закончилась, и ее стали изучать с пристрастием. «Ничего неожиданного», - повторила она про себя.
Шум ветра в ветвях заглушил шаги, и девушка не заметила, как рядом с ней появился человек. Лишь, когда он закрыл свет от дома, Юстина отшатнулась, а он проворно нагнулся к ней, и правую руку укололо. Юстина схватила палочку, но пальцы ее онемели, и палочка выпала из рук. Рассмеявшись, человек снял капюшон.
- Порфирий!
- Не ждала?
Он изменился. Смотрел по-другому, прежнее лукавство заменилось насмешливо-презрительным выражением в глазах и в складке губ. Раньше он представлялся красивым, теперь она видела, что он, скорее, смазлив.
- Что ты со мной сделал? – Юстина ощущала, как от руки по телу расползается холод. Она попыталась подняться на ноги, но Порфирий толкнул ее обратно на скамью.
- Сиди! Скоро ноги откажут тебе, и ты упадешь. Не хочется пачкать твое красивое платье. Не бойся, я не убивать тебя пришел. Я пришел сказать тебе: посмотри! Ты видишь, что они не могут разогнать туман на Второй Кольцевой, не могут распечатать Ратушу. Жалкие, жалкие твари! Юстина, ведь ты не такая!
- Не такая?! – переспросила она. – Откуда тебе знать? Ты помнишь девчонку, глупую девчонку, увлеченную яркими сказками. Но та девчонка выросла, многое поняла.
- Поняла? – переспросил Порфирий насмешливо. – Наоборот, ты поглупела с годами! Ты пытаешься оправдать слабых. Как глупо, как бездарно нас воспитывают, транжирят наши силы на пустое! Мы, черные маги, служим щитом неумехам, закрываем их от Границы. Я был там, я знаю, о чем говорю!
- Существование Ойкумены зависит от нас, но…
- Вот именно! Зависит! Не будет нас – не будет и этого мира. Небытие поглотит его. И что же, как нас отблагодарили эти жалкие недоучки? На нас, черных магов, косятся, обвиняют в любой неприятности.
Это было истинной правдой. Черных магов недолюбливали и, часто казалось, через силу терпели ради их умения удерживать Границу. Юстина попыталась вздохнуть, но онемение добралось до груди, сердце билось все медленнее.
- Я предлагаю альтернативу - мир, где нас будут заслуженно уважать.
- Древняя риторика! – прошептала она слабо, ощущая, что и голос не повинуется ей.
- Древняя, - кивнул Порфирий, - а ты задумайся: почему она до сих пор жива? Не потому ли, что до сего времени никому не удавалось переломить существующее положение, хотя об этом мечтали сотни лет?!
Юстина хотела ответить, но язык онемел. Порфирий наклонился к ней и провел ладонью по лицу, закрывая ей глаза. И мир погрузился во тьму и холод. Мелькнула мысль, что Порфирий ошибся, и яд слишком силен.
- Мне очень хочется, чтобы ты была со мной, - прошептал он. – И, я знаю, ты придешь! Сама придешь! Я подожду…
Она повисла над пропастью, держась озябшими руками за скользкий корень дерева. Пальцы слабеют и разжимаются. Она смотрит вниз, а под ней туманная бездна. Не страшно, только не хочется умирать. «Рано, рано еще!» - думала она, повиснув на одной руке. На обрыве, совсем рядом с ней, стоит Порфирий. Он смотрит на нее, но не протягивает руки. Заскрипел песок, почему-то оглушительно громко, под чьими-то ногами, и Порфирий отвернулся.
- Я заждался. Ты принес?
Юстина не услышала ответ. Рука ее разжалась, и она полетела в пропасть, кружась, как оторванный ветром лист.

- Вот же она, здесь!
Раздался топот, и чье-то тяжелое, частое дыханье.
- Девочка моя! – жалобно выдохнул отец. – Скажи что-нибудь! Ответь! Она умерла! Убита!
- Нет, живая. Сейчас, - сказал незнакомый голос. Чем-то острым разжали ей зубы и поднесли фляжку. – Пей! Это поможет.
По горлу потекла огненная жидкость, взламывая панцирь холодной немоты. Юстина задохнулась, закашлялась. Кто-то посадил ее и сказал:
- Выпей еще!
Опять поднесли фляжку к губам, и горячая жидкость хлынула по горлу в желудок, там огненный шар взорвался и побежал по жилам. В тело впилось миллион иголок, пронзая каждую клеточку. Юстина застонала от боли.
- Еще капельку! – сказали ей и заставили выпить.
- Порфирий! – с трудом прошептала она. – Тут Порфирий!
- Обыскать все! – приказали визгливо.
Юстина услышала топот – люди разбегались по саду.
Неожиданно в глаза ударил ослепительный до боли свет. Она подняла вялую, дрожащую руку, защищаясь. Но боль быстро отпустила, и Юстина различила испуганного отца, встревоженного Фотия Коррика. Она почувствовала, что опирается на кого-то спиной, обернулась. И наткнулась на внимательный взгляд Ипатия. Сделала движение отстраняясь, и он послушно убрал руку с ее талии. Отец помог ей подняться. Юстина пошатнулась.
- Что вы мне дали?
- Испытанное средство: черный ром.
- Давай, девочка моя, пойдем в дом. Как ты нас всех переполошила! – ноги у Юстины подгибались, и отец почти нес ее на руках. – Мы заметили, что тебя нет. Вспомнили, что ты ушла чуть ли не три часа назад. Я выбежал в сад, стал тебя звать, но ты не откликалась. За мной - Ипатий. Это он такую иллюминацию устроил, - кивнул Зевий на десятки белых шаров света, медленно плывущих над головами. Шары, разлетевшись во все концы сада, высветили каждую песчинку на дорожках, ряды раскидистых кленов за оградой, и даже озерная вода тускло блистала в их неумолимом свете.

