Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

Ирина Хотина

 
 
 
Анна и машинист.
 
 
 
  «Ненавижу!!!»  Нет, это был совсем не протяжный надсадный крик, горячим клинком вспоровший  натянутую холстину тишины. Это было слово, одно единственное, тихо сказанное слово. Но потаенные в нем ярость и  гнев настолько усилили его, что оно стало похоже на молот, в дребезги разбивший хрустальное окно сна. В разлетевшихся осколках было  столько злости, что Анна невольно сжалась, в изумлении  его повторив,  но так, еле слышно шевеля  губами, ощутив при этом соленый  вкус… Нет, нет, не крови -- слез. «Ненавижу?!»

Но ей так только казалось, что беззвучно и что с удивлением.  Со стороны же все выглядело иначе. Еще не продрав глаза, не отряхнув, что называется сладкие грезы сна, вдруг ни с того, ни с сего, громко, во весь голос,  женщина в постели  заявляет «Ненавижу!!!»
-- Мам, ты про папу так говоришь? Ты его ненавидишь?– Вбежала в спальню старшая дочь.
-- Мамочка, не плач! –  За ней показалась младшая, которая тут же забралась под одеяло.
-- Нет, девочки, нет! Мне приснилось что-то. Я сама испугалась. Папа тут ни при чем.
-- Но он же так и не позвонил! – С обидой сказала старшая, присев на краешек кровати.
-- А почему он должен звонить? Это он вас с днем  рожденья поздравляет, а бывшую жену не обязан. Ну, все, все прошло. Давайте, собирайтесь в школу. – Девчонки не двигались, ожидая еще каких-то разъяснений. Но что она могла им сказать, когда сама ничего не понимала? Поэтому не нашла ничего лучше, как напустить на себя строгость.–  Мне ваших поздравлений хватает. Кто тройку по рисованию получил? – Анна погрозила пальцем младшей, после чего та с головой спряталась под одеяло и крепко прижалась к ней. – А ты почему  прогуляла музыкальную школу? –  Старшая недовольно пожав плечами, поспешила скрыться в своей комнате.

