Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

dаlilа

 
 
 
Альфа. Часть 4, заключительная.
 
 
 
  От хозяина же я узнала, что вызвал его среди ночи мальчишка, бывший здесь на побегушках. Вызвал от моего имени. Я велела привести его.
- Я уже спрашивал, - ответил хозяин, - и ничего не добился. Мальчишка придурковатый, и я сам не знаю, когда он прикидывается, а когда, и в самом деле, ничего не соображает!
- И все равно я хочу поговорить с ним.
Хозяин махнул рукой:
- Пойдем.
Он провел меня в кухню, и не слишком церемонясь за шкирку поднял и поставил на ноги передо мной тощего пацана, дремавшего возле растопленного очага.
- Кто велел тебе вызвать постояльца сегодня ночью? Кто это был? Женщина? Мужчина? Кто? Ты узнаешь его в лицо? – спрашивала я, но ни на один вопрос не получила вразумительного ответа. Косоглазый мальчишка кривлялся, растягивал в бессмысленной улыбке красные губы и бормотал какую-то околесицу. Мне казалось, что он притворяется, и я с силой вывернула ему ухо.
- Говори, иначе оторву сейчас!
Мальчишка вопил, из глаз текли слезы, но все равно молчал.
- Бесполезно, - повторил хозяин. – Ничего от него не добиться.
Я снова поднялась к комнате Космо. У него все еще сидел доктор, и я не стала входить, остановилась на деревянной галерее над общим залом и облокотилась об перила. В нижнем зале появилось два новых человека, по виду и повадкам - срочные курьеры, скакавшие в столицу. Барнабас оставался единственным, кто сидел за столом с бутылкой вина.
Я не сомневалась, что нападение на меня и избиение Космо – дело рук одних и тех же молодцов, но это не вязалось со всем тем, что предполагалось раньше. Я была уверена: виновница – Ядвига, окруженная своими бетами. Ей ничего не стоило подбить их на убийство и не в полнолуние. Но зачем избивать Космо, если он собирался уезжать, и ничем не угрожал ей? Причины нет. Уж кто-кто, а она кровно заинтересована в скорейшем отъезде охотников из Цалема. Теперь же есть повод для нового разбирательства.
Предположим, Ядвига ни при чем. Тогда кто же? Пожалуй, ответ найти нетрудно - разбойники. Шайку могли зачистить не всю. Быть может, это месть оставшихся? Недаром же ходили слухи, будто в этих местах у них есть родня или покровители. Я надеялась, что Космо вскоре очнется, и укажет на виновных.
Спустя час из его комнаты вышел озабоченный доктор. Я встречала этого сухонького человека несколько раз в гостях, и мы поздоровались как знакомые.
- Жив, жив, ваш товарищ, - сказал он. – Помяли ему бока, разбили голову, попинали. С дюжину синяков, и несколько переломов костей – заживет до свадьбы!
Доктора всегда отличались цинизмом.
- Можно к нему?
Доктор посторонился, пропуская меня.
- Вы уедете сейчас?
Он отрицательно покачал головой. Это означало, что доктор ожидает ухудшения в ближайшие часы.
На столе возле окна горела свеча. Космо лежал на кровати, укрытый до подбородка. Беспамятство его было беспокойно – он стонал и метался. По комнате неслышно передвигалась пожилая сиделка, вызванная доктором недавно. Некоторое время я посидела на стуле возле постели больного, но помощи от меня не было никакой, и я, предоставив его заботам опытной женщины, вышла из комнаты. Полезнее будет, если разберусь с нападавшими.
Я спустилась вниз. В нижнем зале народу прибыло, но часовщик исчез. А мне хотелось узнать, что он тут делал ранним утром. Я перекусила и выпила чаю. Надо было отправить известие Тельме – она, наверное, уже заметила мое отсутствие и всполошилась. Раздобыв бумагу и письменные принадлежности, написала записку и, выбрав из дворни малого посообразительнее, отправила с весточкой к сестре.
Доктор поднимался к Космо еще раз после меня и, выйдя, сообщил, что не увидел изменений в его состоянии. Он уехал, но собирался вернуться к обеду и тогда уже остаться до вечера, а если понадобиться, то и на всю ночь.
К полудню появилась разрумяненная от мороза и пахнущая холодом и снегом Тельма. Я слышала, как звонко стучали ее каблучки по лестнице, и она широко распахнула дверь, но, войдя в комнату, умерила порывистость движений, и приблизилась к постели больного уже на цыпочках.
- Бедненький! – сострадательно прошептала она. – Что говорит доктор?
- Доктор опасается жара, но если к утру Космо придет в себя, и жара не будет – тогда все обойдется, - тихо ответила я.
- Вещи, которые ты просила, - Тельма протянула мне узелок.
Я кинула его на подоконник. В комнату вошла сиделка со стаканом чая и кексиками на подносе. Она кивнула, показывая, что готова принять дежурство. Я поманила сестру за собой, и мы спустились вниз.
- Пообедаешь со мной?
Тельма легко согласилась, и мы заняли один из столов. Постояльцев в этот день было довольно-таки много, и потому я не сразу заметила сидящего угрюмо в углу Барнабаса. Перед ним опять стояла бутылка вина.
- Не знаешь, часто ли сюда наведывается часовщик пропустить стаканчик? – Тельма мой вопрос не расслышала – она радовалась возможности поглазеть на свежих людей, и до того увлеклась, что мне пришлось повторить.
- Часовщик? Нет, что ты! Он вообще не пьет!
- Погляди-ка! – я указала ей на него.
Тельма удивленно охнула.
- Кажется, произошло в его жизни нечто, заслужившее утопления в вине.
- Уж и не знаю, Хильда, - задумчиво проговорила сестра. – Все перевернулось с ног на голову в последние месяцы: и разбойники, и избиения, и оборотни… Я готова поверить во что угодно! Не представляю даже, как ты живешь среди этого постоянно и не сходишь с ума!
При слове «разбойники» вспомнилось, что она еще ничего не знает о ночном нападении на меня. Пожалуй, даже хорошо, что я поживу вдали от них в эти дни – кто знает, не отважатся ли напасть еще раз.
И я пересказала ей вчерашние злоключения. Тельма пришла в волнение меньше, чем можно было предположить, но заметно погрустнела.
- Хильда, прошу тебя, будь осторожнее! Страшно подумать, что и ты могла бы лежать полумертвой, как Космо.
Я постаралась убедить ее, будто все не так плохо, хотя сама не ощущала такой уверенности.
Впрочем, пообедали мы приятно. Кажется, мало какие новости способны испортить моей сестре удовольствие побыть вне дома.

