Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

Димон Дарк

 
 
 
Гручстная сказка (конец)
 
 
 
  10

Вздох. Еще один. Тяжело… пошевелить рукой. Пальцы шевелятся – хорошо. Теперь другой. Отлично! Шевелится… Ноги… Ноги тоже есть. Она их чувствует, это хорошо. Теперь можно разлепить веки… Тяжело, конечно, но терпимо…
Что же так неудобно? Что-то давит спину, словно не на полу она лежит, а на земле. Сыро… Открыть глаза…
Туман.
Алена медленно поднялась – сначала на четвереньки. Дом стоял недалеко – она могла видеть свет в щелях ставен. Хорошо… Она сделала несколько шагов, ноги слушались ее, хотя и плохо… Потом остановилась, как вкопанная. Прямо перед дверью стояла длинная фигура в черном плаще. Его взгляд был направлен на дверь, руки сжимали обрез. Рядом стоял еще один, только взгляд его впился в ставни.
Они не могли войти. Но они могли ждать.
Прочь отсюда, - сказала Алена себе, - прочь. Вон из леса! Подальше от этих Ночных, к обычной рутине. Которая хоть и скучна, зато безопасна.
Ветки возмущенно хрустели под ногами. Листва шелестела. Деревья растворялись в грязной серости тумана. Она оглянулась, но ночные не обращали на нее внимания. Словно не было ее вовсе. Словно не ее они преследовали не так давно…
Почему она здесь, а не в доме, Алена ответить не могла. Этот вопрос, конечно, существенно интересовал ее, но…
Конечно же ее просто выбросили. Каким образом, непонятно. Выбросили в этот лес, полный колец тумана, и еще эти голоса, которые блуждают между стволов, отзываются, плачут, кричат, шуршат. Наверное, ее решили вытащить – недаром они остались закрытыми в доме, ведь на нее Ночные не обращают внимания. Словно она невидима для них. Как им это удалось? Как?
Алена вздохнула, и побежала. Вперед, не разбирая дороги – прочь, прочь, прочь! Может быть, в лесу ее ожидают другие Ночные? В прошлый раз они погнались за ней, сейчас они отдали предпочтение тем, кто в доме. Неужели, что-то изменилось? Может быть, изменилось что-то в ней самой?
Лес жил вокруг, он двигался в тумане. возникал в виде расплывчатых силуэтов деревьев, которые снова и снова исчезали во мгле. И еще – темная фигура, человек в плаще, который то возникал, то исчезал снова…
Словно призрак.
Чего ему нужно от нее? почему он преследует ее, неотступно идет по пятам, появляясь там, где появляется она? Почему? Может быть, дело действительно в этой тени? Не в Ночных, не в этом таинственном Морваке, а в призраке, который преследует ее.
Потом под ноги ей попал корень какого-то дерева, девушка споткнулась, и упала на сырой ковер из увядшей листвы. Подниматься не хотелось, она почувствовала, как нахлынула теплая волна усталости. Она осталась одна в дремучем лесу, полном тумана и смерти. Странный готический лес эпических легенд. Она рассмеялась, и медленно поднялась.
- Я устала, - сказала она вслух, - я чертовски устала… Чего тебе нужно от меня, скажи? Кто ты? Я не знаю, зачем ты преследуешь меня, но если тебе что-то нужно, говори же, не молчи!
Лес зашумел под порывом ветра, и в шелесте она расслышала свое имя. А потом из тумана вышел туманный призрак в плаще. У него не было лица, не было рук. Один лишь туман и тени.
-Кто ты? – спросила она снова. Незнакомец ответил ей беззвучно:
-Баньши. Плакальщик. Буревестник. Несущий Печаль.
-Кому несущий? –  спросила девушка.
-Всем, - угрюмо ответил Баньши.
-Печаль, - медленно проговорила Алена, - снова печаль. Сколько же еще?
-Свою дорогу мы выбираем сами.
-Всегда, - эхом отозвалась девушка, - Почему? И именно эта дорога? Я не хочу печали. Надоело! Почему в моей жизни одни неприятности? Кто виноват? Кто?
-Ты ищешь виновных? Зачем? – Баньши покачал головой, - вряд ли знание чем-то поможет. Я знаю, что случилось с тобой. Я вижу шрамы на твоих запястьях. Ты удивлена? Да, ты удивлена… Почему? Я же Плакальщик, я знаю все. Конечно, это не мое дело, что было. Я не могу давать советы. Я могу только предупреждать.
