Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

dаlilа

 
 
 
Альфа. Часть 2.
 
 
 
  Я проснулась около полудня и, приведя себя в порядок, спустилась вниз, где меня встретила экономка. Она сообщила, что хозяин давно уехал, а Ядвига не выйдет из своей комнаты до обеда. В словах и взглядах этой женщины читалось, что ей, бедняге, приходится делать над собой усилия, чтобы держаться со мной мало-мальски вежливо. Я пожала плечами и сказала, что отправлюсь сейчас же в Цалем к сестре. Экономка попала в сложное положение: с одной стороны – расстояние до города неблизкое, и надо бы дать карету или лошадь; с другой – в Цалем меня черти несут. Я великодушно вывела ее из затруднения, сообщив, что отлично прогуляюсь пешком.
Погода установилась ясная, с легким морозцем, и я легко преодолела четыре мили до Цалема. И почти сразу натолкнулась на Йохана Вульфа, гробовщика и краснодеревщика. Он заметил меня с другой стороны улицы, резко остановился, будто остолбенел, а потом развернулся и кинулся бежать. Я и предположить не могла, что наше короткое знакомство будет для него столь запоминающимся.
Тельма встретила меня приветливо. Я ожидала расспросов о Людвиге, но она молчала, видимо, решила, что раз судьба взялась за дело, ее вмешательство не требуется. Не задавала вопросов и о волчьих следах. Четверть часа мы говорили о всяких пустяках, затем я не выдержала:
- Почему ты не спрашиваешь об оборотнях в поместье?
- А нужно? – удивилась Тельма.
Настала моя очередь удивляться. Сестра покровительственно похлопала меня по руке.
- Леманн мог бы двадцать человек с оружием к дому согнать, а примчался за тобой.
- Но я охотник!
Сестра тонко улыбнулась.
- Ах, Хильда! Ты такая наивная!
Давненько мне это не говорили. Я могла бы поспорить с ней, но не захотела связываться. Вскоре из школы вернулись племянники. Дети, вначале сторонившееся меня, привыкли и теперь явно обрадовались. Мы пообедали в семейном кругу – Арнульф, жилец, укатил куда-то по делам еще вчера. Время за болтовней пробежало незаметно, на улице начинало смеркаться, и мне было пора возвращаться в поместье Леманнов.
Невдалеке от дома Тельмы, в подворотне, меня подстерегал Вульф. Он вынырнул внезапно. Я остановилась, пытаясь разгадать его намерения. Гробовщик стянул с головы потрепанную черную шляпу и поклонился, показав волосы, обильно умащенные маслом, и начинающий лысеть затылок. Бормотал что-то приветственное и настойчиво совал мне бумажный пакет. Я поняла, что не отвяжусь, если не возьму, и позволила вложить кулек себе в руки.
- Щелк-щелк! Орешки. В сахаре орешки, – бормотал он, - и вот еще!
И вынул из кармана сюртука искусно сделанный цветок из красного шелка. Попытался приколоть его на грудь мне, но я шлепнула по рукам.
- Понял, понял, понял! – смято проговорил он, отступая и поднимая вверх руки. – Прошу! До новых встреч!
Он согнулся в поклоне и дал отмашку шляпой, торопливо сорванной с головы.
- Прикройся, простудишься! – посоветовала я.
- Как же! Как же! Какая женщина! – неслось мне вслед с причмокиванием.
Отойдя подальше, я рассмеялась: ну и кавалер!

Уже почти стемнело, когда показались ворота поместья. За голыми деревьями парка хорошо был виден ярко освещенный дом. В окне второго этажа я разглядела женский силуэт – Ядвига смотрела в сумерки. Внизу, под ее окнами, на круглой мощеной площадке, возле кареты суетились конюхи. Людвиг что-то наказывал кучеру. Один из парней заметил мое приближение и кивнул хозяину.
- Ничего не нужно. Распрягайте, - распорядился тот, выходя мне навстречу. - Я уже хотел ехать за тобой. Незачем ходить одной, когда вокруг разгуливает….
Он оборвал себя и махнул рукой.

Мы опять обедали скучно - разительное отличие от оживленных часов у сестры. Ядвига даже не пыталась изображать любезную хозяйку, хотя Людвиг прозрачно намекнул ей об этом. После нескольких неудачных попыток завязать общий разговор, иссяк и Леманн. Также томительно протекли и два часа после ужина, которые мы провели в гостиной вместе. Ядвига читала книгу на диване, а я наблюдала за ней, не скрывая этого. Она недовольно хмурила брови и бросала на меня сердитые взгляды. На это и расчет. Нужно хорошенько разозлить ее, дать понять, что за ней следят. Людвиг не замечал нашей игры, погруженный в переписку со своими столичными корреспондентами.
Наконец пробило десять, и Ядвига поднялась к себе в комнату. Мы с Людвигом перебрались в кабинет. Свечей зажигать не стали, удовольствовавшись одной на столе. Я раздвинула шторы. Луна уже светила вовсю, и под ее холодным светом серебристо переливался снег.
Леманн вынул недопитую вчера бутылку.
- Не обижайся на Ядвигу, - сказал он, разливая по стаканчикам ликер. – Она не привыкла, что в доме уделяют внимание кому-то еще.
- А как получилось, что ты воспитываешь ее?
- Когда-то у меня был брат. Он уехал в Италию и там женился как-то вдруг на итальянке. Я никогда ее не видел. Они собирались вернуться сюда, но все откладывали, затем она умерла при родах. Когда Хедди исполнилось четыре, внезапно умер и Густав. Меня известили о его болезни, но я успел только на похороны брата и забрал племянницу сюда. Строгий воспитатель из меня не получился - я разбаловал ее.
- Не переживай, - утешила я, - вскоре эту заботу возьмет на себя ее муж!
- Ядвига не торопится замуж. Прошлую зиму мы провели в Вене, и ей сделал предложение приятный и богатый молодой человек. Она отказала,  сказав, что слишком молода для замужества. Он был безутешен… месяца два.
- Прямо как в романе, - пробормотала я.
Мы выпили еще по стаканчику. Разговор не клеился, и я была тому причиной. Подозревая Ядвигу, уже не могла запросто беседовать с Людвигом. В таких делах полезно удерживаться от пустой болтовни - так будет лучше для нас обоих. Поэтому я передвинула кресло к окну и уселась там. Людвиг остался возле стола, и вскоре раздалось мерное посапывание - заснул. И у меня тоже слипались глаза. Я поднялась и прошлась по комнате, надеясь прогнать сон. Очень странно – вчера бальзам действовал бодряще, а сегодня в него как будто подмешали снотворное. Не имея сил бороться, я вернулась в кресло, и заснула почти в тот же миг.