«Кто же меня так ненавидит? Неужели мой бывший, Данила-мастер? С чего бы это? Ну, поплакала для порядка, пообижалась, чтобы знал, каково жену с двумя детьми оставлять. Но и я, и он знали, что ничего не поможет, поэтому расстались цивилизованно, без эксцессов. Может, жена его нынешняя меня невзлюбила, решив, что он слишком много на дочерей тратит? Так по его нынешним средствам – это капля в море. Да и говорил определенно мужчина. Нужно вспомнить, что я еще видела. Самое удивительное, что все вокруг было светлым, легким. Воздушным… Да, да, прозрачным и воздушным, как легкое белесоватое облако. И это облако, то появлялось, то исчезало… То появлялось, то исчезало… Нелепость какая-то. А потом  все пропало, вся картинка. Потому что прозвучало это страшное слово. Голос… Нет, голоса не было слышно. Я просто знала, что мне его сказали. И как сказали!..»
-- Анюта! Ты со мной? – Сидевшая напротив за столиком кафешки подруга позвякиванием ложки в чашке с чаем, напомнила Анне о своем присутствии. В этой кафешке, находившейся рядом с редакцией, где обе они работали, проходили  их «девичьи летучки», то есть обсуждение последних редакционных сплетен. --  Ты слышишь, что я тебе говорю? Перестрой приказ подписал –  Нинку Емельянову  на заведывание отделом.
-- Как, Нинку? Она же у нас без году неделя! И стерва порядочная…
-- Ты бы ноги хорошо раздвигала – конкуренцию ей составила.
-- Ты думаешь, Перестрой… -- Анна замялась.
-- А чем он от других мужиков отличается? Эх, ты как была наивной Анютой-цветочницей, так ей и осталась. Он же, сволочь, знает, что делает; в пыль тебя стирает, а потом перед всей редакцией отряхивает. А ты, дурная, от него млеешь.
-- Хуже, Варенька.  Я его как приближающийся локомотив жду. Стою на путях завороженная, знаю, что нужно отскочить, и не могу.
-- И он тебя давит, как Анну Каренину. – Варваре самой понравилось это сравнение. – Тормозной путь электропоезда восемьсот метров. Зачем тебе это нужно?
-- Не знаю. Вечно со мной все не так. Вот и с Данилой… -- Она специально произнесла вслух имя бывшего мужа, пытаясь еще раз оценить, насколько оно совпадает с ночным кошмаром.
-- Да с Данилой-то как раз все понятно. – Продолжила разговор подруга. -- Вы с ним сразу после института поженились?..
-- Ага. – Подтвердила  Анна. – Знаешь, по поводу чего была наша первая ссора? Я хотела с ребенком повременить, думала, рано еще. Так он мне такой скандал закатил. А потом сам же с детьми бросил.
-- Ты лучше вспомни, как ты с ним жила – он же тебя поедом ел. Все ему не так было.
-- У него характер такой –  требовательно-занудный. – Стала оправдывать бывшего мужа Анна.
-- С тобой. – Уточнила Варя. – А с другой, шелковым вдруг стал? – Анна в понуром согласии опустила взгляд.-- У него амбиций были вагон и маленькая тележка. А на работе, он кем был? Маленькой сошкой на стройке. Седьмой помощник прораба. Его же в насмешку прозвали Данилой-мастером. Вот он и утверждался там, где проще было – в семье и за твой счет. «Строил» тебя как хотел.
-- А когда карьеру сделал и большим начальником стал, захотелось, чтобы в семье его «строили», так что ли?
-- Наконец-то дошло. Только не ты. Этого он не мог позволить ни тебе, ни себе. А чтобы не мешала ему новые ощущения от жизни получать, откупился от тебя.
Тут, как ни крути, Варвара была права. Данила в придачу к детям оставил ей квартиру, машину, дачу. Благородство разыграл.  А зачем ему старье, когда, занимая в Московском правительстве приличный пост, отстроил себе все новое? Варенька знает, что говорит: она не первый год аккредитована при  этом самом правительстве , так что в курсе всех сплетен и даже личных дел своих «подопечных». И как только ей не надоедает писать о громадье планов «великих зодчих» и стройках века. Между строчек так и сквозит: хватит покупать любимые футбольные команды, пришла пора стать хозяином новой квартиры в новом районе любимого города.
Перестрой это одобряет – от рекламодателей отбоя нет. Но Варвара – молодец! Иной раз такой критикой разразится, такого шума наведет, что герои ее статей, всемогущие московские чиновники, начинают не в шутку паниковать. У Перестроя тогда телефон перегревается, а у сотового батарейки не выдерживают. Варенька смелая, только посмеивается, глядя, как солидные дядьки  при встрече разыгрывают  заискивание перед ней.
Не то что перед ней, Анной, культурным обозревателем. В том смысле, что ее вотчина -- выставки, концерты, творческие вечера.  Встречи с прекрасным без всякой бульварной шелухи и трескотни.  Короче, «цветочница Анюта». Да, а что такого, что она видит во всем только прекрасное? И причем здесь «Советская культура»? Зря смеетесь, уважаемый Петр Сергеевич Строев. Это вам бы все переиначивать, да перестраивать, за что и зоветесь «Перестроем». А ее принципы вечны: красота и любовь. Красота, что спасает, а любовь…
Вот с любовью что-то не получалось.  И причина была в этом самом Перестрое. Она влюбилась в него сразу, в одно мгновение, на том собрании редакции, где им представили его новым главным. Откуда ей было знать, на какие мучения себя обрекает, полностью отдавшись внезапно возникшему чувству?   Почему, моментально оценив в нем страшное сочетание обаяния и цинизма, участия и презрения,  доброты и снобизма не отошла в сторону, не послушалась саму себя, вовсе не глупую женщину. Наоборот, как последняя идиотка, с восторгом принялась отслеживать глубину его ума и широту интеллекта. Затаив дыхание, следила за  масштабностью его мысли, только в последний момент осознав, что вся эта махина на полном ходу движется на нее, чтобы… безжалостно раздавить.
Ему не нравились ее статьи, образы, мысли. Он высмеивал ее манеру писать: «Что вы мне здесь акварели рисуете, полутона? Настолько все размыли, что я вас, автора, не вижу.  И где вы, Анна Григорьевна, в наше время поэтику и чистоту отношений нашли?  На землю спуститесь! Да головой не пораньтесь. Лучше другим местом. Что? Стремление к совершенству? Только отмыв от грязи, вы человека разглядите. А она в каждом есть, грязь эта. И в вас, дорогая моя. Вот вы мне ее и покажите».
Непонятно было, почему не увольнял, и даже печатал. Что она при этом чувствовала? Боль, разумеется. Но только не от его обидных слов или замечаний, которые была готова  молча терпеть – от приговора, который читала в его отношении к себе: она ему не интересна. Ни как женщина, ни как профессионал, ни как человек.
Редакционная прорва, питающаяся и хорошо усваивающая любые слухи, будь то нюансы политической борьбы в эшелонах власти любого уровня, скандалы в шоу-бизнесе или светской тусовке, не упускала случай поживиться и местными сплетнями, вяло обсуждая странные взаимоотношения главного и Анюты. Одни считали, что Перестрой не может уволить ее из-за бывшего мужа, большого московского начальника. А потому отыгрывается, зло высмеивая ее статейки. Другие жалели Анну, чистое, беззащитное существо, считая, что она вынуждена терпеть оскорбления, так как боится остаться без работы. А бывший муж -- мерзавец и негодяй, иначе давно бы пристроил ее в  местечко поспокойнее.
Подруга Варвара устала ей вдалбливать, что Перестрой просто напросто хороший психолог, который сразу понял от какого типа мужчины Анна тащится.
-- С другими же бабами, -- разъясняла она, -- он ведет себя по-другому. Пойми, ему нужна живая, интересная газета. И он пойдет на все, даже на то, чтобы влюбить в себя вахтершу Мусю…
-- Это как раз не сложно. Объясни мне, если он догадывается, что со мной происходит, и даже добивается этого, как ты говоришь, чтобы поднять мой эмоциональный  настрой, зачем же делает мне больно? – Недоумевала Анна.
-- Потому что для него – это игра. И больше ничего.
Но Анна на такую игру была не согласна. Ей захотелось доказать этому тупо смотрящему вперед  и уверенно нажимающему на рычаги ее души «машинисту», что она научилась отскакивать от летящего на нее локомотива. Вот только как? Каким образом? Прежде всего, найти  новую тему, где он увидит ее  совершенно другой, глубокой, яркой, многогранной.  Вот она я, какая! Смотри! Читай! Думал, я только про пейзажи, икебаны и японских барабанщиков могу писать?  А мне доступно все. Грязи захотел? От меня? Хорошо. Я и в ней раскопаю чистейшую душу.
Варвара чутко уловила настроение подруги.
-- Ань, ты чего в суды зачастила? Что-то интересное нашла?
-- Кажется. Женщина убивает своего сожителя.
-- Ты серьезно? Думаешь, сейчас этим кого-то удивишь? Или ты решила охватить широко, а копать до посинения?
-- Она верующая. – Продолжала Анна, в надежде выслушать  мнение подруги, которой полностью доверяла. -- А он – негодяй. Нигде не работал. Пропил чуть ли не все их имущество, приводил в дом других женщин. Ну, сама понимаешь, оскорбления, скандалы…
-- А она что же делала?
-- Терпела. Как положено христианке. В этом вся суть. Два года христианского терпения, без роптания. Хотела, чтобы сам ушел, увидев ее смирение. А однажды  не выдержала, сорвалась, когда он стал  угрожать, что  изнасилует ее дочь от первого брака, если она не даст ему денег.
