Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

dаlilа

 
 
 
По краю 3
 
 
 
  Глава 11
(9 дней до свадьбы Хрисы Техет.)

       Ипатий, без сюртука, стоял возле резного бюро из темного дерева. В тот момент, когда Юстина показалась на пороге, сверкнула молния, и исписанный листочек лег ему в руку. Он быстро глянул и сжег, сдув пепел в горящий камин. Юстина наклонила голову к плечу.
- Вы состоите в переписке. Уже? Хотелось бы узнать, кто ваш корреспондент?
- Никаких условий насчет переписки нет, не так ли?
Он развернулся ей навстречу.
- И поверьте, для меня есть более занимательные моменты, чем мои корреспонденты. Вот, например, вы. Молодая женщина приходит навестить меня, сама – такого не случалось лет пятнадцать.
Кажется, он дразнил ее.
- Я хотела спросить вас, не собираетесь ли вы куда-нибудь сегодня? – холодно проговорила Юстина, и не думая поддаваться на его легкомысленный тон. – Хочу уйти на целый день.
- Нет.
- Хорошо.
Юстина направилась к двери, но он вдруг окликнул:
- Постойте! Вы не знаете, от чего он? – и указал на ключ, лежащий на столе.
Девушка возвратилась и взглянула на медный ключ с фигурно отлитым ушком.
- В доме подходящих для него замков нет. Откуда он у вас?
- Сам не знаю. Сегодня утром я нашел его на столе, среди бумаг, – Ипатий положил ключ в карман жилета. – Подумал, что домовой забыл его, но если вы утверждаете… Хорошо, подождем, пока все само не прояснится.
Юстина пожала плечами и вышла. Тронув экипаж с места, она уже забыла о загадочном ключе и постаралась хоть ненадолго выбросить из головы все прочее. Через полчаса она доберется до любопытной своей тетки Аполлинарии, и та засыплет ее миллионом вопросов. В нынешней ситуации, когда люди бредили темными волшебниками, Юстина предпочла бы уклониться от визита, но Аполлинария проявляла настойчивость и требовала ее к себе, ссылаясь на родственные и дружеские чувства. После третьей телеграммы избежать поездки стало невозможно.

Дом Апполинарии находился в центральной части города, между Первой и Второй Кольцевыми. Муж ее, как и большинство живущих тут, служил в Ратуше, занимая ответственный пост. В этих кварталах дома не окружали зеленые садики - такой обычай завели позже, - они стояли, тесно прижавшись друг к другу.
Оставив экипаж возле подъезда, Юстина поднялась по двум высоким ступенькам на крыльцо, выходящее прямо на тротуар, и постучалась. Ждать не заставили. Аполлинария просияла лицом, увидев племянницу.
- Я так и подумала, что это ты! Проходи!
Юстина сняла черное пальто в квадратной прихожей и следом за хозяйкой прошла в уютную гостиную на первом этаже. Они сели к круглому, накрытому вязанной белой скатертью столу.
- Ах, Юстина! – воскликнула Аполлинария. – Я тебя заждалась! Скорее расскажи: каков он?!
Девушка не успела ответить, как Аполлинария вскочила с места, пробежалась по комнате, на ходу сыпля вопросами:
- Что?! Постарел? Подурнел? Стал угрюм или, наоборот, разговорчив без меры?! Что же ты молчишь?!
Аполлинария упала на свое место, взяла Юстину за руку и настойчиво заглянула ей в глаза:
- Ну же! Не томи меня! Я хотела ехать к вам, но муж сказал, что меня не пропустят. Каков он?!
Юстина с изумлением отметила: в тетке нет ни капли страха или отвращения к преступнику - одно жадное любопытство. И это сбивало с толку.
- Я не думала, что он молод, - начала Юстина медленно, осторожно выбирая слова. – Не могу сказать: понравился он мне или нет. Но он другим представлялся. Почему ты так интересуешься им? Вы были знакомы?
- Конечно! Я танцевала с ним на балах. Он был таким милым мальчиком! Минутку, я тебе сейчас покажу!
Она сорвалась с места, хлопнула дверями, и каблучки часто застучали вверх по лестнице – в спальню. Спустя минуту опять застучали каблучки, уже по лестнице вниз. Запыхавшись, Аполлинария вбежала и сунула в руки племяннице снимок.
- Вот гляди!
На снимке юноша со светлыми волосами и светлыми же глазами, одетый, по той моде, щеголем. Сложив на груди руки, он стоял, глядя без улыбки, надменно. Юстина разглядывала его с удивлением: это был он, но, как-будто, совсем другой.
Аполлинария следила за ней, сияя лицом.
- Хорош, да? И сейчас такой же?
- Ты хранишь снимок осужденного темного волшебника у себя под подушкой?! – уточнила Юстина с прохладцей, надеясь умерить восторги тетки.
- Можешь осуждать меня, но тогда в него были влюблены все девчонки! – немного обиженно откликнулась Аполлинария.
- А твой муж знает?
Аполлинария на секунду замялась.
- Вот еще! – она выхватила фотографию из рук Юстины и спрятала ее в карман платья. – Женщина может иметь маленькие секреты, которые никому не наносят вреда.
- Не уверена! Если в доме найдут его снимок, то твоего мужа могут заподозрить в связи с темным чародеем и отправят в отставку без пенсии.
- О, как страшно! – воскликнула Аполлинария, картинно заламывая руки. – Теперь я девять ночей глаз не сомкну!
И рассердившись, упрямо сказала:
- Мне все равно! Можно подумать, что мы живем на его доходы, а не на мое приданое. Этот снимок будет в моем доме - и точка!
Юстина пожала плечами.
- Как угодно! Что ты на меня кричишь? Поступай, как заблагорассудиться.
Некоторое время обе молчали. Аполлинария дулась. Юстина жалела, что поддалась ей и приехала, но вдруг сообразила, что ее тетка – живой свидетель, и от нее можно получить правдивые ответы об Ипатии.
- Полли, а что за история с погибшей девушкой? – осторожно задала вопрос она.
Аполлинария моментально оживилась.
- А, ты о Калерии!
- Ты была знакома с ней?
- Конечно! Мы же вращались в одном кругу! Их свела Судьба. Понимаешь, о чем я? Она вручила себя Судьбе, и в праздник Солнцестояния, ночью, вышла на перекресток в парке.
- О, она была романтической особой!
- Не без того. И очень красива в придачу. Там Ипатий на нее и наткнулся, - не без горечи заключила Аполлинария. – Весну и лето они были вместе, а в сентябре она умерла.
- Как она умерла? Он виноват?
- Никто не обвинял Ипатия, нет. Калерия не справилась с заклинанием. Она была недурна, но звезд с неба не хватала. По самонадеянности не дождалась Ипатия и не позвала никого, чтобы ее подстраховали. Ее убило ее же заклинание. Нелепый, трагический случай! На Ипатия ее смерть произвела тяжелое впечатление. В тот же день он позволил арестовать себя Тибию Трою.
- Тибию Трою? – изумилась Юстина. – Как?!
- Да, Трою, и Гвидо за ним подоспел. И заметь, оба сделали недурную карьеру!
Юстина в волнении поднялась с места и прошлась по комнате. Аполлинария сидела у стола, подперев щеку рукой. Глаза ее затуманили воспоминания.
- Я не понимаю! – проговорила Юстина. – Почему он позволил арестовать себя? Как ты думаешь, ведь ты его знала?
- У нас очень долго обсуждали это, - вздохнула Аполлинария. – Многие считали, что Ипатий струсил; некоторые - что помутился разумом из-за смерти Калерии. А я думаю, он понял: повелители одиноки.
- Он был очень самонадеян в молодости?
- О, да!
Юстина села обратно к столу. Веселость Аполлинарии исчезла, и она грустно разглядывала узор на вязаной скатерти. Девушке опять захотелось уйти, но двери распахнулись с положенным им драматизмом, пропуская в комнату Христу Техет.
- Юстина, милочка! Кто бы мог подумать, что я застану тебя здесь! Так удачно! – она небрежно скинула надушенную меховую накидку на кресло. – Надеюсь, ты не уходишь? Расскажи, как у тебя дела?
Юстина, поздоровавшись, принужденно села обратно. Ей не хотелось говорить о себе, но Хриса и не настаивала, начала говорить сама:
- Полли, дорогуша, я привезла тебе подарок! –  и она торжественно извлекла из сумки книгу. – Новая книга Лолия Осика. С автографом!
Юстина встрепенулась. Лолий Осик! Еще один человек, прочно связанный с Ипатием. Человек, которого Ипатий разыскивает. Юстина ни на миг не усомнилась в правильности поступка Лолия, но теперь, когда, герои этой истории оказались ей знакомы, все представлялось не так однозначно.
- С автографом?! – ахнула Аполлинария, мгновенно переходя от грусти к восторженности. – Ты меня балуешь, Хриса! Уже читала? Про что? Интересно?
- Ах, ну что ты, милочка! Какие пустяки – книга! Нет, не читала. Я получила их только что. Но знающий человек заверил, что Лолий мастерства и занимательности не теряет.
Аполлинария раскрыла книгу в яркой обложке, и Юстина, не удержавшись, перебралась ей за плечо.
- Знаешь, дорогая, - сказала Полли, - ведь я и с ним знакома. Правда, почти сразу после ареста Ипатия, он начал избегать прежних друзей. Да и то сказать, нелегко ему пришлось в первое время. Многие прямо обвиняли его в предательстве.
- А тебя не смущает, что он предал его и в самом деле? – спросила Юстина.
- Почему это должно меня смущать? – искренне удивилась Аполлинария. – Столько воды утекло! Между прочим, градоначальник тогда лично вручил Лолию Осику почетную грамоту и медаль. Он же спас город от темного чародея!
- Но этим темным чародеем был Ипатий Коррик, - подчеркнула Юстина, намекая на фото, припрятанное в кармане платья Полли.
- Ну и что? Это две совсем разные истории! – возразил ей Аполлинария.
- Милочка, хочешь открою, в чем секрет долголетия? – Хриса вставила сигарету в длинный мундштук и прикурила. – В отсутствии злопамятности. Вот что, эта книга тебе!
Хриса и извлекла из сумки еще один экземпляр.
- Ну что ты! – отказалась Юстина. - Я могу подождать, пока книгу начнут продавать. Я же понимаю, какая редкость  - экземпляры с автографом Лолия.
- Разумеется, огромная редкость! – заявила Хриса. – И мне стоит трудов добыть дюжину подписанных книг. И теперь кое-кто будет чувствовать себя обойденным. Именно поэтому прими книгу от меня! У вас, как я знаю, прекрасная библиотека, но нет еще ни одного личного автографа Лолия Осика. А вполне вероятно, что этот век запомнят по его выдающемуся таланту писателя и натуралиста.
- Воистину так! – воскликнула Аполлинария. – Его в запой читает даже мой Себьяний! Вот только муж не прочитал ни единой строчки по непонятной мне принципиальности. Я замечаю, Тина, что вы с ним одинаково смотрите на многие вещи.
Юстина только пожала плечами.
- Хриса, дорогая, расскажи, как идут приготовления?! – Аполлинария легко перешла к новой теме.
- Совсем сбилась с ног, - пожаловалась та. – Восемнадцатая свадьба, а я все никак не привыкну!
- А как Лев? Исавр Ребс принял его на стажировку?
- О, у него все благополучно. Исавр им не нахвалится! – едва ли не с материнской гордостью проговорила Хриса. – Но он так завален работой, что абсолютно не помогает мне в приготовлениях к свадьбе! Впрочем, прежние мои мужья были таким же. Как будто мир не подождет их! Мужчины только к седым волосам понимают, что нет ничего важнее семьи. Впрочем, не будем об этом, - вздохнула она.
Они умолкли. Юстина вдруг помрачнела, вспомнив о катастрофах, каждый раз сопровождающих торжество.
- Хриса, - с осторожностью начала она, -  быть может, свадьбу лучше ненадолго отложить?
- Что за вздор ты несешь, девочка! – возмутилась Хриса. – Отложить свадьбу! Что такого произошло, чтобы отложить ее?!
- Сейчас назревают такие события….
- События? – фыркнула  Хриса. - Че-пу-ха! Максимализм молодости! В юности мне тоже казалось, что назревают события. С годами пришло понимание, что если пережидать все события, то застрянешь в старых девах. Всегда угрожает Граница, темные чародеи, невиданный мор, в конце концов, даже оборотни в полнолуние и те опасны, если сбиваются в большие стаи!
- Здравая позиция! – поддержала ее Аполлинария, с лукавой усмешкой.
- Я бы посоветовала тебе, - продолжила Хриса, - не забивать хорошенькую головку мировыми проблемами, а подумать как следует о платье для церемонии. Твоя бедная мать рано умерла, оставив тебя на попечение безалаберного отца! Будь она жива, не позволила бы тебе одеваться подобным образом. Милочка, я не в претензии к твоему вкусу – фасон безупречен. Но черное! Нехорошо для молодой девушки! Вспомнить только, в чем ты появилась на Новогоднем балу! Да еще, дорогуша, раз мы заговорили об этом, хочу тебе сказать, что ты слишком неулыбчива. Ну что за мрачность?! О чем грустить в твоем возрасте! Разве о недостатке поклонников, но ты же не обделена вниманием. И только не говори, что все черные маги меланхолики, - Юстина и не делала попытки возражать Хрисе. – Глупости! Посмотрите на Афанасию. (Она, кстати, твоя подруга Аполлинария.) Фасси смешлива, как пятнадцатилетняя девчонка!

Юстина вышла от Аполлинарии освеженной. Хриса ни разу не задала вопрос об Ипатии, словно он явление рядовое. «Ну, подумаешь, темный чародей, выпущенный из Холодной Скалы! Тоже мне новость! - читалось в каждом жесте Хрисы.  – Моя свадьба – вот событие года!» И Юстина под конец свидания начала соглашаться с родственницей. Действительно, она живет на свете очень давно, и за это время перевидала не меньше дюжины темных чародеев. Поговаривали, что она была дружна со многими из них, а в особенности с Зоилом Зизием, однако, по какой-то причине не вышла за него замуж.