Что-то словно толкнуло меня. Свеча на столе догорела и потухла. Комнату заливал синеватый лунный свет. Я настороженно прислушалась, но тишину нарушало только мерное и едва слышимое дыхание Людвига. Ночь за окном тоже казалась умиротворенной.
На цыпочках я вышла в коридор. Все тихо. Свет с улицы скупо проникал в прихожую через длинные окна возле парадной двери.  Я проверила ее – закрыта на запор изнутри. Пересекла холл и толкнула заднюю дверь на улицу - она поддалась легкому нажатию. Не ее ли хлопок разбудил меня? Вечером я обошла весь дом, и сама задвинула засовы. Значит, кто-то опять выбрался на улицу посреди ночи.
Дело уже близилось к утру, судя по тому, как далеко на юг забралась луна. Особенного желания бестолково бегать ночью по улице, служа приманкой для волков, я не испытывала. Зато тому, кто покинул дом среди ночи непременно захочется вернуться обратно незамеченным. Я заперла двери. Пусть теперь попробует!

На этот раз звук был отчетливый. Хлопнула дверь на втором этаже, и прозвучали уверенные шаги. Я раскрыла глаза, обнаружив себя на жестком диванчике в прихожей, и выглянула в окно. Ночная синева уступила место серым рассветным сумеркам. Шаги наверху замерли на миг, вероятно, некто увидел меня, недовольно фыркнул и продолжил путешествие вниз по лестнице. Экономка поравнялась с диванчиком, на котором я протирала заспанные глаза, еще раз презрительно фыркнула, прежде чем скрыться в кухне.
Из кабинета такой же помятый и заспанный, как и я, выбрался Людвиг.
- Доброе утро! Кажется, я все проспал.
- Я тоже, - хмуро сообщила я, направляясь к задней двери. Засов на ней оставался закрытым.
- Что было? – спросил Людвиг между зевками.
Я коротко пересказала ему ночные происшествия, воздержавшись от выводов и подозрений.
- Но ты уверена, что дверь была заперта с вечера? – уточнил он.
- Да, уверена.
- А вдруг никто не входил, после того, как ты заперла ее? Вдруг кто-то вышел и не вернулся. Надо проверить все ли здесь.
Из кухни появился старый слуга. Он пожелал нам доброго утра, и, приволакивая ногу, пошаркал в столовую разжигать камин.
- И кто же еще остался?! Только я и моя горничная! – раздался голос Ядвиги.
Незаметно для нас она появилась на лестнице и слышала разговор. Девушка смотрела сверху гневно и решительно. И гнев делал ее еще прекраснее.
- Я перед вами, а свою горничную видела только что. Каков же вывод, дядя?! А таков, что некто проник в дом, минуя обе эти двери. Быть может, нам проверить окна? Вдруг одно из них открыто! Или допросить Августу. Августа! Иди сюда! И пусть Ханс тоже подойдет! – закричала она.
Слуги явились на зов.
- Скажите, вы впускали кого-нибудь в дом этой ночью? В дверь, в окно, или в печную трубу.
Слуги замотали головами.
- Нет. Странно! Как же тогда некто попал в дом?
Ядвига спустилась вниз и остановилась перед Людвигом. Меня она не замечала нарочно.
- А! Я знаю! Он просочился через замочную скважину! Говорят, вампиры на такое способны.
- Ядвига! – попробовал остановить ее Людвиг.
- Что – Ядвига? Дядя, ты понимаешь, куда она клонит?!
Людвиг оглянулся на меня.
- Ну, скажи ему! – потребовала девушка. – Скажи, что считаешь, будто оборотень это я!
Леманн обернулся ко мне, пораженный.
- Неужели ты не видишь, что ловушка расставлена для меня! – продолжала Ядвига.
Он рукой нащупал стул и сел. Спросил меня тихо и с изумлением:
- Это в самом деле так? Ты подозреваешь Хедди?
Я не ответила. Он отвел взгляд, и на лице его отразилась внутренняя борьба.
- Ты должна уехать немедленно, - решительно произнес Леманн и отвернулся, точно ему неприятно смотреть на меня.
Ядвига знала, когда остановиться. Ее лицо осветилось торжеством, но больше она не произнесла не слова, и быстро прошла в кухню.
Собирая немногие вещи в дорожную сумку, я думала, что ситуация глупейшая. Много лишнего позволила себе в этот раз, и дело неизбежно запуталось. Позволила увлечь себя мечтами и пустыми разговорами, а между тем, не нужно быть пророком, чтобы предвидеть: Леманн не испытает признательности, если подозрения мои подтвердятся. А я все-таки распивала с ним ликеры при свечах….