-- И чего? Она его придушила?
-- Нет, застрелила. Она мастер спорта по стрельбе, работала охранницей. Пальнула из табельного оружия.
-- Сколько же ей дали?
-- Суд еще идет. Но ей повезло: он жив остался. Врачи говорят: «чудо». Пуля не задела ни одного жизненно важного органа.
-- Ну, да. Здорово! В последний момент христианская рука дрогнула, и пуля прошла в миллиметре от сердца.
-- Зря ты так, Варь. Они вместе семь лет прожили, любили друг друга. А потом все изменилось.
-- Это  понятно. У многих меняется и не в лучшую сторону. Терпела-то зачем это ничтожество? Странно. Охранница – сильная во всех смыслах женщина.
-- Вот это самое интересное. Сильная-то она сильная, но говорит, боялась остаться одной.  Когда отношения с ним испортились, в религию подалась. А там «возлюби ближнего своего», «подставь вторую  щеку».
-- Дура! В мученицу решила поиграть! – Почему-то вдруг очень резко стала возмущаться Варя. – Тогда понятно, почему все так сложилось. А потом еще и выстрелила.
-- Конечно. Тут конфликт религиозных убеждений и действительности. Она решила взять всю ответственность на себя.
-- Какую ответственность, человека убить? Ты что, ее оправдываешь?
-- Я сама еще не разобралась. Мне кажется, с одной стороны, она силу проявила: пошла против догмы, сумела защитить дочь, свое достоинство. С другой …
-- Нету никакой другой стороны. Слабость проявила твоя героиня, Аня. Слабость.
-- Что-то я тебя не понимаю. Сначала говоришь «дура», что святую из себя строила, а теперь в слабости обвиняешь, когда она отпор дала. Ты сама-то определись.
-- Наша проблема в том, что мы Христа воспринимаем как целое, как какую-то данность. А он, даже если его считать сыном божьим, прежде всего, был человеком. Следовательно, родился в определенное время, в определенной стране, впитал в себя определенные традиции.
-- Варь, ты решила мне проповедь прочитать? Я историю не хуже тебя знаю.
-- Только на практике забываешь свои знания применять. Иудеи с этим понятием «вторая щека» уже шестьсот лет до него жили. И означало оно для них прежде всего «осознание».
-- Для иудеев, может, и осознание. А для христиан -- непротивление злу насилием! В Библии так и сказано: «Не противьтесь злу».
-- Сказано-то сказано. Только какой смысл в это вложен?…
-- Как какой? Высокая христианская добродетель…
-- Это точно. Но все дело в том, что Иисус был иудеем и про христианство ничего не слышал. А уж христианской интерпретации «второй щеки» удивился бы и, думаю, не очень обрадовался.
-- Что ты этим хочешь сказать?
-- То, что иудеи неплохими воинами были и достойно отвечали на насилие насилием, считая, что им помогает Бог. А вот когда были впервые разрушены Иерусалим и Храм, тысячи людей убиты и уведены в плен, встал естественный  вопрос: почему на этот раз Бог не помог? Оказалось, для осознания этого, нужно «подставить вторую щеку». Сечешь разницу?
-- Пока не очень.
-- В том вавилонском плену решался вопрос,  сохранятся иудеи как нация, или сгинут.  Если бы они из себя мучеников разыгрывали, подставляя вторую щеку в нашем понимании, от них ничего бы не осталось. Язычниками бы стали, как любой другой покоренный народ.
-- Но они же семьдесят лет в том плену прожили. Как и все другие рабы терпели унижения, башню строили, потом об этом легенду сочинили. И в Бога верили.
-- Ты так об этом говоришь, как будто все кругом в него верили, и иудеи тоже!  Они эти семьдесят лет не просто терпели свой позор, но и осознавали, за что он им дан. В результате – революция в понимании своего Бога. И только после этого – освобождение из плена и строительство нового Храма.
-- Но ведь Христос противопоставил «вторую щеку» иудейской заповеди «око за око, зуб за зуб», которая предписывает мстить.
-- Скажи мне, кому он об этом рассказывал?
-- Как, кому? Своим приверженцам.
-- А они кем были? Я имею в виду, христианами, или все-таки иудеями?
-- Хватит издеваться. Иудеями, конечно. Какое это имеет значение?
-- Как ни странно, очень важное. Потому что для иудеев все то,  о чем говорил Иисус, было понятным как дважды два. В отличие от язычников, которые Тору не знали и не понимали, им окровавленные трупы своих врагов при этих словах не мерещились. Ты лучше вспомни, кто эту заповедь впервые озвучил?
-- Моисей.
-- И было это в те далекие времена, когда у иудеев в самом деле существовал закон кровавой мести. Ко времени же Иисуса они давно избавились от вендетты.
-- Тогда что Христос имел в виду?
-- Имущественную сторону конфликта.  Возмещение в виде  материальной компенсации за выбитый зуб или глаз. В его время прочно укрепилась уже такая трактовка.
-- Но он сказал, что нужно подставить вторую щеку, то есть терпеть!
-- Тогда скажи мне, с какой стати он себя Мессией называл? Зачем в Иерусалим на белом осле въехал?
-- Так библейскими пророками было предсказано.
-- То есть ты хочешь сказать, что по предсказанию иудейских пророков рано или поздно многострадальный еврейский должен был получить сильного властителя, который выгонит поработителей, прекратит войны, соберет всех сынов израилевых на своей земле и установит царство  божье на земле, или иными словами царство справедливости? Так?
-- Ну, в общих чертах.
-- И чем же Мессия будет руководствоваться при установлении справедливости?
-- Законом, наверное.
-- Совершенно верно. А для иудея существует только один закон – Тора, что, собственно говоря, и переводится как «закон». Поэтому не мог Мессия-Иисус говорить что-либо противоречащее Закону. Поэтому и завел речь о «второй щеке» как  об осмыслении. То есть почему обстоятельства так сложились, что человеку глаз выбили. Теперь улавливаешь разницу? Для иудея того времени «вавилонский плен» и «вторая щека» существовали как два неразрывных понятия. «Плен» - это стечение обстоятельств. «Вторая щека» - поиск выхода из него путем осознания своих собственных ошибок. Он просто «вторую щеку» поставил на уровень бытовых разборок.
-- Но откуда тогда  появилась мысль о непротивлении злу? – Анна даже напрягла память, чтобы вспомнить понравившееся ей  изречение из богословской литературы, за чтение которой принялась, чтобы  лучше осмыслить ход мыслей своей будущей «героини». – «Истинное непротивление есть единственное настоящее сопротивление злу».
-- «Истинное непротивление» - это понимание того, что глаз или зуб выбиты не случайно, что причина всех твоих несчастий в тебе самом. Что сосед-дебошир, муж-алкоголик, свекровь-стерва, также как и вавилоняне, разрушившие Храм – это всего лишь орудия в руках Бога за твои собственные прегрешения. Поэтому сопротивление бессмысленно.
-- И как же тогда?
-- Осознавать, работать над собой. – Варя перевела дух. -- Анечка, иудаизм не зря называют религией для взрослых. Он и для понимания и для исполнения сложен. Это -- не легенды древней Греции.
Анна с интересом смотрела на подругу: сколько за свою жизнь она сама  написала статей о духовности, как любила покопаться в истоках этой духовности того или иного исполнителя, художника,  музыканта. Но чтобы, как Варвара, исследовать ее начало у «божьего сына», такое ей в голову не приходило. К церковным ритуалам она всегда относилась как к веками отрепетированному театральному действу. Символ христианства «Святую троицу»  воспринимала  сквозь рублевский образ, возвышенный, далекий от реального.
-- Допустим, я согласна, что после сказок о богах с их многочисленными пороками, более присущим людям, об их любовных утехах и проказах, язычникам трудно было понять идею единого Бога, как явление чисто духовное. Но что значит, осознание? Самокопанием заниматься?
-- Если человек боится правде в глаза взглянуть, то называет этот процесс самокопанием. Вот твоя охранница вместо того, чтобы из себя мученицу корчить, лучше бы подумала, почему она дважды была замужем и оба раза неудачно? Причем второй брак трагическим оказался.  Ей же, небось, казалось, что она святая, а ее мужики – подлецы?
-- Разве не так?
В ответ Варя пожала плечами, мол, я все уже сказала, а ты сама думай дальше.
-- Но она избавилась от него. – Настаивала Анна.
-- Сомневаюсь. Ты думаешь, так просто выстрелить в человека? Она хоть каждый день  дело с оружием имела, но этот выстрел долго будет в холодном поту вспоминать. Потом – колония.
-- Она защищалась…
-- От чего? На словесные угрозы пулю в грудь человеку  всадила? Аня, пойми, ее ошибка в глупом терпении. Она сама эту ситуацию создала и спровоцировала.
-- Ты же говоришь, нужно осознать… Разве осознание не включает  в себя снесение обид и унижений?
-- Разные ситуации бывают, иногда приходится физически терпеть, чтобы  духовно выстоять. Но в данном случае поисками ответов можно было заниматься, не подвергая себя унижению.
-- Старая песня – человек сам виноват в своих проблемах.
-- К сожалению, по другому не бывает. Мы за собой такой их шлейф тянем…

