Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

Татьяна Ст

 
 
 
Интурист
 
 
 
 

    Кооператив – слово не новое. Отошедшее уж слово. Пошумело какое-то время – и забылось. Но здесь, в глубинке, вдали от наезженных дорог и свежих новостей – как-то задержалось. Притёрлось. Своим стало. Вроде названий стародавних местных: там - Горелы Пусточи, Болото Мшаро, Мядель да Нарочь-озёра… А тут – Кооператив. Тоже - фольклор…

    В Кооператив этот как раз и заглянул я, уже отъехав порядком и углубившись в зелёную хмарь леса, после того, как пересёк границу. Самую настоящую. Государственную. У меня за этой самой, за границей, дедушка родной на деревне живёт. Иностранец.
    Было время – я при дедушке каждое лето обретался. Запросто. Сел в поезд – и ту-ту! В родные, значит, в леса белорусские.

    С тех беззаботных лет в жизни моей перемен разных приключилось довольно. Вех всяких наотмечалось. Окончаний да начинаний. Потому - ни до деревеньки ласковой дедушкиной было. И ни до лесов дремучих. Ни до рыбалок, ни до грибов-ягод, ни до простору вольного-раздольного. В жизни становление, будущего пути решение - к долгу призывали. Граниты грыз. Но всё ж - лучше поздно, чем никогда - решился я: преодолел преграды пространства и времени… И в конце июня ступил, наконец, на позабытую землю Полесску.

 В Кооперативе вышеназванном слегка отоварился: проголодался. Чем там, в этом заведении, разжиться можно? А, как и раньше, так и теперь – ничем не разживёшься: у всех хозяйство натуральное, а на прилавке - так, чепуха. Ну, кулёк печенья, всё ж, раздобыл -  пожевать. Дождался автобуса – и по гладкой шёлковой дороге, прямо до дедушкиной деревни, похрустывая печеньем, и докатился.
  Иду по деревне, всё вспоминаю, всё узнаю. Нежностью развезло. Заборов там нет: все люди –  братья! К любому заходи, чего хочешь, попроси – хоть на день, хоть на неделю – не откажут. Свояк свояку свой!

 Через всю деревню, издалека ещё, дедов дом я увидел. Такой, какой и прежде… От солнца золотой… Стоит – как тогда стоял. И та же дверь, и так же приоткрыта… Я не удержался, бегом припустился, из лёгких радостно рванулось:
        - Дееедушкааа!

  Дедушка вышел навстречу, принял внука в распростёртые стариковские объятья. Потом слегка отстранил,  пристально поглядел на меня, точно не веря - и смахнул скупую слезу. Всхлипнул:
        - Приехал… Интурист…

  Так я Интуристом и стал. Соседи враз углядели меня, любопытство в людях – первое свойство. Дедушку потом про меня спрашивали, интересовались время от времени:
        - Как там Интурист твой?
  По утру проснёшься по-московски, по привычному, выйдешь из дому – издалека тебе рукой машут:
        - Здоров спать, Интурист!
  Девчонки, загорелые, со льняными патлами, задорно взглядывают и в кулак прыскают:
        - Интурииист…

   Ну, отошёл я слегка у дедушки от шума городского, хлебнул волюшки, чистоты родниковой. Тишина там – как будто нет на свете ни моторов, ни турбин, ни подземок. Как я, подытожив, сам себе определил – НЕТ ВИБРАЦИИ. Никакой. Кто её знает, как это так…  Нет – и всё.

    А есть – леса, светом пронизанные, озера холодные, кристальные, с ключами донными, со впадающими робкими речками, с омутами глубинными. Ходит там, кружа и петляя, серебристая плотва, и осторожная рыба сом прячется среди чёрных коряг – сама чёрная, блестящая, точно масляная. И  - будто наблюдает за тобой из водяного логова своего, будто ждёт…
    И когда думаешь так – жуть берёт. Сом – она рыба странная, из другого мира потустороннего… Сказывали – в потрохах у них, у сомов – кресты нательные находили…
    А вот ещё – щука-рыба. Эта, наскоком, откровенно, жрёт всё подряд. Тайны в ней нет. А только, всё равно, глаза - те: подводные, загробные. Вот угорь – эта рыба весёлая! Её и ловить – дело радостное. Ан – сноровка нужна! Искусство! И, как я понял с печалью в сердце – не мне, Интуристу, сей талант даден…