Время близилось к обеду. Юстина направилась к театру, рассчитывая позвать Терентия Летилла перекусить. Днем у театра стояло всего несколько экипажей, и Юстина без труда узнала экипаж Мелании – правильная осада продолжалась.
В просторном вестибюле театра было пустынно. Тяжелая дверь в зрительный зал предупредительно отворилась перед ней. Вокруг сцены слабо горели световые шары, и перламутровые стены раковины чуть светились отраженным светом. Шаги гулко разлетались в полутемном зале. Звук, будто кто-то шаркнул подошвами по полу, донесся сверху, от лож, устроенных в спирали раковины. Юстина подняла голову, но никого не заметила за полукружьем ажурных балкончиков. Тревожиться причин не было – мало ли кто из служащих или их знакомых забрел в театр. И девушка прошла прямо за кулисы, в помещения артистов.
Здесь тоже царила темнота, но дорога хорошо знакома, и вынимать палочку, чтобы зажечь фоты, не хотелось. Впереди, из-за приоткрытой двери, падала полоса света, и слышались голоса. Юстина невольно придержала шаг.
- Иллюзионист слишком узкое определение, - говорил Терентий Летилл. – Это вовсе не отражает сути того, что мы делаем. Разве мы только создаем иллюзию, копируем действительность? Нет! Мы ее воссоздаем в очищенном, незамутненном виде, оголяем эмоции. Все, что у нас есть это несколько минут. И в эти несколько минут мы заставляем людей видеть мир свежим взглядом.
- Какое же определение вы для себя избрали? – Юстина узнала голос – Порфирий Рофиллит – и выхватила палочку.
- Артист! Да, без сомнения, мы артисты, - продолжал Терентий.
Юстина на мгновение замерла в нерешительности. Войти? Но тогда схватка неизбежна, Порфирия просто так отпустить нельзя. А она еще помнит первый поцелуй под кленами и не готова биться с ним до конца. Бежать за помощью? До гостиницы, где обосновались дознаватели и неразлучные с ними стражи, пять минут быстрого шага. Юстина тихонько попятилась от дверей. Разговор превратился в неразборчивое бубнение. У самой сцены ее схватили за руку, и Юстина ахнула от неожиданности.
- Юстина! – воскликнула Мелания. Она сильным движением развернула ее, под локоть поволокла прочь от комнаты Терентия.
- Я никак не ждала тебя сегодня! Ты столько дней пропадала! Но у тебя дела, наверное, поинтереснее, чем в городе, – Юстине казалось, что Мелания говорит слишком громко и возбужденно. – Ну, и как Ипатий? Болтают - интересный мужчина.
Они уже вышли на середину зрительного зала, когда Юстина вырвала у нее руку.
- Что с тобой? – с притворным удивлением воскликнула Мелания.
Почудилось, что подруга посматривает ей за плечо, и Юстина резко обернулась. Кончик ее палочки заискрил. Но за спиной никого не было.
- Что на тебя нашло?! Ты слишком увлеклась играми в черных магов! – с насмешкой и затаенной злостью бросила Мелания. – Уже теней пугаешься!
Юстине, и в самом деле, померещилась, что одна из теней шевельнулась. Длинный, светящийся кнут мгновенно вылетел и хлестнул воздух в том месте. Теперь ахнула Мелания.
- Нет, ты положительно рехнулась! – заявила она. – Тебе надо на воздух!
И опять, подхватив под руку, потащила Юстину к выходу. Выйдя из дверей, Мелания быстро и тревожно оглянулась по сторонам, но никого не увидев, заметно успокоилась, отпустила руку подруги. Юстина отступила от нее на два шага, смотрела пристально и молчала. Мелания не выдержала:
- Что ты так странно на меня смотришь? – и принялась нервно застегивать маленькие пуговки на широкой манжете желтого платья.
- А как мне смотреть на тебя? Тебе известно, кто сейчас сидит в комнате Терентия.
- Ха-ха! Что за глупости! Откуда мне знать, кто у него там? Я же только что пришла. Можешь спросить в Библиотеке - последние три часа провела там.
- Мелания! – Юстина схватила ее за руку. – Подумай, что ты делаешь! Подумай, что ты покрываешь! Имя Терентия будет замарано навсегда, если узнается, что его навещает Порфирий.
- Ха-ха! – выдавила Мелания. Ярко накрашенные губы улыбались, но глаза смотрели зло и темно. – Ты точно знаешь? Как твое, к примеру? В городе только и разговоров, что Порфирий повадился к Юстине Зизий да еще и предсказание.
- Ты не понимаешь, о чем говоришь! И это не смешно, Мелания! – стараясь сдерживаться и не повышать голоса, ответила Юстина. – Гвидо не упускает случая досадить обвинениями. Стражи ходят за мной буквально попятам!
Мелания снова подозрительно оглянулась по сторонам.
- Послушай меня и передай Терентию: ему нужно немедленно прекратить видеться с Порфирием. Если не может – пусть уезжает! Уезжает немедленно!
- Ты никогда его не понимала! – презрительно проговорила Мелания. – Никогда! Уехать из города сейчас – для него значит лишиться заслуженного успеха.
- Пусть, но лучше уехать самому и переждать, чем быть высланным Советом, или заключенным в Холодную Скалу!
- Он талантливый артист, и я не стану разрушать его карьеру. Талантам позволено то, что не разрешается остальным! Это ты считаешь, что он занимается ерундой. Ведь вы, черные маги, в своей спеси не признаете других равными себе!
- Мелания, очнись! Что ты несешь? – удивилась Юстина, сбитая с толку ее нападками. – Причем здесь черные маги, причем его карьера? Речь идет о темном чародее, с которым вы спутались по неосмотрительности или из-за недостатка ума!
- Ну, конечно, - Мелания сверкнула глазами, как злющая кошка, - Юстина Зизий, разве мы, никчемные, можем сравниться с тобой, всегда правой и знающей, как поступать верно!
- Что с тобой, Мелания? Тебя опоили зельем?
Мелания стояла перед ней, сжав кулачки, казалось еще чуть-чуть, и она бросится в драку. Буря в душе Юстины улеглась, и она совершенно успокоилась, в противоположность подруге.
- Лучше не надо, - предупредила Юстина, усмехаясь, - я быстрее тебя. Вижу, что разговаривать бессмысленно. Я ухожу, но ты передай мои слова Терентию. Если он не уедет из города в три дня, я сообщу о его тайных свиданиях.
- Ха! – бросила ей презрительно Мелания, скрещивая руки на груди и выпрямляясь с надменностью.
Юстина быстро пошла к экипажу, чувствуя спиной прожигающий враждебный взгляд. Забравшись внутрь и захлопнув дверцу, она откинулась на сиденье. Взвесив все, Юстина решила, что поступила верно. Дело не только в ее детских воспоминаниях, связывающих ее с Порфирием. Она была уверена, что сможет переступить через них, если потребуется, как некогда переступил Лолий Осик через дружбу ради спасения города. Дело в ее заплутавших друзьях. Обратись она за помощью, неизбежно всплыло бы имя Терентия. Юстина не сомневалась, что Терентий скоро одумается и первым ужаснется преступлениям Порфирия. А, тем более, Мелания, потерявшая из-за любви способность самостоятельно мыслить.
Окинув взглядом площадь, она увидела на другой ее стороне знакомую фигуру. На миг почудилось, будто это Ипатий, но, всмотревшись, она узнала жениха Хрисы. Он, явно, вышел из Библиотеки и направлялся, кажется, в сторону театра.
- Лев! – окликнула его девушка, едва он поравнялся с экипажем. Он обернулся с мрачным видом, но спустя миг, узнав Юстину, сделав над собой усилие и приветливо улыбнулся.
- Юстина! Здравствуйте! Что вы здесь делаете?
- Я навещала друга в театре.
Лев обернулся к зданию, словно ожидал увидеть нечто необычайное за спиной.
- А вы как здесь очутились?
- Я? – он как будто растерялся. – Я прогуливался. У меня сегодня выходной.
- Могу вас подвезти, если хотите. У меня тоже выходной.
- Так вы тут одна? – произнес он со странным выражением. Юстина, удивленная его вопросом, кивнула. – Нет, спасибо, не нужно. Я засиделся в четырех стенах, хочется подышать свежим воздухом, пройтись.

Юстина возвращалась домой в недоумении. Она ехала в город с надеждой развеяться, но этот день окончательно все перевернул с ног на голову. Казалось, что она знает людей, окружающих ее, но все будто сговорились и преподносили сюрпризы. Аполлинария с ее откровенным увлечением Ипатием, Терентий с глупым честолюбием творца, загадочный Лев. Почему он выглядел смущенным и рассеянным, почему не упомянул о Библиотеке. Что в этом такого? И куда он направлялся? Неужели в театр? И только Хриса была такой, как обычно. Но Хриса не та женщина, которую собьет пустячная сиюминутная ерунда. Взять хотя бы то, с каким величием она наплевала на возню темных волшебников.


Глава 12
(Вечер того же дня.)

