Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

Александр Трофимов

 
 
 
Планета самоубийц
 
 
 
  Это вагон без правил,
здесь можно курить.
То, что жизнь простая
мешает жить

Это как охи-вздохи
Это как макраме
Тебе всегда плохо
И так же – мне

Смерть, увы, далеко…

Для подобных лиц
Это лучший дом -
Планета Самоубийц

Мы ведь жить хотели
Больше остальных
Это как одному в постели
Для двоих.

Нам жизни больше нужно
Чем жизнь дает
А иначе все тускло, скучно
И достает…

Может быть, смерть не выход
Вариант тупиц,
Но все лучше, чем это лихо –
Планета Самоубийц.

Забудь что такое выход
Уже не сойти
Но хотя бы тихо
И можно курить.

Он подошел к окну и ткнул кнопку резкости. Изображение прояснилось. Утро было пасмурным, тяжелым. Как скисшее серое молоко. Впрочем, будь оно солнечным, это ничего бы не меняло. Он отошел от окна и грузно опустился на пластиковый стул. Жутко чесались запястья. «Это пройдет – подумал он – просто отвлечься, не думать об этом и пройдет». На столе, прямо под щелью рассылки, валялась свежая газета. Он раскрыл ее на середине и пробежал текст глазами, не различая букв.
- Доброе утро!
Он поморщился. Светловски всегда появлялся неожиданно, словно материализовался из воздуха, хотя – вот она открытая дверь и следы мокрых ног на полу. Он заставил себя поднять глаза – старик был завернут в полотенце, по-женски, с узлом на груди, седые его волосы от воды казались совсем черными, а на мокром лице сияла доброжелательная улыбка. Она была похоже на имплантат…
- Прекрасный мой Этэн, у меня для вас хорошая новость. Да нет – просто отличная. Только узнал – сразу к вам.
Каждое утро доктор заявлялся с чем-то подобным. Каждая даже самая малейшая и, скорее всего, прописанная в режиме процедура была у него «только для вас, Этэн», «это же спасенье для вас, милый Этэн», «да вы же всю жизнь этого ждали, милый мой, дорогой Этэн». И всегда он заявлялся в каком-нибудь новом обличье. То со сковородкой недожаренной яичницы, которую тут же принимался дожаривать и поедать, поминутно подсовывая Этэну под нос дымящиеся желтые лоскуты и бормоча набитым ртом все свои «милый» и «дорогой». Иногда он появлялся в одном ботинке и, подпрыгивая, натягивал свои нелепые серые брюки, или же уже одетым, но обязательно с зубной щеткой во рту.
- Итак, Этэн, пляшите – привезли вашу мечту…
- Яд?
- Юмор, это отлично, Этэн. Я знал, что вы не сдаетесь. Но теперь…
Он подпрыгивал, вцепившись сухими птичьими лапками в узел полотенца.
- Нет, ничего я вам не скажу. Пойдемте со мной – сами увидите. Пойдемте, пойдемте.
- Хорошо, доктор Светловски. Сейчас. Подождите меня в коридоре.
Старик молодецки стрельнул в него из пальца, подмигнул и скрылся за дверью. Дверь, как всегда, закрылась беззвучно. По всей империи двери шипят: в орбитальном дворце шипят, в млечных палатах шипят, а здесь – не шипят. Это потому что полный покой и никаких раздражающих звуков. Кроме Светловски с его дифирамбами. Может, не будь Светловски и вообще всего персонала – и впрямь бы «вылечился». Тишина, покой, никто не жужжит, никто не выводит на центр комнаты и трогательно так, с посудным звоном… Так, а вот это лишнее. А вот об этом думать не надо. Этэн не выдержал и почесал запястья. Светловски что-то напевал в коридоре. Он что, не знает, что при пациенте 143 нельзя напевать, насвистывать и вообще воздерживаться надо от всяческих музыкальных тем? Черт.
- Этэн!
Да, сейчас, сейчас – сказал же. А вообще, Этэн, что, собственно говоря, сейчас? У тебя дела какие-то есть, или может мысли какие важные и уникальные? То-то. Поэтому встал и пошел – за тем, что ты ждал так долго, и что тебя спасет непременно и обязательно.
Он остановился у самой двери, наткнувшись взглядом на лежащие на тумбочке часы. Если надеть – Светловски не заметит, что он опять расчесал запястье. Но от браслета зуд усилится до немыслимого. К черту.
Этэн одернул вниз рукава рубашки и, ссутулившись, вышел в коридор. Потом повернулся к приплясывающему от нетерпения доктору и сказал с неожиданно прорезавшейся резкостью:
- И никогда больше не пойте при мне, Светловски.
Улыбка сползла с его лица, весь он как-то сгорбился, потускнел и больше не напоминал ни мокрую курицу, ни сумасшедшего ангела. Серьезное лицо, глубокие серые глаза… «Черт, неплохой же ведь человек. Интересный, наверное, человек, умный. Вот только идиотский этот их регламент…»
Светловски переступил с ноги на ногу, посмотрел куда-то вглубь коридора и тихо, беззвучно как-то произнес.
- Извини.

Обещанной панацеей оказалась аляпистая халтура про героизм на рубежах империи и вечную любовь. Главным героем был парень-растение, с Флоры. В народе таких звали «кустами». Это, конечно же, Император радел за искоренение предрассудков и готовил подданных к примирению с идеей зеленых мутантов, а может быть и с Красным Миром в целом. Флора же теперь их планета - после всей этой нелепой не то войны, не то глобальной диверсии.
Фильм получился ужасный, и концовка у него была не лучше – главный герой, умирая, превращался в цветущее дерево, под которым плакала его возлюбленная. Интересно, они действительно так умеют – в деревья, или это так – полет ограниченной фантазии? Этэну показалось странным, что девушка была обыкновенной девушкой, а не пси-хоттункой, или, не дай Гну, ар-хоттункой – с ними тоже в последнее время у империи не все ладится.
Доктор, конечно же, всю картину благоговейно улыбался и в конце даже попытался пустить слезу. Так как высохнуть после душа он так и не успел, абсолютно непонятно было, получилось у него или нет. Этэн ухмыльнулся – как бы то ни было – докторишка сумел его отвлечь. Халтура Этэна разозлила, поплыли какие-то замыслы, забрезжило за ними что-то язвительное, вроде памфлета и привычно защелкали пальцы правой руки, отбивая ритм... Нет, дорогие мои, не так все просто. Никаких больше сочинений, хватит с нас…

Когда он добрался до своей палаты – «комнаты, дорогой мой, Этэн, комнаты» - внимание снова стало рассеянным и словно бы вынужденным. В голове зажегся привычный тусклый ночник и его неверный свет приводил в некое подобие успокаивающего уныния. Этэн сел на табурет у окна и закурил.
Во дворе пятеро гоняли в лайн. Двое на двое на одного. Этэн подумал, что записи систем наблюдения можно было бы с успехом транслировать в МИСС. В сети любят такие вещи. Куча денег, ажиотаж – самоубийцы играют в лайн, самоубийцы бреются, самоубийцы влюбляются, самоубийцы жрут рекламируемые продукты… Куча денег…
Этэн взял вторую сигарету, покрутил в пальцах, потом, заметив что в движения пальцев вплетается знакомый до омерзения ритм, затолкал сигарету обратно в портсигар и пошел спать.
Ему приснилось, что он все-таки находит способ вскрыть себе вены, избежав вездесущих форсунок с икс-гипсом, который превращает тебя в статую и не дает пошевелиться. Во сне он умер и пророс каким-то облезлым кустом, под которым улыбался и приплясывал старик Светловски. Только глаза у доктора были те – серьезные, глубокие, без тени шутовской веселости. Глаза самоубийцы.