Тельма, увидев меня на пороге с дорожной сумкой, всплеснула руками и открыла рот, чтобы завалить вопросами.
- Давай попозже, - попросила я и поднялась в свою комнату.
До обеда меня не тревожили, а там явилась одна из многочисленных сплетниц Цалема и приятельниц Тельмы. На меня бросали вопросительные взгляды, но ни о чем не расспрашивали. Я приводила местных кумушек в легкое смущение.
И только вечером, когда все отправились на покой, а мы с Тельмой сели у камелька в столовой, я коротко пересказала события. Это была не лучшая мысль, но мною овладела редкая потребность выговориться. Я знала, Людвиг сделает все, чтобы утренний наш разговор и обвинения в адрес Ядвиги не вышли за стены его дома. В свою очередь и я взяла с Тельмы клятву, что она не проболтается приятельницам.
- Ядвига - оборотень?! – воскликнула сестра шепотом и недоверчиво покачала головой. – Такие вещи не проходят бесследно. Мы бы заметили что-нибудь.
- Оборотни отлично умеют скрывать свою суть. Иногда и не догадаешься, пока не убьешь его.
- Как хочешь, Хильда, я не верю, - заявила сестра. – Скорее там замешана любовь. Ведь ты же сама говоришь, что видела тень человека, а не волка. И этот бедный мальчик напал на нее. Думаю, что из ревности.
- Ты во всем готова видеть амурные дела, - не пытаясь переубеждать больше сестру, я поднялась.
- Девчонка просто приревновала к Людвигу, - добавила Тельма мне вслед. – Приревновала, когда заметила, что он к тебе неравнодушен. И так хитро повернула дело, что тебя выставили из дома. Помнишь, о чем я говорила, когда он примчался спозаранку? Людвиг нашел повод обратиться к тебе. Ведь если бы он всерьез думал, будто вокруг дома шастают оборотни, неужели бы выставил за дверь охотника, которого сам же и пригласил.
В своей комнате я села на кровать, не спеша ложиться. Тельма произнесла вслух мысли, мелькавшие и у меня, но изгнанные прочь. Может, сестра права, и я так увлеклась охотой, что ничего другого вокруг не вижу? Может, пора остановиться и поглядеть по сторонам?

Вскоре я получила новое и неожиданное подтверждение догадкам сестры. В этот день мы развлекались тем, что бродили с корзинками от лавочки к лавочке, покупая всякую мелочь, вроде лент и булавок, и завернули в кондитерскую. Продавец был занят с покупательницей, знакомой Тельмы, из тех невыразительных внешне особ, которых невозможно отличить друг от друга, когда они порознь. Сестра тут же принялась болтать с ней, и отвлекла ее сосредоточенное внимание от фруктового сахара, из-за возраста которого до нашего прихода кипела нешуточная битва. Кондитер тут же воспользовался случаем и подсунул в кулек кусочки, отбракованные покупательницей. Я старалась держаться в стороне от этих бурь, и отошла, разглядывая витрину, уставленную пирожными с кремом и глазурью, пастилой и сладкими булочками с маком, цукатами и засахаренными орешками.
У окна кондитерской за столиками, куда покупатели часто присаживались выпить чашечку шоколада, сидела экономка Леманнов, Августа. Я поклонилась ей и хотела отойти, но она решительно направилась ко мне. В глазах ее по-прежнему не было следа тепла, и я ожидала упреков и скандала, но вместо этого экономка взяла меня под локоть и попробовала оттащить в дальний угол. Я оттолкнула ее руку.
- Мне нужно сказать кое-что наедине, подальше от любопытных ушей, - процедила она. – Дело касается Ядвиги.
Приманку я заглотила и последовала за ней. Забившись в самый угол, Августа опять смерила меня недобрым взглядом и нехотя проговорила:
- Я знаю, в чем ты обвинила бедную девочку. Ты не отступишься, - она обдала меня колючей неприязнью, - и слухи расползутся, погубив ее репутацию. Поэтому скажу то, что меня просили хранить в тайне: той ночью я сама выпустила Ядвигу из дому, а утром впустила назад.
Я молчала и ждала продолжения.
- У нее есть милый. К нему она и бегала на свидание. Его имя я не назову. Надеюсь, что они поженятся, тогда и узнается.
И тут меня окликнула Тельма:
- Хильда, какое пирожное взять с шоколадом или взбитыми сливками?
Мне не хотелось благодарить вредную старуху, и я поспешно отошла к сестре. Неужели Тельма права? Я искала оборотней, а все дело - в любви.

Моя жизнь быстро вошла в привычную цалемскую колею. Скуку коротких дней рассеивала предпраздничная суета – приближался Новый год.
Полнолуние закончилось, не принеся больше никаких бед. Почти неделю из поместья Леманнов до меня не долетало известий. Зато я повсюду натыкалась на Вульфа. Он подкарауливал меня обычно возле дверей дома или лавочек, многозначительно мигал красными кроличьими глазами, делал ручкой, иногда смущенно совал в руки бумажные кульки с шоколадом или засахаренными орешками, а потом поспешно, едва ли не бегом, удалялся.
Я завела привычку подолгу гулять. Вскоре, обойдя весь небольшой городок, стала выбираться дальше. Иногда поднималась наверх к пустынным и тихим каменным павильонам, выстроенным над минеральными источниками, но чаще выбирала для прогулок дорогу, ведущую к поместью Людвига. Причина привлекательности этой дороги была очевидна, хотя я и старалась не думать об этом.
И однажды мне встретилась карета Леманнов, возвращающаяся из города. Счастливый случай помог избежать неудобной ситуации – меня застали уже на улицах, а не на дороге к поместью. Я думала, что карета проедет мимо, высокомерно задернув занавески на окошках, когда она вдруг остановилась рядом. Дверца открылась, и из нее легко выбрался высокий и худощавый мужчина в потертом кожаном плаще.
- Хильда!
Я изумилась до потери речи. Вот кого не ожидала встретить здесь, так это Космо! Старого товарища, такого же привычного и притертого, как моя дорожная сумка.
- Как поживаешь, Хильда? – выглянул из кареты Людвиг. – Здоровы Тельма и дети?
- Все благополучно, - ответила я, смущенная, растерянная и обрадованная.
В карете сидела Ядвига, но она не потрудилась поздороваться со мной, отвернувшись в другую сторону. Кажется, Людвиг хотел еще что-то добавить, но его загородила спина Космо, и он велел кучеру трогать. Я проводила карету взглядом, а Космо уже подхватил меня под руку и потащил вниз по улице.
- Я не понимаю! Как ты очутился в этом захолустье и в карете Леманнов?
- Приехал по делу, - сказал он, отступая на шаг и откровенно разглядывая меня. – Ты в платье! Кто бы мог подумать!
Я невольно одернула свою клетчатую юбку.
- Космо! Давай по порядку. По какому делу?
Но он не спешил начинать рассказ. Наконец мне удалось оторвать его от разглядывания фасона моей одежды, и он объяснил, что встретил Леманна в гостинице сегодня утром. Узнав, кто такой Космо, Людвиг завел разговор обо мне и предложил подвезти до дома Тельмы.
- С этим понятно, - ввернула я. – А по какому делу ты сюда приехал?
Космо вмиг посерьезнел, превратившись в прежнего надежного товарища.
- На дороге между Цалемом и Либеком пропадают люди. В позапрошлом месяце где-то там сгинуло трое коммерсантов.  Ты слышала что-нибудь?
- Нет, в городе ни о чем таком даже не болтают.
- Но ты не выглядишь удивленной, - заметил он.
- Пойдем обедать к сестре, а по дороге я тебе все расскажу.
Космо не стал отказываться от приглашения, и мы направились к дому Тельмы. Я собралась с мыслями, и изложила суть, стараясь избегать упоминаний о личных переживаниях, но это было невыполнимо. Космо, старый и надежный товарищ, умел слушать. Он не перебивал и только покосился на меня, когда я рассказывала ему о ночных бдениях с Людвигом.
Мы дошли до дома Тельмы и остановились на углу, чтобы не обсуждать дела при сестре. Услышав о признании экономки, Космо хмыкнул:
- Надо думать! Пришло же тебе в голову обвинить ее!
Похоже, он тоже счел любовную историю естественной и единственно возможной.
Космо не произвел приятного впечатления на Тельму, хотя обычная приветливость не изменила ей ни на миг.
- Даже Вульф интереснее, чем он, - протянула она разочарованно, когда за Космо закрылась дверь. – Я уж не говорю о Леманне! Тощий, белесый, двух слов сказать не может – фу!
- Ну, Тельма, ты слишком строга. Что дано природой – то и есть. И неправда, будто он не может двух слов связать. Просто не болтает, как некоторые, без умолку.
- Гляди, как бросилась на его защиту! Если ты имеешь на него виды, то  знай - я не одобряю! – заявила она.