    На рыбалку мы с дедушкой на следующее же утро пошли. Ещё солнце не встало. Это уж дедушка для меня все дела отложил – внучка побаловать. А потом, говорит, огород торопит. Ты уж, парень, пособи. Какие проблемы, дидусь?! Конечно, пособлю! И пособил…

    Стыдно вспоминать… Нет, старался, конечно… Изо всей мочи, изо всех сил молодых! Только как ни пыхтел – а старенький дедушка, меленький да тощенький, сам как щепочка, в чём душа держится – всё впереди меня. Намного. Работает – как поёт. Легко, сноровисто, слажено. Пустого движенья не сделает. Рядок за ним идёт ровный, чёткий, чистый. А у меня от мотыги то и дело ботва в стороны летит: спешишь за дедом-то, вот и срубаешь впопыхах…
    Дедушка, конечно, внучка жалеет, слова не скажет, а сосед, проходя мимо, углядел. Даже приостановился, головой покачал. А потом с горькой усмешечкой бросил сочувственно: «Да… Интурист…»

    Надоело мне Интуристом быть. Всё – думаю! Возьмусь, как следует, понаблюдаю за другими повнимательней, потренируюсь постарательней – и сумею не хуже прочих справляться. Пусть видят и мужики солидные, и девчонки смешливые, что никакой я не Интурист, а вполне даже достойный дедушкин внук.

    Сказано – сделано. Только вот результаты…
    Ну, кое-какие-то были результаты, и невтерпёж мне стало успехи свои продемонстрировать. Помня, как на рыбалке донную траву на крючок ловил, торопился я реванш взять, угря вертлявого поймать. Ооочень хотелось! Убедил, уверил дедушку, и вскоре мы вновь на Бел-озеро отправились. Да ещё соседа в компанию приняли. Дошлого озорного мужичка. Занятный мужичок. Мелкий, сухой, жилистый. На коричневом от загара лице – истошно-синие глаза. В глазах – чёртики. Всё-то он знает, всё умеет. Но помалкивает. Говорит  - по слову в час. И каждое слово – что пуля свинцова. Вот такой товарищ нам к рыбалке достался.
   С таким товарищем и веселее, и сноровистей. Деликатно, ненавязчиво так ведёт тебя – ну, вроде, подсказывает… В рыбной ловле большой дока. Даже дедушка с ним почтительно. Понимает цену человеку.
        - Его, - говорит, - рыба любит. Он с ней, с рыбой, душевные беседы ведёт…

  Я подколол деда:
        - Ага. Побеседует душевно – и на крючок!
  Дедушка запротестовал:
        - Не различаешь ты, какая рыба  на крючок, а какая мимо. А он – различает! Рыба – она разная!
  Сосед наш тем временем молча поплевал на ладони, снасть разобрал – и ждёт. Я хотел поторопить его – время идёт, солнце встаёт, чего ждать? Дедушка за руку приостановил:
        - Погоди. Ты приглядывайся.

   Долго соседушка на бережку сидел и на воду смотрел. Потом вдруг закинул удочку. Одно мгновение – пропела удочка в воздухе и на воду неподвижно легла. И опять точно замерла жизнь. Минуты две еле теплилась. Внезапно сосед неуловимое движение сделал – я даже не понял, что произошло, как это вышло – что бьётся на берегу по траве тело скользкое змеиное, винтом крутится, прыгает-скачет… Вслед за чем сосед его единым махом в ведро отправил. Заглядывал я потом в это ведро – ну, дракон, а не рыба. Я и не знал, что они такие здоровенные бывают.

   Сосед и мне подсказал, помог удочку закинуть. «Гляди»,- говорит. Я вытаращился на воду. Ждал-ждал – вдруг чувствую – там, в воде – движение. Сильное что-то проявляет себя. Ну, думаю, я – не я, если чётко не подсеку, плавно не выведу. И схватились мы с угрём не на жизнь, а на смерть. Он меня стережёт-дурит, я – его. На меня работает интеллект человеческий, на него… Что за сила древняя на него работает, не нам, людям, знать дано. Нам только и отпущено -  что пять чувств наших. Ну, может, шестое там - иногда, кое у кого… и всё! Вот со всеми этими чувствами несовершенными  и обкрутил меня угорь, обвёл вокруг хвоста.