Космо очнулся к вечеру. Я стояла возле окна в его комнате, глядя, как медленно падает снег в свете двух фонарей возле гостиницы, когда он позвал меня слабым голосом.
Сиделка тотчас вскочила и принялась хлопотать, убеждая, что говорить ему вредно. Я решительно отодвинула ее и присела на край постели. Объяснила ему без обиняков, что произошло, как его привезли, и в каком он сейчас положении. В первые мгновения моего рассказа лицо Космо отражало замешательство, но с каждым словом прояснялось – воспоминания возвращались.
- Ты помнишь нападавших? Может, узнал кого-то?
Он едва заметно качнул головой.
- Хоть что-нибудь! Имена? Они называли друг друга?
Космо задумался и молчал, долго и сосредоточенно, и в конце концов качнул головой. Ничего! Ничего, но Барнабас по какой-то причине сидит и пьет вино внизу, хотя пьет он мало – в бутылке за целый день не убавилась и половина.
Я позвала сиделку и покинула комнату.
Как и думала, часовщик обнаружился на прежнем месте. Я остановилась рядом. Он поднял заросшее бородой до самых глаз лицо и смотрел выжидательно.
- Космо очнулся.
Он не стал разыгрывать сцену притворного удивления и непонимания, а смотрел напряженно и выжидательно.
-  Назвал твое имя.
На миг у него стало лицо человека, худшие опасения которого сбылись. Но он совладал с собой, и ответил мне спокойно:
- Я играл в карты с доктором почти до утра.
Я хмыкнула, дав понять, что не верю его словам.
- Доктор подтвердит, - пожал широкими плечами он.
Часовщик говорил твердо, с уверенностью, что тот, на кого он ссылается, поддержит его. Однако в первый момент он чего-то испугался, и мне очень хотелось бы знать – чего именно.
Вскоре вернулся доктор. Не откладывая в долгий ящик, я спросила его о вчерашней ночи, и получила подтверждение словам Барнабаса, кроме того, доктор уточнил, что часовщик уехал около половины третьего. Удалось выяснить, из гостиницы Космо выманили в это же время, и получалось, что часовщик никак не мог быть в половину третьего и в городе, и в четырех милях от него, у гостиницы. Итак, Барнабас оправдан, но я не могла выбросить из головы то его выражение лица.
Мы с доктор поднялись к больному. Космо видимо оживал, хоть и морщился при каждом движении. Доктор осмотрел его и остался доволен – жар не появился.
- И все же, переночуйте здесь на всякий случай, - сказала я.
- Особой необходимости в этом нет, - ответил доктор, - но если вы настаиваете….
Я кивнула.
- Тогда я приеду ближе к ночи, - он собрал свой инструмент в небольшой саквояж, - нужно навестить еще нескольких больных - зима, знаете ли, много болеют.
- До вечера, с комнатой я улажу.
Я опять спустилась вниз, чтобы договориться насчет еще одной комнаты с хозяином, когда заметила, что место Барнабаса опустело. Он ушел.