В разрывах туч снова появилась набирающая силу луна, и фиолетовые тени легли на дорогу. Ипатий остановился, прислушиваясь к ночи. В ветвях шумел ветер. На озере плескались волны, и оттуда тянуло сыростью, запахом рыбы и водорослей.
Дом Зизиев скрыли деревья. Ипатию вдруг пришло в голову, что впервые за долгие, долгие годы за ним никто не следит, впервые он один, предоставленный сам себе, без друзей и врагов. Сейчас он может нырнуть в лес и исчезнуть, как исчезают следы на прибрежном песке. Конечно, его будут искать и те, и другие. Но, быть может, несколько лет он проведет так, как сам пожелает. Ипатий качнул головой, отгоняя неожиданные мысли. Впереди слабо моргнул огонек, раз, другой.
Экипаж спрятался в придорожных кустах. В темноте и не заметишь, даже проезжая мимо. Ипатий легонько стукнул в стекло. Тотчас же полыхнула ослепительная вспышка света. Ипатий махнул рукой, будто схватил что-то невидимое, и потушил ее.
- Ты с ума сошел, Геврасий! Решил оповестить всю округу?!
Геврасий Врига открыл дверцу перед Ипатием.
- Вы пришли раньше, и я подумал, что это… - он махнул рукой. – Неважно! Залезайте. Даже если сию минуту прибегут стражи – ищи-свищи нас, как ветер в поле!
Ипатий забрался в податливо качнувшийся экипаж, сел на жесткий, обтянутый толстой кожей диван. Геврасий погнал по пустынной дороге. Он хмурился и поглядывал на Ипатия, и видно было, как бьется под его толстым черепом тревожная мысль, словно пойманная в сачок большая рыба. А Ипатий казался погруженным в думы и сосредоточенным больше обычного.
Экипаж вкатился в тихий пригород, промелькнул сновидением по спящим улицам, пробился сквозь туман на Второй Кольцевой и устремился к центру.
- Вот здесь останови, - Ипатий указал на десяток экипажей, оставленных  на улице, идущей вдоль площади.
- А мне что делать?
- Тебе? Дожидаться меня, не выходя из экипажа.
- Считаете, что Порфирий встретится с вами честно, один на один? – хмуро проговорил бывший комендант. – Он не доверяет и понимает, что вы не так просты и не сообщили ему о своих истинных намерениях.
- Тогда он ошибается: я прост и очевиден, как солнце днем.
- Почему мне нельзя с вами пойти?
- Ты ничем не поможешь, друг мой, - ответил Ипатий. – Скорее затруднишь дело. Нет, сделай, как я сказал. А пока выйди и посмотри: не видно ли чего-нибудь подозрительного. Встрече не должны помешать ни стражи, ни дознаватели.
Ипатий отвернулся к окну, показывая, что разговор окончен.
Луна играла с тучами, как танцовщица с веерами, и лиловый свет чередовался с пепельной мглой. Слабые фонари, притушенные на ночь, далекими огоньками светились у входа в театр и Зал Собраний, а возле Ратуши фонарей не зажигали давно. Цепочка таких же слабеньких, приглушенных огней, тянулась по периметру площади. Но света их не доставало, и середину площади заливала чернота. По правую руку выступала громада Библиотеки. И ее крыльцо освещено скупо, но в широких окнах иногда мелькали огни – кто-то бродил по залам. Ипатий не удивился. Библиотека упоминалась со времен первых сохранившихся летописей. Ходили даже слухи, что она была еще до того, как сюда пришли первые люди. Старые библиотекари рассказывали странные легенды, о призраках и неведомых существах, населяющих ее. А что таиться в ее бесконечных подвалах –  точно неизвестно никому, хотя туда регулярно отправлялись экспедиции смельчаков и помешанных книголюбов.
Возле театра ни Ипатий, ни Геврасий не заметили никакого движения.
- Значит, мой визави уже там, - проговорил Ипатий и изучающее взглянул на Геврасия. Тот всегда был прост, и не умел скрывать мысли. Вот и сейчас по нему видно, что комендант намерен ослушаться приказания, и пойти в театр следом. Геврасия отвлечь на время хоть какой-нибудь ерундой. Ипатий вдохнул влажного холодного воздуха и велел Вриге:
- Отгони экипаж на соседнюю улицу и будь там!
Геврасий запрыгнул внутрь и с досадой хлопнул дверцей. Коррик дождался, пока экипаж, блеснув лунным бликом в стеклах, растворится в темноте улицы, и эхо усядется обратно на каменный карниз, устав прыгать по мостовой, и пошел к театру.
На крыльце с его приближением разгорались фонари. Ипатий поднялся по ступеням, дверь легко поддалась нажатию руки. За ней покоился густой мрак вестибюля. Окон здесь не было, а свет почему-то не зажегся. Ипатий шагнул вперед и услышал за спиной скребущее эхо.
- Осторожней, - прошептали у него за плечом едва слышно, и по спине пробежали ледяные мурашки. – Опасность!
Ипатий раскрыл руку, широким движением выбросил световые шары, одновременно с этим разворачиваясь. Фоты стремительно разбежались и зависли в воздухе на разной высоте, озарив пустынный холл. Человек не смог бы скрыться так быстро. В пору подумать, что предупреждение померещилось. Ипатий направился к зрительному залу и, войдя, задержался на пороге. На сцене горел одинокий огонек, но сам зал не освещался. Коррик поднял голову, изучая ряды лож. Резные балкончики перламутрово светились, и ни движения, ни звука не доносилось из них. Самая неприятная часть пути - до сцены, между рядами пустых кресел. Оставалось надеяться, что Порфирий, и в самом деле, допускает, будто они могут договориться, и захочет попытаться. Ипатий приготовился к любым неожиданностям, ступая на красную ковровую дорожку, но беспрепятственно преодолел зрительный зал. И только, когда он взошел по боковой лесенке на сцену, за спиной, в ложах, что-то с грохотом упало. Мгновенно обернувшись, Ипатий выставил руку, создавая щит. Раздался смех. Сцена, освещенная единственным фотом, казалась по-прежнему безлюдной. Смех невидимки скакал в разные стороны зайцем, вспугнутым из-под куста. Ипатий не стал поворачиваться за звуком – иллюзия. Сцену убирали не особенно тщательно, и кое-где скопилась пыль. И на таком пыльном островке в глубине ее, недавно кто-то стоял. В другом пятне пыли – еще один след сапога. Обычно полной невидимости добиться не удавалось – невидимку выдавали звуки шагов или призрачный силуэт. И Ипатий с обманчиво-небрежным видом, засунув руки в карман сюртука, прошелся по краешку, приглядываясь. Смех оборвался. Над сценой повисла тишина.
- Зачем ты хотел встретиться со мной? – спросил Ипатий.
- Хотел предложить тебе объединиться. Подумалось, забавно, если городом будут править два темных чародея. Такого Магбург еще не знал, - голос Порфирия отдавался эхом от стен, становился то глуше, то громче.
- Фантазия глупого мальчишки, - Ипатий украдкой озирался по сторонам, но осторожный противник не выдавал себя ничем. – Какая мне нужда в тебе? В чем твоя ценность? Я не вижу в тебе особенной силы.
- Тебя держали в Холодной Скале, и, вероятно, потому ты не знаешь, что мое заклятье, наложенное на Ратушу, не смогли снять ни белые, ни черные маги.
Заметив на противоположной стороне возвышение, укрытое ковром, Ипатий передвинулся ближе к нему, надеясь, что невидимка, устав дожидаться его, устроился на ковре, и продавленный телом ворс выдаст его. Но не повезло. Вероятно, глухую невидимость Порфирию обеспечивал какой-нибудь артефакт.
- Действительно так. Но это кажется достижением только рядовому обывателю, который пользуется магией, чтобы заваривать себе чай и чистить ботинки. Настоящий же чародей разобьет подобные чары, быть может, не в один день и все же… Уверен Сервий Целлер и Аврелий Равилла уже подобрались к разгадке. День-два и твои чары падут. Ты хорошо спрятался в городе, но рано или поздно тебя отыщут.
- Ты забыл одну вещь: у меня есть Звезды Фанаин! – уже без смеха и сердясь, крикнул Порфирий. Голос его, сначала прозвучавший оглушительно, шепотом унесло вдаль.
- Ты понятия не имеешь, где найти их! – насмешливо ответил Ипатий.
- Не обольщайся! Еще до конца недели Звезды будут моими! - прошептало над головой, но докатилось до стен и загремело, будто июльская гроза.
- До конца недели? – переспросил Ипатий. – Пусть бы и завтра, но это не теперь. Сдавайся! Сдавайся или беги на Окраину и никогда не возвращайся в город.
- Сдаваться?! – Порфирий снова захохотал прыгающим смехом. – Да ведь Магбург мой! Ты и советники не заметили этого?! Горожане готовы сдаться!
- Горожане плохо осведомлены о настоящем положении дел, а оно таково, что темный волшебник на самом деле – обманщик! И хотя я не доверяю предсказаниям, меня посещает видение о твоем будущем – тебя отравят. Люди могут простить сильному чародею его ошибки, но простить обман….  Не простят и терпеть не станут.
- Что?! – вскричал Порфирий. – Обманщик?! Да знаешь ли ты, сколько темных артефактов я нашел? Такой коллекции не было ни у одного чародея!
- Спору нет – это дар. Мой отец с радостью принял бы тебя на службу в свой отдел. Но ты коллекционер, а не творец – вот в чем разница. Быть может, она недоступна твоему пониманию, но настоящие чародеи разбирают одно от другого. Твоя магия годится, чтобы управлять темными артефактами, в которые кто-то вложил магическую силу. Ну, а без них? Что ты можешь без артефактов?
- Что я могу? – на этот раз голос Порфирия, пронесся, подобный летнему ветерку. – Иди и посмотри за кулисами, что я могу…. И тогда перестанешь спрашивать….
Голос замер. Наступила тишина. Ипатий медлил, прислушиваясь, но вокруг не раздавалось ни звука, будто Порфирий ушел - только не верилось. Не верилось, что он уйдет просто так, не верилось, что за кулисами не ловушка. Однако выбора не было.
За кулисами - кромешная темнота, лишь занавес покачивается легонько. То одну складку заденет, то нежно тронет другую. Ипатий, не доходя пары шагов, выпустил фоты. Они вспыхнули, ослепляя, и вдруг из-за занавеса вынырнули длинные гладкие веревки и обвили шары. Фоты нервно запульсировали, разбрызгивая вокруг неровный свет, и померкли. Ипатий удивленно застыл, потеряв драгоценное мгновение. Гладкие коричневые веревки змеились по полу к его ногам, неуверенно, как опасливая собака тянется за предложенным угощением к руке незнакомца. Ипатий торопливо шагнул назад, но со всех сторон на него набросились веревки, обматывая тугими петлями. Он попробовал чары, но путы, вместо того, чтобы отвалиться и отползти, поджав хвост, накручивали еще новые петли, приподнимая его над полом.
Перед ним появился Порфирий, сбросил капюшон.
- Это «Ведьмины волосы» - замечательное растение с Окраины. Вижу, ты не знал…. Простительно, ведь знать всего невозможно!
Порфирий заметил, как один из отростков потянулся к нему, отступил подальше и оттуда наблюдал за новой попыткой Ипатия применить чары, от которых по стеблям пробежала сладострастная дрожь.
- Не поможет. Магия бессильна против Ведьминых волос. Они питаются ею, а ты для них, точно торт для лакомки. Наверное, сейчас оно чувствует, будто всю жизнь сидело на голодной диете. Увлекательно было бы наблюдать весь процесс от начала до конца, но за эти несколько минут Ведьмины волосы выросли почти в вдвое. Чем сильнее ты, тем сильнее они. Забавно, да? Думаю, через пару часов все закончится. А мне пора – увы! Уже совсем поздно.
Порфирий говорил и отходил к лестнице со сцены. В самом деле, Ведьмины волосы дергали занавес почти под потолком. Отростки опутывали сцену, переплетались. Усики шевелились, ощупывая пространство возле себя, чуя поблизости еще магию. Один из усиков упал возле Порфирия, едва не зацепив его. И тот пустился бежать через зрительный зал.
- Такой могущественный и такой слабый! – бросил он на прощанье и исчез.

Ипатий изнемогал под Ведьмиными волосами. В какой-то момент путы ослабли, и его лишь слегка придерживали, но пошевелиться сил уже не было. Ведьмины волосы отворили внутри ледяную бездну, холод потоком пронизывал тело. Хотелось привычно разбить наваждение чарами, и кто-то алчный как будто нашептывал ему это, подталкивая, но Ипатий удерживался от новых попыток. Растение жадно сосало магию, а чары – ее всплеск. Приходило на ум, что это конец. «И что есть у меня, кроме магии?» - спрашивал он себя. Выходило, очень немногое. В одном Порфирий прав: в ситуации была ирония. Самого могущественного чародея Ойкумены победило слабейшее живое существо – растение. Победило и пировало.
Вероятно, так действовал яд растения, но Ипатий не испытывал ужаса смерти, а не испытывая, не противился ей. Казалось, его уносит по течению холодная река, убаюкивая на волнах. И мысли замерзают от этого холода, истончаются, становятся ломкими. Он уже видел только необъятную, пронзительную синеву, распахнувшуюся над ледяной рекой, заливающую сознание….

Двери на дальнем конце зала распахнулись, и в них ворвался яркий свет, поднявшийся к потолку. Раздались шаги, кто-то ахнул, что-то выкрикнул. Коричневые стебли запорошило мелкими белыми кристаллами. Побеги на глазах начали ужиматься, сохнуть, и Ипатий, оставшись без поддержки, тяжелым кулем свалился на пол. Застучали каблучки, и над ним склонилась Юстина.
- Вы живы?!
Ипатий попробовал ответить, пошевелиться, но тело не подчинялось ему.
- Поняла. Я сейчас.
Она убежала куда-то, но быстро вернулась. Стянула с плеч шаль, свернула ее, и подложила Ипатию под голову, опустилась рядом с ним на пол, взяла холодную руку.
Сколько-то времени прошло, прежде чем Ипатий увидел перед собой ноги нескольких человек. Он узнал остроносые, начищенные ботинки Тибия Троя, грязные сапожищи Гвидо Ворма. Дознаватель наклонился, коснувшись рукой шеи.
- Холодный. Есть у кого-нибудь с собой ром?
Люди переглянулись.
- Нет, - отозвался кто-то, - но я могу сбегать. Тут бар в трех шагах.
- А вы, болваны, чего тут топчетесь?! – заорал Гвидо, отдавая распоряжение стражам в обычной манере. – Обыскать театр, площадь и прилегающие улицы! Любого прохожего, даже если это будет ваша мамочка навеселе, тащить в штаб! Кругом! Марш!
Стражи затопали к выходу.
- Поразительно! Неужели оплетали всю сцену? – Тибий Трой поднял голову кверху. Оттуда к его ногам шлепнулись иссохшие стебли. Он брезгливо отпихнул их носком ботинка.
- Не весь зал, но левую сторону сцены совсем затянуло, - откликнулась Юстина.
- Вот это сила! – завистливо вздохнул кто-то из черных магов за плечом у начальника.
- Обойдемся и без ваших авторитетных оценок! – бросил Трой надменно.
Его подчиненный смущенно умолк и отступил за спины товарищей. Трой обернулся, будто решил, что не до конца изничтожил его.
- Почему вы тут стоите? Больше нечем заняться? Если не ошибаюсь – вы на службе! Извольте выполнять ваши обязанности.
Четверо черных магов поспешили убраться с глаз начальника.
- Театр придется закрыть. Надо проверить, не выкинуло ли растение семена, – повернулся Трой к Гвидо.
- Семена бы не успели вызреть, - проворчал тот.
- Обычно – нет, но мы имеем дело с исключительным случаем. Ведьмины волосы не разрастаются до таких размеров.
Гвидо что-то неразборчиво буркнул, кажется, соглашаясь с дознавателем. Подошли два заместителя Троя и встали, ожидая распоряжений.
- Ипатия в гостиницу. Телеграмму в госпиталь. Вызвать натуралиста, пусть проверит растение, - распорядился Трой. Оба заместителя кивнули. Дознаватель повернулся к Юстине:
– А вы приготовьтесь убедительно объяснить нам, что все это означает.