Этим утром Светловски опоздал на час. Этэн не то что бы горел желанием его видеть, просто было неприятно что-то менять и неприятно, когда должно что-то произойти и не происходит. Все было неприятно.
За окном было по-прежнему серо, и Этэн даже не стал включать резкость, чтобы убедиться, что низкие тяжелые тучи так никуда и не делись, и нет ни намека на солнце. Газету он после некоторых колебаний раскрыл, как всегда – на середине и через пару минут вышвырнул в утилизатор, поймав себя на том, что выискивает рифмующиеся слова.
Этэн глотнул чая из стоявшей на столе неубранной чашки и с отвращением выплюнул обратно. Чай не то прокис, не то испортился – в общем, привкус у него был отвратительный. Этэн пошел в ванную и второй раз почистил зубы. Когда щетка закончила обработку нижней челюсти и перешла к массажу десен, пришел Светловски. Он был одет, причесан и без яичницы. Этэн подумал было, что фантазия автора всего этого маскарада иссякла, но потом заметил, что Светловски не улыбается. И глаза у него были как в том сне. Вымученные какие-то глаза.
Светловски молча прошел мимо застывшего в дверях ванной Этэна, уселся на табурет и, выковырнув из утилизатора газету, погрузился в чтение.
Этэн выплюнул недовольно жужжащую щетку в раковину, наспех прополоскал рот и поспешил в комнату, выдумывая на ходу какую-нибудь остроту для приветствия.
Светловски поднял на него свои новые, донельзя уставшие глаза и рассеяно кивнул. Этэн потерял охоту шутить и ошарашено присел на край стола.
Светловски продолжал читать. Этэн, так и не придумав как развязать разговор, подошел к окну и включил-таки прозрачность.
Во дворе снова играли в лайн. Только теперь состав команд был полным. По двое. Одного Этэн узнал – Виш, смуглый молодой парень с роскошной белой гривой. Кажется, изобретатель. Последнее его устройство дало сбой и выдало взрыв звука сверхнизкой частоты. Сорок семь жертв. Весь состав лаборатории. Никто его не обвинял, конечно, работа в этой области всегда давала очень странные побочные эффекты. Неожиданные мутации устройств – как это объясняли простому народу. Но Виш так себе и не простил – его тут же поместили под надзор комиссии суицида, а потом и вовсе отправили сюда. Улыбающимся его, как и большинство остальных пациентов, Этэн никогда не видел. Мельком он вспомнил, что и свою улыбку он не видел давным-давно. Ему казалось, что последний раз он улыбался на обручении, но ощущение это возникло, скорее всего, потому, что он смотрел запись. Много раз. И один и с ней…
Он не заметил, как разодрал запястье. Только когда ощутил, что пальцы неприятно липнут друг другу, он увидел кровь. Стараясь не поворачиваться к Светловски, он пытался как-то нелепо остановить кровотечение, пережимая запястье и зализывая царапины пальцами, но только размазал кровь по предплечью. Этэн прокашлялся, потом спросил:
- А что это за толстяк на защите у синих? Лысоватый такой?
Светловски оторвал взгляд от газеты и недоуменно посмотрел на Этэна. Тот повторил вопрос, опасливо вытянув испачканный палец в сторону окна. Доктор отложил газету и подошел к окну.
- Риншольт. Ваш коллега.
Этэн убрал руки за спину. Странное поведение старика начинало его нервировать.
- Тоже самоубийца?
- Тоже писатель.
- Я поэт.
Светловски промолчал. Он постоял еще немного у окна, следя глазами за удирающим со всех ног мячом, потом сел на место и снова раскрыл газету. Этэн пошел в ванную, вымыл руку и смазал царапины. Когда он вернулся в комнату, Светловски сидел уже без газеты и пристально смотрел на Этэна. От взгляда его становилось зябко и неуютно.
- Вот что, милый мой, дорогой Этэн, у меня для вас сногсшибательная новость – уверен, она вас точно обрадует. Я пришел прощаться. Я здесь больше не работаю и больше вам докучать не буду.
Он попытался улыбнуться, но у него не вышло. Как будто он забыл, как это делается, или словно идиотскую его улыбку забрали вместе с должностью.
- Почему?
- Возраст, превосходный мой. Пенсия. Овсянка, теплый хлеб, и внуки за окном гоняют мяч…
- …и вязкость тела, и сознанья немота, и заколоченное серым «завтра»…
- Я вам так и не сказал – мне нравились ваши стихи. И я все ждал, когда вы что-нибудь здесь напишете. Может быть даже мне, может быть даже с автографом… Кстати что такое «овсянка»?
- Историзм.
- Хотя, я вас понимаю – что тут можно написать? Интересно, что тут собирался найти этот Риншольт?
- Он не пациент?
Светловски удивленно поднял брови.
- Нет, турист.
- Как его пропустили?
- Связи, наверное… Или навещает кого, может быть.
Этэн неуклюже переступил с ноги на ногу.
- Значит, уходите?.. Чем намерены заняться?
Досаду в голосе скрыть не удалось. Обиженный какой-то тон получился. Бросаешь, мол…
- На Ци-Шиму хотел рвануть. Парить кости в кипящем море и любоваться дворцами.
- А пустят вас к красным?
- Я на лайнере до Турана, оттуда – на байдарке. Для сверхмалых гражданских граница везде открыта. Тем более теперь. И еще – их теперь называть красно-зеленые, после присоединения Флоры.
Этэн прошелся по комнате, рассеяно кивая, потом присел на подоконник и, до боли выворачивая шею, стал смотреть за игрой. «Риншольт, Риншольт … Читал я его? Видел на слетах? Играет отвратно, про вторую и третью забывает начисто. И мяч его не любит – сразу видно. Как он пишет, интересно, с такой игрой? И что тебе здесь надо, Риншольт? Ведь у тебя не умирал никто, не рушились замки, дома не горели… Какого черта ты прилетел и теперь вот смотришь на нас, отфыркиваешься, участливо улыбаешься, отвратно играешь, потеешь и бегаешь за мечом, игнорируешь вторую и третью линии, и снова отфыркиваешься… Ты ведь бездарность, наверняка ведь бездарность, пшик вычурный и пишешь ты что-нибудь о Добре и Зле, и побеждает у тебя Добро - монотонно и вяло так побеждает, и герои у тебя – глянец и пластик, и умирают они в конце, словно заряд кончается и прорастают деревом на закате, и крупный план и на листве – титры. И никому до этого нет дела, и все это тебе оплачивают и дают светящиеся в темноте премии, только чтобы не приезжал ты к ним упрашивать, пить напитки и отвратительно играть в лайн, пыхтя и отфыркиваясь…»
- Я пойду, Этэн. Время. Я очень надеюсь, что вы вскоре придете в норму и…
Светловски замялся и смолк, кусая узкие губы. Этэн смотрел на него, как на забытый, давно не политый амурморт – рассеяно и озадаченно. И жгло почему-то желание все же его полить.
- Я еще свяжусь с вами, если мне позволят…
И он снова замолчал, словно его прощальная речь вываливалась из него кусками. Мутными каплями.
- Ах да вот еще…
Кап…
- Я понимаю, Этэн, против правил – и все же…
Кап…
- Вы не подпишете?
Он снова выдержал паузу и только потом достал из кармана небольшой, но изящный томик. Этэн взял его в руки и, словно завороженный, смотрел на него, без конца перечитывая «Букет Амурмортов. Этэн Монблан». Он скреб пальцем шершавую обложку, не то искусно подделанную, не то и впрямь сделанную из огромных листьев тех самых цветов. Старая книга, давно забытая – такая же, только в другом издании, валялась в одном из шкафов – ничего особенного, ничего. Он заметил, что шепчет это вслух. «Ничего особенного». И так же, продолжая шептать он открыл томик – страницы были сделаны из лепестков – якобы из лепестков, из бледно-сиреневых лепестков амурморта. И он уже понял, что его заворожило, почему эту книгу он так и не достал из шкафа, понял все – третья страница с одной надписью – и с дурацким упрямством он открыл третью страницу и прочитал, запихивая в себя горькие, пахнущие сыростью слова.
«…словно из разного теста сделаны, словно в разное время к столу поданы…»
Этэн почувствовал, как все эти слова собирались комом в горле, не давали дышать…
«Ты – серебристая ракушка, что-то в себе аппетитно скрывающая, а я напиток, что к тебе не заказывают, потому что не принято и для желудка каверзно. Где же тогда мы, родная, встретились – может, частичками на руках у повара? Что же тогда связало нас намертво… насветло, наживо… на черта нас с тобой повязало так?..»
Зря. Глупо. Мальчишка. Зря. Раздулся, растекся – лучше бы просто, как все – «посвящается Мирэй», чтобы можно за один момент пробежать глазами – было бы резко, как выстрел, как укол рапиры – откуда я знаю как это – выстрел, откуда я знаю как это – рапирой, я знаю только как через семь лет самому себе отраву с ложечки. Дурак… Запить… Быстро, что-нибудь, чертов позер… Ну?
Он в исступлении листал тонкие страницы, безжалостно сминая и надрывая их. Ему казалось, у него на пальцах остается пыльца. Как с крыльев бабочки.
А внутри темно, хоть бросай камешки и прислушивайся. Не молчи и не говори ничего, спой мне что-нибудь тихим шепотом, пусть без нот совсем и без голоса, но я буду знать, что это песня, потому что мы так с тобой условились. Спасибо, пушистая. Я – тебя, слышишь? Я – Тебя…
Черт… Черт...
«Я большой и сплошная морщина весь, все эти оханья с придыханием, пыльное выходит отражение пустой неинтересной комнаты, где все кто мог давно переехали и дребезжит коннектор, кто-то снова хочет занять или признаться в любви… Сплошная пыль и хочется треснуть, осколками выплакаться, но нет никого, чтобы швырнуть даже малюсенький камешек, нет никого, только запутавшиеся в тумане звуки…
Этэн захлопнул книгу, сжал ее, успокаивая дыхание и так и держал в вытянутой руке, словно пытался отстраниться. Он оглянулся в поисках Светловски. Старика не было. На кухне раздалось жужжание синтезатора и чуть позже – тихое журчание. Как только оно стихло, Светловски появился в комнате со стаканом в руке. Этэн протянул ему так и не подписанную книгу, потом спохватился, вынул стило и расписался прямо на обложке. Светловски пробормотал что-то, взял книгу и собрался убрать ее в карман, но вдруг замер. Этэн проследил его взгляд – обложка была заляпана красным. Светловски бросил ее на стол и схватил Этэна за разодранное запястье, больно выворачивая руку.
- Это что? Это еще что, я тебя спрашиваю?
Этэн видел, как взгляд старика становился все более бешеным, безумным. Ему настолько не все равно?! Или…
- Дурак, сопливый мальчишка…
Он шипел. Этэн попытался вырваться, но у старика оказались на удивление сильные пальцы.
- Ручки чешутся, значит? Шнурочки на шею намыливаются? Как вы мне все опротивели с этой слюнявой жалостью к себе! Дурачье, преступное дурачье… Сами же себя в гроб…
Старик оборвал себя, всхлипнул и Этэн прошептал, словно в трансе:
- Свернусь в гробике ласковым зайчиком, приди и полей меня своими печалями, памятью, я распущусь в твоих снах незабудкою, я ведь по-прежнему небом вымазан, только вот…
Светловски стиснул его запястье еще сильнее и Этэн почувствовал, что сейчас упадет.
- Заткнись! Заткнись, хватит нытья твоего. Дерьмо ты, понял? И все вы тут – лучшие умы, свет империи - дерьмо… По скальпелю вам и вперед – только не нойте. Сопляки.
Старик разжал пальцы и осел на стул, пряча лицо в ладонях. Этэн попятился. Кровать больно ткнулась ему под колени и он сел. Кулаки то сжимались, то снова расслаблялись от прилива какого-то беспросветного бессилия. И вспышки ярости, которые он тут же гасил или они погасали сами собой и нелепые мысли – ведь это же видят, ведь сейчас же откроют форсунки и икс-гипсом обоих. Его, чтоб не слушал, а старика – чтобы не говорил, не разрушал всю свою работу, чтоб не убил он «милого, дорогого Этэна» к чертям, к пустогрудому Гну… Но ничего не происходило, только старик все больше сползал на пол, не отрывая ладоней от лица.
И Этэн понял. То есть, не до конца, но поймал то самое ощущение, ощущение своего сна. Он потер ноющее запястье и спросил:
- Кто?
Он не знал даже, что это значит – «кто?», просто спрашивать «Что случилось?» было нелепо, как в сериале, когда ждет уже служанка с полным подносом хрупкой посуды, чтобы уронить его, красиво, затянуто, с фейерверком осколков, едва услышав ключевые слова. Этэн прокашлялся и повторил:
- Кто?
- Сын…
Старик говорил глухо, слова путались в ладонях. Этэн еле слышал.
- Садился на Борц-гамма на шлюпке. 12 человек. Пилот крикнул что-то, про ублюдка этого, плясуна, Фритта Мила, и что он тоже жить не желает, крутанул настройку парусов и корабль разорвало ветром. В атмосферу обломки полетели. Сволочь. Самоубийца, фанатик… Это теперь мода, вы сделали это модным, вы, цвет общества, дерьмовые звезды, короли суицида, властители дум… Сволочи…