Под вечер, почувствовав, что окончательно вымоталась после бессонной ночи и беспокойного дня, я оставила сиделку приглядывать за Космо, а сама прилегла в соседней комнате, наказав прислуге разбудить  меня в три ночи, и это было исполнено со всей добросовестностью. Плеснув себе на лицо холодной воды, чтобы проснуться поскорее, я вернулась к Космо. Он мирно спал, и выглядел лучше, чем вечером. Сиделка тоже дремала в кресле. Я отправила ее досыпать в постель.
Где-то ближе к полудню появился доктор, а следом за ним - и Тельма. Она с прилично-сочувствующим видом осведомилась о здоровье Космо, и, оставив его на попечение доктора, деловито щупающего пульс, обернулась ко мне:
- Знаешь, с кем я сейчас приехала из города?
Я уверила ее, что мне это неизвестно.
- Я пошла к Миллеру, думая попросить у него бричку, и вдруг у самой кондитерской нагоняет меня карета и останавливается, а оттуда выглядывает -  угадай кто?
Я пожала плечами, уже предчувствуя, кто именно оттуда выглядывал.
- Людвиг Леманн! – объявила Тельма. Она незаметно для себя повысила голос, и сообщение произвело несколько большее впечатление, чем было рассчитано. Доктор обернулся к нам, а Космо метнул на меня взгляд. Сестра, заметив, что наделала переполоху, смутилась и понизила голос почти до шепота.
- Он был с Ядвигой и кучей поклажи. Они едут в Вену.
Взгляд Космо преследовал меня.
- Что же, надеюсь, ты пожелала им всех благ и счастливого пути.
И я отвернулась к окну.
Вскоре Тельма спустилась в общую комнату распорядиться о чае. Следом за ней, ушел и доктор, уверив меня, что с больной идет на поправку. Я посидела еще немного с Космо. Со вчерашнего вечера в его воспоминаниях ничего не прояснилось. Пробовали заходить и так и эдак, пытаясь разбудить его память, и раскрыть какие-нибудь детали, но безуспешно.
За чаем Тельма выглядела погрустневшей и какой-то задумчивой. Я спросила ее о причине перемены в настроении, но она отделалась отговоркой и быстренько перевела разговор на молодую чету, сидевшую через два столика от нас, щеголявшую столичными модами. И лишь спустя несколько часов, когда собралась ехать домой, вдруг сказала:
- Знаешь, я видела кое-что очень странное. Доктор сообщил Барнабасу, что Леманны уехали. Часовщик от этой новости аж подпрыгнул. Вскочил и умчался. Знаешь, Хильда, мне кажется, что он поехал за Ядвигой Леманн с нехорошими намерениями, - задумчиво закончила она.
В эти два дня я частенько размышляла, какой интерес у Барнабаса в гостинице. И вдруг он срывается за Леманнами. Ходили ведь слухи, что они вот-вот уедут, может быть, он караулил новости тут?
- Барнабас мне всегда казался человеком, у которого есть своя тайна, - продолжила сестра. – А что если он был любовником Ядвиги, а потом она изменила ему? Вдруг он хочет ей отомстить?
Я кивнула. В ее предположении имелся смысл, по крайней мере, оно не противоречило известному. Ядвига бегала куда-то ночами, как рассказала экономка, кто-то шлялся возле дома Леманнов, и я встретила там Барнабаса. Все это очень похоже на правду.
- Я еду за ними, - решила я, поднимаясь из-за стола.
- Сбылись мои опасения, - вздохнула Тельма. – Жалко, что не смогла промолчать!


Полчаса спустя я покинула гостиницу и погнала лошадь в направлении Либека, через который лежала дорога на Вену. С Тельмой я простилась по возможности короче, взяв с нее обещание рассказать о моем отъезде Космо не раньше завтрашнего утра - ему ни к чему лишние волнения. Пока он спал, я позаимствовала его пистолеты – мои остались в доме сестры.
Людвиг ехал на своих лошадях и вряд ли гнал без отдыха. Скорее всего, он отобедает в каком-нибудь деревенском кабачке и заночует в Либеке. Там я рассчитывала нагнать его.