Они заняли комнату на втором этаже гостиницы, служившую в последнее время рабочим кабинетом Тибию Трою. Ипатия внесли на носилках, и уложили на кушетку. Трой подошел к камину и резким, яростным движением взмахнул палочкой. Поленья вспыхнули, пламя зарычало, длинные языки лизнули закопченный верх камина.
- Вы, пожалуй, еще и гостиницу спалите! – буркнул Гвидо. Он стоял у стены, спрятав руки в карманы длинного макинтоша.
Тибий Трой, усмехаясь, расстегнул пуговицы на сюртуке и сел, откинув длинную полу сюртука с колен.  Принесли бутылку рома, стаканы. Юстина, придерживая голову Ипатия, влила ему в рот порцию рома.
- Будем считать, что неотложная помощь оказана. Теперь мы вас слушаем, Юстина.
- Даже не знаю, с чего начать, - пожала плечами она, желая вывести из себя Троя и в особенности Гвидо, следившего за ней с откровенным подозрением. Юстине показалось, что он нарочно встал так, чтобы держать наготове палочку.
- Я вам помогу: как вы очутились в театре? – дознаватель говорил ровным тоном.
- Случайно.
- Три часа ночи – неудачное время для шуток, - отрезал Трой.
- В самом деле, - подтвердила она. – Любое время неудачное, если вы не верите ни единому слову из рассказанного.
- Вам дается шанс изменить ситуацию, - произнес Трой холодно.
По лицам обоих начальников стало ясно, что упрямство лучше приберечь до другого случая, и Юстина решила не испытывать судьбу.
- Нечаянно получилось. Вечером все было, как обычно, но в одиннадцать Ипатий вышел из дому. Я наблюдала из окна. Он будто бы прогуливался в парке, а потом исчез из виду.
- Почему же вы не обратились к охране? – задал вопрос Трой.
Что-то в его тоне подсказало – ответ следует обдумать хорошенько.
- У меня сложилось впечатления, что он не собирается бежать, скорее - остаться незамеченным.
Трой кивнул. Гвидо по-прежнему не шевелился.
- Ясно, что он отправился не в лес погулять. Я подумала, что его поджидает экипаж где-нибудь на дороге, подальше от дома, тем более что Геврасий Врига эти два дня часто появлялся у нас. Поэтому я решила ехать следом. Стражи бы ни за что меня не выпустили, а придумывать что-то сложное времени не было. Я устроила небольшой шум в доме, и когда поднялась кутерьма, уехала. На аллее недалеко от дома есть удобные кусты. Там я обнаружила следы колес экипажа, и это подтвердило мои догадки.
- И вы знали, куда ехать?
- Нет, конечно. Я подозревала, что Ипатий захотел снять заклинание с Ратуши – ведь самое время сделать нечто подобное! Но ошиблась. На площади я заметила, как из театра выходит Порфирий.
Ни дознаватель, ни страж не удивились, кажется, оба предполагали такое.
- Тогда я побежала туда. Дверь оказалась открыта, в зале Ведьмины волосы. Нетрудно догадаться, что случилось – ведь Ипатий не черный маг и никогда не был на Окраине, ему не знакомо это растение. Я выбежала на улицу и послала сигнал тревоги.
- Это единственный ваш разумный поступок, - заметил дознаватель.
В дверь стукнули, и она распахнулась еще до того, как человек показался в ней.
- Лев Новит, целитель, - представился он. – Нам была молния. Что стряслось?
И взглянув на кушетку, скорчил гримасу, когда узнал Ипатия, но быстро совладал с собой.
- Пойду вниз гляну, кого, поймали мои орлы, - пробурчал Гвидо и затопал разбитыми сапогами к дверям.
- Ведьмины волосы. Слышали о таком растении? – ответил Трой целителю.
- Разумеется.
Лев поставил чемоданчик на стол, наклонился над Ипатием. Юстина, озадаченная гримасой целителя, встала с другой стороны кушетки, решив последить за ним на всякий случай.
- Что вы ему давали? Ром? – целитель взял холодную негнущуюся руку Ипатия, провел по влажной коже, проверил пульс.
Трой кивнул.
- Необычный случай. Ведь это же Ипатий Коррик. Не буду спрашивать, где он отыскал в городе Ведьмины волосы и сколько времени провел на них.
- Около получаса, - отозвалась Юстина.
Лев покосился на нее.
- Тогда ему повезло, - заметил он, раскладывая на столе снадобья. – Что, растение было столь же огромно, как раздутая репутация Ипатия Коррика?
Юстине не понравилось замечание целителя, и она коротко кивнула. Ипатий воспринял слова Льва без особенного удовольствия, и в глазах его не было дружелюбия, когда смотрел на целителя. К неприязни пациента Лев отнесся равнодушно, но, верно, ему не привыкать – колкости мало кого настраивают благожелательно.
Он уверенными движениями отмерял и насыпал травы и порошки в кипящую на маленьком тигле маслянистую основу. Юстина не спускала с него глаз, следила, чтобы он не взял склянку, помеченную по горлышку красной линией, означающей яд.
- Что стоите понапрасну? Взболтайте это, - целитель сунул ей в руки колбу.
- Необычный случай, - продолжил он, наблюдая за действиями Юстины. – Встряхните сильнее! Должна образоваться пенная шапка.
Юстина рассердилась: распоряжается ею, как школьницей! Она хотела возмутиться, но он, видимо, угадав, опередил:
- Рука до сих пор побаливает, - и продолжил о том, что его занимало, вопреки собственному желанию:
- Обычно Ведьмины волосы не вырастают выше колена человека. Этим же представилась уникальная возможность. К сожалению, как часто бывает, что нас питает, то и губит. Захватив Ипатия, растение получило мощный толчок для роста. И яд начало вырабатывать активнее. Еще полчаса-час, и оно отравило бы насмерть великого чародея, - Лев с особенным ударением произнес последние два слова. – Растение убило бы источник собственной силы.
Он забрал у Юстины колбу и вылил в кипящий котелок. Затем прикоснулся к нему палочкой, остудив. Налил в высокий стакан, разбавил на треть водой.
- Сильно, действенно, мерзко на вкус, - и поднес лекарство к губам Ипатия.
Проглотив зелье, Ипатий хрипло вздохнул, лицо исказилось от отвращения. Юстина отстегнула от пояса палочку.
- Ну, что вы в самом деле! – оглянулся на нее Лев. – Уж не думаете ли вы, что я его отравил прямо на ваших глазах.
- Иногда я не знаю, что мне думать, - печально призналась Юстина.
- Не вы одна в таком положении сегодня, - усмехнулся Трой. – Ваша история - нелепая цепь счастливых случайностей. Знаете, почему Гвидо не арестовал вас?
- Да, - ответила она. – Потому что Ипатий жив. Жив, значит, я говорю правду.
- Вот именно, - подтвердил Трой. – Но молитесь, чтобы Гвидо не нашел какого-нибудь свидетеля, который видел вас и Порфирия вместе.
- Дрожь сейчас пройдет, - успокоил целитель Ипатия, которого начало потряхивать, и дал инструкции Юстине:
- Ему нужно обильное теплое питье, лучше всего подслащенная вода с лимоном, и укройте его хорошенько.
Не удержался, язвительно добавил:
- Надо же! Какая увлекательная у вас жизнь! Тайные встречи, погони, схватки, подозрения в двурушничестве! Людям попроще, вроде меня, остается только исцелять ваши раны и завидовать!
- Все еще смазываете язык змеиным ядом? – через силу, но прошептал Ипатий.
- Ипатий, как вы? – участливо наклонилась к нему Юстина.
- Так себе, - едва внятно прошептал он. – Пить!
Юстина налила стакан воды. Он жадно выпил.
- Теплую, подслащенную и с лимоном, - повторил Лев.
- Тогда скажите внизу, чтобы нам принесли.
Целитель защелкнул чемоданчик и откланялся, столкнувшись на пороге с Гвидо.
- Поймали троих. Двое не стоят разговора, а вот третий – Геврасий Врига. Признался, что привез Ипатия в город, но клянется - не знает, с кем тот собирался встретиться. Врет, конечно. Вы Ипатия допросили?
- Пока нет.
- Не откладывайте! – буркнул Гвидо. – Или я сам им займусь!
- Пожалуй, тянуть не стоит. – Трой переместился так, чтобы Ипатию не пришлось поворачивать головы. – Вы встречались в театре с Порфирием? Кивните.
Коррик с трудом наклонил голову.
- Зачем?! – взвился Гвидо.
- Нет, не так. Он вас пригласил?
Ипатий снова кивнул.
- Но вы не пришли к соглашению, - заключил дознаватель. – Вы не могли знать, что Юстина следует за вами, а Геврасия Вригу извлекли из экипажа только что, и значит, Ведьмины волосы не для отвода глаз. Получается, Порфирий хотел убить вас, и был на волосок от успеха.
- Почему в театре? – превозмогая озноб, от которого стучали зубы, прошептал Ипатий.
- Почему он назначил там встречу? – уточнил Трой. Ипатий утвердительно кивнул. – Вы полагаете, что это не случайность?
Дознаватель задумался. Юстина, не в силах скрыть волнение, опустила глаза. Она не сомневалась, что причина – Терентий Летилл. Его глупое безрассудство чуть не закончилось трагедией. Если Терентий попадется в руки дознавателям, то его запрут в Холодной Скале. Разбираться сейчас некогда, да и всем так спокойнее. Горожане давно ждут от властей решительных действий, к примеру, арестов сообщников Порфирия. И Юстина промолчала.
- Надо же! В театре! – квакнул Гвидо, опять подпирающий стену. – А я думал, что только дом Зизиев гостеприимно открывает для него двери!
Юстина подняла голову и наткнулась на внимательный взгляд Ипатия. Она поспешно отвернулась.
Секретарь Тибия Троя внес поднос с чашками, чайником и нарезанным на блюдечке лимоном. Следом за ним хозяин гостиницы тащил большой дымящийся чайник для кипятка. Молодой человек аккуратно опустил поднос на стол, взял чайник у помощника и поставил его на подставку рядом с камином.
- Позову вас, если что-нибудь понадобится, - обронил Трой, не глядя на него. Секретарь понурился. Он явно рассчитывал, что начальник отпустит его домой спать, а теперь придется клевать носом на неудобном стуле в общем зале.
Юстина взялась разливать чай. Гвидо отказался. Он не отходил от стены, точно боялся, что она рухнет без его поддержки. Трой пил горячий, разбавленный ромом чай с видимым удовольствием. Руки Ипатия до сих пор плохо ему подчинялись, и его напоила Юстина.
- Так я и не услышал: зачем вы встречались с Порфирием? – мрачно повторил Гвидо.
- Пока он слаб, - ответил Ипатий тихим прерывающимся голосом. – Пока нет Звезд, нельзя упускать возможность.
- Все же он не такой дурак, как вы говорите, Тибий! – почти с удовольствием заключил Гвидо. – Облапошил простейшим способом!
- Всего знать нельзя! – сказала Юстина, повторяя за Порфирием слово в слово, и поморщилась:
- Вы так злорадствуете, словно болеете за другую команду!
Гвидо воспользовался оскорбительным приемом и пробормотал себе под нос, но слышно для каждого:
- Нахальная девчонка!
- Что?! – рассердилась Юстина.
- Он знает, как добраться до Звезд, - торопливо прошептал Ипатий, не желая, чтобы разговор в очередной раз перескочил на злобные выкрики. – До конца этой недели.
- Ну, а на следующей свадьба Хрисы Техет. Все к сроку! – с сарказмом проговорил дознаватель, стукнув пустой чашкой о блюдце.
- Нужен любой безумный план, как добраться до Звезд раньше Порфирия, - прошептал Ипатий. Он вытер рукой лицо, влажное от пота, облизнул губы.
- Соль. Откуда она?
- Единственное средство против Ведьмины волос, - пояснила Юстина. – Соль убивает магию, а значит, и растение. Вы помните? Раньше в соляных шахтах содержали преступников….



Глава  13
(7 дней до свадьбы Хрисы Техет.)