-Предупреждать о чем?
-Предупреждать, - повторил Баньши, - Ночные не уйдут. Утро наступит не скоро. А может, не наступит никогда. Они не уйдут. Они будут ждать. Пока вы сами не откроете дверь. Или не уйдете. Только это непросто
-Но я же ушла?
-Нет. Ты еще в доме.
-А здесь тогда кто?
-Кто? – Баньши усмехнулся, - твоя тень, наверное… Не знаю. Посмотри, у тебя даже руки прозрачные.
Алена испугано уставилась на свою руку, и действительно – сквозь нее просматривались листья и деревья. То-то на нее не обратили внимания!
-В доме есть люк, - сказал Баньши, - и подземный ход.
-Это просто?
-Нет, - Баньши покачал головой. – кто-то должен остаться, чтобы Ночные не ушли. Им нужна наводка на дом, а то не исключено, что они будут ждать вас с другой стороны тоннеля.
-Но… Кто же останется?
-Вам решать. К тому же - кто знает, где безопасней – в тоннеле или в доме?
-Понятно.
-Ничерта тебе непонятно! – беззлобно сказал Баньши, - но это не страшно. И это совсем не то, что я хотел сказать тебе.
-Тогда говори, что хотел.
-Я не знаю, стоит ли? Кажется, ты должна понять это сама?
-Сказал «а», говори «б»! Стоило ли начинать разговор?
-Наверное ты права… Только я ничего тебе не скажу сейчас. Может быть потом? Да, потом. Только помни…
-Что?
-Помни, все, что происходит можно изменить.
-Как?
Баньши сделал шаг назад, и покачал головой. Почему-то Алене показалось, что он развел руками. Только вот рук у него не было…
-Все зависит только от тебя, - сказал он, - и помни, за все когда-то нужно расплачиваться…
-Я знаю.
-Я же говорю, ты должна понять все сама. Никто не сможет помочь.
-Понятно, - сказала Алена. – А я вот хотела спросить. Не о том… Так просто… Интересно.
-О чем?
-О тебе. Правда. Кто ты? Кто такой плакальщик?
-Ты действительно хочешь знать об этом?
-Да. А что в этом такого странного?
-У меня об этом еще никто не спрашивал. Правда, все воспринимают Плакальщика только в виде плохой приметы.
-А эта примета действительно такая плохая?
- Если я появился, значит это место посетит печаль и горе.
-Наверное, нелегко это… Знать, что те, кто видит тебя скоро станут несчастными?
-Я привык.
-Привык… Как к такому можно привыкнуть? – Алена покачала головой.
-Можно, - сказал Баньши, - ведь это не самое страшное из того, что может случиться…
-А что может быть страшнее?
-Страшнее то, - сказал Баньши, - что часто приходится решать, кто будет жить, а кто умрет. Когда в твоих руках ворох чужих жизней, некоторые из которых вот-вот прервутся…
-Но почему ты? Почему? Ты же просто Буревестник. Ты же не Смерть!
-Я не Смерть, - согласился Плакальщик, - Смерть это те, с ружьями. Но выбор зачастую за мной.
-Это действительно страшно – выбирать будущих жертв.
-Нет, - сказал Баньши перед тем, как растаять. – Самое страшное то, что ты не можешь отвертеться от этого выбора. Снова и снова ты решаешь кому жить, а кому умирать. Знать все наперед, и ничего не сделать.
-Грустно…
-Потому Баньши и плачут – от безысходности.
-Безысходность... Но почему? Почему ты такой?
-А почему деревья желтые? Так получилось, - Баньши развел руками, и растворился в тумане. Последние его слова прозвучали как шелест ветра -  Может быть, когда-нибудь ты поймешь меня. Может быть. Когда-то. Потом.
11
Сознание вернулось не сразу. Сначала она увидела далекие огни, потом темные пятна – это испуганные лица ее спутников склонились над ней. Странно, - рассеяно подумала Алена, - там. Во сне я так быстро решила убежать из леса… Бросила всех на растерзание Ночным. Какая же все-таки я сволочь! Хорошо, что это был всего лишь сон. Бред уставшего рассудка.
Ведь это был всего лишь сон?
Ветер в каминной трубе.
Плач в каминной трубе. Сон?