Места эти были издавна и плотно заселены, и лошадь бежала по хорошо накатанной дороге. Я бы больше радовалась спокойной езде в карете или санном возке, а не тряскому бегу лошади, открытая пронизывающим ветрам, но тратить время на неизбежную волокиту переговоров нельзя.
День был пасмурный, черно-белый, но дали виднелись отчетливо, будто прорисованные тушью. В первой деревеньке меня ждало разочарование: никто не мог вспомнить прокатившую мимо карету, никто не видел бородатого человека в волчьей шубе. Закралось сомнение: по той ли дороге я поехала? Но я стегнула лошадь.
Через пять миль мне повезло больше – Леманна знал хозяин маленькой таверны, где Людвиг останавливался на обед. Я вздохнула с облегчение – все-таки дорога верная. А вот мрачного Барнабаса он не видел.  Наскоро перекусив горячей похлебки и выпив чашку чаю, я снова вскочила в седло и погнала лошадь. Леманны, по словам хозяина таверны, провели у него не меньше двух часов, и если Барнабас не останавливался по дороге, и лошадь у него выносливая, то он теперь наступает им на пятки, в то время как я безнадежно отстаю.
Стемнело. Дорога опустела. Небо заволокло облаками, и вокруг установилась непроницаемая тьма. Звуки пропали, ветер стих, и только топот копыт нарушал беззвучие. Мне почудилось, будто мир вокруг растворился в этой густой тьме. Исчезло все: неровные очертания гор по правую руку, и река – по левую, пологие холмы, поросшие лесом; людские города и деревни, даже дорога под ногами пропала, и стало казаться, что само движение вперед – обман, и я обречена скакать в темноте вечно. Когда впереди замелькали тусклые огоньки Либека, у меня отлегло от сердца.
По счастью, ни метели, ни снега, ни особенного мороза сегодня не случилось, но я все равно окоченела и почти не чувствовала ног, так что на гостиничном дворе свалилась прямо в руки конюхам, они-то и затащили меня на теплую кухню. Там тетка с красным и заплывшим жиром лицом охнула и захлопотала, почти как моя сестрица. Вскоре меня отпоили горячим чаем с вареньем и в отмороженные ноги и руки впились тысячи ледяных иголок. Мне понадобилось время прежде, чем я смогла расспросить их о постояльцах. Я очутилась в нужном месте – карета Леманов вкатилась под эти гостеприимные своды час с лишним назад. О Барнабасе прислуга ничего не знала. Мне пришлось дожидаться, пока я вновь овладею распухшими руками достаточно, чтобы нажать курок пистолета. Один из слуг был отправлен под двери Леманнов, и у меня появилось время, чтобы обдумать свои поступки. С каким видом я появлюсь перед Людвигом и надо ли это делать, если сегодня Барнабас не объявиться? А что если все это – недоразумение, и Тельма неверно поняла разговор доктора и Барнабаса, а я неправильно истолковала его поведение? Сегодня я переночую тут. А завтра? Невозможно следовать за Леманнами и не попасться им на глаза. А если Людвиг решит, что я навязываюсь, преследую его? Повернуть назад? Но могу ли я быть уверена, что опасность миновала?
Размышления прервали торопливые шаги и открывшаяся в кухню дверь. Тот, которого я отрядила сторожить двери Леманнов явился, блестя глазами.
- Там приехал бородатый!
Я поднялась, опираясь о спинку стула и гадая, не подведет ли меня собственное тело, но ощутила, что стою на ногах прочно, без заметного неудобства, и вышла вслед за мальчишкой.
- Где он? Прошел к Леманнам?
Он смутился, но быстро обрел себя.
- Я отходил во двор и не видел. Мне про бородатого конюх сказал! –  и уставился на меня, ожидая обещанное вознаграждение за новости, которое, по-моему, не заслужено целиком. Поколебавшись, все-таки положила ему в открытую ладонь серебряную монету.
- Посчитаем, что и прочие мелкие услуги оплачены, - сказала я, похлопав его по жестким от работы пальцам.
От дверей на кухню, просматривались обе общие комнаты маленькой гостиницы, и Барнабаса в них не было. Я взбежала по лестнице и быстро прошла по коридору до конца, туда, где расположился Леманн. Стараясь не шуметь, приблизилась к дверям и прислушалась. Оттуда не доносилось ни звука.
Отбросив сомнения, я глубоко вздохнула и вошла.
Вошла и поняла, что вовремя.  В одном конце комнаты, повернувшись ко мне спиной, Людвиг рылся в вещах. Барнабас оттаскивал Ядвигу подальше от Леманна, намотав ее волосы себе на руку. Во второй руке он сжимал нож с коротким и широким лезвием. Девушка молчала, и только ухватилась руками за голову, спасая свой скальп.
Они обернулись на звук открывшейся двери.
- Хильда! – воскликнул Людвиг почти с облегчением. Лицо его было разбито, из носа кровь текла по подбородку, но он не обращал на это внимания. Леманн, кажется, нашел, что искал и в руке его оказался пистолет, отделанный серебром.
Тень на миг промелькнула на лице Ядвиги, но тотчас сменилась надеждой. Барнабас в ошеломлении опустил руку, и по его ладони, выскальзывая, заструились длинные серебристые волосы Ядвиги. Его пленница подалась вперед, но он быстро пришел в себя, и грубо дернул ее обратно. Ядвига вскрикнула. Людвиг наставил пистолет на Барнабаса.
- Отпусти ее! – велела я. – Считаю до трех. Раз!
И со щелчком взвела курок.
Барнабас взглянул на два пистолета нацеленные на него. Ни тени страха не было на его смуглом лице. И я поняла, что он и не рассчитывает уйти отсюда свободным или живым. Он занес нож. Людвиг выстрелил, и пуля ужалила часовщика в плечо. Его мотнуло, рука с ножом потеряла твердость. Ядвига попыталась защититься, и острое лезвие полоснуло по предплечью, и вспороло рукав шерстяного дорожного платья и кожу. Брызнула кровь.
- Стреляй же! – крикнул мне Леманн.
Я и сама не могла объяснить, почему до сих пор не нажала на курок. Барнабас был отличной мишенью, стоящая на коленях Ядвига не доставала ему до пояса. Неужели я настолько ненавидела ее, что желала ей смерти?
Людвиг отбросил в сторону бесполезный однозарядный пистолет, выхватил второй. Барнабас занес руку с ножом для нового удара.
Настолько любит и ненавидит, что готов хладнокровно зарезать ее и позволить застрелить себя? Он даже не обращает внимания на меня и Людвига. Лишь торопится довести начатое до конца.