Форсунки так и не включились. Они просидели в своих нелепых позах еще около часа, потом старик ушел, не сказав ни слова, забыв растрепанную книгу на столе.
Когда он вышел, Этэн поднялся и взял книгу в руки. На заляпанной обложке было торопливо начеркано «Мирэй». Два, три, четыре… Пять раз.
Этэн запер книгу в шкаф и лег спать.


Я днем не живу, потому что видны сомнения, потому что лучится солнечно и загораживает мысль от выводов. Потому что ловят за манжет на улице и спаивают тщедушием и слышны хохоты и булькающие  славословия.
Я не живу ночью и, здесь же – осенью, потому что всегда спотыкаешься, а, остановившись, наощупь слушаешь своих же неверных шагов эхо. И сослепу натыкаешься на бесстыжие крепкозадые откровения и себя сторонишься, зажмуриваясь, тьму на тьму без сдачи разменивая.
Я не живу по своим дням рождения и праздники всяческие в календаре перешагиваю, и еще я умею всем телом морщиться и брезгливо терять сознание.
Я не живу уже столько времени… Все не нащупаю той мгновенности, чтобы в нее уместиться/втиснуться. И теперь, переминаясь стеснительно с левого на правое полушарие, ищу способ навсегда с карусели выбраться, чтоб не занимать в пустоте места.
Я не живу, нет таланта, видимо. Не выходит, и черт с ней с жизнью. Но в Долину поезд опять задерживается, и я все мерзну на перроне реальности.


Этэн проснулся посреди ночи. Не то от шума дождя, не то от кошмара, которого он не запомнил, не то от того, что ударил по глазам свет из бесшумно открывшейся двери. Он вздрогнул, отшатнувшись от фигуры в дверном проеме. Смешно, но он испугался, что его убьют.
- Прекрасный мой Этэн, у меня для вас отличная новость. На этот раз – и впрямь…
Светловски… Голос хриплый, с какими-то истерическими нотками. Он пьян?
- Вставай, черт тебя дери. Пошли, говорю…
Этэн рывком встал и как был – в пижаме – вышел в коридор. Светловски уже успел убежать вперед. Осторожно озираясь и лихорадочно пытаясь хоть что-то понять, Этэн поспешил следом.
- Что случилось?
На повороте он увидел паренька из персонала – что-то вроде охранника. Под толстой пеленой икс-гипса он казался изваянием.
- Что…
- Это все Виш. Псих, ей богу. Ему давно пора в психушку.
- Виш, изобретатель?
- Да, он увидел конусы поля и взбесился. Подумаешь, эка невидаль. Ей богу, он давно спятил тут.
Этэн никак не мог поравняться с доктором – тот вышагивал просто с невозможной скоростью. Они наткнулись еще на пару статуй. Этэн даже не смог понять, кто они. В конце концов, Этэн схватил доктора за рукав и рванул, развернул к себе.
- Да объясни же ты!
Светловски улыбался.
- За мной опустился корабль. Виш увидел его в окно. А на корабле – какая-то деталь, по-моему конусы парусов – в общем, Виш начертил их на столе полгода назад. А потом стер. Тут же, понимаешь? А в соответствии с пунктом 2-а, камеры зафиксировали чертеж, и он сразу же отправился в Имперские Доки, к конструкторам… А твои стихи, которые ты чиркал на газете и выкинул – давно на твоем сайте, а игрушки, смоделированные Шорти, когда ему не спалось, уже крутят и грызут малыши по всей империи. А? Понял?
Этэн отпустил рукав доктора и прислонился к стене. Пункт 2-а, значит? Гений принадлежит своему народу… Что он там написал, на той газетенке? Ведь сущий же бред, это же бред был, размять руки! Сожрали. Наверняка, сожрали, не пикнули. Хоть бы один понял. Да хоть бы один – понял…
Светловски бесцеремонно схватил его за пижаму и поволок дальше по коридору. Этэн очнулся только у маленькой неприметной двери, у которой доктор остановился и начал возиться с замком.
- И что? И что теперь? Что вообще происходит? Что с охраной?
- На волю. Всех – на волю…
Светловски захихикал и втолкнул Этэна в распахнувшуюся дверь. Это была комната охраны. Голорамы всех помещений висели в воздухе над удобными креслами, окружившими пульт управления. Вероятно, отсюда управлялись и форсунки с икс-гипсом.
- Так это вы их? Вы что?
Светловски молча упал в одно из кресел и закрыл глаза. Только сейчас Этэн разглядел остальных – Виш, еще пара малознакомых пациентов и новичок-турист. Риншольт. Виш колдовал над пультом, что-то беспрестанно переключая и заставляя пульт тихо сигналить и перемигиваться. Его белая грива была собрана в тугой хвост. Это бунт?
- Садись, поэт. Все почти готово.
- Виш, какого дьявола…
- Мы вырвемся. Верь мне – мы отсюда выберемся.
- Милорд Монблан, мне очень приятно познакомиться с вами. Я Блюз Риншольт, я здесь, чтобы вам помочь.
Этэн, окончательно растерявшись, позволил усадить себя в кресло и даже отхлебнул предложенного нуара. Приготовленного так, как он любил. Так его могла делать только…
- Мирэй…
- Она прислала меня за вами.
Этэн уставился на Риншольта – ему пришло в голову, что больше никто во всем мире не знал этого рецепта. Язык присох к небу, не слушался.
- Она… Она вернулась?
Риншольт отвернулся, сделав вид, что не замечает ни трясущегося подбородка Этэна, ни дрожавшего голоса.
- Нет, милорд. Она все еще в Сознании Общины и она не собирается возвращаться в мирское тело. Она направила на вас внимание всей Общины, и я прибыл по их воле…
Этэн дернулся вперед, расплескивая нуар на кресло.
- Вы! Вы, идиотские фанатики! Вы ее украли!
Ротшильд отшатнулся.
- Я не принадлежу к общине… Я…
Он замолчал, потом добавил уже тише.
- У меня там дочь. Ей двадцать три. Она просила.
Этэн в миг сгорбился, вся ярость ушла, вернулось привычное липкое отчаяние… И еще – неловкость. Этот Ротшильд, которого он облил грязью за глаза, просто так, он такой же, он его понимает. Его тоже обокрали. Дочь… Каково это – дочь? Мы так и не узнали, Мирэй…
- Я согласился. Но, прилетев сюда, я понял, что вас слишком хорошо охраняют. Очень кстати пришелся отлет профессора Светловски и решительность милорда Виша. В одиночку я ничего бы не смог.
Этэн поднес чашку к губам и вдохнул аромат. В голове тут же проснулись звуки ее голоса, с самого донца памяти, куда он их отправил. Она всегда пела, когда готовила ему этот самый напиток. Она всегда пела… Он вдохнул еще глубже и попытался задержать дыхание. Но я буду знать, что это песня, потому что мы так с тобой условились…
- Вся охрана обездвижена, осталось только дождаться поворота планеты. Когда Ариадна уйдет на безопасное расстояние от Рейны, мы стартуем.
- Куда?
Собственный голос показался Этэну умиротворенным и мелодичным. Он вдохнул еще раз.
- На Ци-Шиму.
Этэн открыл глаза и внимательно осмотрел костюм Блюза. Знаки огня, искры и пламени или как их там нашлись на воротнике пиджака.
- Значит, ты от красных? Хотите уволочь к себе и…
- Хватит, Этэн.
Ротшильд отобрал у него кружку и отошел к стене, зарылся в баре.
- За что вы нас ненавидите, Этэн? Если уж на то пошло, Община – это учреждении Империи, а не наше.
- Да! Наше, но появилось оно по вашей вине. И люди начали уходить туда, бросать своих близких, свою жизнь, свои тела и уходить в Сознание Общины, «сливаться разумами» - все это из-за вашей дурочки-принцессы. Мирэй ушла сразу после коронации Ки-Саоми – ей тоже хотелось «стать частью большего», вслед за своей любимицей.
Ротшильд налил себе что-то шипучее и потрескивающее в высокий бокал и теперь пил маленькими редкими глотками, глядя в глаза Этэну.
- Слияние разумом с богом-демоном Ци – священная традиция и непреложная обязанность всех носящих имя Ки. И я очень сомневаюсь, что бедная девушка шла на это с радостью.
- Девушка? Ей же сто лет стукнуло!
- Сто лет прошло с момента ее рождения. Большую часть этого времени она провела в анабиозе. Когда она шла на обряд, она была немногим старше моей дочери.
- Какая разница! Они все ушли за ней, создали свой «единый разум», своего великого Ци – они убили себя…
- Странный упрек от самоубийцы.
- Иди к черту!
Они надолго замолчали. Виш по-прежнему сидел за пультом, но уже не касаясь управления – просто ждал. Первым заговорил Светловски, которого Этэн полагал спящим.
- Действительно хватит, Этэн. Он пытается вытащить вас отсюда. Не все ли равно какого он цвета? В конце концов, все…
Его оборвала одна из незнакомых пациентов – некрасивая женщина с короткой стрижкой.
- Так было всегда, Монблан. Слабые шли за сильными. Подражали им, обезьянничали, каверкая на свой лад их слова и поступки. Ваша жена ушла за принцессой. Ваши фанаты претворяют в жизнь ваши мечты свести счеты с жизнью. Вы в курсе, что вы у нас лидер? На ваш сайт прислали тридцать шесть предсмертных записок, плюс семерых самоубийц нашли с вашими стихами в руках. Вы убили, по меньшей мере, сорок три человека. Я – двадцать два. Виш – девять, если не считать погибших в его лаборатории. Своим примером. Уже поэтому стоит сбежать отсюда. Мы обязаны жить, понимаешь?!
Этэн закрыл глаза. Сорок три. Сорок три дурачка, попавшихся на его стихи, на его отчаяние. Ты крысолов, Этэн. Все мы крысоловы с дудочками, уводящими на дно. Скользкое илистое дно.
Виш резко поднялся, выключая пульт. Голорамы под потолком погасли, обнажив потускневший серый пластик.
- Пора.
Ротшильд протянул руку Этэну, тот нехотя взял ее и Блюз поднял его на ноги. Уже поэтому мы должны… Хотелось хоть как-то помешать самому себе.
- Я забыл стихи. В ящике – мои последние стихи.
Светловски подмигнул ему, натягивая лётный комбез.
- Я днем не живу, потому что видны сомнения… Пункт 2-а, помнишь? Все уже в сети.
- Ничто не забыто, никто не забыт… - пробормотал Этэн.
- Это точно.
Этэн вышел вслед за всеми в коридор, и они долго и сосредоточенно шли до ангара, бежали до ангара под дождем, открывали ангар и просачивались внутрь… Видны сомнения, Этэн. Видны сомнения…
- А остальные?
- Остальным мы предложим, когда корабль будет готов к взлету. Они еще могут всех переполошить.
Этэн сдался окончательно и, выбрав каюту, завалился на койку, предоставив остальным заниматься подготовкой к старту.
Они взлетели уже через двадцать минут. Судя по голосам, к ним присоединились почти все пациенты. Благо, корабль был большим – кают хватило на всех. Этэн боялся, что в его каюту набьются посторонние.
Когда они уже вылетели за орбиту Ариадны, его одиночество все же было нарушено. Как ни странно, это был не пациент, не Ротшильд и даже не Светловски. Это был техноид. Ослепительно белый робот с непропорционально большой головой без лица. Этэн привстал навстречу. С техноидами он предпочитал вести себя осторожно – никогда невозможно было понять, что на уме у этой свободолюбивой расы.
- Милорд Монблан, я очень рад, что вы с нами. Что вы выбрались оттуда. Мне нравились… нравятся ваши стихи. Я очень надеюсь, что вы будете писать и дальше. Думаю, на свободе, дело пойдет лучше.
Он чертовски странно говорил даже для непредсказуемых техноидов. И все же, Этэн не выдержал:
- На свободе ли? Мне кажется, красные не упустят шанс использовать сливки империи в своих целях.
- Знаете, Этэн, ваши представления о…
Он снова запнулся, словно раздумывал, словно передумал продолжать фразу – чертовски странно для робота, который выстраивает диалог со всеми вариантами задолго до его начала. Или это снова их штучки с «имитацией человека»?
- В общем, не беспокойтесь. Даже если ваша свобода снова попадет под угрозу, в чем я сомневаюсь, я сделаю все возможное, чтобы с вами все было в порядке. Не стоит переживать.
У Этэна сложилось странное впечатление – как будто он слушал не робота, имитирующего человека, а наоборот человека, пытающегося имитировать поведение техноида. Он еле удержался от того, чтобы помотать головой.
- Вы прилетели с Ротшильдом?
- Это такой лысоватый? Нет, я прибыл чуть раньше, но с той же целью.
- Но вас-то что заставило?..
Этэн осекся. «Заставить» что-то делать расу роботов, отделившуюся от людей, было невозможно. И слово этого они тоже не любили.
- Понимаете, я тоже когда-то… был самоубийцей.
Он поднялся. Этэн замешкался, пытаясь поймать витавший в голове дурацкий вопрос.
- Как мне вас называть?
Робот замер.
- Я… Я не люблю имен.
И техноид вышел.