   Я не в переносном смысле. В самом прямом. Как начал кружить да вывёртывать, водяные свои антраша выделывать! Я аккуратней стараюсь, не зацепиться бы… не сорвался бы. Да он-то и не сорвался – я сорвался…. Я ж - где устроился? На кочке, поросшей травой, нависающей над водой, сильно вперёд выдающейся. Сперва, пока я ногами её не отполировал, удобная, упругая кочка была. А как начал с угрём сражаться, твёрдая сухая кочка – лопнула весенней почкой, пошла расползаться, размягчаться под ногами, скользко меня в глубину свою утягивать – и в какой-то момент внешний кусок её в воду отвалился. Вместе со мной.

    Падая, я в азарте всё пытался угря руками схватить. Уже в воду ушёл – и в воде всё хватаю его! Вот уж он, небось, по-своему, по-рыбьи, нахохотался надо мной! Плохо я помню, как там, в сапогах и телогрейке, озёрную заводь бурунил. Кстати, там весьма не мелко было… В такой бедственной ситуации – слабо соображаешь. Ум человеческий рациональный – в руки-ноги переходит. Потому угорь и преимущество имеет. Не отягощает его плоскую голову объёмистый мозг царя природы. А тут в этих мозгах – одни брызги.

    Сколько я там боролся со стихией… Мне казалось – вечность. Но дед с соседом не зевали и, бросив клёв, кинулись на помощь. Конечно, тоже вымокли и в сапоги воды набрали – но из заводи вытащили меня довольно быстро. Сосед, главным образом. Крепкий, хоть и мелкий. И нелегко ему пришлось - меня, верзилу великовозрастного, на голову выше его -  отлавливать. Вместо угря. Как на берегу все оказались – сосед с шумом воздух из лёгких выдохнул. Впервые за всё утро я более-менее продолжительную речь его услышал – хоть узнал, что за разговор, что за голос у него:
        - Ну, и перепугал, Интурист! Я уж думал – не выволоку!
    И съязвил с бесстрастным выражением лица:
        – Не дай Бог, потонет представитель дружественной державы! Это ж международный конфликт!
    Тут дедушка не удержался – приструнил остряка:
        - Ну, ты думай, что говоришь-то! Мастер рыбий! За спасение утопающих тебе, конечно, поклон превеликий. А глупость всякую предполагать не смей!

    Сосед миролюбиво посмеялся и вздохнул:
        - А что ж ты хочешь? Угорь-рыба – он и своего-то лесного-местного не каждого подпустит. А тут – особо дело… Интурист!
    И ещё добавил:
        - Каждой рыбе – свой удел. Сомам – при дне лежать. Угрям – в волнах играть. А Интуристу нашему уезжать по осени. Так ведь? Пусть угря готового, копчёного с собой увезёт. Вон – в Кооперативе купит…

   Да и пошёл ветки собирать. Быстро и легко натаскал валежника. Как я воду из сапог вылил, телогрейку на просушку развесил, нашёл, во что сухое завернуться, - глядь! Кипит уж вода для ухи в котелке: горит себе, щёлкает смолистыми сучьями большой и весёлый, как солнце, костёр…




 
 
 
 
Отзывы на это произведение:
Шангин Сергей
 
05-10-2015
10:12
 
Таня, добрый день! Не смог пройти мимо, прочитав ваш рассказ. История интересная в том смысле, что каждый из нас может оказаться в такой ситуации. Но...

Перебор! Слишком много народности в повествовании, сознание отказывается воспринимать, прямо протестует - слова незнакомые, строение фразы забытое, описания зачастую избыточные, то есть чтение не стыкуется с динамикой событий. Может быть, ваш собеседник все это рассказал как-то проще?

Я ведь понимаю, что написание в определенном стиле заряжает автора склонностью использовать ту же манеру во всем - стиль такой. Но разные ведь повествования, разные времена, нравы, читатели.