Она застонала, и приподняла голову. Ужасно захотелось пить. Ребята засуетились, Вит поднес к ее губам бокал с водой. Она отпила. Нет. Не вода… вино. Хорошее, полусладкое. И совсем не крепкое. Хорошо – напиваться вдрызг не хотелось. Не тот случай.
Там, в лесу она с кем-то разговаривала. С Баньши. С Плакальщиком. Он сказал ей что-то важное. Что? Напрячь память, вспомнить. Эх, знать бы как ее напрягать правильно, эту память, чтобы она сразу нужную информацию предоставила. А то вечно вспоминаешь все, когда нужды нет. Нет, что-то о ночи… Точно, кажется она что-то вспоминает.
Алена поднялась, и, опираясь на плечо Вита, дошла до кресла, и тяжело в него опустилась. Силы возвращались к ней, но слабость еще не оставила тело. В камине весело потрескивал огонь, он дарил тепло и покой сырой осенней ночью. Ночью, у которой нет конца.
-Тебе лучше? – спросил Вит.
-Немного, - кивнула девушка, и снова пригубила вино. Бокал ей подал Серый. Она кивнула, даже улыбнулась.
-Вот и хорошо, - сказал Чес. Странно как-то сказал, и Алена поняла – если он и не знает, то догадывается.
Ветер в каминной трубе.
И она начала говорить. О тумане, о ночи, о Баньши, который плачет от безысходности. И о подземном ходе, сокрытом под полом.
-Где искать люк Баньши, конечно не сказал, - усмехнулся Рыцарь.
-Не сказал, - кивнула Алена.
-Это в их стиле, - кивнул Чес, - за что я не люблю всю эту породу, так это за подобные штучки.
-Зря ты так, - возразил Серый, - он здорово нам помог.
-Может быть, - сказал Чес, - а может и нет. Может быть нет никакого люка? Может быть, он врет?
-На счет ночи не врет, - угрюмо произнес Рыцарь, - мне довелось бывать здесь.
-Я бывал в этих краях днем, - сказал Вит.
-Это туман и облака, - сказал Неоновый Рыцарь, - каждую осень облака сгущаются так, что солнце не пробивается сквозь толщу.
-Почему? Там пыль? – спросил Серый, поправляя очки, которые сползли к кончику носа.
-Не знаю почему, - сказал Рыцарь. – Но в этом призрак не соврал.
Чес развел руками:
-Тогда нам нужно искать люк.
-Скорее всего, он где-то под ногами, - сказал Вит, - ход-то подземный! Ему больше негде быть – мы ж  не в замке? В конце концов, может быть просто несколько досок вынимаются…
-Так и есть, - сказал Серый, - смотрите. Комната маленькая, люку и быть-то больше негде, как у камина!
-Почему – у камина? – спросил Вит, - может быть, у окна?
-Нет, у окна смотри какие доски на полу. Подогнанные, комар носу не подточит! А у камина доски разошлись от жары… или – якобы разошлись. Видите щели? Так вот, от них сквозняком дует. Я чувствую. У меня от такого счастья потом кости ночью ломит! Я чувствую сквозняки из-под пола.
-Сквозняк? Вообще дома строят на фундаментах. А под полом часто делают отдушины… - тихо произнес Рыцарь.
-Фиг! – воскликнул Серый, - ничего подобного! В том-то и дело. Что именно этот дом – полуземлянка. Пусть даже и хорошо обставленная! Здесь нет никакого подпола. Под досками должна быть земля!
Чес внимательно посмотрел на пол. Опустился на колено, провел пальцем вдоль щели.
-Я вот смотрю, - сказал он, - почему вы говорите о том, что люк возле камина вместо того, чтобы просто проверить это? Чтобы вас Ночные услышали за дверью?
-Не услышат, - махнул рукой Вит, - здесь звукоизоляция.
-Опять? Может быть, кто-то поможет мне открыть этот чертов люк? Вместо того, чтобы трепаться?!
Вит и Рыцарь опустились на колени, изучая изгиб щели. Серый с беспокойством оглядывался по сторонам.
-Что там? – спросила Алена.
-Да так, - вздохнул Серый, - не верю я твоему Баньши. Нехорошее там, под полом. Нет, скажи, кому понадобилось проводить подземный ход из богами забытой землянки? Не кажется тебе это немного странным?
-Это смотря куда этот ход ведет, - ответил Чес, - вернее, откуда. Скорее всего, ход рыли не отсюда, а сюда.
-Зачем?