Целый день шел дождь, и к вечеру озеро заволокло туманом. Дождевые капли тихо звенели об непривычно спокойную свинцовую воду. Этот звон обволакивал, убаюкивал мысли и клонил в сон.
- Закрой окно, Ипатий, - сказал Фотий, войдя в комнату. – Весь дом выстудил.
Фотий бросил в камин огонь, от которого сразу же жарко разгорелись поленья. Ипатий закрыл раму и задернул штору, отгородившись от вкрадчивого сонного вечера. Он выпустил фоты, гроздью облепившие люстру, и ее хрусталь засиял.
- Мрачная осень, - сказал Фотий, бездумно перебирая безделушки на каминной полке. – Солнца нет, дни коротки, и мир будто умирает.
- Берегись, ты так начнешь писать стихи, - шутливо предостерег его Ипатий, садясь в кресло и придвигая книгу, раскрытую на широком подлокотнике.
- Что читаешь?
- Так, обо всем понемножку, - уклончиво ответил сын. – У Зевия великолепная библиотека. Столько книг об артефактах и волшебниках….
Фотий бросил безделушки и обернулся к нему. В словах Ипатия почудился намек.
- Ты как-будто не одобряешь?
- Ну что ты! Каждому понятно, что это рабочие материалы для научных трудов.
Фотий кивнул.
- В обычное время в этом нет ничего странного, - продолжил Ипатий, выдержав недолгую паузу.
- Что? Ты не доверяешь Зевию?
- Доверяю? В сущности, у меня нет ни единой причины доверять кому бы то ни было.
- И я тоже под подозрением? – холодно осведомился Фотий.
- Не обижайся, отец, - спокойно ответил Ипатий. – Я был исключен из вашей жизни на пятнадцать лет. Нет, - он предупреждающе поднял руку, - не будем обсуждать причины – это уведет нас от главного. Меня здесь не было – факт; и я, собственно, ничего не знаю о вас. Все переменилось, сложились новые отношения. И вполне возможно, что мне показали только верхушку.
- Но я пожертвовал своей карьерой!
- Да.
И в коротком ответе, Фотий услышал недоговоренность. Не сказалось вслух, что это могло быть только уловкой для каких-то тайных целей. В первую минуту Фотий растерялся от подобных предположений, но затем, поразмыслив, пришел к выводу, что Ипатий со своей стороны прав - он чужой для всех.
- Я хочу и могу быть тебе полезным, - сказал Фотий.
- И чем же? – Ипатий отложил книгу в сторону и смотрел на отца серьезно.
- Для начала могу выслушать, и, может быть, дать совет.
Ипатий помедлил, взвешивая.
- Не откажусь от помощи. За пятнадцать лет многое забылось и поменялось.
Фотий с тяжеловесной неспешностью опустился в кресло напротив и спросил:
- Как тебе видится дело?
- Тебе не понравится. Мои подозрения задевают твоих друзей.
- Зевия?! Впрочем, чему удивляться! Ты не знаешь его хорошо. Он кабинетный ученый, предпочитает копаться в пыльных книгах, а не в человеческих играх.
- Не Зевия, нет.
- Тогда Юстина. Этого никак быть не может, - категорично заявил Фотий. – Я знаю ее с детства. Она не притворяется и не лжет.
- Я тоже редко лгал, - сказал Ипатий. – Или ты с детства замечал во мне дурные наклонности?
Фотий покачал головой.
- Ты был себе на уме, не признавал рамок, - печально проговорил он. – Но мы и помыслить не могли….
Фотий вздохнул и махнул рукой.
- Не будем об этом. Ты прав, наши разговоры неизбежно превращаются в выяснение: почему так случилось? Что случилось – то случилось. Дело прошлое. Но, повторяю тебе, Юстина – невозможно!
- Не так что бы очень, - тихо проговорил Ипатий. – Все на ней сходится безупречно. Не удивлен, что Гвидо зацепился. Она умна, честолюбива и смела. Против нее даже то, что она хороший маг.
- О, да! У нее огромный потенциал, со временем она войдет в число лучших.
- Вот видишь! Отец ее изучает артефакты, в том числе и темные, и Юстина с детства живет среди рассказов и разговоров о них. Темные артефакты сводили с ума и не таких чародеев. И эта связь с Порфирием…
- Детская дружба, - поправил Фотий. – Нет никаких прямых доказательств ее вины.
- Поэтому Гвидо только беспомощно выкрикивает обвинения.
- Она спасла тебе жизнь вчера.
- Что обесценивает подозрения против нее, - согласился Ипатий. – У Порфирия нет никаких причин оставлять меня в живых, значит, Юстина действовала против него. Поэтому Трой и Ворм приняли ее бредовую историю. Значит, пособник Порфирия в доме кто-то другой.
- Ну вот! С Зизиев сняты подозрения, - заключил Фотий с удовольствием.
- Да, теперь остались все остальные или любой другой.
Фотий качнул головой, но затем подумал, что, и сам он, и Тибий Трой видят дело через призму сложившихся отношений, а Ипатию, не связанному никакими обязательствами, легче разобраться в запутанной ситуации. И быть может, то, за что он укорял сына – его нежелание принадлежать к определенному Дому – сыграет на руку.
- Ты думал, как найти Звезды Фанаин? – спросил Ипатий после паузы.
- Да.
Ипатий взглянул на отца вопросительно. Фотий потер тяжелый подбородок, сомневаясь надо ли продолжать. И вдруг поймал себя на мысли, что, по-прежнему, не доверяет Ипатию. Быстро взглянул на сына, увидев его горькую усмешку,  решившись, торопливо заговорил:
- Стоит обратиться к тому, кто приторговывает темными артефактами.
- Приторговывает?
- Бареб. Ты должен его помнить. Он из Южных кварталов.
Ипатий задумчиво нахмурился, копаясь в давних воспоминаниях.
- Ах, Бареб! – воскликнул он. – Точно! Как же я сам не догадался! Его лавка там же?
- Никуда не делась. И он все такой же скользкий тип.
- Но это соломинка, за которую хватается утопающий… - произнес Ипатий. – Ирония в том, что ответы находятся в украденном дневнике Зоила Зизия. И каждый день ждешь, что Порфирий чудом расшифрует его.
- Ты не веришь в его силу? – Фотий с интересом взглянул на сына.
- Нет, не верю. В чем слава чародея? Победить в поединке, уничтожить соперника мастерством, коли принудили к тому обстоятельства. Как можно верить в Порфирия, когда он надеется, что со мной расправится растение. Он одержимый, помешанный, но не великий, нет. Теперь и я убедился в словах Юстины. Однако дневник не дает мне покоя. Скажи, можно расшифровать дневник при помощи какого-нибудь артефакта? Если бы знать, что ищет Порфирий, то можно опередить его.
Фотий задумался, откинувшись на спинку кресла.
- Пожалуй, есть, - наконец проговорил он. – Универсальные артефакты, усиливающие любое заклинание. Ты признался, что взломал чары Зоила.
- Но мне не нужна заклинательная формула, - возразил Ипатий.
- Пусть и так, но предполагается, что она существует. Значит, нужно найти заклинание и раздобыть один из универсальных артефактов.
- Сначала узнать про него каким-то образом.
- Верно, - согласился Фотий.
Из соседней комнаты раздался звук падения, приглушенный закрытой дверью. Ипатий вскочил на ноги и распахнул дверь, швырнув вперед себя десяток ослепительных фотов. Спустя минуту он вернулся.
- Никого нет, но стул опрокинут. Может, домовой.
- Раньше тут стулья сами по себе не падали, - хмуро заметил Фотий. – Иногда я кожей чувствую, как за спиной кто-то шныряет, а оборачиваешься – пусто. И Зевий на это жалуется.
У Ипатия некоторое время назад появились подозрения, постепенно перерастающие в уверенность, кто и почему шныряет по дому, но знать об этом даже отцу пока ни к чему. Он уселся обратно в кресло.
- Вернемся к нашему разговору. А кто, за исключением Зевия, мог бы дать такие сведения?
- Кто? И об этом я думал, - вздохнул Фотий. – Спроси у Бареба. У него бывал подобный товар. И бука.
- Кто?!
- Бука. Тут я мало чем могу помочь. Я слышал название благодаря должности. Сам я с ним незнаком.
- Наши тайны неисчерпаемыми! Кто же такой этот «бука»?
- Они довольно странные. Насколько мне известно, почти не владеют магией, но помнят каждое прочитанное слово. Что-то вроде живого архива, и как архив надо листать, так и их - спрашивать.
- То есть, их голова только хранилище для слов? – уточнил Ипатий.
Фотий кивнул.
- Несчастная судьба! Знать и не владеть. Любой полуграмотный маг выше их.
- Бук очень ценят и пользуются их услугами постоянно. Маленькие привилегии скрашивают им жизнь. Поверь, они довольны своей судьбой.
- И как же мне найти его? Пойти в библиотеку, и в вестибюле трижды выкрикнуть имя?
- Не поможет, - усмехнулся Фотий, отметив, что Ипатий без усилий сделал верный вывод о том, где искать буку. – Но я подозреваю, хотя никогда подобный разговор не заходил между нами, Зевию бука известен.
- Зевию? Ну да, верно. Библиотека, и Зевий посещает ее не один год. Уверен, библиотекарей он знает лучше, чем соседей.
Из комнаты рядом опять послышались звуки, на этот раз гремела посуда, и приглушенно топал домовой.
- Накрывает к ужину, - сказал Ипатий. – Уже восемь. Юстина будет через час?
- Если не надумает ужинать с друзьями в городе. Представление заканчивается в половину девятого.
- Зря она поехала в город.
Отец вопросительно взглянул на него.
- У меня плохое предчувствие, - пояснил Ипатий. – Или мне стоило ехать с ней. Мне кажется, Юстина не понимает всей опасности. Город взбудоражен, Порфирий обязательно выкинет какую-нибудь штуку, и Юстина очутится едва ли не в худшем положении, чем я. Получить такое предсказание – лучше уж клеймо на лоб.
Зазвенел колокольчик, приглашая к ужину. Ипатий и Фотий перешли в столовую, где возле накрытого стола прохаживался Зевий. Домовой привычно накрыл на четверых, и место Юстины пустовало. Но едва они сели за стол, как свернула молния телеграммы. Листок спланировал к Ипатию в руку. Он пробежался по строчкам, и нахмурился.
- Что там? Что?! – то ли подтолкнули опасения, высказанные сыном, то ли постоянное напряжение в последние дни, но Фотий угадал: произошло нечто ужасное.
- Только что в театре разорвался амулет-хранилище. Зал заволокло туманом Границы. Есть жертвы.
Вилка со звоном выпала из рук Зевия. Он побледнел.
- Юстина! Юстина в театре!
Подойдя к бюро, Ипатий быстро написал несколько строк на восьмушке листа и отослал ее.
- Юстина – черный маг, она сможет за себя постоять, - утешительно проговорил Фотий.
Опять сверкнула молния, и в руках Ипатия очутилась новая телеграмма.
- Достоверных сведений о Юстине пока нет, но в театре ее видели точно, - сообщил Ипатий, прочтя. – Подозревают, что Порфирию на этот раз помогал иллюзионист Терентий Летилл.
Зевий тихо вскрикнул.
- Они знакомы?
- Он ухаживал за ней, - пояснил вместо него Фотий.
- Как же так?! – горестно воскликнул Зевий. – Все против нас!
- Не беспокойтесь, Зевий. Нам сообщат, как только что-нибудь узнают о ней.
До новой телеграммы прошло двадцать минут. Ужин был забыт. Ипатий расхаживал по комнате, подолгу останавливаясь на одном месте. Зевий нервно теребил салфетку. Фотий мрачно молчал. Наконец полыхнула молния.
- Она жива. С ней все в порядке, - быстро сказал Ипатий. – Иллюзионист пропал. Над театром ставят защитный кокон, чтобы туман не расползался. Свыше тридцати человек пострадали при панике. Больше десятка жертв, - прочел он и добавил, размышляя вслух:
- Порфирий превращается в кровожадное чудовище. Но неужели этот иллюзионист помогал ему? Тогда дело совсем плохо!

Юстина возвратилась через два часа. За это время пришло около дюжины телеграмм Ипатию от разных отправителей. Зевий каждый раз со страхом ожидал новостей, но о Юстине ничего нового не сообщали. Фотий считал полученные телеграммы и покачивал головой: по всему выходило, что старые связи Ипатия крепки. Теперь, когда раскрылось, кому на самом деле предан бывший комендант тюрьмы Геврасий Врига, это уже не удивляло, но подтверждало, что Ратуше есть чего опасаться. Фотий, хотя ни разу не высказал этого вслух, но в душе радовался, что его заставили покинуть должность, иначе он оказался бы в сложном положении. А отношения с сыном и без того непростые.
Не снимая пальто, Юстина прошла в кабинет. Она выглядела усталой и потемневшей.
- Девочка моя! – бросился к ней Зевий и обнял. – Мы не слышали твоего экипажа. С тобой все в порядке?!
Юстина кивнула, стянула с шеи красный шарф и опустилась в кресло.
- Вы уже знаете? – спросила она и посмотрела на Ипатия.
Он кивнул и спросил:
- Выпьете?
- Пожалуй.
Ипатий разлил ром в четыре стакана, отправил их адресатам.
- Расскажите, - предложил он.
Юстина сделала глоток.
- Это обязательно? У меня голова кругом.
- Да, обязательно. Мне нужно знать, что случилось. Пока есть общее представление.
- Хорошо, - она вздохнула. – Театр был полон народу. Свет погас, и на сцену вышел человек.
- Терентий Летилл, - уточнил Ипатий.
- Нельзя утверждать с полной уверенностью, - возразила она. – В темноте на сцене виден только силуэт.
Фотий поджал губы. Зевий скептически покачал головой. Ипатий поднялся с дивана и прошелся по комнате.
- И что же, Терентий нашелся после представления?
Юстина опустила голову и не отвечала.
- Завидую ему, - вдруг проговорил Ипатий, останавливаясь возле нее. – Вы покрываете его во второй раз.
- Почему «во второй раз»? – поинтересовался Фотий.
- Потому что Юстина знала, кого навещал Порфирий в театре, - ответил Ипатий, глядя сверху на ее опущенную голову.
- Юстина! – воскликнул Зевий. – И ты промолчала?!
- Его упекли бы в Холодную Скалу, - тихо проговорила она. – А я не могу поверить, что Терентий сотворил такое, тем более на собственном представлении. Он не мог этого совершить!
- Вот бы мне такую преданность! – усмехнулся Ипатий. – Похоже, вы одна верите в его невиновность. Надеюсь, у него хватило ума сбежать из Магбурга - горожане вряд ли отложат наказание до суда. Это самое кровавое преступление за последние сорок лет.
- Он не виновен, - повторила Юстина замирающим голосом, общипывая кисти шарфа.
- Мне бы такую преданность! – еще раз сказал Ипатий.
Он сел обратно на диван.
- Хорошо, зал накрыло туманом. Откуда он, по-вашему, взялся?
- Темный амулет-контейнер, возможно, кольцо Тахара. Туман был с очень плотным ядром, которое не поддавалось разрушению, - ответила Юстина.
- Кольцо Тахара. И что же потом?
- Люди запаниковали, кинулись к дверям. В давке погибло несколько человек.
- Сообщения об одиннадцати погибших и полусотне раненных, - уточнил Фотий. Молнию с новыми данными прислали недавно.
- Да, я видела на площади. Гвидо Ворм был в зале. Стражники и черные маги стали отжимать туман к сцене.
- И вы тоже? – задал вопрос Ипатий.
- И я, - подтвердила Юстина, вскинув на него глаза. – Затем появился Тибий Трой. Я хотела пройти за сцену, узнать, что с Терентием – меня не пустили. Мы выбрались из театра последними, за нами ядро тумана разорвалось снова. Поставили кокон. И Тибий Трой проводил меня до предместий.
- Посоветовав не высовывать нос из дома? – поинтересовался Ипатий.
Юстина кивнула.
- А Гвидо Ворм обвинял вас?
- Он не сделал исключение и для этой встречи. Я привыкла.
- На этот раз, боюсь, он не будет голословен, - заметил Ипатий.
- О чем вы говорите? – воскликнул Зевий.
- Круг сужается, и в центре его остается одна фигура – Юстина Зизий.
- Что?! Вы опять обвиняете меня?! – рассердилась она.
- Обвиняю? Нет! Я указываю, что каждый новый эпизод прочно связан с вами.
- Фотий, останови своего сына! – потребовал Зевий.
- Ипатий, помни, что умозаключения могут быть ошибочными, если несут в себе неверную предпосылку.
- О, отлично! – раздраженно проговорил Ипатий. – Можно подумать, если я замолчу, ситуация от этого изменится. Очень удобно прятаться за слова, за праведный гнев – продолжайте! Тем более что осталось не так много времени для самоутешения!
Ипатий ушел, хлопнув дверями. Некоторое время они сидели, не глядя друг на друга, но думали об одном и том же. Первым поднялся Фотий.
- Уже поздно, - сказал он, хотя стрелки на часах показывали половину одиннадцатого, а он привык ложиться за полночь. – Спокойной ночи!
- Да, да, - пробормотал Зевий. – В самом деле, уже поздно, и я пойду. Юстина, ты иди ложись.
- Да, папа. Сейчас.
Оставшись одна в кабинете, она налила себе чуточку рома и перебралась поближе к огню. Сегодняшний день переменил все.
«Терентий, ах, Терентий, как же ловко втянул тебя Порфирий в свое безумие!» – Юстина грустно покачала головой. Помочь ему уже невозможно. Оставалось только отойти в сторону и наблюдать, чем все закончится. Единственное спасение от Холодной Скалы – бежать из города. Понимает ли это он? Или по-прежнему путается в своих иллюзиях? И, конечно же, Терентий невольно послужил косвенным доказательством против нее. Ипатий подчеркнул это.
До сего момента она не принимала всерьез подозрения Гвидо на свой счет, и не беспокоилась о собственной роли в этом деле. Но теперь задумалась: как объяснить, что все оборачивается против нее? Ответ напрашивался сам собой: есть некто, подстраивающий эти совпадения. Порфирию выгодно навлечь на нее подозрения, чтобы она запуталась, и у нее не осталось иного выхода кроме, как прийти к нему. Но чтобы организовать такое нужно хорошо знать ее окружение, сильно изменившееся за годы его отсутствия. Значит, за Порфирием стоит кто-то другой, хорошо осведомленный и имеющий власть, чтобы действовать наверняка. Догадался ли об этом Ипатий?


