Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

Димон Дарк

 
 
 
Город
 
 
 
  Город тонул во взвеси вечерних капель, в свете неоновых фонарей, в уютном мерцании реклам. И ветер трепал волосы, поглаживая, вплетая остатки городской суеты, что угасала в шепоте сумерек. Ночь вступала в свои права, и ничто не могло ей помешать – ни прозрачные крики, ни ветер, ни сам Тимур.
А он и не пытался – ночь устраивала его как нельзя лучше. Именно такая – с ласковым ветерком, смятым шумом ночной магистрали, развязным запахом городского парка.  Он живой, этот парк. Смотрит на тебя с усмешкой,  спрашивает: Ну что,  снова пришел посидеть-поразмыслить, поэт молодой?
Снова, скажет Тимур. И прежде, чем окунуться в глубину пожелтевших от осени деревьев, проводит глазами трескучую вывеску, скрытую облысевшими ветвями плакучей ивы. Вывеска подмигнет ему, попытается поведать о чем-то древнем, как она сама. Но Тимур не слушает. Тишина окружает его, оставляя только шорох увядших листьев и непрерывный звон небес.
И голоса.
Он их слышит всегда. Они ругаются, мирятся, решают свои проблемы. Они живые, и слушая их Тимур слегка смущается. Это занятие для него сродни подглядыванию в замочную скважину – постыдное и в то же время захватывающее.  Не странное ли это дело – смотреть в замочную скважину внутри себя?
Странно?
Вечер сочинял стихи. Искрометные, шелестящие, нежные. Тимур их слушал, запоминал. Они красивы, эти безмолвные поэмы. Рождаются, взлетают,  отражаются в мокром асфальте желтоватым светом фонарей, зарываются в опавшую листву…
А потом одиночество лопнуло, одиноким листом взвилось к звездам на порыве легкого ветра. Тимур поднял глаза – рядом стояла девушка. Глаза – две карие звездочки. Вопрошала беззвучно: можно присесть рядом? Тимур улыбнулся – садись.
Она села. Легко, словно лист кленовый, в безветрие с ветки спорхнув. От нее пахло осенью и полузнакомыми духами. Тимур знал – так пахнут вчерашние сны в вечерних сумерках.
-Здравствуй, - сказала она. Ее голос был соткан из сонма теней, отсветов огня, холодного тумана и прогорклого листопада.
-Здравствуй, - ответил Тимур. Тихо,  словно боялся спугнуть. В любой момент незнакомка могла растаять воздушным облачком, раствориться в свете далеких фонарей.
Как горстка пыли на ветру.
Она улыбнулась. Легко, уголками губ. Улыбка зазвучала, зазвенела восторженной капелью, пробежала по покатым крышам, скатилась по ветвям, вспорхнула стайкой воробьев. И сгорела в огне карих звезд.
-Красиво, - обронила незнакомка. Почему-то девушкам первые фразы всегда даются легче. А Тимур не привык к общению. Наоборот, он сторонился людей, убегал в колючее безмолвие, замыкался в своем мирке. И вот…
Времена меняются – так, малыш? Это ветер шептал. Эх, ветер…
Он не ответил. Бросил улыбку, повесил ее между веток в парке, прошелестел ею в кронах, нежно опустил капелью. Отразилась она в темных лужах, замерцала, заискрилась… И плеснула назад, ударила по глазам, запуталась в волосах – скажи, скажи, скажи!..
-Да, - выдохнул он мгновение спустя, - очень.
Получилось?
Я часто вижу вас в парке, молча говорила она, - вы сидите, смотрите на листья,  на звезды или на тучи… и шепчете. Знаю, не любите вы говорить…
Конечно, не любит.
Как эти разговоры достают за день.
Он мог бы рассказать о невыносимой толчее, о бесконечных толпах, о безграничном шуме полуденных улиц…
Но не стал.
Зачем?
-Мне нравится здесь, - сказал он ей, - потому я всегда прихожу отдохнуть от суеты. Знаешь, иногда это просто необходимо.
Девушка кивнула. За этой золотистой вуалью она замечала невесомый танец фей, слышала таинственное перешептывание в траве… Незнакомец тоже был частью этой фантасмагории, и об этом она могла бы рассказать.