Варвара посмотрела на часы – пришла пора разбегаться. Анну же тема задела за живое, поэтому не хотелась вот так на полуслове прерывать разговор.
-- Варенька, я не знала, что ты так серьезно религиозными вопросами интересуешься. – Потом спросила в открытую. – Ты в иудаизм подалась?
Варвара рассмеялась.
-- Ни в церковь не хожу, ни в синагогу. Но из своего «плена» возвращаюсь…

Через несколько дней Анну вызвали к главному. Она вся напряглась в ожидании привычных ощущений – мук тайной любви, благоговейного трепета и завораживающего страха. Но его приветливый тон и непривычное обращение «Анечка», вместо официального «Анна Григорьевна», смутили ее. «Машинист» дружелюбно махал ей рукой из кабины своего локомотива.
-- Анечка,  вы знаете, какое грандиозное событие ожидает наш город на днях? –Главный протянул ей красочный  буклет и продолжил с деланным, как ей показалось, воодушевлением. – Открытие новой сверхскоростной железнодорожной магистрали. Не секрет, сколько усилий приложил мэр к этому проекту лично. И наше издание должно достойно осветить открытие первого участка, придав этому мероприятию соответствующее культурное значение. Вы меня понимаете?
А чего тут непонятного? Нужно отрабатывать вложенные денежки. Только все это настолько противно. Если бы не личная просьба Перестроя, она бы вне всяких сомнений отказалась.
Станция, куда должен был прибыть пробный поезд с мэром и его шумной многочисленной свитой, была построена в модном нынче стиле «ретро». На стилизованную под позапрошлый век платформу, с ажурными столбами и подвешенными к ним идеально круглыми жемчужинами матовых фонарей, должен был прибыть ультрасовременный поезд из сверкающих стекла и металла.
Журналисты привычно по-деловому толпились перед ленточками, обозначавшими коридор для высоких гостей, куда те ступят из раскрытых дверей головного вагона. Но вскоре журналистов потеснили – на платформу, стараясь скрыть волнение бравым видом, вышло железнодорожное начальство.
Анна отошла в сторону от гомонящего улья коллег, тихо присела на скамейку. Ее не покидало ощущение … Смешно сказать, дежавю. Она была готова поклясться, что уже была здесь и видела прибытие поезда. Вот он, медленно подкатывает к платформе. Чух, чух, чух! Равномерно и плавно, как в замедленной съемке, движутся рычаги и цилиндры, вращая огромные железные колеса.  Трах! Смачно лязгнули вагоны, соприкоснувшись один о другой, должно быть, обрадовались  конечной станции. У-уф! Машинист победно выпустил пар. А она? Где она? Да вот же, девочка-подросток лет пятнадцати, с рыжевато- русой косой . Она знает, какой вагон им нужен – папа уже помахал им рукой. Они спешат к открывшейся вагонной двери. Они? Да, рядом с ней мама и младший брат. Вокруг толпятся люди в черных железнодорожных шинелях с начищенными пуговицами и фуражках. Они тоже спешат к этой двери, но ее, маму и брата, уважительно пропускают вперед. Потому что они встречают своего папу. И эти в форме, тоже встречают его. Вот он, не спеша,  спускается к ним, целует маму, потом ее и брата. Папа – большой начальник…
И вдруг! Толпа загудела и резко оживилась. Анна пропустила прибытие настоящего поезда.
-- Юрий Михайлович! Ну, как? Вам понравилось? Сколько вы были в дороге? Каковы ваши впечатления? Когда будет открыта вся линия? – Наперебой лезли со своими вопросами и микрофонами к мэру журналисты, пытаясь уложиться в отведенное им время. Ответы главы города были такими же стандартными, как и вопросы. Железнодорожное начальство поспешило за ним пожинать плоды успеха.
Нет, та картинка, определенно, понравилась ей больше. Интересно, а какое она видела время?
Анна попыталась еще раз  восстановить увиденное в памяти. Получилось. Она стала внимательно рассматривать маму. Темные крупные валики волос обрамляли нежное женское лицо. Высокий воротник из светлых кружев, плотно облегающих шею. Темно-синее платье с большим буфом сзади.  Похоже, середина 19 века.

-- Анна Григорьевна, голубушка, ну нельзя же так! – Сокрушался главный, закуривая очередную сигарету. – Я надеялся, что вы своей яркой позитивной статьей выделите это событие из каждодневной рутины, как вы это умеете, с душой, с чувством.
Аня встрепенулась. Боже мой, оказывается, он видит и знает и про душу ее, и про чувства. Плохо, что не умеет похвалить, а только ругает. Вот как сейчас.
-- А у вас скучный гермафродит получился из передовицы «Правды» и «Бедной Лизы». – Продолжал «машинист»,  привычно «переезжая» ее. – Мэр со впалыми щеками и тоска какая-то непонятная. Вы меня извините, но, по-моему, вы свихнулись от одиночества и невостребованности. Ведь вы же интересная женщина. Мужика бы себе поискали…
-- А я уже нашла. – В отчаянии решила она заступиться сама за себя. И в этот момент отчетливо поняла, что игра в мученицу, каждый раз добровольно, в суицидальном экстазе, ложащуюся под поезд, закончилась. Поэтому, тихо произнесла. – Вас. Я люблю вас.
Анне всегда казалось, что женское признание должно льстить мужчине, даже если он не испытывает взаимности. Поэтому ожидала увидеть на его умном  уставшем лице немного обескураженную, немного извиняющуюся  улыбку, после чего последует снисходительный ответ: «Ну, что вы, Анечка! Напридумывали себе всякую чушь». И игра под названием «Анна Каренина» закончится, потому что между ними  теперь будет тайна – тайна ее любви. А ей, Анюте-цветочнице, больше ничего и не надо.
Но Перестрой, как-то нехорошо взглянув на нее из-под лобья и резко загасив окурок в пепельнице, зло произнес:
-- А пошли бы вы со своей любовью… -- Он остановился, явно давая понять, куда ей следует идти, но в последний момент спохватился. -- …работать!
Анна молча встала из-за стола. Да, да, она непременно пойдет. Только не работать, а… в отпуск. У девчонок через три дня начнутся каникулы, и она успеет собраться. А уж как они будут рады пожить с ней месяц на даче. Ничего, что у нее отпуск только в августе, а не в июне. Перестрой – не полное же ничтожество, чтобы не отпустить ее  сейчас.

Дача хоть с виду была старенькой и неказистой и совсем не напоминала нынешние пряничные домики, внутри была отделана  по современным меркам. Главное, в ней  была горячая вода и удобства внутри. Обо всем об этом позаботился несколько лет назад Данила, направив строительную бригаду  и оплатив материалы и работу. Помимо заботы о дочерях, он преследовал еще одну цель: подселить на эту дачу свою тетушку, бывшую учительницу русского языка из Грозного, оставшуюся на старости лет без крыши над головой. Анне присутствие тетки было также на руку. И за домом постоянный присмотр, и к приезду на выходные – вкусный обед.
Домик находился на приличном расстоянии от железнодорожной станции, но в гулком мареве подмосковных вечеров перестук колес проходивших поездов регулярно нарушал тишину. Сидя у камина и вглядываясь в огонь, она любила по вечерам вслушиваться в этот четкий ритм. Камин, также как и надстройка второго этажа, были условиями Анны, на которых она согласилась на  вхождение в ее семью чужого человека. Подумаешь, оправдывала она  себя за торговлю с Данилой, зато всем удобно, у каждого своя отдельная комната. А с камином-то как уютно! Можно часами сидеть и думать, обо всем.
Тук-тук, тук-тук, застучали  далекие вагонные пары. Почему-то вспомнилась подруга. «Тормозной путь электропоезда восемьсот метров». Да, Варенька, а мученицей-то было легче. Потому что грела  надежда, пускай малюсенькая, пускай призрачная. А сейчас ее нет, нет.
Тук-тук, тук-тук, говоришь, осознание, а не смирение. Я не подставила вторую щеку, но как осознать, как понять,  почему он так сказал «а пошли бы вы со своей любовью…»? Почему так жестоко и больно? Нет,  не надо думать об этом. Лучше о чем-нибудь приятном.
Тук-тук, тук-тук, снова тот старинный вокзал и  поезд, где были  папа, мама, брат. А вот еще один, старший, студент университета. Вот он спорит со своим приятелем, таким же студентом. Все о народе, царе, несправедливости.  Мне эти разговоры ничуть не интересны, да и брата жалко – он  в спорах всегда проигрывает, Брат сердиться, но, не потому что уступил, а потому что не смог убедить.
Тук-тук-тук. Нет, это уже не стук колес. Это я стучу в дверь комнаты, где занимается младший брат с репетитором.Почему я так волнуюсь? Потому что репетитор – тот самый приятель. Он из бедной семьи, подрабатывает уроками. Я принесла чай с вкуснейшими булочками, которые печет кухарка. Я выбирала самые аппетитные и в чай положила побольше сахара. Мне так хочется сделать ему что-нибудь приятное. Глупенькая  влюбленная  девочка! Да посмотри на него, с каким презрением он жует эту булку. Не видишь, ничего не видишь!
Тук-тук, тук-тук, опять где-то вдали стучат колеса. Вверх- вниз, вверх-вниз, скрипят качели. Вот оно, то самое облако, что исчезает, а потом появляется из-за зеленой крыши красивого белого дома. Мы на даче.  Почему я так счастлива, почему так хорошо, светло и звонко на душе?  Потому что я люблю! Люблю! Мне хочется кричать об этом на весь мир, чтобы знали все. И он… Вот он подходит к качелям, чтобы попрощаться. Я соскакиваю к нему и приглашаю на праздник в честь моего семнадцатилетия. Он молчит. Как? Почему? Разве он не радуется вместе со мной? Ведь я люблю его! «Я люблю Вас», тихо говорю я. «Ненавижу!»  На меня смотрят полные ненависти глаза… Перестроя. «Ненавижу!» Тихое, жестокое слово, сломавшее жизнь.
Тук-тук, тук-тук, тук-тук, стучат колеса, как приговор.  Надо успеть, желтые огни поезда уже близко. Прощайте, дорогие мои! Простите меня, но я не могу жить с ненавистью любимого человека…  Прощайте…  В последнее мгновение чья-то сильная рука останавливает меня на самом краю.
Тук-тук, тук-тук, тук-тук, стремительно проносится поезд, оглушая пронзительным свистком. Машинисту не зря что-то показалось. Но кто же крепко прижимает меня к себе? Брат. Только почему-то у него Варино лицо?
А где же он? Что сталось с ним? Бескрайнее снежное поле и печальный звук кандалов. Тук-тук, тук-тук. Ни креста, ни могилки…