-А чтобы в случае чего можно было легко сбежать. Веришь, иногда приходится так делать. Есть такие, что даже дома не могут чувствовать себя в безопасности. Вот они и роют подобные тоннели, так, на всякий случай. Замечательно то, что они когда-нибудь, да пригождаются.
-И куда ведет этот ход? Вернее, откуда? – Серый пожал плечами.
Рыцарь достал клинок, и подцепил край люка. Вит и Чес отодвинули его в сторону, открывая темный зев подземного хода. Из черной ямы веяло сыростью.
-Я же откуда знаю? - сказал Чес. Вытирая лоб, - хотя есть догадка...
-Может, мы вернемся в замок к Игроку? – предположила Алена.
-Это вряд ли, - сказал Чес, - организовать такой ход проблематично даже для самого Морвака!
-Это точно, - кивнул Рыцарь, - ход ведет в другое место. Игроком там и не пахнет.
-А Ночными? – спросил Серый.
-Нет их там, - сказал Рыцарь, - кто пойдет?
-Алена, - сказал Вит, - и Серый. Остальным нужно остаться.
-Хватит и двоих, - сказал Чес, - ты идешь с ними. Мы с Рыцарем остаемся.
-Но почему вы?
-Потому что мы можем противостоять Ночным, а вы – нет.
-Может хоть вино допьем? – вздохнул Серый, - а нет, так нет…
-Время, - напомнил Чес, - вам нужно добраться туда… Где наступит утро.
-Мы снова поедем на троллейбусе? – спросила Алена.
-Нет, – сказал Чес. – Скорее всего нет.
-Может на метро? - хохотнул Вит, но никто не рассмеялся. Из ямы повеяло холодом. Алена поежилась. Вставать из кресла не хотелось.
-Вы, главное, свечи не забудьте, - сказал Чес.
Яма снова дохнула холодом. Словно огромная пасть, приготовившаяся всех сожрать. А в каминной трубе завывал ветер.
12
Говорят, тьма бывает разной. Она бывает легкой, воздушной и трепетной; бывает тяжелой, угловатой и бесчувственной; эта же тьма была тягучей, как резина и в то же время мягкой, словно вата. Огни свечей не рассеивали тьму, а кромсали ее так, что иногда казалось, что в воздухе проплывают черные пятна – обрывки темноты, но это, конечно, всего лишь иллюзия.
Идти они старались как можно быстрее, Алена иногда замечала сбоку темные провалы боковых ответвлений, но Рыцарь приказал им идти строго вперед, и сильно не болтать при этом. Правда, Серый пытался развязать язык, но разговор никто не поддержал, и парень сник. Семенил сзади, до боли сжимал в руках угловатый канделябр, на котором коптели, плавясь три свечи. Вообще, он хотел предложить погасить две свечи – вдруг подземный ход окажется очень длинным? А шагать в этой липкой темноте на ощупь не хотелось. Его не захотели слушать –ладно! Пусть, им же хуже будет!
Он тяжело дышал, оглядывался по сторонам. Шаги отдавались эхом, но эхо какое-то глухое, словно тьма поедала звуки, а потом выплевывала их назад. Нора, думал Серафим, - настоящая нора. В детстве он страдал клаустрофобией, и сейчас, кажется, болезнь готовилась дать о себе знать. Еще чуть-чуть и у него начнется приступ.
Алена по сторонам не смотрела. Да и куда смотреть – контуры стен, дикий камень. Иногда –темные провалы, ведущие в неизвестность. Потолка не видно. Интересно, для чего они сделали такие высокие своды, словно здесь не люди должны ходить, а великаны? Зато сырости не было – почему-то Алена думала, что в подобном месте должно быть грязно и сыро. Здесь же только паутина иногда свешивалась почти до самого пола. Паука она не видела ни разу, наверное, они, привыкшие к темноте, прятались от резкого света свечей.
Вит же как сразу вырвался вперед, так и шагал. Говорить ему не хотелось. Зачем? На самом деле он не понимал – для чего они спасаются, бегут куда-то? Можно подумать, кому-то удавалось сбежать от смерти. Что за ними гонится сама Смерть он не сомневался. Говорят же, что Морвак и есть Смерть. Правда, Чес назвал это глупостью, а Рыцарь только усмехнулся на это, но им-то откуда знать? Чес говорил, что Морвак это не смерть. Он говорил, что Смерти нет вообще. Но поверить в такое?