Спустя четверть часа волнение в доме улеглось. Ипатий погасил иллюминацию, вернув осенней ночи ее глухую черноту. Все собрались в гостиной на первом этаже дома. Юстина полулежала на диване, укрытая меховым одеялом. Ее знобило. Рядом сидел отец и гладил ее по руке. В нескольких шагах от Зизиев, у стола, засунув руку в карман сюртука, стоял Ипатий. В кресле возле камина расположился Фотий Коррик. Гвидо Ворм и Тибий Трой, которого вызвали молнией, вошли в комнату вместе.
- Никаких следов! – возбужденно кричал Гвидо. – Как сквозь землю провалился!
Гвидо рухнул в кресло, тяжко вздохнувшее под ним. Тибий Трой остановился по середине комнаты, уперев левую руку в бедро, а в правой привычно перебирал брелоки на цепочке.
- Того и следовало ожидать, - откликнулся Ипатий. – Он не станет дожидаться вас.
- Если он вообще был здесь! – гаркнул Гвидо неприязненно. – Чего ради забираться ему в дом, полный стражей и дознавателей?
- Отличный вопрос! – поддержал Тибий Трой.
Ипатий подумал, что, видимо, начальники отделов дознания и стражей бывают иногда согласны между собой.
- Вы в чем-то подозреваете мою дочь?! – гневно краснея, обернулся Зевий Зизий к начальнику стражей.
- А это нетрудно сделать! – заявил тот. - Порфирий навещает старую подружку! И дурак сообразит, что тут есть связь!
- Вы же знаете пророчество! Поэтому ему нужна Юстина.
- В том-то и дело, что знаю, - крикнул Гвидо, подаваясь вперед и бешено сверкая глазами. – Хочешь – не хочешь, а выводы напрашиваются нелестные для вас!
Тибий Трой поморщился.
- Не будем спешить. Как вы себя чувствуете, Юстина? Можете говорить?
- Сносно, - отозвалась она, пытаясь сесть. Отец воспротивился ее усилиям, стараясь удержать в прежнем положении. – Не надо, папа!
Юстина оттолкнула его руки.
- Я не маленькая девочка!
Она села, но обхватила себя за плечи – дрожь не унималась. Зевий обиженно откинулся в кресле.
- Зачем он приходил? – ровным тоном задал вопрос дознаватель.
Юстина знала, что этот вопрос ей непременно зададут. Она оглядела каждого в комнате, сделав исключение только для отца. Девушка ждала, что кто-нибудь выдаст себя, но каждый смотрел на нее вопросительно, только жабье лицо Гвидо Ворма выражало еще и неприязнь. Он уже давно смешал личное и служебное, и черных магов не любил откровенно.
- Порфирий встречался с кем-то из нашего дома, - проговорила она, стараясь наблюдать за всеми разом.
Гвидо выпрыгнул из кресла и мигом очутился подле нее.
- Как ты сказала?! – заорал он ей в лицо, дергая за руку. – С кем встречался?!
- Я не знаю, не видела, - ответила она, морщась и пытаясь высвободиться. – Отпустите!
- Гвидо, в самом деле! – вмешался дознаватель, встав между ней и начальником стражи.
- А! Один черный маг заступается за другого! Замечательно! Вы, Трой, принеслись так быстро, будто за оградой стояли. Хотелось бы знать, где вас застигла моя телеграмма?!
Тибий усмехнулся и отвернулся от стража. Гвидо бросил случайный взгляд на Ипатия, и тут же позабыл о вопросе к дознавателю.
- Признавайся! Ты с ним встречался! – подлетел он к Ипатию.
- С чего вы взяли? – холодно осведомился тот. – И какие у меня могут быть дела с ним?
- Откуда мне знать! – рявкнул Гвидо.
Рык на Ипатия не произвел впечатление. Он дернул плечом и отвернулся.
- Я тебя обратно в Холодную Скалу законопачу!
- Глупости, Ворм, - вмешался Фотий Коррик, - это не в вашей власти! Успокойтесь и сообразите хорошенько: какую цель могла бы преследовать их встреча?
- Откуда мне знать?! – взвизгнул Гвидо.
- Тот человек ему что-то принес, - сказала Юстина.
Зевий покосился на дочь.
- Что принес? – поинтересовался дознаватель.
- Не могу сказать, - Юстина натянула одеяло повыше. – Он не назвал этот предмет.
- А голос другого, вы бы узнали?
- К сожалению, он не произнес ни слова, - качнула головой она.
Гвидо, наконец, умолк, недоверчиво проедая ее глазами.
Ипатий до сих пор не вмешивался, желая оценить обстановку, посмотреть, как они поведут себя. Наконец он решил, что бессвязных обвинений брошено достаточно, и пора возвращаться к делу:
- Порфирий наведался сюда - это большой риск. Что ему понадобилось, важное, хранящееся в вашем доме?
Трой, которого тоже устраивало возвращение разговора в деловое русло, предложил:
- Сядемте!
Гвидо фыркнул и рухнул обратно в то же кресло. На ногах остался только Ипатий,  стоявший у стола.
- Выпейте рома, Юстина. Он снимет озноб, - добавил дознаватель.
- Спасибо, мне уже прописывали такое лекарство, - откликнулась девушка.
- И всем нам надо выпить и успокоиться. Кликните домового, - закончил он.
Зевию Зизию достаточно было пожелать этого про себя, как дверь тут же приоткрылась, и в щелочку пробрался домовой. Контуры его маленького тела слабо мерцали, а иногда он становился невидимым. Звякнули стаканы, в бутылке булькнул ром.
- Порфирий собирает темные артефакты, - дознаватель взял стакан  с подноса, который тащил домового. – Что он может искать у вас?
- У нас нет никаких темных артефактов! – вскинулся Зевий Зизий.
- Как же! – язвительно квакнул Гвидо. – Откуда им у вас взяться?! А дядюшка ваш, Зоил Зизий, ничего ненароком не позабыл в чулане? Как я помню, это же ваше семейное гнездышко!
Зевий Зизий обиженно отвернулся. Гвидо Ворм наступил на больную мозоль. Зоил Зизий умер сорок лет назад, но для Зизиев история хранила свежесть. В свое время служба в Ратуше оказалась закрытой для Зевия, и доброжелатели настоятельно советовали ему не заниматься усердно никаким видом магии. Все это привело к тому, что он избрал научную карьеру, впрочем, сохранил самые теплые отношения с черными магами, с которыми его семью связывала не одна сотня лет.
- Отец говорит правду: мы не владеем никаким темным артефактом, - твердо заявила Юстина.
- На ваше слово, дамочка, все мои надежды! – бросил Гвидо Ворм. Он в глоток осушил стакан, махнув домовому, мол, не зевай, наливай!
- Допустим. Допустим вы говорите правду. Что тогда нужно Порфирию? – проговорил Трой.
Зевий Зизий пожал плечами. Этот разговор нравился ему все меньше и меньше. Он всерьез начал беспокоиться за Юстину и запоздало подумал, что нужно было проявить твердость, когда Трой скинул на нее это нелепое задание, настоять, чтобы она уехала из города, пока все не утрясется.
- Кажется, я догадываюсь, - медленно проговорила девушка, потемнев лицом. – Мы, действительно, не держим темных артефактов. Но, папа, у нас хранятся дневники Зоила Зизия!
- Все-таки оставили милый сувенирчик на память! – буркнул Гвидо. – С вами, черными, всегда так!
- Но дневники зашифрованы! – воскликнул Зевий. – Их невозможно расшифровать!
- Так и знал! – Гвидо хлопнув ладонью по ручке кресла. – Он пытался их прочесть!
- Все не так! – затряс головой Зевий.
- Так всегда говорят поначалу! – победительно заявил начальник стражи.
- Проверьте! – нетерпеливо велел Тибий Трой.
Юстина сорвалась с места, позабыв о слабости и ознобе, подлетела к висящей на стене картине с летним пейзажем, что-то нажала на резной раме.
- Механическое устройство, - протянул неодобрительно Тибий Трой. – Остроумно, но ненадежно!
Щелкнула, открываясь, дверца, за ней – небольшое углубление, в котором лежали штук пять свитков, парочка потрепанных книг, отдельные листки бумаги. Девушка быстро перебрала содержимое тайника. И замерла, закусив губу.
- Юстина?!
- Дневника нет, - сообщила она упавшим голосом.
Гвидо фыркнул.
- Но это невозможно! – слабым голосом выдавил Зевий. – В нашем доме только свои люди!
Но вдруг, вспомнив, покосился на Ипатия и опустил глаза, заливаясь румянцем стыда оттого, что заподозрил сына своего друга.
- Значит, он получил, что хотел, - проговорил Тибий Трой. – Опять все сходится на Звездах Фанаин. Что же, Зевий, моя поздравления – вы угадали цель поисков темного волшебника.
Зевий расстроено прикрыл глаза рукой и покачал головой.
Ипатий, наблюдавший за Зевием, подумал,  кажется, начинает понимать его. С трудом верилось, что эта решительная девушка – его дочь. И Коррик обратился к Юстине:
- Вы сказали: дневники.
- Да-а, - Юстина запнулась, опять обернулась к тайнику. – Дневник один, но были еще дневниковые тетради – разрозненные записи. Они на месте.
- Почему не взяли их?
- Эти записи представляют ценность только для семьи, - пояснила она. – В них он описывал личные события и отношения. Вернее, представляли бы – они зашифрованы так же, как и дневник.
- Я бы хотел их просмотреть, - сказал Ипатий.
Юстина оглянулась на Тибия Троя. Тот слегка кивнул. Она вынула бумаги из сейфа и положила на стол перед Корриком.
- Попробуйте, мой мальчик, - скептически проговорил Зевий, - вдруг у вас выйдет. Но ни Сервий Целлер, ни Аврелий Равилла не смогли справиться с ними.
Ипатий усмехнулся.
- Ну, а вы? – спросила Юстина, адресуясь к Ипатию. Она вернулась в кресло и закуталась в плед – ее опять знобило. – Что вам известно о Звездах Фанаин?
- Немногое. Я повторяю то, что говорил на суде – у меня никогда не было Звезд.
- Конечно! – откликнулся Гвидо, опрокидывая в себя очередную порцию рома. – Я вам верю точь-в-точь, как советники на суде!
На суде Ипатий твердил, будто никогда не прикасался к Звездам, но один человек удостоверил, что он назвал Ипатию место, где прятали их. И хотя после ареста Звезд не нашли, поверили свидетелю, тем более что Ипатий демонстрировал незаурядные чудеса магии, какие невозможно совершить молодому человеку без поддержки артефактов – так рассудили советники. Юстине это рассказал отец. Раньше не имелось причины усомниться в его словах, но теперь, когда выяснилось, что Ипатий самый могущественный чародей Ойкумены, Юстина склонялась к тому, что он тогда не солгал.
- Дело ваше, - пожал плечами Ипатий. – Переубеждать вас я не стану. Однако забавно, как давняя ошибка отозвалась в нынешнем дне. Никогда не получить мне свободы, если б советники не посчитали, что Звезды у меня.
- Еще не поздно вернуть все назад! – буркнул Гвидо.
- Назад пути нет ни у меня, ни у вас, - ответил Ипатий просто.
- Этот вопрос не обсуждается, - напомнил Трой начальнику стражи. – Так решили вчера на Совете.
Гвидо скорчил презрительную гримасу, но промолчал.
- Я почти ничего не знаю о Зоиле Зизие. Расскажите мне о нем, - попросил Ипатий.
- Он ваш дядюшка – вам и карты в руки, Зевий, - предложил Трой.
Тот вздохнул и начал:
- Зоил был умным и чрезвычайно одаренным чародеем. Хотя до вас, Ипатий, ему было далеко…. И то, что вы вчера нам показали…. – Зевий покачал головой. – Но и он превосходил многих, и поэтому продержался диктатором Магбурга двадцать три года. По преданию, неизвестно откуда взялись у него Звезды…
- По преданию?! Держи карман шире! – проворчал Гвидо.
- Именно по преданию, - заявил обычно кроткий Зевий, сердясь. Эта давняя история не давала ему покоя – темные артефакты легли пятном позора на его жизнь, и пепел ушедших лет не прикрывал его.  – Нет ни одного свидетельства, что кто-нибудь видел у него Звезды Фанаин!
- Оставьте эмоции, Зевий! – Трой махнул домовому, указав на опустевший стакан. – Мы не на суде над вашим дядюшкой. Дайте нам факты, факты, факты!
- Пусть будет «по преданию», - миролюбиво вмешался Ипатий.
Зевий смотрел на Гвидо Ворма и молчал. Начальник стражи поерзал в кресле и, не выдержав, рявкнул:
- Да как угодно! Нет свидетелей – так нет! В конце концов - он давно умер!
- Но, говорят, под конец жизни они стали угнетать его. Зоил не любил подчиняться и избавился от артефактов. Уничтожить их он не мог – они подпитывали его могущество. Ходят слухи, что он их надежно спрятал.
- И вы должны знать где! – брякнул Гвидо, адресуясь к Ипатию.
- И все? Больше ничего, никаких преданий? – поинтересовался тот, не отвечая на выпад начальника стражи.
Зевий развел руками и покачал головой.
- Мальчик мой, вы же знаете, что о темных волшебниках сохраняется меньше всего фактов – сплошь домыслы! Единственное – Зоил позаботился о том, чтобы дневники хранились, зашифрованными. Могу предположить, что в них есть что-нибудь о Звездах.
- И их заполучил Порфирий! – вставил Гвидо. – Почему раньше не сказали о дневниках?! Как теперь узнать, где Звезды?! Если верить ему, - страж ткнул в Ипатия, - то он об этом и понятия не имеет.
- Не суетитесь, Гвидо, - посоветовал ему Ипатий. – Я, действительно, не знаю, где Звезды. Но у меня есть кое-какие соображения, как найти короткую дорогу к ним.
- Надеюсь, что так, иначе, какая от вас польза?