Утром Анна села за компьютер и, открыв новую папку, уверенно напечатала: «В плену обстоятельств». Роман.
О чем? О любви, конечно.
Хотя в начале было трудно. Нет, не в смысле сюжета или героев - хождения по судам не пропали даром, и интрига закручивалась лихо. Трудно было без привычного присутствия рядом Перестроя. Он как будто дразнил ее: «Какая же Анна Каренина без машиниста? Ты  нужна мне так же, как я тебе. Кого же я буду давить?»
Несколько раз, когда никто не видел, пробиралась на кухню, пропустить рюмочку другую коньяка. Но, откручивая пробку на бутылке, тут же отчетливо видела проносящийся со свистом поезд на полустанке между жизнью и смертью.
Тормозной путь электропоезда восемьсот метров. Еще немного. Терпи!
Нетронутая бутылка ставилась на место, а возникшие ассоциации расставляли все  по своим местам. Обида ушла, а за ней и боль.
В редакцию после отпуска она не вернулась, подав заявление об увольнении. На дачу к ним прикатил Данила, видимо напуганный бестолковыми рассказами дочерей, что мама ушла с работы из-за какой-то ссоры. Анне ничего не оставалось, как дать ему почитать первые несколько глав. Каково же было ее удивление, когда через несколько дней он вернулся не один, а с женой, которая проявляла откровенное желание наладить с ней отношения.
-- Ты не представляешь, Анечка, да у меня все знакомые отпадут, когда узнают, что бывшая жена моего мужа – знаменитая писательница.
Да, ради этого можно и постараться, со смехом подумала Анна, не понимая, что примитивное тщеславие этой женщины обеспечило ей финансовую стабильность.
К весне, когда работа над романом подходила к концу, и был найден солидный издатель, когда душевные раны зарубцевались, и далекий перестук колес больше не напоминал о существовании ее персонального машиниста, тот снова возник в ее жизни. На этот раз вместе с полуночным звонком Вари:
-- Анюта, ты у компьютера сидишь? Зайди на наш сайт. Только не падай в обморок.
На первой полосе, практически во весь экран располагалась фотография Перестроя, почему-то черно-белая. Он сидел за рабочим столом с сигаретой в руках, точно также как при последнем их разговоре.
«Какой-нибудь юбилей? Премию престижную дали?», заликовала она, но тут же осеклась, пробежав глазами по строчкам, на которые поначалу не обратила внимания:  «Сегодня около 22 часов вечера было совершено покушение на главного редактора «Московских ведомостей» Сергея Строева. Как показали свидетели, мимо подходившего к подъезду дома Строева промчались двое молодых людей, очевидцы утверждают, на роликовых коньках, после чего Строев упал. Как оказалось, нападавшие нанесли ему два ножевых ранения. В настоящее время потерпевший находится в институте Склифосовского».
-- Варенька, что с ним? К нему можно? – В ответ молчание. – Ему нужна кровь? – Заорала Анна.
-- Панихида будет в редакции… -- Глухо ответила Варвара.
-- Какая панихида? Ты с ума сошла!
-- Кровотечение не удалось остановить. Ему перерезали аорту.
-- Какую аорту?
-- Врачи говорят, брюшную. Удар был профессиональным – очень глубоким. Скорая приехала поздно. Его не спасли.

В редакции, а потом на кладбище народу было много. Скорбные речи коллег и друзей, слезы и припухшие глаза женщин.  Цветы цвета крови и черный креп. После похорон подруги решили поехать к Анне на дачу.
-- Варенька, кому же он так серьезно дорогу перешел? О чем все шушукаются? – Они стояли в автомобильной очереди у железнодорожного переезда.
-- Перешел. Только не в том месте, где ты думаешь. Его убили у дома, где он снимал квартиру для любовницы. Та ушла от мужа, известного в узких кругах бизнесмена. Да и сам Перестрой, как выяснилось, находился  в процессе развода, который ему жена отказывалась давать. Теперь все гадают, кто заказал? Кандидатур, как ты понимаешь, две.
-- Может быть, просто пугнуть хотели, а получилось так нелепо?
-- Может быть…
Они замолчали. Вдруг тишину взорвал резкий гудок локомотива, а потом знакомое: тук-тук, тук-тук. Анна закрыла глаза и увидела  холм из траурных венков и букетов, с фотографией над ним знакомого и любимого лица.
В этой жизни, слава богу, могила осталась, почему-то подумала она. Сколько же еще раз он будет погибать молодым, пока не поймет, что  нельзя так жестоко «переезжать» любовь?

 
 
 
 
Отзывы на это произведение:
lаtgаl
 
29-10-2006
16:29
 
Очень длинно!
Читать долго!
Вообще неплохо!
Ирина Хотина
 
31-10-2006
10:57
 
"Очень длинно!" - есть и подлиннее.
"Читать долго!" - мы разучились думать.
"Вообще неплохо!" - потому что интересно?
 