Как и собирался, на другое утро Космо уехал проверять дорогу от Цалема до Либека и пробыл в отлучке три дня. Я ждала его, изнывая от нетерпения и жалея, что не поехала с ним. Что он скажет? Какие новости привезет? Разбойники или оборотни? Нас, охотников, нанимали в обоих случаях. Наконец Космо вернулся, и мы вышли прогуляться и побеседовать с глазу на глаз.
- Я ничего не узнал. Нет свидетелей, нет уверенности. Только пропавшие коммерсанты.
- Ты переберешься в Либек?
Я знала, что Либек побольше Цалема и к тому же стоит прямо на проезжей дороге. Поиски стоило начать оттуда, тем более за месяц, проведенный в Цалеме, до меня не донеслось ни единого намека на разбойников. Как верно заметила однажды Тельма: слухи, как ветхое полотно, всегда расползаются.
- Сначала я так и думал, - ответил Космо, - но чутье велит мне остаться в Цалеме. Я не уеду.
Чутье. Для любого охотника это - сильный аргумент. Я только кивнула.
- Пробуду здесь до следующего полнолуния, а там увидим, - закончил он.


Новый год приближался стремительно. Угол в гостиной заняла елка, и ее украсили орехами и шоколадом в золотистой фольге, палочками леденцов, фигурками из вафель и свечами. Теперь вечерами мы собирались возле нее, рассказывая волшебные истории и читая сказки.  Семейные вечера были тихи и безмятежны, а дни полны радостных хлопот, и только набирающая силу луна за окном намекала, что все хорошее рано или поздно заканчивается.
В канун Нового года мы собрались на праздничный ужин. Прислугу Тельма отпустила. Арнульф тоже отправился в гости на соседнюю улицу то ли к знакомым, то ли к родственникам. А к нам пришел Космо.
Отведав запеченного карпа, и спрятав пару чешуек в кошелек – если верить примете, к деньгам - в двенадцать ровно мы забрались на лавки и с последним кукованьем кукушки впрыгнули в новый год. Детям сегодня разрешили засидеться допоздна, но к полуночи они сдались, переев сластей и утомившись. Они отправились наверх спать, а мы вышли прогуляться.
Цалем, как все старые городки, не отличался широтою улиц, и сама главная площадь вмещала не так уж много народу, поэтому цалемцы отмечали многолюдные праздники на обширной площадке между купальнями минеральных вод.
Присыпанные снегом невысокие горы осветились заревом больших костров, и их окрестности огласились звуками праздничного гуляния. Мы, влившись в веселую толпу горожан, поднимались вверх по улице, когда мимо пронеслись нарядные сани, взбившие снежные вихри. В них сидела смеющаяся Ядвига и Арнульф, важный, как всегда.
- Ого! – заметил Космо. – Веселье в самом разгаре. Прокатимся на саночках?
Я не ответила. Вдруг поняла, что встречу Людвига там. Я не видела  его с того дня, как в город приехал Космо, зато часто перед сном вспоминала тот, первый вечер в поместье.
Мы выбрались наверх. Отсюда был виден весь город, а за ним - укрытая снегом равнина. Неяркие фонари отмечали главную площадь и прилегающие улицы. Белели крыши, различимые в свете растущей луны. От города я перевела взгляд вправо, на холм, где стоял дом Леманнов. Днем отсюда, с горы, усадьба хорошо просматривалась, но сейчас, во тьме, угадать ее положение можно только по бледному пятну света от фонарей возле подъезда. Значит, хозяина дома нет, и я украдкой огляделась, в надежде увидеть его, но посреди такого скопища народа найти кого-нибудь немыслимо.
Над площадкой высилась, напоминая о причине ночного сборища, стройная ель, украшенная гирляндами и звездами из цветной бумаги – их всю неделю старательно вырезали барышни. Между павильонами залили небольшой каток, и иногда в разрывах толпы мелькали огни фонарей, окружавших его. Там же играл маленький оркестр, который сопровождал все наши вечера в Короне. Звуки музыки почти тонули в гуле, висящем над толпой. Особенно шумели и веселились на ледяных дорожках, залитых на склоне. И на саночках, и на дощечках вниз катились все от мала до велика.
- Вспомни, Тельма, как раньше весело было кататься на саночках! – подтолкнула я сестру под локоть.
Она в ужасе замахала руками.
- Ой, что ты! Мы же не девчонки! Нет, я боюсь теперь!
К нам подъехала белая лошадка под красной попоной, запряженная в сани.