Глава 7
(12 дней до свадьбы Хрисы Техет.)

Озеро волновалось, шумливо плескалось в каменистый берег, качало на воде желтые листья. По небу тянулись серые низкие тучи, обещая долгие, обложные дожди. Ипатий сидел на той же скамейке, где вчера Юстина. От холодного и влажного ветра было зябко и неуютно. Ипатий поднял воротник сюртука, но не уходил. В доме ему чудилось, что даже вещи подглядывают за ним. В саду, на вольном воздухе стало легче, и он почувствовал, что наконец-то сможет подумать в уединении.
Шаги на дорожке Ипатий услышал прежде, чем увидел подходящего человека. Тибий Трой вывернул из-за кустов, на мгновение задержался, а затем приблизился к скамейке и встал рядом.
- Отсюда хороший вид, - заметил он.
- Не знал, что вас манят красоты природы.
Трой чуть усмехнулся.
- Меня манит полное равнодушие природы. Наша возня ей безразлична.
- Как?! Неужели и вам знакома усталость? – Ипатий изобразил удивление на лице. - Мне представлялось, что наша возня – ваше единственное удовольствие.
Трой промолчал и скрестил руки на груди.
- Но ведь вы не поболтать заглянули. Выкладывайте.
Дознаватель молчал. Ипатий обернулся к нему.
- А у меня есть к вам вопрос. Почему вы способствовали моему освобождению?
Читать по лицу Троя все равно, что по булыжнику.
- Причины, которые я назвал раньше, вас не удовлетворяют? – в свою очередь задал вопрос Трой.
- О, они весомы! Но я спрашиваю о вас лично.
Трой собирался что-то ответить, однако из-за кустов вывернула Юстина. Она замедлила шаги в нерешительности.
- Юстина, идите к нам! – позвал ее Ипатий. – Кажется, мы заняли ваше любимое место.
Она приблизилась. На ее темное платье была накинута шаль с крупными красными цветами. В руках она держала хризантему с безжалостно ощипанными белыми лепестками.
- Видимо, не мне одной нравится уединение, - сказала она.
Трой отступил от скамьи, чтобы Юстина могла сесть, но она остановилась возле столба беседки, густо оплетенного плющом, и оперлась об него спиной.
- Скажите, о чем вчера вы толковали? Что за предсказание?
- Предсказание? – переспросила Юстина и грустно усмехнулась. – Наверное, вы один о нем не слышали. И я бы предпочла, чтобы хоть кто-то остался в неведении… но вам все равно расскажут…. Было предсказано, что я буду женой великого темного чародея, который станет диктатором Магбурга.
- Непросто, наверное, жить с таким грузом? – спросил Ипатий.
Юстина выбросила цветок в траву и не ответила.
- Мне кое-что нужно от вас, дознаватель, - Ипатий обернулся к Трою.
- Я слушаю.
- Адрес Лолия Осика.
- Неужели? – Трой подпустил в невыразительный голос яда. – Хотите встретиться со старым другом, выпить рома и вспомнить о былом?
Ипатий усмехнулся.
- Я бы не стал ворошить прошлое без необходимости. Есть важная причина.
- В самом деле так? – поинтересовался лениво дознаватель.
- Вы… вы не можете требовать его адрес! – задохнулась от возмущения Юстина.
Лолий Осик слыл легендарной личностью и кумиром молодежи. Большую часть времени он бродил по Окраине, занимаясь исследования флоры. Он открыл удивительные свойства некоторых растений, составил подробный справочник флоры Окраины и, кроме того, выпустил полдюжины книг, в которых чередовал занимательные рассказы о приключениях на Границе и ботанические изыскания. Но это нынче. А пятнадцать лет назад он выдал властям темного волшебника – Ипатия Коррика. И этот поступок навеки закрепил за ним славу человека честного и неустрашимого.
- Уверен, что вы знаете не все, Юстина, - проговорил дознаватель, не скрывая удовольствия. – Наверняка, вам известна только внешняя сторона той давней истории. Я просвещу вас. Ипатий Коррик и Лолий Осик были лучшими друзьями. Именно показания Лолия утвердили советников во мнении, будто у Ипатия припрятаны темные артефакты. А вам ли не знать, что это большее преступление, чем убийство!
Юстина немного опешила: этого, действительно, она не знала. Предательство лучшего друга! Но Ипатия, казалось, нисколько не взволновали старые воспоминания – он оставался безмятежен. Впрочем, это могла быть лишь видимость: просил же он адрес Лолия.
- Вы не имеете права разыскивать его! – сверкнула глазами Юстина. – Я доложу советникам и потребую принять меры.
- Меры уже приняты, - усмехнулся Трой. – Если вы воспользуетесь кнутом, никто не осудит.
Ипатий тоже усмехнулся.
- Мне придется с вами договариваться, не так ли, Юстина? – мягко спросил он.
- Выбора у вас нет!
Ипатий кивнул.
- Выслушайте, быть может, перемените свое мнение. Я не нашел Звезды Фанаин….
- До конца судей не убедили, - вставил Трой.
- Не нашел. Их отыскал Лолий Осик.
- Я вам не верю! – проговорила девушка, пережив второе потрясение за утро.
Трой посмотрел на нее, не скрывая раздражения. Он никогда не торопился со словами и выводами.
- Как такое могло получиться?
- Лолий всегда любил читать. Стать бы ему библиотекарем, историком магии!… Я точно знаю, он разыскал сведения о Звездах и должен был передать мне в тот день….
«В тот день» - так дипломатично Ипатий именовал день своего ареста.
- Но вместо этого он выдал меня.
На этот раз Юстина удержалась от замечания, хотя Ипатий глянул в ее сторону, словно ожидая реплики. Она призадумалась, закусив губу.
- И вы считаете, что Лолию Осику известно местонахождение темных артефактов? – спросил Трой.
- Да, считаю.
- Допустим, вы разыщете его…
- Мой план таков: перехватить инициативу, найти артефакты первыми и отослать их в Кладовку.
«Кладовкой» условно и привычно называли некое место, куда отправляли всякий магический хлам, ежедневно скапливающийся в пределах Ойкумены. Отправить предмет в Кладовку трудности не представляло – достаточно положить его в любой пустой ящик, пожелать этого, и предмет исчезал навечно. Выдумали десятки теорий, объясняющих феномен Кладовки, но она продолжала существовать, не обращая на теории никакого внимания. Никто и никогда не мог указать ее положение в пространстве, хотя по кабачкам Окраины ходили десятки историй о бравых волшебниках, пробравшихся в Кладовку и натаскавших оттуда удивительных магических артефактов, но на поверку, а подобные истории расследовались с особым пристрастием, выходило - выдумки. Проникнуть в Кладовку не удалось никому с начала этого мира.
- Звучит неплохо, - согласился дознаватель. – Но слова проще уложить в одну фразу…. А вы знакомы с мнением, что Кладовку можно открыть, имея ключ?
- Разумеется, и что же с того? Я придерживаюсь иной точки зрения: такого места, как Кладовка, не существует вовсе.
- Но в нее же прячут вещи, - возразила Юстина, увлеченная разговором.
- Да, но это не значит, что она существует. Вот такой парадокс.
- На чем же основывается ваш парадокс? – поинтересовался Трой.
- На практике. Сотни волшебников искали ее, из них десятки - темнее самой черноты, и если бы Кладовка существовала, она притягивала б их неотвратимо, как магнит железо. Но ее никто не нашел. Значит, Кладовки нет.
- Действительно, парадокс, - проговорила Юстина.
- Я слышал об этой гипотезе, - медленно произнес Трой. – Но должность толкает меня к другому. Я верю, что Кладовка есть как место, иначе невозможно выполнять свою работу хорошо. Оставим это. В вашем плане я вижу один минус.
- Звезды будут в моих руках, - кивнул Ипатий. – О, не беспокойтесь! Темные артефакты давно уже потеряли для меня прелесть. Я ценю их не больше, чем камни на берегу.
Ипатий резко наклонился вбок и выглянул куда-то за спину Трою.
- Что такое?!
- Почудилось, будто мелькнула тень.
- Вам померещилось. Тут никого нет, - сказала Юстина, проследив за его взглядом.
- В самом деле?
- Вернемся в дом, - предложил Тибий Трой, и первым двинулся от беседки. – На исполнение вашего дела потребуется некоторое время. Мне точно известно, что на данный момент Лолий Осик в городе. Чем вы займетесь в свободные дни?
- О, тут столько развлечений! – ответил Ипатий легкомысленно. – Буду гулять по саду и у озера. Дважды в день собачиться с Гвидо Вормом. Раз пять-шесть за день сердить Юстину Зизий….
- Кажется, вы находите это забавным? – холодно поинтересовалась она.
- Что же мне делать, если вы находите меня неприятным?
Юстина сердито отвернулась от него.
Трой шагал, заложив руки за спину, и думал о чем-то. Уже у самого крыльца он остановился и произнес:
- Раз уж мы заговорили о гипотезах, то существует и такая, что Звезды Фанаин подделка.
Ипатий взглянул на него внимательно.
- Оснований полагаться на эту возможность в тысячу раз меньше, чем на то, что Кладовка недосягаема.