Вutеrbrоd
 
05-11-2006
00:03
 
И вправду длинновасто, и читать долго. Конечно - не беда это, если интересно. А ведь вспоминается что долго лишь тогда, когда "спотыкаешься" о текст.
Сначала букоффки про Аню-маму, про ее неудавшееся замужество, потому как - СВО оказался Данила-мастер ее. Ну что ж -"Богатые тоже плачут", подумалось. Папа - высокий чин по жд-ведомству, бывший муж - в правительстве Москвы.Сама с двумя детьми не бедствует - и то хорошо.
Потом букоффки еше про одну СВО - главреда-машиниста. Вроде, и ладно, логично, бывает. Тем более, что он и есть тот самый второй заявленный в названии рассказа персонаж.
А потом - зачем-то много букаффков про иудеев - зачем? Пятном они каким-то в центре рассказа чужеродным. Мне - так показалось искусственно вживленным это филосовское эссе в рассказ про Аню и машиниста. Нет, считаете? Тогда, обьясните зачем оно?
Ну а потом? Когда уже запахло хепиэндом и пообещалось все закончится тихо и славно, повествование взбрыкнуло, встало на дыбы - и понесло!
И удар об стену! Одним обзацем поезд остановлен. Ничего не понял. Зачем убили, за что? А потом - ну и что? Ведь Перестроев вроде как и забыт. Месть машинисту? "Сколько же еще раз он будет погибать молодым, пока не поймет, что  нельзя так жестоко «переезжать» любовь?"- не убедила что-то эта фраза. Злорадство героини? Назидание мужикам? За этим рассказ?
Показалось, что устал к концу уважаемый автор добротно и обстоятельно повествовать, вот и рубанул! И убил. Рассказ.
Возможно, это только я такой, мягко скажем, "не понимающий"?
Ирина Хотина
 
05-11-2006
16:35
 
Не знаю, много ли вас, не понимающих. Наверное, порядком. Но есть и такие, которые открывают в этом рассказе для себя целый мир.
То, что Вы поставили в один ряд папу и бывшего мужа, говорит только о том, что рассказ прочитан не внимательно. Наверное, потому что изначально был задан уровень "богаьые тоже плачут". А когда произошел "сбой", когда оказалось все не так просто и не так банально, как представлялось изначально,возникли естесственные вопросы, зачем  здесь про евреев и почему нет хеппи энда?
Почему про иудаизм? Для подсказки христианам, почему они не понимают своей же религии, истину ищут, мучеников из себя делают. Жаждут служения, а толку мало - страдания из жизни в жизнь несут.
Ответ-то на самом деле лежит на поверхности. Но стереотипы настолько сильны, что даже умный человек, задает вопрос "А про евреев здесь зачем"? с реакцией отторжения любой информации того плана, что человек, которому молится как богу, был евреем. Да не простым, а глубоко верующим. И чтобы понять, что он говорил, нужно прежде всего знать ту религию, которую он проповедывал. А он ничего кроме иудаизма не знал.
Меня неприятно поразило Ваше ощущение злорадства героини. Наоборот. Она из жизни в жизнь несет свою любовь к одному мужчине. И оба каждый раз несчастливы из-за того, что этот мужчина не умеет любить. Не умеет бережно относится к любящей его женщине. Моей героине повезло, она, наконец, начала осознавать причины своих несчастий. А вот герою до этого еще очень далеко. В непонятой Вами фразе присутствунт только величайшее сожаление об этом.


 
Вutеrbrоd
 
06-11-2006
03:10
 
Чтобы Вы не обвинили в невнимательном прочтении, прочел еще раз. Очень внимательно. И старался читать доброжелательно. Потому что написано хорошо, технично и добротно. Но все хотелось понять, что мешает, что смущает, где спотыкаюсь?
Вот смотрите. Споткнулся уже в начале, вторая же пустая строчка, после которой идет «Кто же меня так ненавидит?...». Чуть не в середине абзаца только можно понять, что героиня здесь анализирует свой сон. А нет бы начать : «Не идет из головы этот сон. Кто же меня так ненавидит?..» - и далее по тексту. Или еще как-то. Как Вы считаете?
Идем дальше.
«Между строчек так и сквозит: хватит покупать любимые футбольные команды, пришла пора стать хозяином новой квартиры в новом районе любимого города.» О чем это? Чем одно хуже другого?
«Варенька смелая, только посмеивается,…»
«Язычниками бы стали, как любой другой покоренный народ». А я думал, что язычников покоряли, чтоб обратить их в христианство. Или это о вавилонянах, которые сами были язычниками? Пояснили бы как-то.
«-- То есть ты хочешь сказать, что по предсказанию иудейских пророков рано или поздно многострадальный еврейский ( НАВЕРНОЕ, ВЫПАЛО СЛОВО «НАРОД»?) должен был получить сильного властителя,…» Это, конечно, мелочь.
Как-то безапелляционно «несет» Вашу Варю куда-то, после чего и не хочется верить всей ее проповеди. Например: «-- Если человек боится правде в глаза взглянуть, то называет этот процесс самокопанием» - неужто?
«-- Тогда что Христос имел в виду?
-- Имущественную сторону конфликта.  Возмещение в виде  материальной компенсации за выбитый зуб или глаз. В его время прочно укрепилась уже такая трактовка» - правда? Неужели так бесспорно сие? Где доказательства? Вы касаетесь Библии, даже более – Веры, не досталось бы Вам тут от истых ревнителей.
«Она стала внимательно рассматривать маму. …  Похоже, середина 19 века.» Если мама родит Аню в возросте ста лет ( почти в середине 20-го века), и то Лужкова будет разглядывать по прибытии поезда "сильно не молодая" женщина. И не говорите, что я тут Вас не понял. Вот хотели Вы сказать что-то другое, это точно.
«Но Перестрой, как-то нехорошо взглянув на нее из-под лобья…» - исподлобья?
Штампы? «…известного в узких кругах…» - так и хочется переиначить: широко известного в узких кругах - афоризм бы получился; «находился  в процессе развода» - зачем этот канцеляризм? Разве, нельзя сказать по-русски?;
И, опять же, даже после Ваших пояснений, не увидел, что «Она из жизни в жизнь несет свою любовь к одному мужчине». Это, видимо, должен показать текст про середину 19-го века? Нету там этого.
Подытоживая, скажу, что мне кажется, я понял беду этого рассказа. Он сшит из лоскутков, каждый из которых вполне добротен - про Аню с ее тихой любовью, про Варю с ее проповедью, про машиниста. Но они настолько разные, что не стыкуются. Или плохо сшиты.
Вы уж меня простите. Я придираюсь, потому что написано хорошо и обидно, что столько неувязок. Не понравился бы рассказ, не стал бы тратить свое время, прошел бы мимо.
В чем я не прав? Подумайте, ладно? Без обид.
С ув., Алексей.
 