Ноги Вит переставлял механически. Убегать – от чего? Стремиться вперед – к чему? Куда их выведет эта кишка в проеме земли? Что их ждет там, где заканчивается тьма? Не лучше было бы остаться там, в хижине? Отправить прочь тех, кому нельзя умирать, и остаться. Когда все уйдут достаточно далеко – открыть дверь, и впустить судьбу? Покончить с этим раз и навсегда! А вместо того он идет в никуда, тащит за собой хвост собственной смерти. Там, впереди – неизвестность, но стоит ли менять шило на мыло? Кто сказал, что там им будет лучше? А, может быть, их там ждет сам Морвак?
Такой исход устраивал него как нельзя лучше. Встретиться с Морваком с глазу на глаз, поговорить «по душам». Только… Выдержит ли он такой диалог «один на один»? Вряд ли… Скорее всего все закончится визитом ребят с обрезами. Или с чем там они ходят? Виту не верилось, что их было только четверо. Наверное, их несоизмеримо больше, а в замке Морвака они кишмя кишат. Как муравьи в муравейнике. Замок Морвака представлялся огромным бесформенным сооружением из камня, по бесчисленным проходам которого без видимого порядка снуют Ночные.
Шли они долго, наверное, не меньше часа. Серый начал отставать, он не привык к таким переходам, и вообще вел сидячий образ жизни. Пришлось замедлить темп, чтобы Серафим не потерялся. Вит тихо злился, но виду не показывал. Иногда говорил что-то сквозь стиснутые зубы, да сильнее сжимал изящный серебряный канделябр. Свечи уже почти сгорели, конечно же он взял в карман еще пару штук, но кто знает, далеко ли еще? Тот, кто рыл этот ход, наверное, был порядочным параноиком. Стоило ли делать его таким длинным – он же и обвалиться случайно может!
Алене все было нипочем. Она больше смотрела на огонь свечи, чем на дорогу. Если Вит молчит, значит все в порядке, никаких преград на пути. А огонь трепетал, словно был живой. А, может быть, он на самом деле – живой? Почему бы и нет?
Потом они перешли Грань. Алена ничего не почувствовала, а если и почувствовала, то не поняла – для нее все это было в диковинку. Вит лишком глубоко задумался, а вокруг ничего не изменилось, как и должно быть – все те же камни, то же подземелье, свисающая с потолка паутина…  Серый заметил, но промолчал. Вздохнул только – скорее всего, идти осталось не так уж и далеко. На троллейбусе, конечно, они бы добрались быстрее.
А то, что подземелье не изменилось, так это верно – в мире почти не бывает резких переходов из одного состояния в другое…
Все то же самое, - рассеяно думал Серафим, - только тьма стала еще гуще. Дышать стало тяжелее, по крайней мере ему. Свеча коптит… скоро свечи закончатся, и что? Конечно, и Серафим взял с собой пару запасных. Вернее, не он взял, а Чес подошел, и засунул ему в карман – перед тем, как они спустились в эту треклятую яму. Может быть, и правда там, в доме было лучше? Неясное ощущение тревоги не покидало  его ни на минуту, и когда со стороны бокового коридора послышался шум, он изрядно перетрусил. А если говорить по чести, так не только он – даже Вит побледнел, и сделал шаг назад.
Через несколько мгновений мимо них на приличной скорости пронеслась удивительная компания – несколько детей, переговариваясь между собой, выбежали из бокового коридора. Они толкали перед собой тележку, нагруженую аппаратурой. Диковинные приборы перемигивались цветными светодиодами, и весело перещелкивались между собой. Лица детей выражали безмятежность, они весело хохотали и переговаривались. Три мальчика и девочка, - отметил про себя Серафим, - трое и одна… Но оказалось, что это не все – из коридора следом выбежали две девочки в комбинезонах. В руках они несли по увесистому тому каких-то справочников, а уж следом еще четверо мальчишек лет восьми несли розовые шкатулки, гравированные как настоящими камнями, так и цветным стеклом.
-Куда это вы? – не выдержал Серафим, и тут же испугался – а вдруг испугаются, позовут взрослых? Встречаться здесь с их наставниками Серому почему-то не хотелось.
-Звук рулить, - жизнерадостно ответил мальчишка.
-Чего?
-Некогда нам! – сказал другой, - если не мы, кто тогда?
И они улопотали вслед за старшими товарищами.
-Звук рулить? – повторил Вит, - бред какой… Это значит, мы прошли грань?
-Типа того, - кивнул Серафим, - скоро выход.