- Давайте тогда прокатимся в возке с ветерком, - Космо быстро направился к вознице, не дожидаясь согласия или возражений.
- Я не поеду, - заявила Тельма, с детства с опаской относившаяся к лошадям, и тут же убежала к знакомым.
Космо приглашающе махнул рукой, и мы забрались в высокий кузов саней. Возница щелкнул кнутом больше для форсу, и санки тронулись с места. Лошадка сделала неспешный круг по площади, протискивая сквозь неохотно расступающийся народ, и, набирая ход, направилась к спуску в город. У самого выезда остановились другие санки, и наш возница придержал лошадь, перекидываясь парой слов с товарищем. Задержка была краткой, и санки снова покатились. Мелькнула и пропала Ядвига, наверное, приехавшая как раз в тех, других, санях. Она проводила нас странным взглядом. Странным, но слишком мимолетным. Я обернулась к Космо, чтобы спросить, как ему показалась эта девушка, но он сидел с таким довольным видом, точно не в санях катал, а вез показывать родовой замок. И я поняла, что он ничего не заметил.
Санки все набирали и набирали скорость. Холодный ветер обжигал лицо и свистел в ушах. Мы быстро пронеслись по спуску от купален, и погнали мимо освещенных домов, украшенных над входом еловыми венками, перевитыми красными и золотыми лентами. Санки кренились на поворотах, и я  ухватилась за бортик.
- Эй! Ты чего?! – закричал Космо вознице, придерживая рукой шляпу, широкие поля которой трепетали от ветра, точно она собиралась взлететь.
Возница оглянулся, и на лице его был написан ужас – лошадь понесла. На новом повороте его вышибло из саней и смачно шмякнуло о ледяную мостовую, а нас занесло, и возок шкрябнул по стене, опасно накренившись, но лошадь рванула вперед, и санки встали на полозья.
- Держись! – крикнул мне Космо. Меня уговаривать не нужно, я клещом вцепилась в сиденье. Космо, рискуя разбиться, прыгнул вперед, пытаясь ухватить вожжи. И ему почти удалось, но в этот миг нас тряхнуло – санки налетели на сугроб. Я держалась крепко, а Космо, распластавшегося грудью на сиденье возницы, вытряхнуло из санок вон. От толчка он высоко подлетел и приземлился на мостовой. Я еще успела увидеть, что он лежит неподвижно, а лошадь свернула на другую улицу, не сбавляя скорости. Санки опять бухнули в стену. Меня выкинет на следующем же ухабе, если ничего не делать, и я, не отпуская бортик,  потянулась к вожжам, волочащимся по земле. Не достала совсем чуть-чуть. Ухватилась за облучок, пытаясь снова нашарить ускользающую лямку. Лошадь опять свернула. Одного взгляда вперед хватило, чтобы понять – настал мой смертный час. Впереди - глухая стена, и лошадь, потеряв разум, неслась на нее. Даже если успею ухватить вожжи, это сумасшедшее животное мне не остановить. Надо прыгать. Я приготовилась, заметив впереди большой сугроб. И вдруг мелькнула тень. Кто-то  бросился на лошадь и повис у нее на шее. Сани поравнялись с сугробом, и я нырнула в него.
Когда я выбралась из снега, помятая, растрепанная, но живая, лошадь ржала и фыркала, никак не желая успокаиваться. Возле, оглаживая ее по морде, стоял Барнабас в расстегнутой волчьей шубе. Возок перевернуло набок. Останься я в нем, и неизвестно: отделалась бы так легко.
Встать из сугроба у меня получилось не с первого раза – при прыжке ушибла колено и вывихнула руку. Проклятая скотина, чуть не угробившая меня, не заслуживала и сострадательного взгляда, а вот Космо, распластавшийся на дороге, стоял у меня перед глазами. Я хотела бежать туда, но голова закружилась, и пришлось прислониться к стене. Приложила руки к вискам, и поняла, что стою простоволосая – чепец и шаль слетели куда-то. Ну, и ладно! Я потихоньку, держась возле стены, двинулась к Космо. Но далеко отойти не успела – Космо, прихрамывая, выбежал из-за угла.
- Жива?! – тревожно спросил он.
- Почти, - я оперлась о стену, чувствуя накатившую слабость.
- Мы с тобой везунчики, - сказал он, тоже приваливаясь к стене, - я с белым светом попрощался, пока летел. Еще бы и возница легко отделался….
Он вглядывался в темноту тупика, пытаясь рассмотреть человека.
- Кто это там?
- Барнабас, часовщик. Каким-то чудом перехватил эту брыкливую скотину.
На этом праздник и закончился.