Людвиг в один прыжок преодолел половину комнату и выстрелил почти в упор, попав часовщику в грудь. Ядвига вскрикнула, когда нож царапнул ей шею, и острый конец лезвия воткнулся в поднятую для защиты руку. Барнабас пошатнулся, медленно осел на пол. Волосы девушки струились, выскальзывали из его рук. Людвиг подскочил к племяннице, схватил ее в охапку и оттащил. Выдернул из вещей саблю и тряхнул головой, откидывая рыжеватые пряди волос со лба. Сейчас он не похож на того мягкого человека, к которому я привыкла - он готов драться, не щадя себя. На меня он больше не обращал никакого внимания, словно я и вовсе не существовала.
За дверью по коридору загрохотали шаги – выстрелы были услышаны. Я задвинула засов и крикнула:
- Не входить!
- Что ты делаешь, Хильда? – воскликнул Людвиг в изумлении.
Не ответив, я пересекла комнату и подошла к Барнабасу. У меня было два заряда, чтобы решить дело окончательно, но прежде хотелось услышать от него правду. Я откинула шубу, чтобы взглянуть на его рану. Пятно крови быстро расползалось по темному сюртуку, но рана не угрожала его жизни – пуля не задела важных органов. Барнабас, как старый солдат, умел справляться с болью. Он попробовал подняться.
- Лучше не надо, - посоветовала я. – Наверное, ты знаешь, что ранен не смертельно, но это можно переменить.
Для убедительности я двинула пистолетом. Он оставил попытки встать на ноги.
- А теперь говори: почему ты охотился за ней?
Барнабас невесело хохотнул.
- Я охотился? Нет! Я защищался! Неужели ты не поняла? Или тебе затуманил голову он? – и кивнул на Леманна.
- Хильда, открой дверь, - вмешался Людвиг, - и покончим с этим!
Я опять не ответила ему.
- Ты следил за домом Леманнов, и знаю – ты поджидал известий об их отъезде в гостинице. А потом кинулся за ними следом, настиг и попытался убить ее.
- Так кажется со стороны тому, кто не понимает сути этого дела!
- Тогда я не понимаю. И у тебя есть совсем немного времени, чтобы убедить меня или тебя сошлют на каторгу до конца жизни, - посоветовала я и, пресекая его новую попытку подняться с пола, посоветовала:
- Шевели только губами!
Он вернулся в прежнее положение и проговорил:
- Ты ведь охотник! Тебе тоже спокойно не спалось ночами, значит, ты подозревала - подозревала, что она оборотень!
- Что за чушь! Ядвига никакой не оборотень. Он преследовал ее, не давал ей проходу – это известно всему городу, - Людвиг говорил и перемещался к дверям.
Я вытащила из-за пояса второй пистолет и наставила его на Леманна.
- Я тебе рассказывала, что хорошо стреляю с обеих рук? С такого расстояния промахнуться невозможно.
Людвиг остановился с изумление на лице.
- Хильда?!
- Давай дослушаем его, - предложила я. - Твоя племянница в безопасности, а его положение плачевно. Разговор вряд ли затянется.
Людвиг вернулся назад.
- Поначалу я ухаживал за ней. Влюбился даже, а потом понял, кто она такая, - начал Барнабас, недобро усмехаясь.
И вдруг вмешалась Ядвига.
- Людвиг, ты знаешь, как было дело! – звенящим от напряжения голосом произнесла она.
- А если… нет? – спросила я его. – Если Барнабас говорит правду, и она оборотень? Ведь события, произошедшие в Цалеме за последние несколько месяцев, можно истолковать двояко. Ты сам в какой-то момент считал, что под окнами твоего дома бродит оборотень, разве не так?
- Я ошибался. Приехала ты, и я… - Людвиг замолчал, качнул головой и продолжил:
- События сложились так необычно, и я поддался общему бреду. Ты должна понимать, что означало твое появление для нашего городка.
Я промолчала. Его откровенность выбила меня из колеи – ведь мы ни о чем таком не говорили до того. И почувствовала, что опять запутываюсь. Нельзя сейчас думать об этом, и снова повернулась к Барнабасу:
- Космо назвал тебя.
- Он назвал имя, - возразил Барнабас. – У меня есть сын, незаконный, и его тоже зовут Барнабас. Полгода назад я стал замечать в нем перемены. Он стал другим. Сначала я думал, что он влюбился. И вскоре увидел, что он увивается возле Ядвиги, а она вертит им, как хочет. Им, еще полудюжиной мужчин.
- Вот видите! – воскликнула она. – Он приревновал меня к другим и хочет отомстить!
- Нет, не так! Я не понимал, в чем дело. Почему на ней свет клином сошелся. Твой приезд, Хильда, натолкнул меня на объяснение. Она оборотень, и обрела власть над ним, укусив его! Убив ее, я освобожу его от проклятья!
Теперь мне стало понятно рвение, с которым бросался Барнабас на Ядвигу – он пытался спасти дорогого ему человека.
- Уже поздно, Барнабас, - тихо сказала я ему. – На твоем сыне есть человеческая кровь, а значит, это его добровольный выбор.
- Это ложь! Все ложь! – крикнула Ядвига.
- И в самом деле, Хильда, где доказательства? – спросил Людвиг.
- Руки, посмотрите на ее руки, - ответил Барнабас.
Леманн схватил Ядвигу за руку и дернул к себе. Длинные рукава темного платья были изрезаны ножом и пропитались кровью. Кровь размазалась и на руках, но от порезов остались розоватые полосы – они затянулись.
- У оборотня раны заживают почти мгновенно,  - тихо сказала я.
Увидев это, Людвиг в замешательстве отступил на шаг.
- И ты поверишь ей?! – крикнула она. – Ты предашь меня, свою родную кровь?! Ты воспитывал меня с детства, как родную!
Людвиг не ответил, но на его лице отразилась внутренняя борьба. Я с облегчением выдохнула – все время боялась узнать, что он тоже оборотень, либо покрывал ее. Его замешательство и ужас сказали мне, что он не виновен.
Ядвига поняла, что он больше не защита для нее, и кинулась к двери, крича на ходу:
- Помогите! Помогите! Он сошел с ума! Он хочет меня убить!
Упустить ее нельзя, и я подняла пистолет. Людвиг, хоть и отступил в сторону, не мог разорвать кровные узы, связывающие его с Ядвигой. Я держала ее на прицеле и думала, что если выстрелю, то он возненавидит меня на всю жизнь. Ядвига уже отодвинула засов. Я нажала курок, но выстрела не последовало – очевидно, порох подмок. Ядвига дернула дверь на себя. Еще миг – и она очутиться на лестнице. И вдруг просвистел нож, и вошел точно ей в спину, пробив сердце. Ядвига обернулась удивленно, словно не могла поверить в случившееся и осела на пол. Людвиг закричал, будто это его ранили, и подхватил ее.
- Хедди! Хедди! – звал он, но глаза ее закрылись, а тело обмякло.
«Сломалась фарфоровая кукла», - пронесло у меня в голове.
Я обернулась к Барнабасу. Он, морщась, зажимал руку. Пальцы его быстро окрашивались красным.
Двери распахнулись, и ворвались люди.