Когда Этэну почти удалось заснуть, в каюту зашел Виш. Он принес два полных бокала и сразу же вручил один Монблану.
- Давай, дружище – за побег.
Этэн молча чокнулся и выпил. Напиток был крепким, но приятным. Они долго молчали, потом Виш сказал:
- Теперь нас ничто не держит. Как ты решил уйти?
Этэн уставился на него с недоумением. У него ушла минута, чтобы вспомнить все, во что превратилась его жизнь и единственный найденный им выход. Они сбежали. Они сбежали, потому что им не давали умереть. Они могут умереть теперь. Они сбежали, чтобы умереть. Этэн вздрогнул.
- Не знаю, я не задумывался.
Виш опустил голову, потом осушил свой бокал в пару глубоких глотков.
- Я думал направить корабль в пояс астероидов – пока мы облетаем его по дуге. Эмма волнуется за фанатиков, но крушение будет выглядеть случайностью, а не нашей волей, поэтому риск минимален. Я побоялся за всех решать, вот спрашиваю хожу. Ты согласен? Смерть в вакууме не из приятных, но не все ли равно? Хотя можно всех усыпить, в принципе. Не знаю. Мне просто надоело ждать…
- Что остальные?
Виш выдавил подобие улыбки.
- Я с тебя начал. Так что?
- Мне все равно, Виш. Возможно, мне удастся уснуть…
Этэн встал и, покачнувшись, схватился за плечо Виша.
- Пойдем спрашивать. Мне тоже надоело ждать.
Виш кивнул, и они пошли обходить каюты. Виш зашел к Блюзу Ротшильду, Этэн решил начать со Светловски – их вместе с техноидом нужно будто как-то высаживать…
В каюте было темно, но Этэн почему-то не хотел включать свет. Ему хотелось сейчас выйти на цыпочках, закрыть дверь – нормальную, шипящую дверь и уйти в рубку, смотреть на приближающийся астероид. Потому что в каюте Светловски играла музыка. Тихо-тихо. «Колыбельная». Перед этой записью у Мирэй сел голос, но трэк она записала на все сто, просто чудо… И еще в каюте витал сладковатый запах, а может он только чудился, но Этэну казалось, что это даже не запах, а привкус воздуха. Он пытался не дышать.
А потом он все-таки включил свет. И первым он почему-то увидел не тело Светловски, а надпись, вырезанную на пластике стола. «Я понимаю…» И подпись – и как он только сумел так расписаться ножом. Обычным стальным ножом. Термонож бы просто отсек кисть и прижег рану, нейронник отказался бы резать живую органику, поэтому простая сталь…
Этэн присел над бледным доктором и взял его руку. Прощупывать пульс он не умел, да и не пытался – рука была холодной. Доктор едва дождался старта. Этэн аккуратно вынул из его ладони узкий скальпель, извязанный в засохшей крови и размотал свое наспех перевязанное запястье. Царапины скрылись без следа. Он приложил холодное лезвие к запястью.
Но в Долину поезд опять задерживается, и я все мерзну…
Этэн ощутил что-то в глубине себя и тут же сдался этому, будто давно только этого и ждал. Он вложил скальпель обратно в ладонь доктора и заставил сжаться окоченевшие пальцы. Нужно было идти и уводить корабль к Красным, нужно было убедить Виша, убедить всех, наорать, облить их икс-гипсом… Да, нужно, и все это будет и все это получится и получится новая тюрьма, только вместо Светловски будет Этэн или что-то вроде. И нужно будет обязательно привести их сюда, чтобы они почувствовали это сами, вдохнули этот воздух и уловили ту же самую робкую мысль на дне сознания.
- Я не хочу так…
Да, нужно будет. Но это можно потом. А сейчас – можно просто посидеть с тобой, мой милый, прекрасный Светловски и сказать все то, что я не успел – о том, что все равно все обязательно будет хорошо.
Как ты всегда и говорил.
 