Глава 8
(11 дней до свадьбы Хрисы Техет.)

Туман с озера жался под самые окна дома. Небо затянули белесые облака. Казалось, Ойкумена подступила к стенам, и на душе было тоскливо и пакостно, будто Граница принялась за свои штучки. В столовой мягко горела гроздь желтоватых фотов над столом.
- Лучше задвинуть шторы, - сказала Юстина.
Ни отец, ни Фотий Коррик, приехавший недавно, не ответили. Оба сидели насупившись, точно совы белым днем. Юстина задвинула шторы. Время дня окончательно потеряло определенность, но в комнате стало уютнее.
За дверью раздались шаги Ипатия.
- Доброе утро. Сейчас встретил вашего незаметного секретаря. Он утверждает, что уже имел честь позавтракать. Интересно, сколько дней он сможет выдумывать поводы, чтобы не садится за стол вместе со мной?
- Поверишь ли, некоторые до сих пор называют тебя преступником, - мрачно напомнил Фотий Коррик, перетряхивая газету, - не всем же отшибло память…
Ипатий внимательно вгляделся в усталое лицо отца, с мешками под глазами и скорбно сжатым ртом.
- Возможно так. Но такому человеку скорее поверишь, когда он льстит.
- Почему так? – задала вопрос Юстина.
- Потому что в таком случае я бы его понимал.
- И это все?
Ипатий пожал плечами, подумал:
- Пожалуй, добавлю, чтобы не сердить вас понапрасну. Он плохой волшебник, а плохие волшебники не имеют возможности демонстрировать характер.
- По-моему, вы его дважды оговорили! – ответила девушка, со стуком поставив чашку чая перед ним.
- Благодарю, - отозвался Ипатий двусмысленно и обернулся к отцу:
- Кажется, вчера ты говорил, что с утра должен быть на службе.
- Службы больше нет, - отозвался Фотий Коррик.  – Тибий Трой от имени советников предложил взять бессрочный отпуск.
- Вот в чем дело! – воскликнул Ипатий. – Трой? Странно! Я всегда считал его неглупым человеком.
Зевий Зизий плохо спал ночью и едва притронулся к завтраку. Мир вдруг перестал быть понятным и потерял логику. Поступки оборачивались в свою противоположность и происходили вещи, совершенно необъяснимые. К примеру, вчера ему запретили пользоваться городской Библиотекой. Он обратился к Тибию Трою, но тот категорично отказал в помощи. Таким растерянным и изумленным Зевий не чувствовал себя с похорон жены.
- В этом вы, мой мальчик, сыграли свою роль, - печально выдохнул Зевий. – Советники обеспокоены, что Фотий близок к вам и знает о темных артефактах больше любого другого в городе.
- Именно, что больше. Расточительно разбрасываться такими людьми, особенно сейчас! Хотя подобные действия Совета просчитывались заранее. Ты ждал отставки, отец?
- Это все не так-то легко, сын, - сердито проговорил Фотий. – Не имеет значения, о чем я думал, к чему готовился!
- Мне жаль, что ты потерял свое место, - повысил голос Ипатий. – Твою отставку предвидеть было легко, она неизбежно следовала за моим освобождением. На другое и надеяться смешно!
- Какой вы! – всплеснула руками Юстина. – Дело же не в том, что было предвидено, а что упущено! Ваш отец говорит, что ему сложно пережить этот момент.
- Спасибо за разъяснения, - холодно проговорил Ипатий.
Фотий, отшвырнув газету, подошел к окну и отодвинул штору. Молчание нарушил Ипатий.
- Кстати, я вчера листал тот альбом с фотографиями, который ты мне привез. Вспоминал. Однажды мы с… – Ипатий сделал движение рукой в воздухе и закончил не так, как собирался, - с друзьями пробрались вечером в Ратушу и попались этому… старику-сторожу…. Как же его звали? – он задумчиво побарабанил пальцами по столу. – Как?
- Старик-сторож? – встрепенулся Зевий. – А, этот уборщик! Имя вертится на языке. Гуго? Нет, не Гуго. Фотий,  ты не помнишь?
Тот сердито промолчал.
- Биба? Нет.
- Ари, - не выдержал Фотий.
- Ах, да – Ари! Старый Ари! – всплеснул руками Зевий.
- Он привязан к Ратуше, словно домовой к дому – каждое утро ходит поглядеть на нее, - сообщил Фотий. – Прохаживается туда-сюда, заложив руки за спину…
 Он замолчал и опять сник. Видимо, подумалось, что он остался не у дел, и теперь превратится в грустную и нелепую фигуру, как этот старик.
- Действительно, его звали Ари, - каким-то необычайным, многозначительным тоном проговорил Ипатий.
- К чему эти вопросы? – спросила Юстина.
- Я расшифровал записки Зоила.
- Как?! – поразился Зевий. – Расшифровали записки? Какой же там был шифр? Я всегда полагал, что он придумал невероятно сложную систему кодировки…
Фотий Коррик повернулся от окна.
- Шифр? Я не шифровальщик. Я, по сути, взломал его чары.
- Можно взглянуть? – попросила Юстина.
Ипатий вынул из внутреннего кармана сложенные листы и подал ей. Юстина взяла верхний, прочла строчки, написанные изящным, будто женским почерком Зоила Зизия.
- Тут о моем деде, - сказала она, - Варфоломее Зизие.
Она передала листок отцу и взяла следующий. Фотий с любопытством приблизился к столу, забыв о неприятностях, и тоже склонился над бумагами.
- А тут о его втором сыне, Уго.
- Да, я выбрал записки, где упоминаются чьи-нибудь имена.
- И нашли?!
- Нашел. У него был слуга – Арисмий Травл.
- Возможно. Мне неизвестны подробности, - сказала Юстина, пробегая новый листок глазами.
- Я припоминаю что-то такое, - кивнул Зевий.
- Погодите-ка! – Юстина прикинула что-то в уме. – Хотите сказать, что Арисмий Травл это старый уборщик Ари из Ратуши?
- Вы очень догадливы, - кивнул Ипатий. – Вчера вы, Зевий, рассказывали, и это подтверждают записки, что Зоил Зизий со временем начал думать, как оградить себя от воздействия темных артефактов. После его смерти не нашли ни одной Звезды Фанаин. Арисмий Травл тоже пропал после смерти хозяина.
- И вы думаете, что Звезды у слуги?! – поразился Зевий.
- Не обязательно, но он живой свидетель тех событий, и записи позволяют предположить, что Зоил доверял ему.
- Он живет у всех на виду! Едва ли себе это смог бы позволить человек, бывший приближенным темного волшебника! – воскликнула Юстина.
- У нас короткая память. Мы усердно стараемся забыть темных чародеев, и все, с ними связанное – политика, не приносящая нам ничего, но завещанная праотцами. Некоторое время Ари Травл, действительно, скрывался на Окраинах, а затем вернулся в город, где его уже толком никто не помнил. Вернулся и устроился служить под самым носом у дознавателей и стражей…
- В Ратуше, - закончила Юстина.
- Именно так!
- Браво, мой мальчик! – хлопнул в ладоши Зевий Зизий. – Но как вы догадались?
- Помогли случайности: альбом с фотографиями, записки Зоила, ваши семейные скелеты в шкафу. Я предполагал, что кому-то из окружения, Зоил должен был довериться. Иногда короткая фраза, написанная в сердцах, проливают свет на глубинные отношения. Об Арисмии Травле Зоил писал с приязнью и глубоким уважением. Если он доверил секрет человеку – то ему. Едемте, Юстина, навестим его.
- Минутку, я возьму плащ.