Алена неодобрительно взглянула на Вита. Ей до смерти надоел этот тоннель, этот спертый воздух, хотелось выйти отсюда. Ей казалось, что их поход слишком уж затянулся. Может, если они выйдут недалеко от дома, она наконец-то сможет принять душ, и вздремнуть немного?
А еще почему-то зверски хотелось есть.
И лишь потом она поняла. Что если здесь водятся такие детишки, которые бегают по катакомбам и рулят звук… Вряд ли она выйдет недалеко от дома. И вообще, вряд ли до утра ей суждено увидеть кровать. И утренней прогулки не будет.
Интересно, почему вдруг вспомнилась прогулка?  Для нее она была необходимой частью утреннего ритуала. Каждый день позавтракав она отправлялась гулять, и пропустить прогулку она никогда себе не позволяла. «А то, что ты пошла на это чертово свидание, - сказала она себе, - не ломало твой привычный распорядок дня? Нет?». Наверное, ей хотелось развеяться, внести в свою жизнь хоть какую-то струю свежести…  Развеялась, ничего не скажешь. Девушка улыбнулась про себя – уж более глобально сломать распорядок дня вряд ли представится возможным. Убегать от банды разъяренных ангелов, общаться с таинственными незнакомцами и духами… А теперь еще этот переход.
Трудно придумать что-то более опасное, правда?
Девушка не замечала, куда они идут, просто механически переставляла ноги, и все. Свеча ее погасла, и Вит не позволил зажечь последнюю. Алена кивнула – мало ли что, а остаться в полной темноте ей не хотелось… И вообще, - подумала она, - в паодземельях принято не свечи от сквозняков прикрывать, а факелами размахивать. Но факелов не было, зато были свечи.
Потом был выход. Сначала на стенах появились матерные надписи, выведенные копотью. Потом запертые на висячие и переметные замки двери. Потом они поднялись по ступеням, и вышли изнутри панельной многоэтажки. На дворе была глубокая ночь, и большая часть окон или погасла, или же светилась синеватым светом телевизионных экранов.
Подземелье осталось позади,  холодное и отстраненное. На улице было прохладно, но воздух оказался теплее, чем там. Наконец, - сказала она себе, - мы в городе. Место она узнала, вон и полузнакомая трескучая вывеска, и остановка с афишей приезжего артиста. Его улыбка – теплая, но вся фальшивая, укрепила Алену в том решении, которое она приняла. Она посмотрела на сосредоточенное лицо Вита, и удивилась про себя. Ведь мы же выбрались, верно? Вокруг нет ничего необычного, ни Ночных, ни еле ощутимых теней-баньши… Почему же он так напряжен? Потом Алена поняла – привычка. Привычка искать угрозу в каждой тени,  в каждом шевелении листьев. Алена не хотела бы себе такой судьбы – таиться, оставаться в напряжении всегда, даже не думая о том, чтобы расслабиться.
-Я, наверное  домой пойду, - сказала она, и ее голос разрезал таящуюся тишину ночи.
-Э… что? – оторвался от своих мыслей Вит. Он прислушивался к шуму улицы – не заурчит ли знакомый мотор, не появятся ли черные фигуры, несущие избавление… Да, их стоило бояться им, но он сам уже почти ждал их прихода. Нет, он не стал бы прятаться от их выстрелов… Наверное не стал бы… Только бы знать, что его спутники спаслись.
-Домой, говорю. Пойду. Итак уже, наверное, часа три на улице.
-Да, наверное. – рассеяно сказал Вит, - поздно. Но, а как же…
-Все равно, если я сейчас не прилягу, то засну прямо здесь, - сказала она уверенным голом, - к тому же мне недалеко. Я живу через три дома.
-Но это опасно. Я говорю, Ночные…
-Ночные остались в лесу, где их стерегут Рыцарь и Чес, - оборвала его девушка. – И не думаю, что они смогут найти меня дома. Извините, но ведь и вам не нужно будет сторожить меня от шальной пули, верно?
Вит стоял и смотрел в след Алене. Девушка шла уверенно, вскинув голову вверх. Целеустремленная, уверенная в себе… Стерва?
-Что? – спросил Серафим, - что, влюбился?
-Не говори глупостей, - сказал Вит, - идем. Торчать тут опасно.
-Мы пойдем за ней?
-Мы пойдем ко мне. Там нас никто не найдет, - вздохнул Вит.