 
 
 
Отзывы на это произведение:
Аltеrbоу
 
13-09-2006
16:55
 
Это про твой роман:)
>
>Гут. И даже зер Гут:)
>Есть конечно шероховатости etc. Но в чем собственно проблема? Текст хороший... в
минус: "узнаваемость" некоторых мотивов, надо посмотреть, что можно с этим сделать...
Но почему странный? имхо нормальный...
>Замечания:
>*По всей империи двери шипят: в орбитальном дворце шипят, в млечных палатах шипят, а
здесь . не шипят.* Стругацкие:)
>* и они долго и сосредоточенно шли до ангара, бежали до ангара под дождем, открывали
ангар и просачивались внутрь.* Тоже Стругацкие:)
>*с Флоры. В народе таких звали кустами›* Стругацкие и это уже плохо: здесь даже не
стиль, а термины. думай над заменой.
>*Этэн не то что бы горел желанием его видеть, просто было неприятно что-то менять и
неприятно, когда должно что-то произойти и не происходит.* согласование времен . было
неприятно. и .не происходит.
>И еще мне вот эта штука не понравилась:
>*- Слияние разумом с богом-демоном Ци . священная традиция и непреложная обязанность
всех носящих имя Ки. И я очень сомневаюсь, что бедная девушка шла на это с радостью.
>- Девушка? Ей же сто лет стукнуло!
>- Сто лет прошло с момента ее рождения. Большую часть этого времени она провела в
анабиозе. Когда она шла на обряд, она была немногим старше моей дочери.* Не нравится
и все тут... Уж очень не то чтобы примитивно, но как-то... Подумай, что тут можно
сделать...
Александр Трофимов
 
13-09-2006
17:55
 
Спаси, Бо...
 
Михаил Акимов
 
24-09-2006
19:46
 
Александр, я забрал Вашу "Планету". Отзыв вывешу во вторник - надо осмыслить.
Александр Трофимов
 
25-09-2006
16:38
 
Очень жду. Спасибо заранее. Жду завтра.
 
Михаил Акимов
 
25-09-2006
18:18
 
Честно говоря, даже не предполагал, что буду выступать в качестве критика: не уверен, что вправе оценивать чужие произведения. Но раз Вы попросили… Только считаю нужным повторить: если в чём-то не согласны с моей оценкой либо рекомендацией, смело игнорируйте: вовсе не претендую на роль Истины в конечной инстанции.
Ну вот, с лирическим отступлением покончено, начнём. Э-эх, люблю всё нумеровать, поэтому
1.Общее впечатление.
К Вашей манере изложения очень подходит прилагательное «уверенная». Повествуя, Вы умеете не суетиться – очень ценное и довольно редкое качество. Ведь так порой подмывает быстрее выложить всё самое интересное – оно же впереди! Вы хорошо оперируете языком (не считая стандартного набора ошибок: орфографических, грамматических, синтаксических и речевых. Об этом я позже – в пункте «Язык»), умело удерживаете интригу сюжета. У меня даже создалось впечатление, что Вы составляете нечто вроде плана, в какой части текста выложить очередную порцию сведений о месте, времени и специфике событий. Говорю это не только на основании «Планеты» - я читал Ваш «Букет травинок» - Андрей порекомендовал, когда я выставил свой рассказ «Летят»! Он сказал, что довольно много точек соприкосновения. Действительно так, хотя наши рассказы написаны в совершенно разных ключах.
О стихе скажу отдельно, потому что, на мой взгляд, его можно считать самостоятельным произведением, а не только «приложением» к рассказу.
Сильно написано. Фраза «…Это - как одному в постели
для двоих…» просто гениальная. Вообще, образности очень много: буквально, видишь всё, о чём Вы пишете. Это я о содержании, а теперь о форме стиха.
Возможно, я что-то не понял. Вы специально с ритмикой намудрили? Получился какой-то тонический ямбо-хорей. (Это я из-за удобства произношения, правильнее – хорее-ямб). А потом, рифмовать глаголы – это не есть хорошо (говоря немецкими конструкциями речи). Может быть, я не понял, и это – авторский замысел: ведь стихи написаны как бы не Вами, а Этэном.
Ну, а теперь перехожу непосредственно к самому (ударение на последнем слоге) рассказу, а, конкретно, к пункту
2.Авторская идея.
Об этом говорить всегда сложно. Автор имеет в виду одно, читатель находит для себя другое и думает, что понял Автора. И Вы знаете, прав всегда, безусловно, читатель. Это я к тому, что, может быть, сейчас неправильно буду трактовать Ваш замысел.
Небольшое отступление. Пару лет назад на выставке я объяснял одной художнице, чем плохи её картины. Она сказала: «Как вы можете об этом судить, ведь вы же не художник! Знаете, как  коллеги о моих картинах отзываются»?  Я на это возразил так: «Если 100000 Ваших коллег будут твердить Вам о том, что Вы великолепно использовали сфумато, всё равно не получите такого кайфа, как от того, что невзначай увидите, как я, простой зритель, идя по залу скучающей походкой, вдруг остановлюсь перед Вашей картиной и застыну минут на 10»!
Думаю, я прав. Мы все пишем для Читателей – они и есть самые главные. И если они понимают наше произведение по-своему, то дай Бог. Значит, мы писали не зря.
Вот. Думаю, этим извинился  за возможную неправильную трактовку идеи, продолжаю.
Идея рассказа об ответственности Писателя перед Читателем и о силе Печатного Слова. Можно с ним, читателем, сделать всё, что хотим: вызвать эпидемию самоубийств или заставить горячо любить наше государство, самое лучшее в Мире. Вот что такое сила печатного слова и «четвёртая власть»!  А выборы? Я сам работал два года режиссёром на телевидении и двигал таких ребят… Стыдно вспомнить.
Вот такие мысли, Александр, вызвал у меня Ваш рассказ.
У читателя может возникнуть вопрос: а почему действие происходит не на Земле, а чёрт-те знает где? Думаю, потому, что Автор захотел этой проблеме придать Вселенский характер. (Кстати, Автор, на мой взгляд, не совсем разъяснил устройство Мира, и это – слабость. Кто такие «красные»: их взгляды не очень-то прорисованы - и чем отличается пси- хоттунка от арр-хоттунки? Хотя, может быть, это у Вас рассказ из серии, но я другие-то не читал).
Воспользовавшись этим фактором, с удовольствием бросаю пункт «Авторская идея» и перехожу к тому, в котором больше смыслю. Он называется
3.Композиция.
Здесь-то всё просто: Вы выбрали классический вариант, ежели, опять-таки, не считать стиха. Насколько мне известно (но я ведь могу и не знать), Теория ещё никак не обозвала этот приём, хотя он встречается довольно часто. Считать стих экспозицией неправильно: он с сюжетом не связан. Эпиграф? Я сам засмеялся. Может быть через несколько дней-недель придумаю своё название и обязательно Вам сообщу.  Но, может быть, Вы сами как-то это назвали?
4.Язык и художественно-изобразите льные средства.
Ой, Александр, Вы же сами сказали что-то вроде «Мечтаю получить от вас по шее (если не так, извините за неверную цитату). Вот и получайте. Здесь много. Не по порядку и не всё (потому что, действительно много). Вот то, что попалось на глаза (как же пронумеровать-то? Ага!)
         а) Плохо оперируете именами собственными. Там всё Этэн, Светловски и по кругу. Есть же определительные и указательные местоимения! Кстати, в одном месте Вы вместо указательного использовали личное, чем запутали (сейчас вытащу цитату): - И никогда больше не пойте при мне, Светловски. Улыбка сползла с его лица,
С чьего лица – Этэна, Светловски? По тексту-то потом понимаешь, но это неправильно: должно быть понятно сразу же, в тот же момент.
   б) Пример синтаксической:
- Этэн!
Да, сейчас, сейчас – сказал же. А вообще, Этэн, что, собственно говоря, сейчас? У тебя дела какие-то есть, или может мысли какие важные и уникальные? То-то. Поэтому встал и пошел – за тем, что ты ждал так долго, и что тебя спасет непременно и обязательно.
 Вы не разнесли реплики!
    в) Речевая:
Во дворе пятеро гоняли в лайн. Двое на двое на одного.
        Александр! Я не знаю, что такое лайн, но картину «двое на двое на одного» представить не могу. Может, я тупой, а может, Вы что-то недосказали – решайте сами.
        Метафора, метонимия, синекдоха, инверсия….Примеры всего этого приводить не буду, сами знаете, где что. Это я просто к тому, что их в тексте заметил. А ведь следующий пункт называется
5. Фабула и сюжетная линия.
Нормально всё. Только рассказ-то получился очень грустный. Как и «Букет травинок». Александр, а Вы уверены, что надо писать так? По-моему, читателю очень хочется чего-нибудь с хэппи-эндом. Это я не к тому, что надо Его ублажать, просто Он имеет на это право. Ведь везде сейчас выставляют чёрт-те что: по телевизору или тюрьма (для кого они это снимают? Может, думают, что нам это нужно знать: вдруг сядем), или боевики (здесь вообще разницы усмотреть не могу, кроме того, что на одном канале стреляют справа налево, а на другом слева направо; на одном бьют в морду сначала рукой, а потом ногой, на другом наоборот. Может, разница в чём-то и есть, но это  настолько тонко, что лично я её увидеть не в силах).
Вот такие мысли вызвал Ваш рассказ. Наверное, Вы ждали от меня чего-то другого? Извините, если разочаровал. Я ведь не профессиональный критик.
6. А сайт наш мне очень нравится!
Здесь собрались (за очень-очень редким исключением) одарённые и интеллигентные люди! Не очень-то я верю в то, что мы сумеем сделать Мир лучше и добрее, но каждый из нас пытается. А это уже немало.
Александр Трофимов
 
25-09-2006
18:49
 
Спасибо - сразу отвечу на все ваши сомнения - рецензия мне очень понравилась. Огромное вам спасибо. От всех бы такие - мир стал бы прекрасен.