Еще с лестницы второго этажа Юстина увидела Ипатия. Он стоял посреди прихожей, одетый в серый двубортный сюртук. В руке белел только что полученный листок молнии, и дым еще не рассеялся.
- Я задержалась, - проговорила девушка, подходя к нему. – Простите!
- Спустился за минуту до вас. Телеграмма от Троя. Он просит быть дома, потому что дело не терпит отлагательств.
Он показал ей листок. Юстина прочла две короткие строчки.
- Придется немного отсрочить нашу поездку.
Ипатий прошел в кабинет Зевия и, расстегнув сюртук, уселся в кресло. Юстина присела на краешек диванчика. Они молчали, изредка поглядывая на часы. Через две четверти часа в кабинет заглянул Фотий Коррик.
- Вы здесь?! – удивился он.
- Ждем Тибия Троя. Он прислал телеграмму.
Фотий, взяв книгу, которую читал, ушел. Через пятнадцать минут Ипатий встал и подошел к окну. К полудню ветер принялся за молочный туман, рвал его на клочья и растаскивал в разные стороны, но солнце все равно светило тускло через бледную пелену, окутывающую небосвод.
- Мы достаточно подождали, - сказал Ипатий, когда миновали следующие четверть часа. – Едемте. Если встретим дознавателя по дороге – возьмем с собой. В противном случае, он дождется нас.
Но им не суждено было выбраться из дома. В холле они столкнулись с Гвидо Вормом. За его плечами стояли стражи.
- Ага! – крикнул он от порога. – Вот вы где!
- Чем обязаны вашему визиту? – холодно спросила Юстина.
- Проезжал мимо, подумал, дай загляну на чаек! – ухмыльнулся Гвидо, но тут же сменил тон:
- Где он?!
- Кто?!
- Порфирий. Уже спрятали?
Неожиданность предположения сбила Юстину с толку, и она сделала паузу, прежде чем ответить:
-  Какая чушь!
Привлеченные голосами, из комнат вышли Фотий Коррик, Зевий Зизий.
- Что здесь происходит, Гвидо? – поинтересовался Фотий. В руках он держал книгу, заложив страницы пальцем.
- Мне сообщили, что возле дома снова видели Порфирия. Поэтому никому не выходить за порог, всем собраться в… - он огляделся и ткнул пальцем, - вон, в там. Там кабинет, кажется. Идите туда. Есть еще кто-нибудь в доме?
- Что за глупая идея?! – пожал плечами Фотий, впрочем, не обеспокоившись. Он развернулся и первым прошел в кабинет.
- Мой секретарь, - ответил Зевий. – Но, по-моему, он выходил из дома.
Юстина хотела возмутиться, но Ипатий потянул ее за руку.
- Идемте. Проще переждать, пока они закончат. Спор затянется еще на три часа.
- Глупость какая-то! – шепотом воскликнула она. – Как будто все сговорились нарочно нас задержать!
- Возможно, вы правы, - согласился Ипатий, - но это как стихийное бедствие – наберемся мужества и перетерпим.
И он легонько подтолкнул ее к кабинету.

Обыск затянулся на два часа. Стражи не поленись перевернуть все вверх дном, как будто искали иголку, а не человека. Собравшиеся в кабинете молчали. Юстина прохаживалась по комнате, безуспешно пытаясь справиться с раздражением. Ее больше задевало, что Гвидо Ворм затеял в доме унизительный обыск, чем странное его появление так некстати. Зевий отказался от поисков причинно-следственных связей между событиями и махнул на все рукой. Он попытался снова завязать с Ипатием разговор о Зоиле, но не встретил понимания. Ипатий хмуро молчал. Фотий уткнулся в книгу, переворачивая страницы раз в десять минут – мысли его витали далеко.
- Мы ничего не нашли, - сообщил Гвидо, появляясь в кабинете.
- Как и следовало ожидать! – резко бросила Юстина.
Ипатий мрачно думал, что, пожалуй, удачно сравнил Гвидо со стихийным бедствием. Брезжили догадки, что и последствия будут одинаково разрушительными. Он не сомневался: эта проволочка устроена неспроста. Тот, кто сообщил начальнику стражи о появлении Порфирия в доме, рассчитал очень точно. Он знал, что Гвидо задержится здесь так долго, как это только возможно. Следовало держать в уме и телеграмму от Троя. Что это случайность? Или Трой и Ворм связаны между собой теснее, чем стараются показать?
- Очень хотелось бы узнать: от кого поступили сведения? – спросил Ипатий.
- Это вас не касается, - уверил его Гвидо насмешливо.
- Может и так, однако раз вы ничего не нашли, значит, этот человек либо ошибся, либо намеренно ввел вас в заблуждение. И если второе верно, то стоит задуматься: с какой целью?
Гвидо пробурчал что-то нечленораздельное, но явно не благодарность за совет.
- Послушайте, Ворм, мне нужно имя, - продолжил Ипатий, не обратив внимания на бурчание начальника стражи. – Как бы то ни было, советники доверились мне…. Если вам необходим прямой приказ Мило Марвелла, то вы его получите.
Начальник стражи на минуту задумался, вытянул внутреннего кармана черного блестящего макинтоша фляжку, отхлебнул из нее.
- Обойдусь и без приказов, - решил он. - Мне прилетела молния, подписанная «Доброжелатель».
- Этого я и опасался, - пробормотал Ипатий.
- Что это значит? – встревожился Зевий.
- Что с нами затеяли хитрую игру.
Гвидо пробыл еще около часа возле дома Зизиев. Только после того, как он уехал, Ипатий и Юстина тронулись в путь.


Глава 9
(Тот же день.)

На дороге было оживленно. Им навстречу катилось десятка два экипажей, столько же ехало в город. Иногда встречались и пешеходы, жмущиеся к обочинам – за городом часто лихачили и мало следили за дорогой. Ипатий не отрывал задумчивого взгляда от пейзажей за окном. Юстине хотелось обсудить происшествия, но она не поддавалась искушению, памятуя о своей и его роли. Приблизились предместья, и девушка обернулась к Ипатию.
- Куда теперь?
Он бросил взгляд по сторонам:
-  В Восточную часть. Оставим экипаж у Второго Кольца и прогуляемся пешком.
И предупредил вопрос:
- Я скажу – где.
И Юстина повела экипаж к Восточным кварталам, не торопясь приближаться ко Второй Кольцевой – там ближайшие улицы загромождали десятки экипажей. Пересекли предместья, застроенные живописными домами в разброс. Но чем ближе ко Второй Кольцевой, тем плотнее выстраивались дома, теряя в живописности, но не оставляя причудливости. Предместья затронула новая мода – дома из раковин, однако в консервативном старом городе, начинающемся от Второй Кольцевой, предпочитали по старинке жить в домах, возведенных семейной магией. Планировку жилищ создавали белые маги, а члены семьи наполняли призрачные конструкции вещественностью.
Наконец, на углу попался указатель: «Восточные кварталы».
- Остановите здесь, - попросил Ипатий. – Дальше пешком.
Юстина прижала экипаж к тротуару. Ипатий соскочил с подножки, подал ей руку, помогая выбраться наружу, и украдкой огляделся. Улица была шумной. То и дело хлопали двери магазинчиков, расположенных по обеим ее сторонам. Мимо шли прохожие, занятые своими делами. Экипаж стоял прямо возле входа в короткий и безлюдный переулок ко Второй Кольцевой. Горожане заколдованную улицу пересекали неохотно, и если имелась возможность не покидать своих кварталов, то они ею пользовались.

Густейший туман висел на уровне вторых этажей. Не видно не только другой стороны, но и края тротуара, на котором они стояли. Ипатий не торопился двинуться с места.
- Так уже больше месяца, - пояснила Юстина. –  Мы даже привыкли, считаем его чем-то вроде городской достопримечательности.
Ипатий коснулся рукой белой, клубящейся дымки, от прикосновения она завилась колечками.
- Вы можете его развеять?
- Наверное. Но не вижу причин сообщать Порфирию, куда мы идем.
Он взял ее под локоть, и они шагнули с тротуара. Туман накрыл их с головой, точно зашил в мешок. Только что в переулке любой звук раскатывался, дробился и множился, а здесь их собственные шаги исчезали, будто они ступали по вате, и в беззвучии терялось направление. Казалось, что не идешь, а топчешься на месте. Легко заблудиться и беспомощно барахтаться на маленьком пятачке перекрестка, но Ипатий шагал уверенно.
Они выбрались на другую сторону, словно выпутались из мокрых простыней. Юстина платком вытерла влажное лицо. Перед ними опять оказался такой же короткий глухой переулок, точная копия предыдущего.
- Неприятное ощущение, - проговорил Ипатий, оглядываясь, - будто мы и сделали круг и очутились в том же самом месте.
- Но только впереди не Вторая Кольцевая, - отозвалась Юстина. – Там Восточные кварталы – мы на месте.
- Вы заметили, что Тибий Трой так не появился? – неожиданно спросил он.
- Да.
- Потом мы попались в лапы Гвидо, задержавшего нас еще на четыре часа. Будьте на чеку, Юстина. Конец дня вряд ли окажется приятнее.
- Если старик откажется говорить, - вдруг спросила девушка, – что вы станете делать?
- Вы спрашиваете, буду ли я пытать его? – усмехнулся Ипатий.
Она не ответила на усмешку, смотрела на него серьезно.
- Нет, не стану. Но, если Ари Травл не выжил из ума – он расскажет. Надеюсь, вы не разочарованы? Я же темный волшебник, заключенный и все такое….
- Не разочарована, - она не приняла его шутливого тона. – Предупреждаю вас, что не побоюсь воспользоваться кнутом.
- Я понял это.
Он помолчал, а потом добавил, как бы размышляя вслух.
- Ари Травл должен понимать, в какой непростой ситуации очутился город. Не зря же он ходит к Ратуше каждый день! Туман Границы – очень и очень плохой знак. И говорит о многом.
- И о чем же?
- О том, что Порфирий не слишком умен, но невероятно честолюбив, не побрезгует любыми способами, чтобы добиться своего. Я прав?
- Да, мне кажется, да, - поразмыслив, признала она.
- У дурака-честолюбца не хватит разума вовремя отступить.