Людвиг не захотел тянуть. Дело было очевидным, и Ядвигу похоронили на местном кладбище, за оградой, вместе с проститутками и нищими. Леманн не возмущался, напротив, торопил с формальностями. Было ясно, что он спешит навсегда покинуть эти места.
Утром меня вызывал городской судья, и там без проволочек заслушали дело. Барнабаса не тревожили из-за ранения, а вот Людвиг там был. Он очень спокойно, но не глядя на меня, подтвердил, что произошло все так, как я говорю. После он ушел на похороны Ядвиги, а я вернулась в гостиницу и села у огня, завернувшись в теплую шаль – меня знобило с утра.
Я слышала, как Людвиг вернулся с кладбища, отказался от обеда и велел кучеру приготовить карету. Спустя четверть часа, уже в дорожном плаще, он спустился и передал дорожную сумку слуге. Рассчитался с хозяином, оставив щедрые чаевые. Я ждала, что он пройдет к выходу, но Людвиг вдруг остановился возле меня. Я подняла на него взгляд.
- Не мог уехать, не попрощавшись, - сказал он.
- Прощай, - откликнулась я.
- Прощай!
Он отошел, но опять вернулся и, наклонившись близко, спросил:
- У нас все могло получиться иначе, да?
Я не ответила, отвернулась к огню. Зачем говорить о том, чему  никогда не бывать?
И он ушел. На этот раз навсегда.
А меня свалила горячка. Спустя четыре дня немного оправившись, я наняла возок и уехала в Цалем. Барнабас остался в Либеке, но доктор обещал, что он вскоре оправиться.
Тельма встретила меня у ворот цалемской гостиницы, и после радостных объятий сообщила, что я жутко выгляжу, а Космо близок к выздоровлению и уже сам встает с постели. Новости они уже знали - мое письмо известило их о происшедшем в Либеке.
- Поверить не могу, что Ядвига все-таки оказалась оборотнем! Такая красавица на загляденье всем! И как же так?! А ты с самого начала подозревала ее и оказалась права! Надо же! Эта девчонка обвела всех вокруг пальца! – возмущалась и удивлялась Тельма. Я ей не мешала. У меня были свои не слишком радостные мысли.
Вскоре поймали нескольких бета-оборотней. Проклятье с них спало, но от ответственности не избавило – их ждала виселица. Они признались в убийствах,  нападении на Космо и попытке нападения на меня. Еще до моего возвращения исчез и жилец Тельмы, Арнульф, также бывший частью стаи. Эта история взбудоражила Цалем и окрестности, и граждане проявили невиданную доселе любознательность. С десяток подозрительных молодых людей допрашивал нарочно приглашенный судья, но оборотней среди них не обнаружили, и их отпустили.
Весной, когда сошел снег, курортников понаехало просто необычайное количество – из-за истории с оборотнями. Об этом мне писала Тельма.
Я и Космо покинули эти края задолго до того, как потекли первые ручьи.