Глава 14
(На другой день.)

Утро было сырым и холодным. Влажный ветер дул с озера, взлохмачивая светлые волосы Ипатия, стоявшего в полюбившейся беседке у озера. Обитатели дома еще не спускались вниз, и, когда он выходил, только черные маги молчаливо поклонились ему в холле. За Ипатием следили неотступнее после его ночного посещения театра, и кто-то вышел за ним следом, держась в отдалении. Это внимание раздражало сродни кожному зуду. Но с другой стороны, в доме он чувствовал его постоянно, даже оставшись один в пустой комнате. Иногда казалось, что некто подглядывает за ним не только в замочную скважину, но и копается в мыслях. И это невыносимо. Стремясь избавиться от навязчивого чувства, Ипатий часто выходил гулять в сад, невзирая на непогоду. Здесь одиночество казалось ему полнее, и мысли текли ровно, без оглядок.
Ипатий совсем не думал о вчерашних событиях, несомненно, взбудораживших город. Последствия и причины их очевидны. И Порфирий тоже представлялся мало интересным после встречи в театре. Он вспоминал его имя только в связи со Звездами – вот то, на чем следовало сосредоточить внимание. От них исходила опасность для Ойкумены. Был и еще один момент, который его тревожил, с каждым днем и новым эпизодом, занимая все больше места в голове. Он начинал чувствовать за действиями Порфирия другую руку. Темному волшебнику не просто помогали соратники и слуги – за ним угадывалась иная фигура. Но пока, кроме собственных ощущений, Ипатий не мог предложить никаких доказательств.
От мыслей Коррика оторвало неожиданное появление дознавателя. У Троя был вид человека, недосыпающего много ночей подряд, но даже после вчерашней катастрофы одет он был безупречно, будто собирался на прием.
- Что-то вы рано. Вообще не спите?
- Отказ от сна содержится в требованиях к личным качествам кандидата на мою должность, - проговорил дознаватель невыразительным тоном.
Ипатий усмехнулся, но быстро погасил усмешку.
- Что стряслось?
- Насколько мне известно – ничего. Чем собираетесь заниматься сегодня? – Трой совсем стер выражение из голоса.
- Не могу вам сказать, - ответил Ипатий. – Вам моя идея не понравится, и вы станете меня отговаривать. Лучше обсудим потом.
Трой не настаивал. Он с самого начала решил, что Коррику нужно предоставить полную свободу действий. Помешать его планам Ипатий не мог, а все остальное не слишком занимало дознавателя сейчас. Но тут следовало выдерживать тонкую грань, чтобы не всполошить Гвидо и советников.
Некоторое время они молчали.
- С сегодняшнего дня дежурных черных магов в доме не будет, - сообщил Трой.
- Снимаете охрану? Почему?
- Ворм и я решили, что одних стражей на воротах достаточно. Не замечено, чтобы черные маги каким-то образом пригодились или помешали вам.
Ипатий поглядел на Троя и отвернулся к озеру. Этим актом дознаватель давал понять Гвидо и Совету, что черные маги отступились от Юстины. С этих пор она сама по себе. Что ж, у Троя не было другого выхода. Ипатий заподозрил, что Гвидо нашел вполне убедительное объяснение, почему Юстина помешала растению убить его в театре. И советники это объяснение приняли. А значит, Юстина одной ногой в камере Холодной Скалы.
- Как моя просьба?
Трой непонимающе взглянул на Ипатия.
- Только не говорите, что вы забыли, или не сочли ее важной! Адрес Лолия Осика.
- А, это! Мне доложат, когда будет результат, и я сообщу вам.
- Тибий, вы понимаете, что он уедет со дня на день? Его новую книгу выпустили в свет, и у него нет больше причин находиться в городе.
- Не беспокойтесь, - ответил Трой, ничуть не взволновавшись от угрозы потерять след Лолия Осика на многие месяцы, - мои люди сделают все необходимое.
- А вам, и правда, это кажется неважным, - тихо проговорил Ипатий. – Интересно, почему?
По старой своей привычке Трой перебирал цепочку с брелоками. Отвечать он не собирался.
- Недавно я услышал одно занятное слово: «бука», - Ипатий наблюдал за дознавателем, но застывшее лицо скрывало эмоции, только пальцы его, перебирающие брелоки, замерли на миг. – Всезнайка. Он может быть полезен мне в поисках темных артефактов.
- Бука? – переспросил Трой безо всякого выражения в голосе. – Никогда не слышал, но всего знать нельзя, даже мне. Откуда сведения?
Ипатий предугадывал, что дознаватель откажет во встрече с букой, но чтобы он начал уверять, будто никогда не слышал о нем – такого не предполагалось. Ипатий осекся и, развернувшись, медленно пошел по дорожке. Через несколько шагов Трой нагнал его.
- Тибий, вы мне так и не ответили: почему способствовали моему освобождению?
- Казалось, это ясно, - проговорил дознаватель. – Благоприятная ситуация. Вы знаете, что я всегда с почтением относился к вам, и заключение ничего не изменило в моем отношении.
- Неужели? – с явным недоверием и иронией, словно нарочно провоцируя его, проговорил Ипатий.
- Ваша ирония совершенно напрасна.
- Неужели?!


Трой медленно шел к своему экипажу от дома Зизиев и с неудовольствием вспоминал разговор с Ипатием. Тот не поверил ему, больше того, дал понять это. Дознаватель думал, что, наверное, слишком устал за последние дни и ослабил контроль. У Ипатия не должно и мысли закрасться, что Трой не на его стороне. Теперь дело неминуемо осложнится.
Дознаватель вышел за ворота дома и приблизился к своему экипажу, когда его окликнули старомодно:
- Ваша милость!
Трой обернулся и сначала никого не увидел, но затем из жидкой тени опадающих деревьев выступил человек в сером сюртуке. Только что на этом месте не было ничего, кроме густо рассыпанной желтой листвы и оголенных веток кустов. «Должно быть, зрение подводит, - кисло подумал дознаватель, - от усталости».
- Что вам нужно? – спросил Трой равнодушно, подтянув палочку за цепочку. Человек казался знакомым, но сразу не вспомнился.
- У меня есть к вам разговор.
- Мне это не особенно интересно, - холодно ответил Тибий. – Я не веду бесед с незнакомцами.
- Авделай Варен, - поспешно представился тот. – Я надеялся, что вы меня вспомните.
- Теперь – да. Вы секретарь Зевия Зизия. Хорошо. И что же вам нужно?
- У меня есть предложение к вам, - светлые глаза Авделая настороженно изучали дознавателя. – Я могу быть полезен.
Трой молчал, заставляя говорить собеседника.
- Я знаю, что Ипатий получил телеграмму от Порфирия два дня назад.
- Это было бы интересно мне два дня назад, - холодно проговорил дознаватель. – Такие сведения перестают чего-то стоить два часа спустя.
- Я не мог застать вас.
Трой пожал плечами.
- Что еще вы можете предложить? Я думаю, вы не могли не знать, что встреча между Порфирием и Ипатием состоялась, как и ее результаты, но все равно явились….
Авделай исчез из глаз. Трой дернулся, поднимая волшебную палочку, но его собеседник пропал.
- Я у вас за плечом! – раздался голос.
Трой мгновенно обернулся и ткнул палочкой в грудь секретаря. Тот не пошевелился, но усмешка искривила его рот.
- И опять! – он смешался с тенями, исчезая. – Я здесь!
Авделай очутился на прежнем месте, усмешка все еще блуждала по его губам, точно эти трюки приносили ему болезненное удовольствие.
- У вас очень неприятный талант.
- О, да! Он безумно раздражает людей, и поэтому я держу его в секрете.
Лицо Авделая не нравилось дознавателю. Он вспомнил, как скромно держался тот в доме Зизиев, а теперь вся скромность пропала. Скорее он  был в предвкушении. Однако упустить такой случай непростительно.
- И вы хотите доносить на людей, под чьей крышей живете? – прямо в лоб задал вопрос Трой.
- Почему бы и нет?! – пожал плечами Авделай Варен, и опять усмешка скользнула по его губам, а глаза смотрели колюче и внимательно. – Или вы считаете дурным поступком следить за опасным преступником?
- Напротив, я нахожу это похвальным, - отозвался дознаватель.
- И к тому же, этому дому несдобровать – в нем завелась хивия.
- Вот знать бы, какое зло изначально!
Авделай качнулся с носков на пятки, раздумывая. В словах дознавателя чудилась ему двусмысленность, но он отнес ее на счет тяжелого характера Тибия Троя, о котором какие только легенды не ходили.
- Вы убедились, что я могу проникнуть туда, куда не попадет другой. И за свои маленькие услуги я хочу кое-каких одолжений.
Трой оглянулся на ворота дома Зизиев. Два стража болтали возле решетки, не обращая внимания на дознавателя. Из дома встречу Троя и Авделая Варена  увидеть невозможно – их заслонял экипаж.
- Своя корысть! Уверен, цена не покажется мне чрезмерной! Садитесь.

Дознаватель остановил экипаж, едва он скрылся из виду стражей у ворот. Обо всем договорившись, они распрощались. Секретарь произвел крайне неприятное впечатление на Троя. И дознаватель долго смотрел, как удаляется он обратно к дому, но, приехав в город, долго петлял по улицам – чудилось, что тени на улице кривятся ухмылкой Авделая, а, между тем, Трою очень не хотелось, чтобы нечаянно узналось о его следующей встрече. Наконец, раздраженно взмахнув рукой, Тибий направил экипаж за Первую Кольцевую.
Этот квартал был одним из самых приятных в городе. Дома в нем имели не меньше четырех этажей, широкие парадные лестницы и просторные квартиры с отличным видом на скверы. Здесь проживали в основном служащие средней руки и необремененные долгами торговцы. В этих домах царила иная атмосфера, чем фамильных особняках, кичащихся магической мощью семьи. Отношения между квартирантами тоже складывались проще. Частенько встречались волшебники с неустойчивой домашней магией или весьма скромных способностей, но приноровившиеся зарабатывать на жизнь чем-то другим.
Трой вошел в подъезд многоквартирного дома, припарковав экипаж с другой стороны сквера из предосторожности. В подъезде загорелся свет, едва отворилась входная дверь. Дознаватель постучался в квартиру на третьем этаже со скромной табличкой «Брет Бенгамот, библиотекарь». Домовой дух, больше напоминающий бесплотное привидение, впустил его, узнав. Трой сразу прошел налево, в комнату на дальнем конце коридора. Здесь Бенгамот работал, когда находился дома. Квадратную комнату от пола до потолка занимали книги. Книги лежали стопками на полу, на столе, на двух стульях, что были в комнате. Сам библиотекарь читал, стоя за бюро. Он поднял голову, и взглянул на гостя поверх круглых очков. Трой резким и коротким движением волшебной палочки смахнул книги со стула на пол.
- Никакого уважения к чужой мудрости, - покачал седой головой библиотекарь.
Дознаватель тяжело опустился на сиденье.
- Крепкого кофе мне! – велел он домовому духу, притащившемуся за ним следом. – И не как в прошлый раз.
- Тяжелый день? – довольно равнодушно осведомился Бенгамот.
- Тяжелый век, – ответил дознаватель. – Есть что-нибудь новое?
- Ничего пока.
- К чему тогда все эти кипы книг!
Бенгамот снова взглянул на дознавателя поверх очков. Домовой втащил поднос и ухнул его на стол, расплескав кофе из чашек. Трой поморщился.
- Как это можно терпеть? – проговорил он. – Неужели так трудно подчинить собственную магию?!
- У каждого из нас свои плюсы и минусы. Я, к примеру, не могу понять вашего пренебрежения к книгам. Дай вам волю – сожгли бы всю библиотеку.
- Две-три полезные книги я бы пощадил, - возразил Трой.
Дознаватель взял чашку с блюдца, обтер ее салфеткой, глотнул кофе и брякнул обратно на поднос.
- Дрянь! – резюмировал он.
Библиотекарь улыбнулся, показав ровные зубы, и вынул из-за книжной стопки в углу початую бутылку рома.
- Где-то на столе были стаканы. Поищите.
Трой с места взмахнул палочкой, подняв в воздух книжный завал со стола. Под ним обнаружились несколько пыльных стаканов. Дознаватель выбрал два почище. Стаканы сорвались с места и, звякнув, опустились на бюро.
- Подумать только, как облегчает магия повседневную жизнь! – немного насмешливо заметил библиотекарь. Он подул в стаканы, сгоняя пыль, плеснул в них рома и один протянул Трою. Тот с опаской понюхал напиток, но содержимое стакана успокоило его подозрительность, и он сделал глоток.
- Вот про это уж не скажете «дрянь», - с удовольствием заметил библиотекарь, поднимая стакан к свету. На свету ром приобретал золотистый оттенок. – Кстати, хорошо, что вы зашли. Пару дней назад в библиотеку заходил какой-то человек. Он искал буку.
- И нашел?
- Нашел, - подтвердил Брет.
- Он не представился?
- Нет.
- Как он выглядел и чего хотел?
- Высокий, светловолосый. Он говорил что-то про пыльцу Змееглаза. Я не стал его слушать и послал к черту!
- Высокий блондин. И спрашивал про пыльцу Змееглаза. Это очень странно. Никак не вяжется с сегодняшним… - Трой оборвал сам себя. - Зачем бы ему понадобилась пыльца?
- У нее множество различных применений, чаще всего ее используют в ядах.
- Это я знаю.
- В чем же вы сомневаетесь, Тибий? – бука налил еще по глоточку рома.
Трой не ответил, взял стакан и подошел к окну. Сквер усыпала желтая листва, косые струи дождя падали в лужи, взбивая брызги.
- Да, еще, чуть не забыл о главном, - сказал бука. – Я нашел ключ.
Трой круто развернулся к старику. Бенгамот усмехнулся. Дознаватель с трудом удержался, чтобы не поморщиться, и подумав, что, если бы не крайняя нужда, никогда бы не связался с букой да и любым другим человеком без магических умений. Бенгамот настолько закопался в книгах, что даже не может верно оценить положение, и о ключе, следы которого они разыскивают уже не первый месяц, сообщает легкомысленно. Говоря откровенно, Тибия Троя ничуть не волновало, сумеет ли сделать бука правильные выводы или нет, его больше заботило, чтобы поиски продолжались.
- Нет, не сам ключ, - выдержав паузу, проговорил Бенгамот, - рисунок. Вот он.
И протянул дознавателю сложенный вчетверо лист бумаги.
- Был в личном архиве Лирия Дарогома, восемьдесят первого градоначальника Магбурга. Он тоже интересовался этим предметом.
Трой развернул листок.
- Мне стало легче, - в голосе дознавателя, как обычно, отсутствовало всякое выражение, - теперь я знаю, как он выглядит.
- Вы, кажется, недовольны? – бука бросил взгляд поверх очков. – Что же делать! От того времени сохранилось мало материалов.
- И больше ничего? Никаких указаний?
- Нет, - покачал головой Бенгамот. – Но я ищу. Видите, - он указал рукой на стопки книг, - даже дома.
Дознаватель снова отвернулся к окну. Он буквально слышал, как тикают часы, и время утекает с тихим шелестом песка. До свадьбы Хрисы его оставалось меньше и меньше, а все решит именно этот день.
- Вам нужно на время покинуть дом, - проговорил дознаватель. – Оставаться здесь сейчас опасно.
- В библиотеку приходил тот каторжник, о котором болтают на каждом углу?
Трой помедлил, прежде чем подтвердить.
- Напрасно вы его отпустили! Он смущает людские умы. Теперь будут считать, что Холодная Скала это не так страшно, и при везении оттуда можно выйти. Советники подали нам очень плохой пример.
Дознаватель неопределенно качнул головой.
- А вы не согласны со мной? – взглянул на него через очки Бенгамот. – Впрочем, всем известно, что черные маги симпатизируют темным волшебникам и охотно переходят на их сторону.
- Ваша речь понравилась бы Гвидо Ворму, - усмехнулся дознаватель. – Но я не спорить пришел и не рассуждать о своих убеждениях. Я попрошу Гвидо найти для вас укрытие.
- Гвидо? А вы не хотите сами этим заняться? Почему? Я мало знаком с Вормом.
- Захлебываюсь в делах, а стражники отлично справятся, - неопределенно ответил Трой, сочтя, что бука задает чересчур много вопросов.
- И как долго прикажете мне прятаться?
- В будущую пятницу свадьба Хрисы. Она выйдет замуж, мир в очередной раз рухнет, и те, кому посчастливится выжить в передряге, начнут восстанавливать его первозданный хаос. Для вас это могло бы стать трагедией - ведь вы не в ладах с магией. Но не беспокойтесь, в первую очередь мы займемся вашим спасением  – буки экземпляры единичные, - с мрачным юмором сказал Трой.
- Кажется, вы шутите, дознаватель, - рассердился бука.
- Ну, что вы! При моей должности чувство юмора иметь просто неприлично, - Трой залпом допил ром. – Итак, не ходите на службу. Около полудня за вами придут стражи и лично Гвидо Ворм. Ему откроете, а до него - никому. Помните, люди гибнут по собственной неосторожности!