Восточные кварталы имели собственную физиономию, впрочем, как и другие части города. По старым легендам, Магбург начинался именно с этих мест. Несколько полуистлевших домов, точно их и в самом деле выстроили с начала этого мира, претендовали на звание «Изначального дома». Ипатий указал Юстине на медную табличку, начищенную до блеска, на одном таком.
- У каждого свои соревнования, - заметил он, грустно улыбнувшись.
- Какое неприятное место! От этих домов как будто смердит! – Юстина невольно сжала в руке палочку. Она видела, что почти из каждого окна провожают их взглядами старики и старухи.
- Здесь доживают свой век древнейшие семьи Магбурга. В этих домах выросли десятки поколений волшебников, а теперь они медленно угасают вместе с хозяевами. Тут даже магия износилась.
- Да, я чувствую – очень неприятно. Что будет, когда умрет последний?
- Кто знает! Наша история не знала ничего подобного – это впервые. Может, они тихо сгинут в небытие, а может, разразится катастрофа.
Они шли по улице в полном одиночестве. И без того ненастный день, в этих местах выглядел умирающим, будто те старики с восковыми лицами, что следили за ними из окон. Юстина не могла себя заставить выпустить из рук палочку.
- Вон тот, - указал Ипатий на трухлявый дом с потемневшими от времени стенами и поросшей мхом кровлей.
В палисаднике торчали засохшие кусты роз и старая, неплодоносная яблоня.
- Здесь все умирает, - Юстина повела плечами от холодка, внезапно пробежавшего по спине.
Ипатий стукнул в дверь с облупившейся краской. Они прислушались, но за дверью стояла гробовая тишина. Юстина кончиком палочки нажала на дверь, и та со скрипом приоткрылась. В полутемную прихожую свет попадал через засаженное паутиной окно над дверями. В полумраке разглядели пожелтевшие обои и старинную тяжелую мебель.
- Эй! Кто-нибудь дома?! – позвала Юстина.
Никто не ответил, только где-то в глубине дома скрипнули половицы.
- Идемте! – позвал Ипатий.
Но не успел он взяться за ручку двери, как за спиной раздался оглушительный треск. Юстина молниеносно обернулась, нацелив палочку. Позади них не оказалось никого. С потолка отвалился кусок штукатурки и шлепнулся на пол. Юстина перевела дух.
- Это не просто осыпается старая штукатурка – дом гибнет, - прошептал Ипатий.
- Хозяин мертв! – договорила Юстина.
Ипатий серьезно кивнул.
Дома, выстроенные магией, умирали вместе со смертью последнего члена семьи. За сорок дней на месте дома оказывался голый пустырь, но дома в Восточных кварталах были слишком древними и ветхими, и усталая магия утекала гораздо быстрее. Обычно на третий день в доме гасли светильники, а на девятый рассыпалась внутренняя отделка. А здесь, похоже, на все не понадобится и суток.
Где-то в недрах дома опять зажалобились половицы.
- Вы сюда, а я туда, - Ипатий указал на две двери в разных концах прихожей. – Будьте осторожны, не шумите!
Он развернулся и исчез за дверью.
Юстина, придерживая дверь, чтобы не скрипела, отворила ее и заглянула в комнату. Темные шторы на окнах задернуты. На стенах в покрытых давней пылью в кованных рожках тлел потухающий свет фотов. Юстина тряхнула палочкой, выпуская кончик кнута. С него сыпались искры, он освещал неровно, но так она чувствовала себя увереннее в мертвом доме.
Комната походила на гостиную. На столах стопки газет, у стен – диваны, к закопченному камину придвинуты кресла. На полу протертый ковер, древний, как и сам дом. Юстина перебрала газеты. Верхние - от вчерашнего числа. Она подошла совсем близко, прежде чем заметила новую дверь в самом темном углу. Толкнула ее. И опять тягучий скрип – дом  основательно обветшал.
И тут шторы задернуты. Комната длинная и узкая. К стенами прижимались буфеты с посудой, узкие и высокие комоды с бельем. Возле окна, в ряд, выстроились стулья с протертым бархатом сидений и выломанными перекладинами спинок. Юстина снова заметила дверь на противоположном конце комнаты.
На этот раз она попала в просторное помещение, и неровный свет от искрящегося кнута не доставал до углов. По середине – обеденный стол на дюжину человек, и придвинутые вплотную к нему массивные стулья с очень высокими спинками. Хрустальная люстра над столом празднично блеснула, поймав свет кнута. У темных стен опять буфеты и шкафы с посудой. В углу – один на другом – стулья. На полу лежала пушистая пыль, которую потревожили только ее следы. На другом конце комнаты опять дверь. Юстина устремилась туда, рассчитывая в следующей комнате встретиться с Ипатием, но краем глаза уловила движение за плечом. Стремительно кинула она кнут, и он обвил жертву восьмеркой. Оба застыли друг напротив друга.
- Осторожней, Юстина, иначе вы рассечете меня на шесть частей, - Ипатий старался сдерживать дыхание.
- Зачем вы прятались? – она не торопилась убирать кнут.
- Я не прятался. За моей спиной дверь. Я услышал ваши шаги и хотел позвать вас, но вы оказались быстрее мысли.
- Почти так же, как мысль, - поправила Юстина. Огненная петля потухла, выпуская Ипатия из смертоносных объятий, и только кончик кнута снова неярко искрился. – И против кнута не существует заклятья.
- И для вас, и для меня есть универсальное средство – яд, - проговорил Ипатий. – Он избавляет от ненужного перебирания вариантов. Идемте, я нашел Ари Травла.