Я проснулась в угасающих сумерках первого дня нового года. Голова как будто не болела, колено тоже, только вывих на руке, вправленный вчера Космо, давал о себе знать, но тугая повязка поправит дело за пару дней.
В соседней комнате играли дети. Скрипела лестница под чьими-то ногами. За окном тяжелеющая луна выползала из-за крыш домов. Сегодня начало полнолуния. В эту неделю оборотни легко перекидываются и выходят на охоту. Натура их такова, что, попробовав однажды крови, они не могут остановиться - луна зовет их убивать.
Я спустилась вниз. В гостиной, при свечах, Тельма вышивала на пяльцах. На столе, прикрытый чистыми полотенцами, стоял холодный ужин.
- Повариху я отпустила до завтра, - сказала она, перекусывая нитку и отодвигая от глаз вышивку, чтобы рассмотреть ее. – Но если хочешь, можем разогреть бульон.
Я вяло отмахнулась - меня устраивало холодное мясо с хлебом и отварным картофелем.  Я присела к столу, пододвинув к себе тарелки, а Тельма, вдев новую нитку в иголку, взялась за вышивание. Вчера ночью сестра явилась домой в тревоге и смятении – Барнабас известил ее о происшествии. Она хотела бежать за доктором, и мы едва успокоили ее. За ночь тревога улеглась, и Тельма уже готова была согласиться, что куриный бульон – лучшее лекарство.
Я ела и думала, что Новый год начался для меня не слишком удачно. Почти месяц прошел с того времени, когда Людвиг Леманн появился в этом доме, умоляя меня ехать в поместье. С тех пор мы виделись дважды, и он был со мной вежлив, но мне казалось, что ему хочется сказать нечто важное, но не решается. Новогодняя ночь являлась отличным поводом и причиной для перемен. К несчастью, все сложилось иначе.
- Чего ты квелая? Болит что-нибудь? – нарушила молчание Тельма. Я покачала головой. Сестра поглядела в окно на длинные тени, переброшенные через улицу, и догадалась:
- А, скоро полнолуние! Ты ждешь, что произойдет? Вы, охотники, по-другому, странно живете. На вас луна действует, будто вы и сами оборотни: целый месяц обычные люди, а в эти дни смотрите на всех хмуро, подозрительно.
Она верно подметила, но только не стану рассказывать Тельме, что для многих охотников жизнь оканчивается в эти дни. Не всегда побеждаем мы. Полнолуние – смертельная схватка, растянутая на несколько ночей, когда на стороне оборотней сила, ловкость, изворотливость, а на стороне охотников – везение, сообразительность и пуля.
- А что тебе известно о часовщике? – спросила я, сменив тему. – Он из этих мест родом?
- Да, но ушел в солдаты и пропадал где-то двадцать лет. Вернулся два года назад, как раз на Новый год. Говорят, в молодости у него случилась романтическая история, но девушка вышла за другого, а он так и остался бобылем.
В двери постучали.
- Это еще кто? – мне не хотелось, чтобы пришли болтливые и радостные приятельницы сестры, и нарушили покой этого вечера.
- Твой, этот, Космо явился. Видела в окно, как он прошел, - вздохнула Тельма. – И как ты не умрешь с ним от скуки?
Она пошла открывать. Услышав его голос, я обрадовалась. Этот вечер пройдет так, как ему положено.
Войдя в комнату, Космо поклонился мне. Поставил на стол корзинку с засахаренным фруктами и маленькими вафлями и сел к огню. Потертый плащ он снял в прихожей, оставив на шее длинный, вязанный и порядком вытянутый шарф.
Он мельком улыбнулся мне и поинтересовался здоровьем. Я заверила его, что сегодня ничто уже не напоминает о вчерашней неприятности, не сильно покривив душой.
Терпения Тельмы, севшей обратно за вышивку, хватило на четверть часа. Она не понимала, как можно  заявиться в гости, и не произнести десятка слов.
- Как там на улице?
- Ничего, - ответил Космо коротко.
Тельма подождала, но продолжения не последовало. Тогда она не без раздражения запихала вышивку в корзинку для рукоделья и вышла из комнаты. Было слышно, как сестра поднимается наверх, что-то говорит детям, снова спускается вниз, заходит в кладовку.
- Не буду вас отвлекать от вашей интересной беседы, - проговорила она, появляясь в комнате уже одетой для улицы, и ставя на стол бутылку вина. – Мы с детьми уходим к Марте.
Закрыв за ними двери, я перелила вино в котелок, бросила туда холщовый мешочек с травами. Космо подкинул дров и повесил котелок над огнем. Мы сидели и молчали, слушая, как нагревается вино и потрескивают дрова. Огненные блики плясали на лицах и стенах. На душе у меня было грустно, но спокойно. Я вдруг поняла, что все мои надежды – обман, и ничего изменить невозможно. И этот вечер еще один из череды вечеров, когда мы сидели у огня в ожидании новостей.