Глава 15
(Тот же день.)

Юстина спустилась вниз поздно и в невеселом расположении духа. Повсюду было тихо, точно дом вымер. Она вошла в столовую. Здесь тоже никого, но стулья в беспорядке отодвинуты от стола, значит, все-таки завтракали. Комнату наполнял сумрак от закрытых еще с вечера штор, и Юстина раздвинула их. В окно влез серый день. Сад мокро блестел под дождем. У ворот дома слонялся кто-то из стражей Гвидо. От стражей воспоминания перепрыгнули ко вчерашнему дню. Юстина не корила себя за случившееся, и была далека от мысли, что сумела бы предотвратить трагедию, выдай она связь Терентия Летилла с темным волшебником. Где тонко - там и рвется. Порфирий выбрал бы другое многолюдное место. В те несколько лет, которые она провела в Доме, Юстина видела не одну трагическую смерть. Иногда случайную, иногда по собственному почину, иногда из-за чужой злой воли. Люди гибли, но мир продолжал существовать, и за него стоило бороться.
Не сомневалась она, что выбор Терентия Леттила в качестве мальчика для битья преднамерен. Наверняка слухи об ухаживаниях Терентия достигли Порфирия, и он воспользовался ситуацией, чтобы разрушить их возможные любовные отношения. Порфирий верит в предсказания и хочет гарантий от судьбы, а для этого ему нужен брак с ней. Он уже сделал попытку переманить ее на свою сторону, а, осознав тщету усилий, решил насолить Юстине, и заодно вынудить ее подчиниться.
Юстина отошла от окна и села за стол в ожидании завтрака. Обе двери в столовую открылись одновременно. В одну домовой втащил поднос с едой; из смежной комнаты вышел Ипатий и остановился на пороге. Домовой грохнул на стол поднос с посудой так, что, зазвенев, подпрыгнули крышки на фарфоровых чайниках. Звон посуды болезненно отдался в голове, и Юстина сжала пальцами виски.
- Я сама. Иди! – велела она домовому. Тот жизнерадостно застучал пятками к выходу. Ипатий проводил его взглядом и сказал:
- Вы долго спали.
- Я проснулась давно, но торопится все равно некуда. В городе мне появляться не стоит.
«Испугалась? сдалась?» - подумал Ипатий и спросил:
- Что вы знаете о хивиях?
- Странный вопрос! – неохотно ответила Юстина, наливая себе крепкого горячего чая. - То же, что и все: неприятные особы с дурным характером. Уверена, и вам это известно.
- Немного, для существ, которые живут рядом с нами!
Она равнодушно пожала плечами.
- Посмотрите в справочнике. Там должно быть подробнее.
Ипатий не уходил, видимо, ожидая, что найдет ему упомянутую книгу. Юстина вздохнула, отодвинула чашку и отправилась в библиотеку.

- Была где-то здесь, - она встала на цыпочки и провела пальчиком по корешкам. – Я ее хорошо помню, толстая такая с затертым золотым теснением. Ага, вот она!
Юстина вынула книгу из ряда и подала Ипатию.
- Вы отлично ориентируетесь в библиотеке, - он говорил, а сам бегло листал страницы. – Да, вот статья о хивиях.
- Позовите, если понадоблюсь, - Юстина направилась в столовую.
- Понадобитесь, - вдруг сказал Ипатий. – Вы сегодня бледны. Голова болит? Я тоже плохо спал. Давайте после завтрака возьмем экипаж и прокатимся.
Его предложение прозвучало необычно, как будто содержало тайный смысл. Юстина удивилась, но не колебалась:
- Я согласна.
- Тогда через час внизу, - проговорил Ипатий, под деловым тоном пряча облегчение – не сдалась! И уткнулся в книгу.
Девушка немного задержалась, ожидая, не добавит ли он чего-нибудь еще, но Ипатий, не глядя на нее, переместился к окну – там светлее читать. И она, заинтригованная, возвратилась к утреннему чаю.
Жизнь Юстины до появления Ипатия была бедна на приключения и, пожалуй даже, слишком обыкновенной для той, над кем висит такое грозное пророчество. Юстина больше не желала устраняться от событий. Она понимала всю опасность и непредсказуемость положения, однако хотела сама являться причиной перемен. Когда-то давно, в юности, ей чудилось, что пророчество добавляет романтичности ей, но с годами оно стало тяжелой обузой. Теперь девушка чувствовала себя так, будто родилась калекой, с которым надо обращаться очень осторожно. В этом крылась причина усиленной опеки папочки. По этой причине она до сих пор не отбыла установленную повинность на Границе, – советники придерживали ее в городе.

Пока ехали к большой дороге, молчали. За воротами стоял спрятанный в кустах экипаж стражей. Можно не сомневаться, что за ними увяжутся следом. Но аллея, закиданная желтой листвой берез, казалась пустынной.
- Стражи прекрасно владеют чарами мимикрии, - сказала Юстина.
- Оторвемся от них в Магбурге – это проще, - решил Ипатий и добавил с усмешкой:
- Потягаемся, у кого чары сильнее.
- Куда мы едем?
- Навестим одного торговца. Его зовут Бареб.
- Бареб?!
Юстина догадывалась, что Ипатий приглашает ее не на прогулку, но визит к торговцу явился полной неожиданностью. Его имя разносилось вместе с шепотами в подворотнях. К нему обращались за сомнительными вещицами.
- Только этого мне еще не хватало! – в сердцах проговорила она. - Зачем к нему?
- Он приторговывает темными артефактами дольше, чем я на свете живу. Ему известно очень многое.
- Вы сами это придумали? – подозрительно спросила девушка.
- Отец подсказал. И мысль неглупа.
- Не уверена. Вы словно нарочно вызываете подозрения! Сначала встреча с Порфирием, теперь Бареб. Словно испытываете, долго ли вас будут терпеть советники!
- А вы беспокоитесь за меня? – оживился он.
Юстина сверкнула глазами. Опять почудилось, будто он забавляется.
- Знаете, вчера ночью я долго размышляла и решила, что очутилась в сложном положении, и какой бы выход я не нашла, жизнь моя переменится. Мне бы не хотелось, чтобы перемены привели меня в Холодную Скалу.
- Очень благоразумно, - похвалил он. – Вы, кажется мне, взялись за ум. И какие же еще выводы сделали? К примеру, считаете ли вы, что о встречах Терентия Летилла и Порфирия следовало рассказать?
Юстина покачала головой, и на лице появилось упрямое выражение.
- Нет. Я все сделала правильно. Терентий в тот же день очутился бы в тюрьме, а для Порфирия это бы не имело никакого значения, - и, рассердившись, добавила:
- А что бы вы сделали на моем месте?!
- Единственное возможное, чтобы избавить себя от подозрений и друзей от тюрьмы – вступил с Порфирием в поединок.
Юстина отвернулась к окну и некоторое время смотрела на пробегающие мимо поля.
- Я знакома с ним с детства….
- Все непросто, не так ли? – усмехнулся Ипатий.
Она не отвечала, и он проговорил уже без усмешки:
- В первый раз всегда не по себе.
- К третьему привыкаешь и входишь во вкус? – поддела Юстина, намекая на прошлое Ипатия.
Он посмотрел на нее серьезно.
- Я не стыжусь прошлого. Я не нападал со спины, не подсовывал растение, не выдумывал ухищрений. Чародеи, выступившие против меня, понимали, чем рискуют. Поединки были честными, и победа заслуженной. А с Порфирием вы бы справились.
Юстина повернулась к нему и быстро проговорила:
- Прошлое забыто. Вчерашний вечер перечеркнул его. Если представится случай, колебаться не буду!
Ипатий кивнул. Кажется, он ожидал от нее именно этих слов. Юстина испытала легкую досаду: неужели она так предсказуема?
- Вы до сих пор меня подозреваете? – спросила девушка, глядя на приближающиеся городские предместья.
- Нет.
- В самом деле?
- Меньше, чем раньше, - честно признался Ипатий.
Юстина грустно покачала головой.
- Но согласитесь, вы самый удобный человек для передачи Порфирию дневника Зоила.
- А вы не обдумывали, что меня кто-то пытается запутать в это дело?
- Впутать вас?! И есть предположения, кто этот негодяй?
Юстина растерянно взглянула на него, не понимая, почему он обращает подозрения в шутку. Это казалось разумным объяснением. Почему же он не верит? Она хотела задать ему этот вопрос, но Ипатий опередил ее:
- Вы знаете, что Тибий Трой снял черных магов с охраны дома?
- Знаю, - сказала Юстина таким тоном, что стало ясно – она сознает последствия.
- Самое время найти нового подозреваемого, - заметил он с усмешкой.
- Я не это хотела сказать! – воскликнула Юстина возмущенно. – Вы меня неправильно поняли!
- Подъезжаем к городу, - ровным тоном сообщил Ипатий.



В предместьях Юстина передала управление экипажем Ипатию. Он сложно закружил по улицам пригорода, дважды переезжал Вторую Кольцевую, и наконец остановился, зажав экипаж в тупике переулка, укрывшись под чарами невидимости. Мимо них по улице промчался экипаж со скрещенными палочками – эмблемой стражей.
- Они возвратятся, как только поймут, что мы их обманули, - заметила Юстина.
- К тому времени наш след простынет, - он явно получал удовольствие  от игры в кошки-мышки.
Они покатились в противоположном от стражей направлении. Ипатий опять завел экипаж на Вторую Кольцевую. И сразу туман ослепил их, звуки пропали, будто они повисли в пустоте; время исчезло - они могли ехать и десять минут, и десять дней.
- Мы не потеряемся? – встревожилась Юстина. – Мне кажется, только что был перекресток.
- Выберемся из тумана в Южных кварталах. И у нас будет полчаса уладить дела с Баребом до того, как снова попадемся стражам.
- Но вы не думаете, что в таком случае мы подставляем торговца?
- Бареба? Поверьте, он сможет позаботиться о себе.
И добавил:
- Мы, должно быть, прибыли на место.
Туман по-прежнему затягивал окна. Ипатий завел экипаж на тротуар и почти скреб боком по стенам домов, чтобы не пропустить следующий перекресток. Вскоре обнаружилось пустое пространство, они свернули и очутились в коротком проулке. Ипатий придержал экипаж и огляделся. Впереди, по улице сновал народ, катились экипажи.
- Удача сегодня с нами – от опеки избавились, и в двух шагах от места.