Если роман ориентирован на историческую давность и нужно категорически погрузить читателя именно в ту эпоху, то тут и читатель соответственный и стиль старого языка уместен, никак без него, не натурально будет.

Но участники вашего рассказа не из старой Руси, вполне себе современные люди. Они могут говорить по-старинному - мол, так у них в той местности принято, но автор вполне может использовать современный строй языка, чтобы обычный читатель не спотыкался в дебрях хитрых фраз.

И как-же они в деревне без заборов? А куры, утки, прочая живность? Разбегутся ведь!
Татьяна Ст
 
06-10-2015
12:48
 
Спасибо, Сергей, за полезный отзыв. Это верно, грешу: как-то само в таком стиле получается. Ну, показалось оправдано - вроде, деревня, природа... Ладно, я уже на пике осознания и слёзного раскаянья.
Про заборы - это всё правда. Заборов нет. А куры-утки - их под вечер достаточно в одном месте кормить, чтоб они домой возвращались и дом не забывали, а так куры везде гуляют, утки сами на речку уходят и приходят.  Если нет воров и грабителей (а вот есть такие места), живность цела-весела.
 
Шангин Сергей
 
06-10-2015
19:02
 
Уфф, от сердца отлегло - думал, что обижу своей рецензией. Вы то меня хвалите, а я эвона как раскритиковался. Но токмо волею пославших мя читателей :)

Сам то я, хоть и говорю, что критику приемлю любую и благосклонно, тем не менее переживаю страшно - ведь написал шедевр, а его критикуют, да еще в пыль и прах :) Тем не менее, считаю критику архиполезной автору, чтобы не редактор в издательстве, а свои други писатели предварительно показали "гению", где раки зимуют :)

Про кур и уток, как житель городской, вполне могу ошибаться :)
 
Татьяна Ст
 
07-10-2015
12:13
 
Что переживаете - это понятно. Кто ж не переживает? И всё ж критику мы жадно ждём и ей радуемся, даже разгромной.Всё лучше, чем пустое место и полное молчание, когда даже не знаешь, что и думать. Так что не стесняйтесь, Сергей, громите в своё удовольствие - и в моё тоже. Кстати, со временем, от частой критики, натренировываешься держать удар и не терять голову. Разгромы в порядке вещей, это надо помнить. А если помнить ещё, что нет вещи, которую нельзя было бы разгромить...
 
Шангин Сергей
 
07-10-2015
12:59
 
Хочу к слову еще одно правило вспомнить, у кого-то подслушанное. Есть тексты, которые хочется критиковать, потому что у автора есть хороший потенциал, но упаси вас Господи критиковать тексты автора, считающего себя гением. Время напрасно потратите, обидных слов наслушаетесь и толку никакого не будет :)

Есть еще одна категория авторов, которых я в последнее время стараюсь не задевать - начинающие авторы. Им, по сути, нужна не критика, а мягкая забота, ежедневный труд совместно с тем, кто готов положить жизнь на алтарь их будущего успеха. Такие люди есть, но я не из их числа. Теперь не из их числа. Потому что с течением времени как-то огрубел, привык рубить с плеча, чтобы время не тратить на хождение вокруг да около, деликатничать и намеками пытаться направить автора на путь истинный.

А кто знает, какой путь истинный? Никто. Мы, как ракушки, наращиваем свою собственную прочную оболочку - у каждого на свой лад и цвет, но это только наша оболочка, которая другому будет жать или болтаться. А вот увидеть истинный путь начинающего мастера, подтолкнуть его к верной тропке, да еще таким образом, что он примет это за собственный выбор - удел настоящего мастера.
 
Татьяна Ст
 
08-10-2015
11:23
 
Очень интересные рассуждения. Про оболочку есть о чём подумать. Про начинающего автора - это для меня новое. Нет, я догадывалась о таком положении, но как-то считалось, мол, нечего особо щадить, путь учится стойкости и мужеству, и если не сдастся - тогда из него, глядишь, что  и выйдет... Так-то оно так, но забываешь, тут речь больше о совершенствовании характера, чем о развитии таланта.
 
 

Страница сгенерирована за   0,017  секунд