И только третий день принес вести, которых мы ждали и опасались. Ночью разорили одну из удаленных ферм. В доме оставались только старики, а молодые с детьми ездили на праздники в Зальц. Вернувшись, они обнаружили смерть и запустение. В доме, распахнутом настежь, была повсюду кровь и следы борьбы, но тел стариков не оказалось. Угнан, будто перенесен по воздуху, скот. Семья сразу кинулась в город за помощью.
Кажется, Космо не сомневался в моем решении – на улице меня ждала оседланная лошадь. Показывать нам дорогу взялся Густав, хозяин разоренной фермы, хотя обычно мы старались не тревожить родственников, но этот был хладнокровен и молчалив в своем горе. Он ехал впереди с видом человека, потерявшего многое и готового на все.
Я думала, мы будем пробираться к ферме по заметенным снегом тропкам, но дорога удивила накатанностью.
- Проезд на угольные шахты, со стороны Цалема, - пояснил Густав, после того, как я дважды задала ему вопрос.
Вскоре между деревьями замелькали просветы - показалась луговина и двухэтажный, крепкий дом, окруженный хозяйственными постройками - по всему видно, что люди зажиточные. Правда теперь все опустело, двери сиротливо распахнуты, и в комнатах беспорядок.
- Я велел жене не убирать, - хмуро проговорил Густав. – Это оборотни.
Мы с Космо переглянулись.
- Откуда такие мысли? – поинтересовался Космо.
Густав поманил нас во двор и пинком ноги откинул жестяное ведро.
- Закрыл, чтобы не затоптали.
На снегу отпечатался крупный и продолговатый след волка. Я присела и потрогала отпечаток. Снег уже смерзся.
- След старый, с ночи.
Космо кивнул и огляделся. Снег со двора счищали несколько дней назад, еще до Нового года.
- А где собаки? – спросил Космо, оглядывая залитую красным затвердевшую на морозе поверхность двора, на которой остались полосы от собачьих когтей.
- Нет, ни одной. То ли сбежали, то ли…
Он не договорил и отвернулся.
Я отозвала Космо в сторону.
- Это оборотни.
- След не четкий и всего один. Тебе не кажется это странным?
- Он в нехоженом месте, - возразила я. – Другие смешались с собачьими.
Космо упрямо покачал головой.
- Нет, Хильда. След ни при чем - в разоренный двор мог заглянуть волк. Тут поработали разбойники, тела и скот погрузили на повозки и увезли, чтобы запутать дело. Похоронили или бросили где-нибудь в лесу.
Убедить его, что нужно искать оборотней, я так и не смогла.
К обеду приехала облава. Человек сорок с оружием и собаками. Собирались обыскать лес отсюда до Цалема и рудников. Пикеты отправились в Зальц и Либек. Мы разделились. Космо возглавил отряд, который дойдет до гор. В сам поселок рудокопов решили не ходить, а отправить туда человека. А мы двинулись в сторону Цалема - по прямой до города было около пяти миль, вместо двенадцати в объезд по дорогам.
Мы начали от вырубки, исхоженной и изъезженной. Просека вскоре привела нас к заброшенной сторожке лесника. Здесь люди рассыпались и пошли цепочкой. Лошадь пришлось отдать на повод какому-то мальчишке, увязавшемуся за облавой из города. Но пешему пока еще можно было пройти по лесу без затруднений - декабрьские метели намели снега по середину голени. От сторожки бежал санный след, и часть отряда на лошадях отправилась по нему. Несмотря на близость человеческого жилья, зверья в лесу оказалось много. То и дело мы натыкались на звериные тропы и волчьи следы. Пустившиеся по санному следу, прислали нам вестника, и он сообщил, что они выбрались на большую дорогу. А значит, погоня окончена.
Преодолев половину расстояния, и не найдя ни клочка одежды, ни капли крови, я уже поняла, что наша облава завершится ничем.
Так и вышло. Космо вернулся с пустыми руками. Возвратились пикеты из Зальца и Либека, и тоже не привезли известий.
Я попала домой, когда на улице уже стемнело. Тельма всплеснула руками, и наставила передо мной тарелок с горячей едой. Космо появился еще позже. Он прошел к огню в столовой, расстегнул плащ, и протянул покрасневшие руки к теплу. Вид у него был усталый и разочарованный.
- Из поселка рудокопов никаких новостей. Никто ничего не видел, хотя и проезжали в тот день несколько человек.
- А не могло получится так, что сначала туда наведались оборотни, а за ними следом любители поживиться? – спросила Тельма.
- Хильда! – с укором проговорил Космо.
Я его поняла: не стоило выкладывать свои догадки про оборотней. Но Тельма обещала молчать.
- Нет, не могло! – отрезал Космо с таким решительным видом, что Тельма взглянула на него с интересом. – Оборотни за собой не подчищают – мы бы нашли тела. Это разбойники.
Тельма, впечатленная его неожиданно прорезавшейся решительной манерой, собственноручно поставила перед ним дымящуюся миску хлебной похлебки.
- Вот так-так! – проговорила сестра, едва за Космо закрылась дверь, - а он совсем не такая размазня, каким кажется на первый взгляд! Я бы на твоем месте не терялась, пока его не прибрала к рукам какая-нибудь куколка вроде Ядвиги Леманн.
-  Ну, что ты! Я и Космо! Не выдумывай! Мы сто лет друг друга знаем.
- И ты согласна отдать его Ядвиге? – коварно осведомилась она.
- Ядвиге? Причем здесь она? Космо не моя собственность, чтобы я раздаривала его девчонкам!
- Вот то-то же! – удовлетворенно заключила Тельма. - Она уже одержала над тобой одну победу – больше не позволяй!
Я хотела возразить, но вдруг подумала, что нам, как это ни грустно, никогда не понять друг друга. Она видит жизнь с одного угла, я – с другого. И спор бесполезен.