Между Первой и Второй Кольцевыми, отгороженный от них куцыми рощицами, спрятался старый квартал. Давным-давно, когда города не существовало, разве что начали расти деревни, называемые теперь «Восточными кварталами», здесь тоже образовалось поселение. Сюда стекались волшебники, которых по каким-то причинам не принимали в нынешних Восточных кварталах. И «Южные» долгое время вели обособленное существование. Разрозненные деревеньки слились в единый город, образовалась Первая Кольцевая улица, а возле Южных кварталов лежали пустыри и лесные дебри. Даже Вторая Кольцевая брезгливо делала крюк, не трогая леса. И предместья, возникшие в последние сто лет, тоже не напирали на Южные кварталы, благоразумно оставляя между собой и ними лесок. Конечно, не все обитатели Южных кварталов хранили им верность: многие перебрались в другие части города, и лишь за некоторыми фамилиями закрепилась устойчивая дурная слава. Темные страницы этих мест и их обитателей прилежно вытравлялись из истории, однако подспудная память предков хранила настороженность к ним. И чужие не заглядывали сюда без надобности.
- О нас уже знают тут. Как быстро расходятся слухи! – проговорил Ипатий, кивая на прохожих, провожающих взглядами экипаж. – Пожалуй, времени у нас не больше четверти часа.
Ипатий задернул шторки, оставив узкую щелку, чтобы следить за дорогой.
- Неприятное место, - отметила Юстина, закрывая второе окно. – Никогда не видела столько уродливых людей.
- Говорят, здесь рождаются или очень красивые дети, или уроды, но и от тех, и от других хорошего не ждут.
Юстина смотрела на Южные кварталы с любопытством. Конечно, она слышала многочисленные жутковатые истории, порожденные этими местами, и те  «южные», которые учились с ней, отличались своеобразными характерами. Однажды, приманенные ореолом жути, Юстина и Мелания совершили безумную вылазку сюда. Но в первом же магазинчики их так напугали, что девчонки сбежали обратно на безопасную Вторую Кольцевую.
Они ехали мимо домов в два этажа под красными черепичными крышами. С обеих сторон на улицу выходило множество широких окон магазинчиков. Торговали всем подряд. Юстина видела лавки продуктов, галантерейных товаров,  книжные развалы и магазинчики, торгующие готовой одеждой и экипажами…
- Тут можно купить в два раза дешевле, чем в других местах, если, конечно, рискнешь отправиться сюда за покупками, - сказал Ипатий немного рассеянно. Кривые улочки Южного квартала навевали воспоминания. Он как будто смотрел из окна экипажа на себя двадцатилетнего, и было и смешно, и горько. Тогда всех будоражило чувство, что они перед жизненным поворотом. И то лето выдалось подстать: с длинными, душными и мглистыми вечерами; словно созданое для безумных мечтаний юношей. Что же, поворот произошел, и предсказать его не смог ни проницательный Трой, ни вдумчивый Лолий…
- Вы хорошо осведомлены, - голос Юстины вернул его в сегодняшний день.
- У меня были тут друзья. Их покровительство обеспечивало неприкосновенность и свободу.
- Вы говорите так, будто в этом месте не действуют законы Магбурга.
- Отчасти, правда, - согласился Ипатий. – Есть некоторое своеобразие отношений. Не напрасно же Южные кварталы последними включили в городскую территорию. Как я говорил, здесь мастера исключительных талантов, а исключительность зачастую граничит с нарушением закона. К слову, вы знаете, что Тибий Трой родом отсюда?
Юстина обернулась, желая спросить, на что он намекает, но Ипатий перебил ее:
- Мы приехали.
По обе стороны улицы тянулись двухэтажные дома со стенами приглушенных коричневых и красных тонов. Небольшое пространство возле них до тротуара занимали клумбы с низкими цветами. Тут застраивали по-иному, не как в районе Первой Кольцевой, где дома стояли в ряд, по линейке. Здесь один проваливался вглубь, соседний лез углами вперед, следующий за ними выбрасывал отросток одноэтажной пристройки до самого тротуара - и от этого улица казалась изломанной.
Ипатий, взяв Юстину под руку, повел ее вдоль домов.
- Где же лавка? – спросила девушка, не заметив на улице ни одной стеклянной витрины.
- Сейчас, сразу за этим домом.
Они добрались до угла дома, и Юстина увидела, что следующее здание терракотового цвета проваливается вглубь, а лужайку перед ним рассекает протоптанная тропинка, ведущая к глухой стене. Но затем в бледной дневной тени, которую отбрасывал соседний дом, выступила узкая дверь и грязноватые квадратики окон.
- Солнце еще высоко, потому лавочку не сразу разглядишь, - пояснил Ипатий и уверенно пошел к ней.
Раньше, чем они приблизились, на дверях звякнул колокольчик.
- В солнечную погоду, когда тени нет, лавку невозможно найти, - говорил Ипатий на ходу. – Но такое случается крайне редко…. Держитесь за мной!
Девушка шагнула на порог, не испытывая беспокойства, уверенная, что сможет за себя постоять. О торговце она была наслышана, и очень любопытно взглянуть на Бареба.
Они очутились в тесноватом помещении. Над стеклянными витринами с густо разложенными товарами сразу зажглись световые шары. И едва они вспыхнули, как из тени выступил хозяин: старик неопределенного возраста, с глубоко посаженными, будто тлеющими, глазами и хищной прорезью рта под крупным носом. Он недобро усмехнулся:
- Ипатий Коррик и Юстина Зизий! Добро пожаловать, добро пожаловать! Я бы сказал, что удивлен, но это неправда. Ничуть! Я ждал вас!
Ипатий остановился посреди тесной лавочки, и Юстина оказалась у него за плечом.
- Тогда тебе известно, зачем мы явились, - проговорил он.
- Этого не знаю, не знаю, - покачал головой Бареб. – Я знаю вас и наслышан о ней, поэтому и не удивился.
Он замолчал. Ипатий подождал, не добавит ли торговец еще что-нибудь, прежде чем сказать:
- Мне нужны Звезды Фанаин.
- Звезды? Да, это ценный товар и редкий. У меня нет.
- И не думал, что ты держишь их у себя. Но ты можешь знать, как их найти.
- Нет, прямой дороги я к ним не знаю, - снова покачал головой торговец, явно сожалея. – Хотел бы, да нет, не знаю.
- А кто знает? – в руке у Ипатия появился кошелек, и он выложил на стеклянную витрину одну за другой три серебряные монеты.
- Кто знает? – повторил он.
- Она знает! – вдруг произнес Бареб. – Она знает очень многое и не признается, но ее и не спрашивают. Никто ее не спрашивает! А спросить бы не помешало! Не помешало бы, да!
Что-то жуткое почудилось в ответе торговца, будто старик просто открывал рот, как послушная кукла, а кто-то невидимый выкрикивал слова. Юстина выхватила палочку.
- Опустите! – велел Ипатий. Он перехватил ее руку, и вывел Юстину на улицу.
- Вы с ума сошли! – рассердился он. – Что на вас наскочило?! Будьте здесь!
Он опять хотел войти в лавку, но месте той оказалась глухая кирпичная стена.
- Едемте домой, - с неудовольствием проговорил Ипатий.
Они сели в экипаж. Ипатий хмурился и смотрел в угол.
- Я сама не могу объяснить, что случилось, - повинилась девушка. – Жуткий человек!
- Есть определенные сомнения в том, что он человек, - пробормотал Ипатий. – Однако то, что он сказал нам, весьма интересно.
Юстина закусила губу. Вольно или невольно, но она дала Ипатию повод снова подозревать ее.
- Вы считаете, что лавочник говорил обо мне?
- Я пока еще не знаю, что мне думать. Надеюсь, мы успеем выпить чаю прежде, чем прилетит взбешенный Гвидо, - Ипатий кивнул на экипаж стражей, вывернувший из-за угла. Стражи притормозили, и один из них спрыгнул на мостовую.


И будто в воду глядел. Едва они успели сесть за чайный стол, как в дом ураганом ворвался Гвидо. Его лицо покрывали багровые пятна, дряблые щеки тряслись от быстрой ходьбы. В руке он сжимал палочку, а в глазах читалось намерение применить ее. Ипатий и Юстина переглянулись, она невзначай опустила руку и отстегнула палочку от пояса.
- Силы мои! Что с вами?! – ахнул Зевий Зизий, увидев начальника стражи. Фотий Коррик, сидевший спиной к дверям, обернулся на это восклицание и демонстративно выложил палочку на стол под правую руку. Ипатий откинулся на спинку стула, приготовившись пережидать бурю.
- Вы еще наглость имеете спрашивать! – прорычал Гвидо. – Это заговор! Заговор! Я еще не знаю всего, но уже сейчас подозреваю, что с вами заодно черные маги во главе….
- Успокойтесь, Гвидо! – резко оборвал его на полуслове Тибий Трой, появляясь в дверях. – Бездоказательными обвинениями вы наживете себе славу пустобреха. Это не лучшая характеристика для человека, занимающего вашу должность.
- Лучше быть пустобрехом, чем предателем! – гаркнул Гвидо, однако сел, яростно дернув к себе стул.
Тибий Трой повернулся к столу, по очереди оглядел сидящих и проговорил, смакуя:
- Какая идиллия! Могу предположить, что вы, Юстина, не сообщили папочке, как провели сегодняшний день!
- Что такое?! – встревожился Зевий.
- И он еще не знает, отчего начальник стражи так возбужден!
- Не нагнетайте, Тибий, - сказал Ипатий.
Дознаватель бросил на него взгляд и снова устремил внимание на Зевия Зизия, лицо которого видимо покрывала бледность.
- Юстина! – умоляюще простонал он.
- Мы ездили в лавочку Бареба, - она сверкнула гневным взглядом на Троя. – Мы всего лишь поговорили с ним. Несчастья не произошло!
- П-поговорили! – прошипел Гвидо.
Зевий отер со лба холодный пот и украдкой перевел дух.
- Юстина, каждый ребенок знает, что Бареб пользуется дурной славой и приторговывает темными артефактами.
- Вот только поймать его с поличным ни разу не удалось, - заметил Фотий Коррик, не удивленный новостями.
- А что вы хотите?! Мы поехали туда не от безделья и скуки, - с негодованием произнесла девушка. – Темные времена требуют решительных действий! И если вы еще не поняли, то мы как раз и разыскиваем темные артефакты. Что вы молчите, Ипатий?!
- Слушаю вас, - он чуть поклонился ей. – Вы все правильно говорите.
Юстина умолкла. Тибий Трой пододвинул стул и подсел к столу.
- По-моему, она права, - робко сказал Зевий Зизий. – Чаю?
- Нет, может, позже, - качнул головой Трой, не сводя взгляда с Ипатия. – И что вы узнали? Он не мог не ответить вам.
- Разумеется, ответил. Он всегда отвечает, когда спрашивают о темных артефактах.  Сказал: «она много знает, но ее не спрашивают».
Трой повернулся к Юстине, она кивком подтвердила слова Ипатия.
- И что это означает?! – буркнул Гвидо. Лицо его вернуло нормальный цвет, и только старый шрам, не видимый обычно, багровел на щеке косой полосой.
- Кто знает! – задумчиво уронил Ипатий.
Все повернулись к Юстине.
- Я ничего не знаю! – твердо выговорила она.
- Так я и поверил! – буркнул Гвидо. – Ты же черный маг!
- Может быть, он кого-нибудь другого имел в виду? – робко предположил Зевий Зизий.
- Папа, и ты туда же! – Юстина возмутилась робостью его тона.
- Как же! – отрезал Гвидо. – Что, с вами была еще какая-нибудь сомнительная дамочка? Нет?! Тогда каждому ясно, о ком говорил торговец!
- Если он не запутал нас, намеренно или нет, - вставил Фотий Коррик.
Гвидо хрюкнул.
- Вы все, черные маги, друг дружку выгораживаете! Известно, что Бареб не лжет о темных артефактах!
- Известно, что он не лгал, - поправил его Фотий. – О данном случае мы пока не можем судить.
- Все! Хватит! – Юстина вскочила на ноги. – Если вы считаете меня виновной – получите ордер у Совета и арестовывайте! Если нет – оставьте меня в покое!
- Сядьте, Юстина. Пожалуй, я выпью чаю, - вдруг проговорил дознаватель. – Гвидо, а вы?
- Не хочу я вашего чаю! – буркнул Ворм.
Все молчали, пока домовой добавлял приборы на стол. Ипатий вертел в руках медный ключ. Тибий Трой наблюдал, как он то появляется, то исчезает в руке Ипатия.
- Можно взглянуть? – попросил он. Ипатий положил ключ в протянутую руку. – От чего он?
- Кто знает!
- Он напоминает…
- Да?! – оживился Ипатий.
Но Трой оборвал себя на полуслове, и вместо этого спросил:
- Откуда он у вас?
- Однажды утром я нашел его на столе. Ни банта, ни записки.
Тибий Трой покрутил ключ в руках. Он уже видел это фигурное ушко – на том рисунке у буки. Дознаватель побоялся выдать охватившее его волнение, и поэтому сделал паузу, прежде чем проговорить равнодушно:
- Я могу взять его? У меня есть предположение, что он открывает.
- Нет. Подожду, пока хозяин сам собой найдется.
Отказ Ипатия разозлил дознавателя, и он, не допив чай, засобирался. За ним поднялся и Гвидо, все еще фыркающий, как перекипевший чайник.


 
 
 
 

Страница сгенерирована за   0,015  секунд