Ирина Хотина
 
06-11-2006
20:14
 
Спасибо за столь подробный и серьезный разбор. С чем-то согласна и непременно подумаю над этим.
Что касается истых ревнителей веры, то, поверьте, они такие вещи не читают. Ваше же обвинение в бесспорности моего утверждения основано на недостаточности информации. Другое дело, что эту информацию особо никто не хочет распространять. Иудаизм никогда не был болен болезнью миссионерства, считая, что желающий по настоящему приобщиться к Богу сам во всем разберется. Христианству подобная информация ни к чему.
Моя же безапелляционность основана на Талмуде - книги толкования Библии мудрецами. Интересно, как расценили бы Вы ссылку на него в рассказе о любви и судьбе?
О Библии, Талмуде и массе других спецефических понятиях я пишу в специальной литературе - научно-популярной и исследовательской. Здесь же ставила перед собой другую задачу. Очень простым и доступным языком рассказывать о сложных вещах, которые, к сожалению, отданы на откуп религии. Заинтересовать  читателя. Рассказать о привычных всем догмах под другим углом. Уйти от контекста, на котором стоит современное христианство, путем приближения библейских высказываний к исторической действительности. На мой взгляд, и не только мой, эти  слова законы, по которым развивается судьба.
В связи с этим не поняла Ваш комментарий относительно мамы. Тут же описана кармическая регрессия. Люди встречаются из жизни в жизнь, пытаясь разрубить узел, накрепко связавший их. Моя героиня увидела только одну жизнь, но наверняка их было больше.
Я не думала, что нужно все так подробно разъяснять. Впрочем, если эта тама Вас интересует, почитайте "Глубокое плружение". Надеюсь, тоже понравится.
И без всяких обид, С уважением Ирина.
Редактировалось 2 раз(а), редакция 06-11-2006 20:17 (Ирина Хотина)
 
Вutеrbrоd
 
06-11-2006
20:45
 
Вот то, что без всяких обид, это славно.
Все же считаю, что "Очень простым и доступным языком рассказывать о сложных вещах" не очень получилось. Это только мое мнение. Может, тараканов - отдельно,а борщ - отдельно? Про веру в "в рассказе о любви и судьбе", может, вообще ни к чему? Или уж давайте подыматься до "Мастера и Маргариты".
 
Ирина Хотина
 
06-11-2006
22:17
 
А мне, например, не нравится как писал Булгаков. Язык у него очень сложный, корявый. Читается он тяжело, особенно в трех главах об Иисусе. Это к тому, что кто-то говорит, что в моем рассказе безумно сложно читать о религии. Смешно! В теме Иисуса Михаил Афанасьевич очень малоубедительно раскрыл мотивацию Первосвященника, желающего непременно казнить Иисуса. И совсем не показал мотив предательства Иуды.
Уровень Булгакова? Имея сегодня колоссальную возможность прикоснуться к исследовательской литературе на эту тему, понимаешь, что уровень Булгакова не так уж высок. Наша проблема в том, что мы оперируем привычными стереотипами, одним которых является "уровень Булгакова".
Будь у меня  возможность, я бы поспорила с ним по поводу его версии. В одном он должен являться для нас примером, что на эту тему можно и нужно писать.
Редактировалось 3 раз(а), редакция 06-11-2006 22:21 (Ирина Хотина)
 
Екатерина Исраилова
 
06-11-2006
05:03
 
Действительно, чувствуется, что авторская рука твердая, перо отточенное. Да и  переплетено все вот так замысловато, но к логике переплетений, аналогий, рассуждений вроде как не придерешься...Читается практически на протяжении всего текста безнапряжно...И все же, и все же...
С детальной критикой Бутерброда соглашусь полностью, потому как спотыкалась на тех же самых моментах, а значит не случайно это.
Но повторяться особо не буду.
Только, пожалуй,эпизод теологического характера  тоже затрону. Он безумно тяжело читается.И , по-моему, это происходит совсем не из-за стереотипного религиозного сознания читателя.(Нет. рушением стереотипов читателя не отвернешь."Код да Винчи" тоже вроде как рушит-рушит, а однако, - попс-хит).
Во-первых, этот эпизод очень чужероден своей схоластичностью по отношению ко всемму такому реальному, конкретному, почти бытовому. От него прям таки достоевщиной веет какой-то.
Во-вторых, сама по себе логика рассуждений внутр этога эпизода тяжело воспринимается. Я, к примеру, так и не понла, почему в иудаизме "подставь вторую щеку" обозначает самоосознание. Быть может,все дело в том, что я в иудаизме не секу ни шиша...Однако, думаю, многиеиз ваших читателей не более меня просвещены в этих вопросах...
Ну и, пожалуй, последнее. Это уж совсем мое субъективое.Но основное в моих претензиях, потому как рушит фундамент восприятия рассказа. Я никогда не встречала такой вот  реакции на внезапное признание в любви - "НЕНАВИЖУ!" Откуда здесь родиться ненависти?! она ведь из ниокуда не появляется. Ее обязательно взрастить надо. Быть может, конечно, равнодушие, ненужность этого чувства, некместость этого чувства, несвоевременность, а от этого - неловкость,раздражение. Но ненависть?
Редактировалось 2 раз(а), редакция 06-11-2006 10:56 (Екатерина Исраилова)
Ирина Хотина
 
06-11-2006
21:47
 
Катя, Вы сами ответили на свое замечание, почему Вам так "безумно тяжело читается". От незнания многих вещей. Другое дело, что я не ставила перед собой в этом рассказе задачу все дотошно объяснять. Заинтересовать, заставить подумать, покопаться в литературе. А может быть и спросить  автора.
Очень кратко попытаюсь ответить на Ваш вопрос, почему "вторая щека" - это прежде всего осознание.
Дело в том, что это понятие в обиход ввел совсем нк Иисус, а пророк Иеремия. И было это за пятьсот лет до описанных в Евангелиях событий. Тогда, после захвата вавилонянами Иерусалима, на развалинах Храма, пророк сказал своему народу приблизительно так: "Израиль! Осознай свой позор до конца. Подставь вторую щеку! И Господь по милости своей простит".
Все дело в том, что евреи в то время еще не были монотеистами, поклоняясь разным богам. И пророк Иеремия, ярый приверженец Яхве, видел в этом основную причину трагедии, указывая, что Вавилон - только орудие в Божественных руках.
Семьдесят лет продолжался плен. За это время несчастий, страданий и  народной апатии, произошло коренное изменение в понимании Бога. Основную роль в этом сыграло новое движение - фарисеи, те есть толкователи Закона. Они убедили людей, что Бог живет не только в Храме, и с его разрущением не исчез. Место обитания Бога - душа человека. Возникла синагога - прородительница современных церквей, костелов, мечетей. В ней не приносили жертв, как в Храме, а только читали духовную литературу.
Через семьдесят лет Вавилон пал, побежденный Персией. Персидский царь Кир настолько проникся иудаизмом, что повелел евреям вернуться в Иерусалим.
Этот момент, когда народ осознал  свою вину, подставил "вторую щеку", то есть принял посылаемые ему Богом несчястья за свои собственные грехи, простил своих врагов, и в результате получил не только свободу, но и укрепился в своей вере, стал поворотным для истории страны, народа, и каждого еврея. Не нужно думать, что Иисус отличался в этом от своих собратьев.
Что касается ненависти в ответ на любовь, то тут свое собственное понимание Вы наложили на контекст рассказа, где говорится о чувстве пришедшем к героине из позапрошлого века. Вспомните то время - террор, метальщики (от слова метать, бомбы, разумеется), многократные попытки убийств чиновников. Студенчество тогда отличалось большой ненавистью к власть имущим и непрятием большого достатка. В этой жизни у героя ненависти в ответ на любовь нет. Есть жестокость к неинтересующему его чувству. Другой век. Но негатив по силе мало уступает ненависти. Поэтому такой финал.
Редактировалось 4 раз(а), редакция 06-11-2006 22:30 (Ирина Хотина)
 
Михаил Просперо
 
14-11-2006
20:22
 
очень зацепило
иудаизм - религия для взрослых трудная в исполнении ?
и любовь русская когда он в морду значит любит ?
сплав взрывной
но считать иисуса собратьем иудаистов считаю всё-таки слишком современным жестом, модно сейчас говорить об иудео-христианском вероисповедании, ну а как же его постулат почти ленинский

РАЗРУШИТЬ ХРАМ СЕЙ и СОЗИДАТЬ НОВЫЙ ?