На другой день, прямо с утра, Космо уехал в Либек, надеясь раздобыть сведения о разбойниках. Кто-то ему сказал, что прошлой зимой они лютовали там.
Я тоже не собиралась ждать у моря погоды, и, едва в доме улеглись спать, выскользнула на улицу.
В добропорядочном, зимнем Цалеме, лишенном развлечений, рано гасили свет в окнах. Ярче фонарей светила полная луна, откидывая серые тени. Вскоре я выбралась на дорогу к поместью Леманнов. Пора выяснить: на каждое ли полнолуние назначено свидание у Ядвиги.
Близилась полночь, когда я добралась до места. Неярко горели окна в гостиной, и на втором этаже в комнатах прислуги. Я обогнула дом. В кабинете Людвига было темно.
Дровяной сарай не запирали, и я юркнула в него. С непривычки мрак внутри показался полным, но затем глаза различили длинные поленницы, вздымающиеся вверх на вытянутую руку. Часть дров уже истопили в каминах и плитах, и мне достался небольшой свободный пятачок у самых дверей. Спрятаться тут негде, но место меня устраивало. Задняя дверь дома и часть двора просматривалась в щели между неплотно прибитых досок, а человека, прячущегося в сарае, заметить невозможно.
Я приготовилась к длинной засаде, но вот только подзабылось каково это: сидеть на морозе и считать минуты. На мне были надеты все теплые вещи, которые нашлись у меня и у Тельмы. Стянула их потихоньку у нее – причитаний не удержать, узнай она, куда я собираюсь. Я замоталась шерстяным шарфом чуть не до самых глаз, но все равно вскоре почувствовала, что начинаю застывать.
Где-то спустя час, судя по тому, как сместились лунные тени, в кабинете зажгли одинокую свечу. Мужчина, Людвиг, подошел к окну и недолго постоял подле него. Послонялся по комнате, но видно, не найдя себе никакого дела, забрал свечу и поднялся наверх, в спальню. Его комната располагалась на другой стороне дома, и света я не увидела. Но зажглась свеча в окне, выходящем на двор, – комнате Ядвиги. Зажглась, и почти сразу ее потушили. Шевельнулись занавески. И снова все замерло, но я могла бы поспорить, что Ядвига не легла в постель, а стоит у окна. Чего она ждет?
Заметив свет и движение, я приникла к щелке, и, как выяснилось, поступила верно. Слева возникла вытянутая тень человека. Остановилась, затем пропала из виду. Кто-то бродил среди ночи возле господского дома. Мне хотелось узнать, кто это, и я было потянулась к двери, но передумала. Ядвига приблизила лицо к окну, как показалось мне, усмехнулась, и ушла. Я ждала, надеясь, что она выйдет на улицу, но спустя полчаса – вокруг по-прежнему тихо и сонно. И теперь я уже жалела, что не схватила за полу того незнакомца, и ночь потрачена впустую.
В начале третьего я покинула свое убежище и побрела домой. Стояла голубая, светлая ночь. Ударил мороз, деревья обметало инеем. Темно-синие тени лежали чеканные, будто вдавленные в снег. И тишина вокруг - удивительная. Звуки разносились с особенной отчетливостью, и, услышав хруст снега под чьими-то ногами, я замерла.
Из-за старых елей за оградой парка вышел человек. Длинная меховая шуба делала его похожим на огромного медведя, не вовремя поднявшегося из берлоги, - Барнабас. Еще на выходе из сарая я надела на запястье петлю кистеня. И свинцовый груз на кожаном ремне в такт шагам ударял по ноге. Теперь перехватила кистень поудобнее.
Часовщик заметил меня и остановился. Несмотря на холодную ночь, шуба на нем была расстегнута, и в морозном воздухе от него валил пар. В позе его не ощущалось угрозы, скорее самоуверенность, но лицо не выражало радости от неожиданной встречи. Мне пришло в голову, что он, как и я, подкарауливал кого-то.
- Ну и чего ты шатаешься по лесу среди ночи безоружная? – осведомился он густым басом.
- Я не безоружная, - сказала я, рассердившись. Давненько меня не отчитывали как девчонку.
Он заметил кистень.
- О! Оружие женщин и слабаков! Да и им нужно уметь пользоваться.
- Не сомневайся! – ответила я сухо.
Он усмехнулся в свою дикую бороду.
- Пойдем, отвезу в город.
У меня было искушение отказаться, но крепкий морозец пробирал до костей, и не терпелось очутиться в домашнем тепле.
Его сани прятались в молодом ельнике. В низком возке поверху вороха соломы лежали шкуры. Я устроилась, и Барнабас набросил на меня меховое одеяло.
- Кого стерег? – задала вопрос я, когда он тронул лошадку.
- Тебя, как видно, - бросил хмуро.
Он, в свою очередь, такой же вопрос мне не задал. Мне это не понравилось - отпадало объяснение, будто он очутился здесь случайно, припозднившись из гостей. Он не спрашивал, значит, понимал, кого я разыскиваю в ночь полнолуния. Барнабас высадил меня у дома Тельмы. Стоя у дверей, я наблюдала, как его повозка исчезает в дали сумеречной улицы. В нынешнем деле появился еще один персонаж, и пока не понятно его участие в происходящем, и то, какие отношения связывают его с Леманнами и связывают ли вообще.
Завтрашней ночью я собиралась снова пойти в поместье. Мне не терпелось узнать, кто навещает усадьбу, и кто он: оборотень, разбойник или любовник.
Но этим планам не суждено сбыться….
 
 
 
 
Отзывы на это произведение:
Михаил Акимов
 
09-05-2013
00:10
 
Снова записки по ходу чтения.
Читаю - и не верю, что это пишешь ты. Что это за отрывки из обрывков? Ты захотела таким способом свои синтаксические проблемы решить? По мне, так лучше, как раньше: вязни в конструкциях и знаках препинания - это поправить можно - но не пиши так, когда каждую секунду об точку спотыкаешься. Ты же себя за горло схватила.
Ладно, читаю дальше, может, это только начало, потом разойдёшься.
"Мы опять обедали скучно..." - пока всё это продолжается.
Специально залез сейчас в первую главу - нет, там ты писала образнее. Сапог, кстати, оставила - совсем обленилась?
... Ну, дочитал. Что могу сказать? А хрен его знает. Может, это и есть то, чего мне всегда не хватает в том, что я пишу. А может - мироощущение моё такое, поэтому на сей раз написанное тобой мне не понравилось. Впечатление - сериал смотрю. Хрен с ним, в этой серии ничего не сказали, завтра, возможно, что-то будет.
Вот на это, Наташа, никакого внимания не обращай. Может, так и надо писать, просто я этого не понимаю.
Но ты вот меня сейчас спроси: а чо во второй главе было? Я скажу: говорили о чём-то...
По-моему, отошла ты от своего стиля. У тебя не стало коварных и иронических фраз. Мне кажется, твои герои говорят, изо всех сил наморщив лбы.
dаlilа
 
09-05-2013
08:10
 
Один маленький шажок в сторону женской прозы - и какая большая критика для всего творчества!
Миша, ты мне в той или иной форме каждый раз про стиль говоришь, сравнивая с Семейными ценностями. Потому что сравниваешь.
Подумай, если писать в одном и том же стиле - герои будут неизбежно одинаковыми. А хочется разных. Недозрела я еще до серий.
Стилевое разнообразние у автора уж не как нельзя принимать за недостаток. Герои требуют своего языка, своего темпа рассказывания и шуток тоже своих.
И когда это я "вязла в конструкциях и запятых". Ты меня с кем-то путаешь.
А еще знаю целых два произведения у себя, где фразы были точно короче, к примеру, Американский детектив. И что-то не припомню возражений.





 
Михаил Акимов
 
09-05-2013
12:08
 
Не. Не сравниваю. Я здесь как читатель плюс высказываю то, что не понравилось. Разве ты не об этом просила?
Ты же не обязана воспринимать мой отзыв как побуждение к действию. Задумайся - вот и всё.
 
dаlilа
 
09-05-2013
12:39
 
Ты, как я вижу, тоже на парады не ходишь.

Да, я просила о критике. Кто же спорит!
Но чтобы понять, чем руководствовался человек в своих замечаниях, нужно ему вопросы задавать, вытаскивать на беседу. Бывает, человек неточно выразился, или ляпнул под настроение.
Так, что это не я в штыки. Я так обдумывать пытаюсь.
 
Татьяна Ст
 
09-05-2013
21:26
 
А мне что-то не показалось уж так обрывисто.
 
 

Страница сгенерирована за   0,015  секунд