Но не стала.
Не стоит.
Меньше слов, больше смысла, дорогая. Это звезды шепчут. Эх, звезды, звезды, легко вам говорить там, на небе…
-Может мне стоит уйти? – спросила она. И сердце сжалось – вдруг позволит?
Нет.
Не позволит.
-Останься, - говорит он. – Давай поговорим. Я давно не говорил ни с кем вот так, просто, без шума, без суеты…
Он врет.
Но тебе все равно, не так ли?
-О чем поговорим?
-Не знаю. О чем хочешь. О звездах.
-Но на небе нет звезд, - говорит Незнакомка. Ты киваешь, точно, нет.
-Давай поговорим о тучах? – а в глазах улыбка. Прыгает, кувыркается, в чехарду играет сама с собой. Весело ей, дурнушке…
-О тучах? Ну, давай о тучах. И что же ты расскажешь о тучах?
Расскажет. О безграничности. О том, как ветер швыряет обрывки серого тумана в лицо небу, о том, как царапает его зигзагами молний. О том, как проливаются дожди… Те самые, что придают октябрю холодный привкус одиночества. О том, как висит-шатается тоскливый фонарь, сорваться хочет, прикоснуться к блестящей глади асфальта, разлететься на части…
Нет.
В другой раз.
-Знаешь, я плохо рассказываю. Давай лучше ты?
Вот так.
Пускай теперь выкручивается.
Может, стоит рассказать как трепещут листья осины перед дождем, как смеется увядшая трава, как танцуют лесные Нави, внимая нежному поглаживанию грома? О том, как затихает вечная перепалка октябрьской листвы, и тоска вползает в каждую трещинку?
Тоскливо…
-Не хочешь ты о тучах говорить, - заключает девушка, и головой качает - чего же ты хочешь?
Зашелестело-заволновалось. Смотрит хитрым взглядом, и молчит. Не желает говорить.
-Верно. Может, поговорим об имени?
-Чьем?
-Твоем, например.
-А что в моем имени?
-Не знаю, потому и говорю. – А сам щурится. Хитро так.
-Я Аня, - говорит Незнакомка. Ты улыбаешься, и называешь себя.
Аня… нежное прикосновение синеватого тумана, дуновение прохлады летним зноем, недосказанная горечь. А если полностью – Анна, звучит как колокол, чисто так.
Свежо.
Но об этом ты промолчишь.
Не скажешь.
-Ты стихи пишешь, – говорит Незнакомка. Ах, да. Аня…
-Не я, ветер.
-Это одно и то же.
-Может быть…
-Прочитаешь что-то?
-А ты стихи любишь?
Особенно те, что в зарослях запутались. Пролезешь через колючки, все руки обдерешь, отпустишь на волю. И порхают чудесные образы, тешатся… И облака сверху смеются -  любят, значит…
-Хорошие люблю, - говорит незнакомка.
-Я не знаю, насколько они хороши, - улыбается Тимур. И начинает читать. Там, среди строк, ты видишь окна трамваев, предрассветную прохладу переулков,  изморозь на тротуарах, перемигивание реклам, суету подземных переходов. И даже какие-то голоса -  яркие, запоминающиеся.
А потом наступает утро. Незнакомка усмехается – ей пора. Ты киваешь в ответ – тебе тоже.
Вы уходите вместе. Ты растворяешься в утре, протягиваешь руки – улицы, тормошишь утреннюю суету.
А Аня, ты видишь, исчезает в глубине скрытого озерца в старом городе, в зарослях крапивы, в завитушках мостовых перил… Ведь берегини – они всегда держались возле воды.
День растворяет ваши туманные призраки.
До тех пор, пока волшебство ночи не соединит снова – старый город и грустную берегиню.
Они будут читать стихи и слушать ветер.
Но главного друг другу все равно не скажут.
Побоятся.
 
 
 
 
Отзывы на это произведение:
Екатерина Исраилова
 
25-10-2006
01:44
 
Чувствую легкое головокружение от столь частой смены временных модальностей.Это нарочито?
Димон Дарк
 
27-10-2006
14:32
 
Именно. Спасибо, порадовали:) Я специально применял кое-какие ходы для достижения подобного эффекта. Наверное, над этим рассказом я работал дольше всего... Потому, наверное, мне он нравится больше остальных. Другим, как и следует ожидать, он практически "слишком тяжел".
 
 

Страница сгенерирована за   0,021  секунд