Ведь на самом же деле он видел, нет, знал! Как только они выберутся, девушка бросит их. А ведь он надеялся на другое! Ему даже начало казаться, что они одна команда! Нет, он так и не научился разбираться в людях! После всего… Она просто взяла, и бросила их. Сейчас она ляжет на диван, включит телевизор, и заснет под убаюкивающий шум ночной программы.
И Игрок, и Морвак, и Чес с Рыцарем, и Серафим, и он сам утром станут казаться лишь порождениями дурного сна.
Они шли по уснувшей улице, когда их обогнал старый, но еще крепкий троллейбус с выведеным на боку номером 321.
13
Конечно же, Алена сразу пожалела о том, что не позволила парням ее провести. Но находиться  рядом с ними она больше не хотела. Ведь половину  проблем они сами для себя создали – зачем? Зачем бегать ночью по улицам, убегая от опасности, зачем слоняться по  подворотням, по лесам и подземельям? К тому же только сейчас шок немного отпустил ее, и она поняла, что того. Что с ней произошло не могло быть. Привычная картина мира… Что теперь, каждый день бояться, что сворачивая за угол, к булочной, ты попадешь куда-нибудь в очередной ад? Они подарили ей эти треклятые приключения, на кой черт, спрашивается?
Вот и знакомый подъезд, внутри темно, кто-то снова разбил лампочку. Ну и пусть! Эта тьма другая, она жива, она не набросится на тебя, не проглотит. Это домашняя, прирученная темнота, такая бывает только в подъездах своего дома, и, может быть, в захламленных кладовках обжитых квартир.
Алена поднялась по грязной, но все же родной, и что главное – безопасной лестнице, погладила дермонтин собственной двери, нашла в кармане ключ. Странно, что он не потерялся в ее ночных скитаниях. А ведь мог бы! Кажется, ей повезло. Она повернула, ключ и замерла. Что-то не так! Конечно, - сказала она себе, - в прихожей горит свет. А она уже сдала себя со всеми потрохами! Кто же дожидается ее с ночной прогулки? А ведь некому! «Да ты просто забыла выключить свет перед уходом!»,- сказала она себе, но сердцебиение не замедлилось. Она прислушалась – но тишину нарушало лишь бухающееся сердце. Кто-то или что-то затаилось там. Она уже поняла, что приключения ее и не думали заканчиваться. Какая же она дура, что не пошла с ребятами! Не торчала бы сейчас как идиотка под собственной дверью!
За дверью по-прежнему ничего не шевелилось, и Алена медленно повернула ключ до конца. Как бы там ни было, но нечто пока себя не выдавало. Девушка подавила желание уйти, и сделала шаг в комнату. Тишина ответила ей угрюмым молчанием – никто не собирался в нее стрелять, никто не нападал, не душил, не избивал. Пронесло?
Нет. Она вспомнила, как выключила свет. Одно легкое касание, и лампочка потухла. Она помнила это прикосновение – мысли о будущем свидании и легкое касание к холодной пластмассе.
-Если здесь был кто-то, то он уже давно ушел, - сказала она вслух.
-Ничего подобного, - донесся голос из кухни, - я все еще вас жду.
Алена опешила, и медленно приблизилась к двери в кухню.
-Вы не снимаете обувь при входе? – поинтересовался Игрок, который вольготно расположился за кухонным столом, и задумчиво шевелил пальцами маленькие фигурки дорожных шахмат.
-Что вы здесь делаете?
-Жду вас. Вот уж второй час пошел. – Игрок вытащил из кармана серебренные часы на цепочке.
-Но как вы сюда попали? Откуда у вас ключ?
-Неужели вы вправду считаете, что меня остановит обычная дверь? Девушка, наверное, Вы еще не совсем разобрались в происходящем!
-Точно, - сказала она. – Не разобралась. Да и не хочется что-то.
Она сделала твердый шаг, и остановилась. Сейчас, когда Игрок сидел за столом  ей казалось, что он над ней нависает. Его взгляд пронзил ее насквозь, она шевельнула плечами, сбрасывая напряжение, от которого ныли лопатки. Нет, никогда бы она не решилась играть с этим человеком в гляделки.
-А ведь меня стоит бояться, - сказал Игрок, - многие, к примеру, так  и поступают. Я, конечно, не настаиваю, чтобы вы поступали так же, но доли уважения, пожалуй, осмелюсь потребовать.
-Жилище неприкосновенно, - сказала она.