В последний вечер перед отъездом мы с Тельмой сидели у камелька, в котором плясал огонь, и подогретое вино было налито в оловянные кружки. Тельма притихла и грустно вздыхала. Я тоже молчала. В те дни мне чаще хотелось помолчать. Я не питала иллюзий, не мечтала о несбыточном, но его «прощай» занозой сидело в душе.
- Пока ты не приехала сюда, - сказала она, - я думала, что у тебя не складывается с замужеством. Надеялась, здесь, на новом месте, подберем тебе мужа…. А теперь поняла, что  ты не хочешь сама.
Я не ответила. Убеждать или разубеждать я никого ни в чем не стану, а тем более Тельму, на глазах которой произошло все, и если она не поняла или неверно истолковала события – что ж, пусть….
- Дело твое, Хильда. Когда-нибудь ты устанешь бродить с места на место, и тогда нужно будет где-нибудь остановиться…. Лучше побеспокоиться об этом заранее.
На днях Космо сказал почти то же самое и такими же словами. Сказал и смутился, отвел глаза. Я ему посоветовала не забивать перед работой голову глупостями – нас вызывали на север.
 
 
 
 
Отзывы на это произведение:
Михаил Акимов
 
29-07-2013
13:16
 
"...я узнала, что вызвал его среди ночи мальчишка, бывший здесь на побегушках. Вызвал от моего имени.". Позже даётся описание этого мальчишки, который сумел-таки вызвать героя да ещё от чужого имени: "Косоглазый мальчишка кривлялся, растягивал в бессмысленной улыбке красные губы и бормотал какую-то околесицу.
- Бесполезно, - повторил хозяин. – Ничего от него не добиться".
Тогда вопрос: как он ухитрился проделать перечисленное мной и вообще был на побегушках?
В целом, по-моему, всё очень хорошо, кроме сцены с ранением Барнабаса.  Тут, как в сериале: герой истекает кровью, но не выпаливает прямо, а завязывает хитроумную дискуссию; и вот истекающий кровью (пусть важные органы и не задеты) начинает свой неторопливый рассказ, дабы дать возможность героине спокойно, без суеты осознать и сопоставить факты.
Но это единственные мои замечания. В остальном всё здорово.
dаlilа
 
29-07-2013
13:40
 
Миша, глянь в личку и скажи со стороны.
 
Татьяна Ст
 
31-07-2013
01:06
 
Читаю. Высказываюсь по ходу, не забегая вперёд.

Путевые заметки:


Прощание с Космо. Ну, и выдержка у твоей Хильды! Я б огорчилась при прощании с другом и скрыть бы не сумела.  Ну, не навсегда прощаются, а всё ж... он явно ждёт тепла, и, хотя надежды давать нельзя, но доброе слово и кошке... Оно, конечно, охотник должен быть без слёз. Это не в упрёк героине, а чисто моя реакция.

"Было еще не поздно, и окна домов светились, а на улицах встречались прохожие" - а чего об этом писать, когда и так ясно - всё общество пляшет в кабачке, причём это не ассоциальные элементы.

Путешествие верхом до гостиницы хорошо, и впечатлило, и малость полегчало после встречи со злодеями. Вообще, злодеи какие-то непрофессиональные. Им явно в новинку за охотницами гоняться. Вот и гадаешь - кто ж они такие. Ищешь среди знакомых.

Мальчишка-дурачок, слова не добиться. Но как-то ему втолклвали, что надо передать. Причём, ясно - он позвал. Значит, мог и понять, и запомнить. Даже если записка - её тоже надо разумно передать. Но о записке нет речи.