Старик лежал на животе, неловко подвернув под себя руку, из приоткрытого рта натекла темная лужица крови. Глаза его остекленели.
- Его пытали! – проговорила девушка.
- Да, - Ипатий тряхнул рукой и рассыпал фоты ровного белого света. – И он умер совсем недавно.
Юстина присела на корточки и коснулась холодеющей шеи старика.
- Мы опоздали на пару часов.
- Нас задержали на пару часов.
- Значит, вы были правы, и Ари Травл знал, где спрятаны Звезды Фанаин. Теперь Порфирий получит их.
- Не обязательно, - качнул головой Ипатий. – Если я прав еще в одном предположении, то Порфирий ушел отсюда несолоно хлебавши. Думаю, что старик унес тайну с собой в могилу.  Впрочем, это прояснится самое позднее завтра.
- Под пытками не устоит никто, - возразила Юстина. – А он был всего лишь старик и уборщик.
- Он хранил тайну темных артефактов больше сорока лет и ни разу не поддался им. Он был кремень. Поверьте, Юстина, магическое могущество – это еще не все.
- Когда вы начали так думать? – поддела она.
- Когда поумнел. Здесь нам больше нечего делать. Уходим.
Она огляделась. Комната выглядела обжитой, совсем не как, те другие. Видимо, Ари Травл проводил здесь то время, когда бывал дома. Но в комнате был определенно не свойственный ей беспорядок – ее обыскивал кто-то чужой. Шерстяной плед на кровати сбит, будто под ним шарили. На столе перерытые стопки газет. Дверцы гардероба приоткрыты. Юстина пальцем подцепила створку  и увидела, что одежда на вешалках небрежно сдвинута к одной стороне, а содержимое коробок, стоявших внизу, вывалено на полки шкафа.
- Нужно сообщить Тибию Трою.
- Пошлем молнию из дома, иначе дознаватели задержат нас до ночи. Пусть разбираются сами!
Юстина колебалась. Ей казалось подозрительным, что Ипатий хочет уйти поскорее.
- А кто ходил?
- Я никого не видел. Дом пуст.
Они вышли на улицу, и Юстина глубоко вздохнула, освобождаясь от затхлого воздуха умирающего дома.
- Соседи могли видеть того, кто приходил в дом до нас, - сказала она.
- А могли не видеть. Оставьте дознавателям их работу, а нам нужно возвращаться.
Они снова прошли мимо ряда иссохших домов, дважды свернули и выбрались к проулку, ведущему к запеленанной туманом Второй Кольцевой. И здесь накатила такая жуть, что Юстина перестала дышать и оглянулась дикими глазами. Вокруг высились хмурые темные стены в три этажа, и никого. За спиной мирно дремала улица, на которой, сколько хватало глаз, не было ни одного человека. Ипатий взял Юстину под руку. Он побледнел и стиснул челюсти, видимо, почувствовал тоже. Они сделали пару шагов вперед. Камни под ногами оглушительно грохотали, а стены домов угрожающе нависли, готовые обрушиться. Юстина дернулась вперед.
- Не бегите, нельзя! – проговорил он. – Давайте лучше постоим на месте.
Ипатий развернул ее к себе лицом и крепко сжал предплечье.
- Что это такое?! – одними губами шепнула Юстина.
- Кажется, догадываюсь – хивия балуется.
- Хивия? – повторила Юстина и украдкой оглянулась. По стене мазнула черная тень. – Откуда она здесь взялась?!
- Скорее всего, идет за нами из дома Ари Травла.
- Вы думаете, что это она ходила?
- Вероятно, так. Почему же еще мы никого не встретили?
- И что теперь делать?
- Понятия не имею. Одно известно точно: хивии ненавидят, когда на них смотрят.
Ипатий развернул Юстину и, не выпуская руки, повел дальше. Шаги гремели. Иногда накатывались, будто небо в грозу раскалывалось над головой, и хотелось присесть и закрыться руками; а иногда в дробном эхе слышался цокот чьих-то каблучков.
- Есть древний обычай: хивию задабривают, кидая ей монетку, - вспомнила Юстина.
- У вас есть деньги? – спросил он, безнадежно хлопая себя по карманам. – Я не догадался взять.
- Это суеверие, - она нащупала в кармане какую-то мелочь и протянула ему на ладони.
- А мы посмотрим!
И он бросил монетку себе за спину. Она ударилась о камни, подпрыгнула. Но нового удара не последовало. Некоторое время они еще постояли, слушая онемевший вдруг переулок.
- Она взяла монетку! – Ипатий выглядел очень довольным, точно ему удалось совершить невиданное дело.
- Это ничего не подтверждает! – ответила Юстина.
Он отмахнулся, и они вступили в туман Второй Кольцевой.


Глава 10
(10 дней до свадьбы Хрисы Техет.)

- Зачем оставаться тут? Вы как будто голодных псов дразните, - мрачно проговорил Геврасий Врига. – Им теперь все известно о вас. Чего ждать? У градоначальника вот-вот не выдержат нервы, и он прикажет отравить вас.
Ипатию отвели те две комнаты на втором этаже, в каких встречали его впервые. Подступали сумерки, и фоты медленно плавали под потолком, разливая комнату вокруг белый свет. В комнате осталось мало мебели - Ипатий попросил вынести лишнее, по его мнению. Исчезло ощущение уютной тесноты от штор, мягких диванчиков и светлых ковров на полу. Шаги и голоса гулко отдавались в стенах, но Ипатия это устраивало.
- Не сейчас, еще не сейчас, - он сидел на стуле с высокой резной спинкой и постукивал пальцами по темной крышке стола, отражающей белое пятно фота, проплывающего вверху.
- Я не понимаю, на что вы рассчитываете, - продолжил Геврасий. Вся поза коменданта: твердо сжатые челюсти, сложенные на груди руки – говорили, что он не тронется с места, пока не добьется своего.  – Так или иначе, вы очутитесь на Границе – с Ратушей не договориться. Они не потерпят вашего могущества.
Ипатий проницательно взглянул ему в глаза.
- Тебя тревожит, что наша с тобой связь раскрыта.
- А как бы поступали на моем месте вы? – мрачно осведомился Геврасий. Игры Ипатия казались ему безрассудными, и поворот судьбы, освободивший Ипатия из Холодной скалы, больше не представлялся счастливым. Даже самые преданные последователи недоуменно шептались по углам. Прямо, в глаза никто этого не говорил – могущество Ипатия вызывало страх, и никто не хотел испытать на себе его силу. И слишком давно, и слишком надолго он был потерян для друзей, чтобы быстро войти с ним в прежние доверительные отношения. К тому же, Ипатий не прилагал никаких усилий, чтобы восстановить их, пустив все на самотек. И только комендант Холодной Скалы, видевший Ипатия в самые тяжелые дни, мог рискнуть вызвать его гнев, задав прямой вопрос.
Ипатий легко пожал плечами.
- Так же, наверное. Тебя уволили со службы, и если со мной случится что-нибудь неприятное, ты займешь одну из тех камер, которые раньше стерег.
- Благодарю, что напомнили, - нахмурился Геврасий.
Ипатий усмехнулся.
- Раньше ты говорил, что готов к подобному повороту.
- Я и сейчас с вами! – твердо заявил бывший комендант тюрьмы, выпятив челюсть. – Я ничего не боюсь, но надобности рисковать нет…  Зачем ввязываться в эти игры с Порфирием? Пусть бы Трой и Гвидо разбирались. На вас смотрят с недоверием, и чтобы вы не сделали, истолковывают вкривь и вкось. Если вы хотите стать диктатором Магбурга, - при этих словах Ипатий быстро взглянул на него, - то и тогда не нужно оставаться здесь. У нас достаточно верных людей. Соберемся силами на Окраине, и явимся в Магбург, не как жалкие преступники, а как повелители.
- Я говорил тебе, - с холодностью произнес Ипатий, – я не хочу становиться диктатором Магбурга. Не хочу ничего менять!
- Но и на Границу вы не хотите, - с упрямой решимостью добиться окончательного ответа, сказал Геврасий.
Коррик промолчал, ожидая продолжения. Он знал, что этот разговор непременно случится, что от него потребуют ответа, будут выяснять истинные намерения. Даже нет, не так, не просто выяснять намерения, а подталкивать в нужном направлении. Ипатий давно, еще когда впервые заговорили об его освобождении, предвидел эту ситуацию, и тогда же оценил иронию ее: желания его, самого могущественного мага в Ойкумене, значат не больше, чем желания какого-нибудь бездаря.
- В городе вы можете жить либо повелителем, либо узником. Холодную Скалу вы покинули добровольно. Выбор сделан.
- Нет. Нет, выбор есть: уехать на Границу.
- Но вы туда не хотите!
Ипатий стукнул кулаком по столу.
- Заладил! Хотите – не хотите! Не всегда желания имеют значения! Пора бы уже об этом знать!
Геврасий обиженно замолчал, и Ипатий не выдержал первым:
- Извини, я сегодня резок. Тяжелый разговор с Троем и Вормом выбил меня из колеи.
Ипатий поднялся с места и подошел к окну, сложив руки на груди. Геврасий мрачно уставился в натертый паркетный пол.
- Не я один не понимаю, что вас тут держит, - проговорил он, наконец.
- Ты очень настойчив сегодня.
- Многие не понимают. Они или бы бежали с вами на Границу, или бы жили, как прежде. А так… все гадают, что вы замыслили.
Ипатий долго не отвечал. По дорожкам сада медленно шла Юстина, направляясь в дальний уголок, к озеру. Вечерний полумрак скрадывал очертания ее силуэта. Геврасий Врига вздохнул, по опыту зная, что ответа можно и не дождаться.
- Наверное, старый долг требует возврата, - вдруг признался Ипатий. – Пока я не могу отсюда уехать.
Помолчал и добавил:
- Но это не причина для вас, моих последователей… Тогда вот тебе другая: если сейчас я сбегу на Окраину, то спустя короткое время встречусь уже не с Порфирием, а владыкой Звезд и новым диктатором Магбурга. Тогда уже он не будет одинок, не будет изгоем. Начнется война, которая опустошит Ойкумену. Теперь скажи сам: есть у меня право бежать сейчас?!
Геврасий помолчал, обдумывая его слова, затем медленно кивнул.
С сухим треском сверкнула молния, и восьмушка листка закружилась в воздухе. Телеграмма сунулась в руки Коррику.
- Порфирий поздравляет с освобождение и приглашает на встречу.
- Легок на помине!
- Пишет, что у нас есть общие интересы, которые нужно обсудить. Фат!
- Видите, - опять помрачнел Геврасий, - даже он считает, что вы задумали прибрать к рукам Магбург. Спросите десять человек на улице, и всякий скажет, что еще неизвестно кто опаснее: вы или Порфирий. Тибий Трой, наверняка, уже яд припас. А если они прознают, что Порфирий вам телеграммы шлет….
- Шлет, шлет, - кивнул Ипатий. – Шлет телеграммы потому, что уязвим. Сильные не договариваются.
- Вы что-то задумали?
- Да, мой верный Геврасий, да! Завтра к вечеру достань экипаж и жди на аллее. Там есть такие удобные заросли кустов…
- Встреча с Порфирием, - с изумление и горечью произнес Геврасий.
- Тс-с-с! – шикнул Ипатий. – Здесь подслушивают!
Геврасий оглянулся по сторонам и откашлялся.
- Что будет, если советники узнают?!
- Плохо будет, поэтому они не должны узнать, - усмехнулся Ипатий. – Ты ведь меня не выдашь.
- Выбора у меня нет, - буркнул Геврасий.
- Выбор есть всегда. Итак, экипаж завтра. Иди.
Геврасий мотнул головой и пошел к дверям.
- Постой. Забыл. Как там Лолий Осик? Вы нашли его?
- Нет, известно только, что он в городе.
- В городе, в городе, - повторил Ипатий. – Ах, как это все одно с другим связывается! Связывается и цепляется одно за другое! И Юстина, и свадьба Хрисы – этот узел обычно называют «судьба». Ищите! Ищите Лолия! Пока это не стало крайне важно.
- Я даже понимать вас не хочу! – пробормотал Геврасий.
Ипатий перечитал телеграмму, затем поднял ее за кончик двумя пальцами. Листок вспыхнул пламенем и осыпался пеплом.