Насчет стиха - мне он не очень нравится из-за своей где-то наивности, где-то неровности, но он там нужен и никак вылечить я его пока не могу. Никакой специальной игры размерами я не устраивал по простой причине - я понятия не имею чем хорей отличается от ямба, чем женская рифма отличается от мужской мне объяснили неделю назад на этом портале (Спасибо, Ника) Поэтому никакой специальной игры не было, просто ритмика поплыла. Этэн - профи, он не мог написать криво, но он писал (по моей идее) на французском (давно забытом), а его переводили на имперский, причем спешно - вот там и могла появиться кривость. Хотя это все отговорки и лучше, конечно просто исправить стих.

Идея. Интересно. дело в том, что в рассказе несколько последовательных Главных идей - они трансформируются друг в друга. То, что вы увидели - одна из последних. ЧТо творец - это ответственность. "Дрожанье его левой икры - есть знак великий" - или как там было. В общем, все что не делает Кумир, нелепо повторяют фанаты, реагируют, иногда обезъянничают и все это затрудняет жизнь, как будто они все разом повисли у тебя на шее.
НО - это не единственная, не главная и уж точно не изначальная идея. Изначальной была идея планеты самойбийц - как образа. Что более жестоко - лишать жизни или лишать смерти? Как это - лишать смерти? Насколько это жестоко. Вот об этом я и писал. Только не говорите, что этого даже не заметно. ТОгда вещь провалилась.
Там есть еще несколько не менее важных идей, но сейчас не о них.

МИР - не все ли равно где стоит этот "госпиталь"? На Земле или на Ариадне. Будущее это или не особо. По-моему здесь это не играет никакой роли. По поводу непоняток - я писал в мире своего романа, который, как я уже говорил, выходит (очень долго и нудно) в Аст - Планета должна была стать прологом ко второй части. Поэтому, кто такие красные, Ки-Саоми, мутанты с Флоры, пси- и ар-хотунцы - это все в романе.

Композиция - честно говоря, терпеть не могу литературоведение, но здесь терплю. Стих - конечно же не экспозиция, а вот эпиграф - вполне.

Реплики надо бы разнести, да вот забыл как это оформляется знаками перепинания :) Без шуток - забыл.

Двое на двое на одного - Там должно быть три команды. В просторечии можно сказать и так. Минимум вообще по двое, но им видно совсем не хватало. А лайн - прикольная игра. Я правда ее до конца не придумал, но живой мяч - это должно быть забавно. Хоть и отдает Поттером, бладжерами и т.д.

Метафора, метонимия, синекдоха, инверсия - заметил" - а я нет :)

Я как-то больше словами пишу, а метафорами и синекдохами - сложно. Хотя, похвастаюсь по секрету, я даже знаю что это такое. Кстати самый мой любимый любимый прием из стандартных - апозиопезис. Он здесь тоже был, насколько я помню.

Насчет хэппи-эндов - Да, я уверен, что писать мне стоит именно так, потому тчо на Хэппи-энды есть Вы. Я хохотал, потому что мне в свою очередь, хотелось потащить вас в "серьезку" Но главное - что мы оба хорошо воспринимаем творчество друг друга, не смотря на разные подходы.

А фразу "Что на одном канале стреляют справа налево, а на другом слева направо..." я запомню - она того стоит. Тонко.

Очень раз знакомству! Пишите еще - мне бы очень хотелось побольше услышать насчет Букета - раз уж мы так пересеклись темами.

До встречи.
 
Михаил Акимов
 
25-09-2006
19:33
 
Александр, не "лечите" стих! Там, правда, хорошо. Он искренний и сильный. Ну, и пусть он не в силлабо-тонике. Тоническим стихом писал Тихонов. Лермонтов в своём стихотворении "На смерть поэта" уже во второй строке меняет ямбическое ударение на хореическое, и это воспринимается как сбой сердца, оттого, что нет больше Пушкина. Вы сказали, что не разбираетесь в размерах стихосложения - значит, сумели интуитивно попасть в стиль. (А вообще, рекомендую разобраться с этим вопросом - очень полезно).
Я правильно понял, Вы хотите знать моё мнение по поводу "Букета"? Если так, подождите, пожалуйста, я его хоть и читал, но вот так сразу сказать не готов, надо ещё раз перечитать.
По поводу идеи - конечно, видел и её! Просто Ваш рассказ вызвал у меня определённые мысли, ассоциации, поэтому я больше о них...
                                 Успехов Вам!
                                    С уважением.
                                                Михаил.
P.S. "Дрожание его левой икры есть великий признак".
 
Сашка
 
29-09-2006
10:11
 
Ага. Ну, раз это подконтрактный текст, анализировать его особо смысла нет. Поезд-то один фиг ушел, правильно? Поэтому - только общее впечатление.
Честно? Не обижайся, очень слабо. Слабо по двум причинам:
1. Весь этот корявый псевдозападный антураж улыбает. Зачем он нужен? Сначала я думал, что он случаен. Но вот уже вторую вещь читаю твою с плохо звучащими именами и остальным :)
Мне тут вспоминается, как Стругацкие больше двадцати лет горевали во всех интервью, что из-за тогдашней цензуры вполне русского мужика пришлось превратить в Экселенца - он был недостаточно положительным для советского человека. Стругацкие считали это своим позором. Хотя все читатели, конечно же, прекрасно понимали, в чем дело.
Ты же совершенно добровольно изначально превращаешь текст в наивное подражание "западной" фантастике. Зачем? Выглядит-то это очень по-детски :)
2. Язык. Ты считаешь своим долгом писать красиво. Для чего? Все хорошие книги написаны естественным языком. А у тебя - сложно, нарочито, а местами - просто вычурно. Видно, что ты пытался как-то это побороть - фразы достаточно короткие, но один фиг вялые и искусственные... Проще надо быть! :)
Не обижайся, ага? Ты просил честно...
Удачи тебе!
P.S.  Да, Сань, а кто редактор? В АСТ редакторы довольно профессиональные, а здесь такое впечатление, будто редактор вообще в глаза текст не видел. В какой серии это выходит, если не секрет?
Редактировалось 3 раз(а), редакция 29-09-2006 11:02 (Сашка)
Александр Трофимов
 
29-09-2006
11:09
 
Первое - имена, декорации и т.д.

Я абсолютно не согласен с тем, что там нужны русские имена и т.д. И декорации поближе к читателю, что б ему родному было покомфортнее. Как с соседями. Нет. Я не собираюсь идти от этого.
Это 350-е годы космической эры, полностью продуманный мир, пошедший от евроамериканского капитализма - и этот мир так же плох как наш сегодняшний, только с учетом прогресса и всего остального. Герою - нарочито нравственному в этом мире было неуютно, как тебе за границей - он чувствовал себя ненужно благородным и невостребованно романтичным.
Каким образом я должен был рассадить вокруг него Кириллов и Стасов, чтобы читатель проникся отвращением к миру потребления евроамериканского образца?
Это будущее, Саш. Будущее всего человечества - а я не Стругацкие и я не верю, что победит СССР и всех остальных ассимилироует и впитает в себя - все остальные 5/6 суши. Это бред. С нашими тенденциями западных образцов и вечных равнений на, это мы скорее всего ассимилируемся и растворимся во всем заграничном. И мне от этого нисколько не весело.
Понимаю, это я тебе говорю о первой книге, которую ты в глаза не видел, но неужели ты не заметил, что я критикую именно западный мир, отсюда и западные имена. Как вообще они могли оказаться русскими? и самое главное зачем?
Честно говоря, я стараюсь писать так, как скорее всего будет, а не как ближе читателю.
А писать фантастику о русских - я вообще считаю почти расизмом и "своим по блату". Если выходит у меня герой наш - напишу про нашего, выходит американец - пишу американца, а выходит странный француз с синтезированным эрзац-именем - значит так оно и будет. Это не из генератора случайных чисел взято, это же все-таки замысел со своими мотивами и причинами.
Пусть спутанно, но мне кажется я смог объяснить почему так а не иначе там все написано.

*Язык не должен цеплять внимание! Как в картине не должны привлекать внимание мазки.*
- Насчет языка могу посоветовать Алессандро Барикко. Вот это язык, а остальные ИМХО им вообще никогда не пользовались (по большому счету). Они его просто вычеркивают как класс.

Язык ИМХО должен быть. И он должен быть так же своеобразен, развит, самостоятелен - как сюжет, герои, идея - он один из столпов произведения. И при необходимости им можно любоваться самим по себе - насколько красиво он звучит, сколько передает,
даже без всего остального - просто как филигранно подобранные звуки. Чехова можно класть на музыку - потому что у него идеальная ритмика. А это проза, просто профессиональная и талантливейшая проза.
У меня может и не до конца получается, но это то к чему я стремлюсь. Объединить в каком-то смысле поэзию и прозу. Просто прозы, как рассказика-былички, имеющей под собой просто пересказ каких-либо событий без относительно образов, философии, и особенно - языка... Такой прозы для меня не существует. К
то-то из великих: язык - наше единственное оружие. Поэтому владеть им мы должны в совершенстве. Легкость, прозрачность, простота языка - это к Хэммингуэю. А ко мне за другим. За языком, пытающимся ожить и освободиться - существовать отдельно, самоценно и так, чтобы самому по себе становиться красотой.

"два эпитета в одной фразе может позволить себе только гений"
- А еще фраза есть "Афоризм - это правильно отредактированный роман" и еще существует тысячи других красивых и умных фраз. Вот только никогда они абсолютную истину не сообщают - на деле все сложнее. Не будем же мы писать одни афоризмы или считать эпитеты в строке? Стивен Кинг например всех заклинает использовать деепричастия, пассив и много чего еще. Пущай. Мне его книги все равно не особо нравятся - а у него такая четкая позиция. Что теперь? Путей к литературе тысячи и каждый - ведет к своему типу читателей. Я уже давно понял, что нет книги, которая нравится всем. Люди разные и читают они разные вещи.