Космо вспомнил имя - Барнабас. Далее Хильда блефует, наблюдая, как Барнабас среагирует -  Барнабас явно честен. Он прям, уверен. Сразу приходит в голову - его имя использовали, как до того имя самой героини. В то же время в голове мелькает и второй вариант: он руководил операцией, нанял дуболомов, а они проболтались. Но он не делает попытки добить раненого, не пытается помешать Хильде общаться с Космо. В то же время он откуда-то знает, что его имя прозвучит. Любопытно. Я жду чего-то сложного и неожиданного.
Вот такие мои соображения, если они интересны. А теперь читаем дальше с неиссякаемым интересом - догадки догадками, а...

" часовщик уехал около половины третьего. Удалось выяснить, из гостиницы Космо выманили в это же время"
Что-то я не поняла - как это "часовщик никак не мог оказаться там"? Вроде, мог. Там - это на месте нападения? А где? Это место очень далеко, быстро от гостиницы не добраться? Но время приблизительное, а Барнабас мог подсуетиться.

Леманн... загадочная личность. Самая интригующая. Понятно, подозреваю, но если он, тут как-то сложно, мотивы не напрямую.

Хорошо описываешь. Очень кстати, очень верно - и ощущения есть, звуки, движение, осязание, видимое - всё. И кратко. Как Хильда скачет - особо хочу отметить.

Как интересно! Всё совсем не так, как предполагалось! Совсем запуталась. (сцена Барнабас, Леманн, Ядвига + Хильда в дверях).
Очень неожидано!

Вот только на этой фразе я заподозрила в Хильде интерес к Леманну, и то лишь с твоей подачи в письме (за несколько абзацев до этого сделала паузу, заодно сходила на лаврикову почту): "Я с облегчением выдохнула – все время боялась узнать, что он тоже оборотень, либо покрывал ее". И даже тут окончательно не была бы уверена в каком-то чувстве... просто обычное, человеческое. И только в самом конце, у камина, чего-то проясняется.

Конец исчерпывающий. И многомудрый. Я опасалась "свадьбы".
Неужели заколдованным бетам нельзя было смягчить наказание? Всё ж дело подневольное, хоть и выбор. А какой выбор, когда иначе не могут? Тут мне неясны свойства оборотней. И ещё. Раны их моментально заживают. А рана в сердце - что, не тоже самое? Или нож особый? Тогда надо что-то сказать про это. "Ты тринадцать картечей козьей шерстью забей и стреляй по ним смело..."
Можно было чуть-чуть пояснить, как сама-то Ядвига докатилась... кто-когда укусил? Воспоминание какое-нибудь. Или знак. Она, конечно, фарфоровая кукла (отличное место!), но в момент смерти могло в ней что-то промелькнуть светопроливающее. А Хильда бы за неё додумала.

Подсказки:
"перевела разговор молодую чету, сидевшую через два столика" - предлог пропал. И ещё окончание поправь: "Людвиг остановился с изумление на лице". И ещё: "доктор обещал, что он вскоре оправиться" - Ь убери.

Мне понравилось.
dаlilа
 
31-07-2013
08:01
 
Таня, почему 19 век имеет признаки средневековья?
Так, пускаюсь в пояснения.
Признайся честно, понятно, кто  – альфа? Альфу никто не кусает – она такой рождается.
Рану в сердце придется принять, как и истекающего кровью Барнабаса, длинно поясняющего все обстоятельства. Свалим все на литературный момент – разбей это и исчезнет накал.
С мальчишкой-дурачком  вот что: думала, он больше притворяется, когда его допрашивают, но донести не сумела. Исправлюсь.
По поводу подневольности. Есть у нас на руках один чрезвычайно трагичный персонаж, и то, что его никто не заметил – мой промах. Это Вилли Миллер, напавший на Ядвигу, а потом убегший к разбойникам. Он-то как раз и взбунтовался против власти альфы, поняв, в какой переплет попал. Чем дело кончилось – ты знаешь.



Редактировалось 1 раз(а), редакция 31-07-2013 11:23 (dаlilа)
 
Михаил Акимов
 
31-07-2013
23:29
 
Про мальчишку и я тебе говорил, так что не фиг отмазываться - переписывай.
А про альфу и бету чего поясняла? И так понятно. Или ты ещё в тексте это пояснить хочешь? Так мне такое дочь ещё лет 6 назад говорила: папа, чего ты всё разжёвываешь-то? Дай читателю самому подумать, домыслить. А то ты на каждое дерево спешишь повесить табличку с надписью "Дерево"
Забыл сказать, что очень рад, что Танька снова объявилась.
Я без неё долго не могу!
Редактировалось 1 раз(а), редакция 31-07-2013 23:31 (Михаил Акимов)
 
dаlilа
 
02-08-2013
09:02
 
Нет, в тексте про альфу и бету ничего пояснять не буду. Да и вообще кардинально менять ничего не собираюсь, сделаю несколько уточнений и расставлю акценты.
 
 

Страница сгенерирована за   0,031  секунд