- Итак, Тибий Трой отрицает, что посылал телеграмму, - сказал Ипатий. Юстина сидела на своей любимой скамейке в углу сада, и, положив подбородок на руки, смотрела на зловещий, оранжево-черный закат над озером.
- Почему вы решили обсудить это со мной? – спросила она, разворачиваясь к нему.
Ипатий остановился в двух шагах от скамейки, заложив руки в карманы расстегнутого сюртука.
- Мы с вами в одной лодке, Юстина.
- В одной лодке? С каких это пор? Давайте внесем ясность раз и навсегда. Я вас не одобряю! Тому, что вы натворили, нет оправданий!
- А я и не ищу оправданий, - тихо проговорил он и поглядел вдаль на озеро:
- Здесь всегда так неуютно?
- А вам больше нравятся веселенькие пейзажи? – раздраженно спросила девушка.
- Нет, полагаю, нет. Я отвык от них…
- На вас, когда вы того хотите, очень трудно сердиться, -  она поднялась со скамейки. – О чем вы начали говорить?
Они пошли рядом по дорожке.
- Трой утверждает, что не посылал телеграммы. Либо он лжет, либо нет, - охотно отозвался Ипатий, - и заметим: обе вероятности интересны.
- Телеграмму послал тот же, кто направил к нам Гвидо, - сказала Юстина. – И есть некто, слышавший наш разговор в столовой и сообщивший Порфирию об Ари Травле.
- Он же выкрал дневник Зоила и передал его Порфирию.
- Вы думаете, в обоих случаях действовал один и тот же человек?
- Вероятнее всего. Тень подозрения падает на нас всех. Мы были в доме в оба раза. Гвидо, наверное, счастлив – его подозрения, наконец-то, обрели почву, - заметил Ипатий.
- Но он ни слова не сказал утром!
- Потому и молчал, почувствовал - птичка попалась в силки.
Юстина вдруг остановилась, глаза ее недобро блеснули.
- На кого вы намекаете?!
- На вас, конечно же! – Ипатий ничуть не смутился. – Гвидо подозревает вас. Подумайте сами: предсказание – раз; два – с детства знакомы с Порфирием; три – у вас имелись возможности взять дневник и передать его Порфирию, а потом выдумать тот разговор с неизвестным лицом; и четыре  - вы черный маг! Все одно к одному. Но пока доказательств у него нет.
Юстина молчала и смотрела на Ипатия. Темные глаза ее мерцали в сгущающейся тьме ночи.
- Вот, значит, что! – проговорила она наконец и быстро пошла по дорожке.
Ипатий немного задержался, сорвал с клумбы белую хризантему и, нагнав девушку, протянул цветок ей.
- И вас это не смущает? – она поднесла цветок к лицу, но он пах только вечерним холодом.
- Смущает? С чего бы мне смущаться? Я темный чародей, заключенный, находящийся на свободе на птичьих правах.
Она опять остановилась и посмотрела ему в лицо.
- И каково это?
- Что?
- Обладать вашим могуществом? Что вы испытываете?
- Коварный вопрос. Откровенность за откровенность. Я начну. Каково обладать могуществом? Это наподобие, когда хочется пить – мечтаешь о воде, но когда сидишь по шею в луже – мокро и скучно.
- Неужели так?
Ипатий кивнул и стал серьезен.
- Ужас.
- Что «ужас»? – не поняла Юстина.
- Я испытываю ужас. С тех пор, как меня выпустили на свободу, постоянно опасаюсь за свою жизнь. Все мои мысли подчиняются этому страху. Каково для великого темного чародея?
- Кажется, я вас понимаю, - медленно проговорила она. – Но берегитесь! Вас можно понять и в другом смысле – страх заставляет не только защищаться, но и нападать первым.
- Я так и думал, что вы поймете, - сказал Ипатий, и тепло исчезло из глаз Юстины. – Теперь ваша очередь откровенничать. Скажите, а каково постоянно сдерживать ярость, клокочущую внутри?
Он схватил девушку за локоть и притянул к себе.
- Ведь вам знакома ярость, Юстина?
- Отпустите!
Несколько секунд он смотрел ей в глаза, а потом разжал руку и отступил на шаг. Он отпустил, а Юстина все еще упиралась в него взглядом, твердо сжав губы. Она отшвырнула цветок и пошла по дорожке, но повернула не к дому, а вглубь сада. Ипатий последовал за ней.
- Вы знаете Порфирия очень хорошо. Что вы думаете о нем? – задал он вопрос после паузы.
- Знаю?
Казалось, она должна сердиться, но она отвечала ровно, как будто не было вовсе гнева несколько минут назад.
- Нет, я его не знаю теперь. Шесть лет назад он уехал отсюда мальчиком. С тех пор была Граница, Окраина. Откуда мне знать, какой он?
- Люди мало меняются.
Юстина искоса взглянула на Ипатий: как его понимать?
- Он хороший маг?
- Порфирий – черный маг, а плохих черных магов не бывает. Но он всего лишь черный маг. Вы понимаете меня?
- Думаю, да, - кивнул Ипатий. - Вы хотите сказать, что у магов, белых и черных, есть преимущества и недостатки.
- Именно так, - подтвердила она. – Он хороший черный маг, но посредственный чародей. Он всегда ловко разыскивал артефакты.
- Хватило бы у него смелости вступить со мной в поединок? Ведь даже с вашим умением обращаться с кнутом - результат непредсказуем.
- Думаю, этого он постарался бы избежать. Порфирий никогда не любил проигрывать.
- Мошенничал в игре?
- Бывало и такое.
Юстина замолчала. Ипатий искоса смотрел, как она кусает губу. Вероятно, какая-то мысль мучила ее.
- Почему вы не стали черным магом? – спросила она наконец.
Ипатий усмехнулся про себя. Юстина с наивной гордостью черных магов полагала, что нет ничего важнее в жизни, чем принадлежать к Дому. Понять это не сложно: обыватели подозрительно косились на них, за глаза обвиняя во множестве настоящих и выдуманных преступлений, а в ответ Дом сплачивался. И если Домы Белых магов и Целителей свободно пополнялись со всей Ойкумены, то к черным магам приходили, как правило, из семей черных магов. Ипатий принадлежал как раз к такой семье, и от него ожидали, что он продолжит ее традиции.
- Пытаетесь понять меня? Это будет несложно. Во мне нет яростной страсти, нужной черному магу. Я не мог стать целителем, потому что нет чувства «особенности». Не имею и вдумчивой созерцательности белых магов. Серые маги свободны от обязательств и ограничений.
- Свободным от обязательств и ограничений? – повторила она скорее удивленно, чем насмешливо. – Взаперти?
Ипатий усмехнулся с грустью.
- От людей, от общества никуда не денешься – нравится нам это или нет, - покачала головой Юстина.
- Можно спрятаться. В тюрьме, к примеру.
- И вы, конечно же, так и поступили, - Юстина подпустила в голос яда, пытаясь понять: уж не хочет ли он завлечь ее, интересничая, или же это признание, без кокетства, от чистого сердца?
Ипатий не ответил. Они вывернули из глубины сада на подъездную аллею.
На улице совсем стемнело. Над озером отполыхал оранжевый закат, и оно погрузилось в черноту ночи. Песочная дорожка едва виднелась под ногами. У ворот призраками маячили стражи в длинных непромокаемых плащах. Кто-то из них, заметив гуляющих, выкинул фоты, ослепительные в темноте. Ипатий отвернулся, прикрывая глаза от световой вспышки.
- Пойдемте в дом, - предложил он. – Нам лучше не бродить в ночи. Хотя и в вашем доме… лестницы скрипят, кто-то ходит, и мне все время мерещится взгляд в затылок…
- Это домовой, - Юстина опять отвечала ему спокойно, без тени насмешливости. - Он ходит ночами по дому, вздыхает, а в бурные ночи стонет замогильно.
- Хорошо бы так, - проговорил Ипатий, пропуская девушку вперед себя в двери и украдкой оглядываясь по сторонам.

 
 
 
 

Страница сгенерирована за   0,015  секунд