В конце добавлю уже для всех - в АСТ выходит первая часть, а это - НАЧАЛО ВТОРОЙ, поэтому никакие редакторы ее не касались. Кроме Альтербоя, Михаила Акимова и Сашки.
Редактировалось 1 раз(а), редакция 29-09-2006 13:42 (Александр Трофимов)
 
Сашка
 
29-09-2006
19:16
 
Неужели я и правда в менторский тон впал? Тогда извини, конечно.
Мне казалось, что то, что написал - это мое и только мое мнение, на абсолютную истину никаким боком не претендующее... В общем, что это само собой очевидно, потому и не дописывал "по-моему" в каждой фразе.
Вот и язык... Мне (только мне! ничего не обобщаю!) скучно читать кучерявые вещи ни о чем. Я не про этот текст, а про то, что никакой самостоятельной ценности язык не имеет и иметь не может. Повторю: так же, как мазок в живописи. Главное требование к мазку - не привлекать к себе внимание, не мешать воспринимать картину в целом. А все эти суперметатехники вроде пуантилизма - игрушки, кучеряшки и вытребеньки (только по-моему!). И достичь этого эффекта незаметности мазка-слова на много порядков труднее, чем писать "красиво". Это куда более трудоемкая и сложная работа. Тут уж можешь мне поверить.
  И что мы присоединимся... К кому? С чего бы? Я даже не о том, что цену западной "цивилизации" уже знаем, накушались - это ведь только при союзе заманчиво было подпрыгнуть, заглянуть туда, за забор... Ну, заглянули. Помойка помойкой...
Так и не о том я даже. Ассимилироваться можно с кем-то. А с кем? Им-то кирдык. Уже кирдык. Не в каком-то там идеологическом смысле. Просто вымерли они. Как мамонты. В той же Германии глянуть на улице - наши ходят и турки. Немцев нету. Потому как на фиг им заморачиваться, детей рожать? Это жеж неудобства... Сейчас тех же немцев - чуть не полстраны пенсионеров. А еще двадцать лет - и кранты Германии. Тут и спорить не о чем, потому как голая статистика без вариантов.
  Штаты? Теперь у них уже не так забавно. Оказалось, что не только они могут лезть во все дыры и воевать с мирными жителями. Теперь с них исламские радикалы уже не слезут. Слишком много штаты перебили народа по всему миру.
Не с кем нам ассимилироваться при всем желании будет, Сань. Разве что с турками.

Но пойми, что это ведь совершенно нормально, что мы друг с другом не согласны! Наоборот, это хорошо, что у нас разные мнения.
Всего доброго тебе!
Редактировалось 1 раз(а), редакция 29-09-2006 21:18 (Сашка)
Екатерина Исраилова
 
29-09-2006
11:26
 
Опять я : А что такое АСТ?
 
Сашка
 
29-09-2006
12:25
 
http://www.ast.ru/
 
Анастасия Галицкая
 
29-09-2006
22:47
 
Шикарная концовка! Надежда без надежды... Круг, который не разорвать.
Это вы хорошо придумали.
Начало показалось слегка затянутым, тут точно надо что-то сделать, чтобы схватить читателя и удержать с первых строк.
Мысль об ответственности писателя и поэта перед теми, кто его читает, хорошо прослеживается и, как мне показалось, является одной из многих, поднятых в романе проблем человеческого ОБЩЕЖИТИЯ.
Возникают иногда аллюзии с ранее прочитанным - да, есть такое дело, но я думаю, что это не главное - главное с этим не переборщить.
Имена очень быстро приедаются. Хорошо бы им подыскать замену в тексте... при помощи слов описательных - эпитетов...
(например человека, одетого в джинсовый костюм, взять и назвать "джинсовый человек").
Встречается глагольная несогласованность, то есть в некоторых предложениях одновременно присутствуют глаголы совершенного и не совершенного вида - это выправить запросто - это просто у вас глаз "замылился", со мной сие происходит постоянно.
Удачи!
Александр Трофимов
 
04-10-2006
13:42
 
Планету я буду править еще долго - знаю, что там много что хромает - поэтому думаю, что виды глаголов вправятся. Кстати мне показалось проблемой, что яркие, эмоциональные моменты, точки сильного внутреннего напряжения героев - настолько быстро сменяют друг друга, что остаются непрочувствованными - а этого мне никто боьше не сказал. Не то мне показалось, не то просто никто это не отметил в рецензии.
Насчет имен - я вроде тщательно выверял и много раз менял разные Он и Светловски и так далее - мне казалось с этим порядок. Придется пересматривать.
Спасибо за рецензию - мне важно было знать, что именно эта моя вещь читается и нравится. Спасибо!
 
Прямоходящий
 
25-10-2006
13:02
 
А скоро ли первая часть выходит?

Что до отзыва... Текст "не мой". Хвалить не могу, ругать - глупо. Есть грех, не люблю подобный жанр. Впрочем, от этого он хуже не становится.
Кое-что, на чем споткнулся глаз в превом же абзаце:
"Он подошел к окну и ткнул кнопку резкости. Изображение прояснилось. Утро было пасмурным, тяжелым. Как скисшее серое молоко. Впрочем, будь оно солнечным, это ничего бы не меняло. Он отошел от окна и грузно опустился на пластиковый стул. Жутко чесались запястья. «Это пройдет – подумал он – просто отвлечься, не думать об этом и пройдет». На столе, прямо под щелью рассылки, валялась свежая газета. Он раскрыл ее на середине и пробежал текст глазами, не различая букв."
   - "Он" и "оно" просто оккупировали абзац.
   - На мой взгляд, кое-какие точки стоят в странных местах. Некоторые предложения будто перебиты точкой пополам.
   - Язык, на мой вкус, скорее мертв, чем жив. Не цепляет. Пластиковый (дачный?) стул в палате повышенной "комфортности". Кой годик-то на дворе? 350-й космической эры? "Изображение прояснилось". Это окно? Тогда почему оно не "стало прозрачным", например? Или все-таки экран? Газета, валяющаяся под щелью рассылки... Люди все сильнее привыкают к комфорту и газета, выпадающая из щели, уже сейчас моветон. Мелочи, мелочи не дают мне принять этот мир, как цельную картину.

Прочел, каюсь, не до конца. Исправлюсь. Возможно, текст хорош, а я просто не проникся. Но первое впечатление именно такое.

С уважением.

P.S. Я не претендую на истину и непогрешимость. Это всего лишь мнение. О тексте, не об авторе :)
Александр Трофимов
 
25-10-2006
16:02
 
Первая часть выйдет где-то через полгода. Контракт был подписан только позавчера.

Начсет он-оно - вообще я буду думать еще по этому поводу. Но вообще текст носит некий характер стилизации под Стргацких, а у них концентрация "он" была раза в 2-3 больше. ПОэтому особо я внимания на этот минус не обращаю. Мне хотелось этого повторения, чтобы была эта четкость определения - он. Не Этэн, не человек, не мужчина - он, акцент на герои повествования от тр. лица. Мне в этом видится некий смысл.
Перелом предложения пополам - верно. И тоже умышленно. Рубленные фразы мне тут и нужны были. Хотя это тоже опционально - возможно меня в конце концов убедят, что все это больше минусы, чем плюсы. Пока не трогаю.
Понятия живости языка у каждого свои, как ни странно. И критерии этой живости разнятся до наоборотных. Скажу лишь, что под оживающим языком я имел ввиду язык отступления - не знаю дочиттали ли вы до них. К примеру отступление "Риншольт, Риншольт … Читал я его?" Там появляется ритмика, характерная для мышления Этэна, ну и так далее...
Пластиковый стул - не вижу несоответствия. Каким вы себе представляете стулья в больницах будущего? Каменные, деревянные, или наоборот - металлические, на силовых полях и проч... Может, квазиорганические? Это все лирика. Я склоняюсь к наиболее простому, рациональному и дешевому варианту - литой пластик. Возможно, он будет как-то по-другому, по икеевски заверчен, но суть та же - то, что стоит стопками в летних кафе.
Окно? Скорее всего это стекло + кристаллы, способные накладывать эффекты на изображение. Изображение, подернутое блером - почему бы нет. Назвать это прозрачностью тоже можно. Для меня это резкость/размытость изображения.
Газета? Щель рассылки естественно имелась в виду не пропиленная в двери рядом с дверки для пса с пришпиленным брызговиком. Она находилась над столом. Банальная пневмопочта или возможно аналог факса. Так ли важно. Главное то, что мотоном это не выглядит, так как я на данный момент не могу себе представить что-то более практичное-прогрессивное .
А мир, как целое существует. Плохо то, что не всем мне удалось его показать.
Спасибо за чтение того, что заранее не интересно вам. Подход редакторский. Спасибо, что указали на минусы. Ценю ваши усилия. Творческих успехов.
 
Прямоходящий
 
26-10-2006
00:41
 
Ну, прязрявря, как говаривал Винни Пух :) С уходом в печать!
Я никак сподобиться не могу - усидчивости не хватает :( Накропал полтора невычитанных рассказца и все... Да ладно, Бог с ним!