Рассказ же сей
(мы ведь не теологический диспут ведём?)
силён именно противоречивостию
временами излишней для матери и супруги и...
Да хранит Ангел АННУ!
ибо любовь зла

живая очень героиня получилась
хочется даже спросить о портретной схожести с автором, но на такие вопросы даже Гоголь обижался
Редактировалось 1 раз(а), редакция 14-11-2006 20:27 (Михаил Просперо)
Ирина Хотина
 
14-11-2006
21:04
 
Я - не теолог, поэтому  теологических споров вести не умею. Но люблю рассматривать этот вопрос с истопрческой точки. А она такова, что Иисус, его мама и папа были иудеями. Про Иосифа в Евангелиях сказано мало, но дана самая точная его характеристика - он был праведным евреем. Евреями были апостолы. И ничего, кроме иудаизма они не знали. Поэтому Ваша  фраза "считать иисуса собратьем иудаистов считаю всё-таки слишком современным жестом" - это всего лишь отражение вдолбленных веками чужих мыслей и постулатов. Мне больше нравится думать  над исторической подоплекой тех или иных высказываний Нового завета, не давая себя дурачить людям ничего не знающим о религии того человека, которого они называют сыном божьим.
Если рассматривать Иисуса с современных позиций, то его можно было бы назвать ортодоксальным евреем, так как он призывал к более суровому исполнению  Закона (то есть Торы), чем сам Моисей.  Отсюда его призывы к возведению нового храма.
Если Вас интересует историческая основа, а не навязанный чужой контекст, то у меня есть работа под названием "Путеводная звезда" вот по этому адресу
http://litsovet.ru/index .php/author.page?author_i d=3379

На этом сайте, я ее вряд ли буду выкладывать.
Что касается портретной схожести с героиней, то, наверное, не без этого. Не знаю, почему обижался Гоголь. Вот Толстой признавался, что в Анной Каренине многое от него. Да и Флобер говорил, что мадам Бовари - это он.
 
Михаил Просперо
 
17-11-2006
21:33
 
Цитирую Вас
"Иисус, его мама и папа были иудеями."

отвечаю (и это не навязанное мнение, не чужой контекст, а просто месяц назад выдохнулось - сам немного испугался) :

...детский плач невозможно состарить
Но не каждому
ПАПА
Пилата пошлет
крест поставить, под сердце ударить

ЭТО ЭМОЦИИ, или чувствознание

а исторические источники люди пишут и переписывают по указке вышестоящего государственного руководства

спросите у крещеного негра - он скажет
- Исус был нигер -
почитай в моей книге!

сейчас много говорят и пишут об иудеохристианстве,
это политзаказ
 
Ирина Хотина
 
18-11-2006
03:29
 
Если бы я о чем нибудь и спросила у крещенного афроамереканца, так это о джазе или репе.
И политзаказа ни от кого не получала.
Есть вещи, которые может оспаривать только невежда, я имею в виду уже означенного символического негра. Сходите на досуге в Исакий. Там выставлена прекрасная мозаика - обрезание Иисуса. Вообще христиане раньше значительно больше знали об иудаизме, мечтая оспорить у евреев пальму первенства  близости к Богу. Отсюда, термин "Новый завет", появившийся только во втором веке.
Когда крестоносцы заливали мостовые Иерусалима кровью евреев, даже Папа их молил: "Остановитесь! Ведь Господь наш Иисус был евреем!"
Скажите, а те христиане, что  приняли Тору и писания иудейских пророков в виде священного Ветхого завета, тоже выполняли политзаказ?
Ваша фраза "сейчас много говорят и пишут об иудеохристианстве" говорит только о Вашем незнании истории своей религии. Все апостолы и члены первой иерусалимской общины были иудохристианами. Это означает - они во всем соблюдали еврейские законы с той лишь разницей, что для них Мессия в лице Иисуса уже приходил на землю.
Мессия, то есть помазанник на престол, это великая национальная еврейская идея. Христианство эту идею сделало религиозной.
Вот это уже был политзаказ. До второго века нашей эры многие христиане даже не думали о божественном происхождении Иисуса. И только византийскому императору Константину, сделавшему в 5 веке христианство государственной религией, понадобилось официально признать Иисуса сыном божьим. Для чего? Чтобы управлять паствой.
Вы когда-нибудь задумывались над тем, как проходили вселенские христианские соборы? Как съезды ЦК КПСС. "Божественные" решения принимались обыкновенным большинством голосов. При чем многие отцы церкви знали, что голосование "против" означает для них смертельный приговор.
Знание истории - не нсть политзаказ, а требование времени.
Может быть, стоит подумать над тем, что ему, Иисусу, надоело наше невежество? И он сам требует правду...




Редактировалось 2 раз(а), редакция 19-11-2006 21:05 (Ирина Хотина)
 
Михаил Просперо
 
18-11-2006
21:23
 
эллис!
я и не говорю что Вы пишете по политзаказу
это у вас в журналистских кругах (сужу по фабуле Анны и ее паровозных дел мастера - но я ведь тоже еще не выбросил бидлет СЖ) ходит-бродит усиленно насаждаемое наваждение
мы и с вами. оказывается,и не спорим - мы просто смотрим с двух сторон на одну и ту же ситуацию и оба понимаем что подмен было больше чем нужно было для простого сохранения того неуловимого, что Он принес
Православные официальные источники вам ни за что не подтвердят, что первый крест Христов воздвиг на Валааме Андрей Первозванный
не подтвердят, ибо еще 1 000 лет это было не востребовано самой православной державой в мире
никто не скажет вам, что православие сформировалост в обособленную религию потому что чингизидам было невыгодно римское влияние на их территорию
то есть - мы с Вами видим, что ходим где-то неподалеку от правды

но какая нужна сегодня правда нынешнему космополитизму размывающему последний Великий монгольский улус?

нет - я конешно возник на пути из варяг в греки, свят, свят,
чур меня через лево плечо...

с Вами беседовать весьма интересно
А не доводилось ли Вам общаться с диаконом Кураевым? Мне доводилось.
Это вообще набор парадоксов - а ведь не просто богослов - декан уже по-моему!
 
Ирина Хотина
 
18-11-2006
23:36
 
Спасибо за комплимент. Хотя я сомневаюсь, что со мной интересно беседовать человеку, ждущему от меня пародоксального мышления. В своих суждениях на тему того, что нес ИИсус, я всегда придерживаюсь очень четкой  и ясной позиции, зная, что каждое свое слово могу подтвердить историческим фактом.
Еще Бердяев говорил, что православие основано на легендах. Почему на них? Потому что они заменяют знания. С этой точки зрения мне православие не интересно. Можно, конечно, прикрыться монгольским происхождением. Да, скифы мы, да, азиаты мы. Но стыдно как-то.
А правда нужна всегда. Иначе не будет ни вас, россиян, ни нас, израильтян, а сплошная "зеленка" средневекового ислама. К сожалению, в России это пока еще не ощущают.
Спасибо за дискуссию, было интересно.
 
Анастасия Галицкая
 
19-11-2006
20:48
 
Вмешиваться в вашу полемику я не собираюсь...
Но, Эллис, не могли бы вы быть чуть политкорректнее и не злоупотреблять словом "нигер"? На равне со словами "жид", "чурка" и тому подобными. Я считаю, что все эти словечки находятся в одном и том ряду... и режут мой слух.
 
 

Страница сгенерирована за   0,021  секунд