Я предвзят, наверное (магия имен и все такое). И читал я Стругацких другими, восторженно-юношескими глазами. Но все же у них он-оно в глаза мне не бросались. Стилизация, говорите? Допускаю. Однако повествование от третьего лица позволяет многие вольности. Он-Этэн-мужчина-землянин (землянин ли?)... Можно называть героя по-разному. Ладно, умышленно - так умышленно. Автор все равно подбирает те слова, которые кажутся правильными ему. По себе сужу :)
Рубленные предложение и язык тоже в сторону. Вкусовщина все это. Не случайно я с такими реверансами мнение озвучивал.
Но!
Пластиковый - не согласен. Если уж хочется (нужно) вставить определение, я бы про цвет подумал, фактуру или, скажем, форму. Для меня пластиковый именно с кафешками ассоциируется. С дешевыми. А в палате с потенциальным самоубийцей (я правильно уловил, ОН - потенциальный самоубийца?) такая дешевизна не к месту. Особенно если противодействие самоубийству возведено в ранг государственной политики. Мне так кацца.
Окно. Суть его не изменилась, несмотря на разные технические бонусы. Оно может (в нашем случае) не давать увидеть происходящее за ним. Тогда появляется изображение. Черный квадрат Малевича, фоновый рисунок стены, что-то матовое - не важно, важно, что не видно происходящее за окном. Может быть полностью прозрачным. И может накладывать изображение (изображение!) на заоконную реальность. Вот поэтому-то "изображение прояснилось" меня и корябнуло. Это уже телевизор какой-то, а не окно. ИМХО.
Пневмопочта действительно банально :) Способ доставки и впрямь неважен. Важно то, что доставленное вываливается на стол, а не в лоток приемника или маааленький такой почтовый ящик. А ежели чашечку с чем-то горячими жидким под щелью поставить? Не ровен час, обжечься можно!

P.S. Не крысти ради ругаюсь. Может, и поможет мое скромное мнение в писательском рмесле.
 
Александр Трофимов
 
26-10-2006
15:09
 
Спасибо за поздравление! Вам усидчивости и терпения. На самом деле издаться сейчас куда более реально, чем принято считать. Главное - написать 10 авторских и уж точно найдется контора, которая его выпустит. Им на самом деле нужны книжки, вопреки распространенному мнению. Поэтому вы бы взялись. У меня сложилось впечатление, что вы могли бы написать весьма дельную вещь.

Вкусрвщину сразу в сторону - придет время пойму, а может и не пойму.
Насчет стула - не знаю, может и уберу, просто из желания снизить риск любой возможной интерференции. Но вообще - эти дешевые стулья в кафе - черт возьми, а ведь они удобные! А вот насчет затрат на них - действительно немного не сходится. Да, на них не скупятся. Наверное придется доказывать, что никакой богатый деревянный трон не милее этого простенького пластикового стула. А может из соображений безопасности - чтобы не разломал и не закололся щепкой. Хотя вся безопасность уже обеспечена икс-гипсом... Черт знает. Вычеркнуть и забыть...
Окно... Картинка прояснилась? или пейзаж или... Черт знает. ТЬрудно исправлять то, что не понгимаешь чем плохо.
Под щелью почты и имелся в виду лоток - то есть щель как в автоматах - мелочь или карточка метро падают в лоток, вы достаете. Бред какой-то объясняю... Газета валялась рядом, потому что он ее туда положил. Достал и положил на стол.
Спасибо... Как бы мне самому на Ариадну не загреметь от отчаяния. Неужели все для всех так по-разному и так сложно донести до читателя свои ощущения. Никак не мог подумать, что именно это произведение - на мой взгляд некая вершина мастерства для меня - вызовет столько разночтений, а не интереса. Когда писал, что она странная - я то имел в виду совсем другие вещи, на которые пока никто не пожаловался. Вот же странно.
 
Прямоходящий
 
27-10-2006
14:34
 
Дочел. К качеству языка претензий особых нет. Новых, во всяком случае, не появилось :)

Замечания по существу и нет (не к сюжетной линии, то бишь):
1. Икс-гипс распыляется через форсунки. С полным обездвиживанием пациента. Имхо - неправдоподобно. По названию у меня четкая ассоциация с гипсом строительным, только быстросохнущим. Это, во-первых, негигиенично и марко (ну да, ну да - новые технологии), а, во-вторых, как эта штука не забивает дыхательные пути при распрыскивании и застывании? Или в глаз не попадает? Застывший в полуморгании глаз. Брррр... Да еще и наваливают этот икс-гипс на бедолаг "толстой пеленой"...
Не верю!
2. Как это все работает? Пульт, с которого управляют форсунками распылителя... Забавно. При таком раскладе должен быть огромный штат наблюдателей, которые руки на кнопках держат (пациентов-то вон сколько, тут бы не упустить очередной попытки свести счеты с жизнью). Тогда как Виш умудрился практически в одиночку захватить центр управления? Не люди кнопки жмут, автоматы? Тогда почему они не помешали проникновению посторонних?
Не верю!
3. Отсутствие квалифицированной психологической помощи (Светловски в полотенце не в счет) мне откровенно непонятно. Чисто механическое "битье по рукам" (читай - гипсование) скорее вызовет почти спортивный интерес. (Ах вы мне не даете умереть? А я все равно! Назло! Перехитрю!) Их не связывать нужно, а мозги промывать! И, звиняете, просмотр сомнительных фильмов к врачеванию души отношение имеет весьма слабое. И это притом, что в Штатах уже сейчас психоаналитиков толпы.
4. Как это получается, что на планете все сплошь одаренные люди? Только их, стал быть, спасают от наложения рук? А "простые" люди никого не интересуют - на "счету" одного только Этена 43 самоубивца. Гаденькое какое-то общественное устройство. Верю. Но не хочу такого.
5. Собссно, к сюжету вопросов нет, нормальный такой сюжет. Одно плохо. Истории с акцентом на внутренности, пардон, на внутренний мир, исследование поведенческих моделей, психологизЬм и всякие разные императивы просто обязаны быть выписаны очень тщательно. Описываемый мир не должен отвлекать от происходящего с людьми, а такое удается не только не каждому автору - не у всех Великих это получалось в каждой книге.
Может, я какой-то неправильный читатель? У меня не получилось незамечать нестыковок. На мой взгляд - нестыковок.


Очепяток осознанно не отлавливал, но
"- Так было всегда, Монблан. Слабые шли за сильными. Подражали им, обезьянничали, каверкая..." Коверкая, по-моему.

С уважением,
Прямоходящий.

P.S. Мы в неравных условиях. Я могу покритиковать, а Вы - нет. Дабы уровнять шансы, выложу и я один из шЫдевров. Писалось на сетевой конкурс, глубоких идей и каких либо открытий не содержит. Кое-кому из читавшись понравилось. Каюсь сразу - текст так и не вычитан, будут ошибки.

P.P.S. Мож, на "ты"? Для упрощения общения?
 
Автор удалил свой аккаунт
10-11-2006
23:03
 
Класс! Люблю мысли в словах...чтобы не только эмоции
Александр Трофимов
 
11-11-2006
15:57
 
Спасибо. Давно не виделись, кстати. Рад, что заглянул :)
 
Автор удалил свой аккаунт
26-11-2007
01:15
 
спустя год читаю.. странно, неужели жив еще проект. Хотелось бы.
Пиши, пожалуйста дальше, с удовольствием прочитал. В кривости и неровности специалльно не стал вникать. Хотя, положа руку на сердце (голову/печень/поясницу/ иное.. :),немного трудновато читать - спотыкаешься. Но! Но, местами. Особенно в первых абзацах. Что-то не дает разогнаться мысли (увлечься? как сказано ранее Анастасией) - не знаю. Потом начинается ОНО. исчезают строки - появляется мир, придуманный мир.
..
(..удалил свои мысли по поводу самоубийств вообще..)
я, лично, почувствовал эту черноту в герое: "...А внутри темно, хоть бросай камешки и прислушивайся.." и настроение его понял. У всех бывает. Но не всех "спасают" вот в такой вот лечебнице.
в целом - тяжелое настроение (не впечатление, нет) - грусть и пчаль - она висит просто-таки, нет, даже не висит - на нее хоть топор вешай, на эту грустьпечаль (в одно слово ;)
а в конце - "все будет хорошо" .
"все будет хорошо"..ээ.. "все будет хорошо".. ии..
ии ээ.. где??? Где все хорошо?
тяжелое настроение уходит , появляются нервные подергивания. Получи:

Один, пытаясь спасти другого вскрыл себе вены на финишной прямой, второй - сидит, осознает (! слава богу), что пора всех убеждать, что жизнь-то не кончилась, третий пытается собраться с силами и уговорить всех остальных еще раз самоубиться. (не говоря уж о том - что возможностей на захваченной станции было ПРЕДОСТАТОЧНО! если уж на то пошло..) В результате: часть команды на корабле, вместе с воспрянувшим(а не впавшим в депрессию от плагиата) Вишем борется за вывод корабля из-под наблюдения, главный герой бездействует, в общем-то, а какой-то маньяк бролит по каютам и предлагает сдохнуть. но вот беда - не может решить как.
нет окончания. нет. Где окончание?? позволю себе спросить.. ;-)
как в анекдоте про Красную Площадь - "именно поэтому она и называется Красной".
сухой остаток: неровно, понравилось, жду хвост

Твой поклонник - Алексей )
Александр Трофимов
 
26-11-2007
02:16
 
Леша, ты прав. Костик меня разложил с Планетой еще больше.
Я понял, что вообще идея - самоубийцы, которым запрещают умирать - это не нормально. Сейчас мы как раз работаем над планетой самоубийц - в качестве второго романа. НО остался от нее разве что герой и.. больше ничего наверное. Никаких больше самоубийц, ни планеты - как то в процессе эволюции все это отвалилось. К добру или к худу. Такие дела.
 
 

Страница сгенерирована за   0,021  секунд