-Верно. Вы вправе выставить меня за дверь.
-Только после того, как вы расскажете, чего вам нужно.
Игрок улыбнулся, и смел фигурки с доски. Затем принялся выставлять их заново. Сухая рука, длинные пожелтевшие пальцы. Игрок стар, - подумала Алена, - руки его выдают. Ее взгляд перецепился с пронзительным взглядом Аристократа. Девушка шатнулась, словно ее ударили. Но взгляд не отвела. Аристократ поморщился и продолжил.
-Видите ли, моя леди, - сказал  Игрок, – я редко выбираюсь из своего замка. Старость. Знаете ли…
-Я так это себе и представляла, - кивнула Алена, - вы органично смотритесь только в своей обители. Ну и что?
-С тех пор, как вы ушли, меня смущают некоторые вопросы. Например тот досадный факт. Что глядя на меня вы не испытывали страха. И то. что вы выбрали весьма…хм… Интересную дверь без всяких на то оснований. И вообще. Ваше поведение трудно назвать логичным.
-Вы следите за мной?
-Можно сказать и так. Некоторые вещи я предугадываю, просчитываю если хотите. Некоторые просто знаю.
-И потому вы пришли сюда посреди ночи, чтобы просто сказать мне это?
-Погодите. Не нужно спешить с выводами. Если вы считаете, что все так просто… Поверьте. Вы не правы. Все, все! Все на свете подчиняется определенным законам. События идут не случайной чередой. Эту череду в большинстве случаев определяю я. Я, понимаете? Я не просто играю сам с собой в шахматы… Но когда фигура не хочет ходить так, как нужно. Поймите, это не оскорбление. Я не хочу сказать, что все люди всего лишь фигуры. Просто они все лишь детали огромного механизма, винтики.  Когда фигура ходит мимо своего поля, это… Это то же самое, что камень, решивший падать вверх. Он не подчиняется законам. Это настоящее зло. Нет, это Зло с большой буквы!  Когда такое происходит, силы могут обезуметь. Я просто пришел сюда, чтобы узнать, кто та девушка, что спутала мне все карты.
-То есть, это вы отсылаете на улицы черных Ночных, которые убивают людей? Скажите, ведь они просто убирают всех, кто вам мешает? Кто спутывает вам карты, не дает насладиться иллюзией управления? – голос Алены перешел на крик, - И вы еще осмеливаетесь приходить ко мне домой, чтобы выразить свои претензии? Неужели вам не стыдно, а? Осталась ли у вас хоть капля такта? Черт, вы что богами себя возомнили? Я скажу вам – не вы установили эти законы. А то, что вы воспринимаете их неправильно, дела не меняет!
-Да кто ты такая? – Игрок забыл о приличиях. Переходя на «ты». Его угловатый кулак стукнул пот столу, заставив подпрыгнуть несколько стаканов. Посуда возмущенно звякнула. – Я тебя спрашиваю? Кто ты такая. Чтобы говорить мне о законах. Управляющих мирозданием? Да, иногда камни падают в небо. Иногда. Но это неправильно, это идет против закона. И Ночных я ни на никого не насылал, ведь они не подчиняются никому, кроме лорда Морвака. Я бы просто не смог.
-Все вы заодно, - крикнула Алена, - вы и ваш хозяин. Вы пытаетесь уверить себя в том, что способны управлять?
-Мы управляем, - сказал Игрок.
-Тогда почему вы здесь? Потому что я не хочу танцевать, как кукла на нитках, так? А я скажу – не дождетесь! Вы думаете, что вы боги? Так вот, вы всего лишь тени! Вы всего лишь искаженное отражение настоящего могущества! И не нужно запугивать меня! видите ли, я не испугалась его. Чего? Белой кошке в окрошке?
-Какой кошке? Леди, вы говорите о вещах, в которых ничего не смыслите.
-Откуда такая уверенность? – спросила, успокаиваясь, Алена.
-Потому что некоторые вещи знают только избранные…
-Послушайте его! Избранные! Сколько чувства! Вы сами ничего не знаете! Вы поедаете крохи с барского стола и уверены в том, что поедаете изысканные блюда. Послушайте, господин игрок, вы идиот. Еще и домой ко мне явились, еще и оскорблять меня вздумали. Кажется мне. Что кто-то здесь лишний. Вы узнали то, что хотели?
-Нет. Я хочу знать…
-Я знаю, это вас Морвак подослал. Морвак, черти бы его ухватили. Поиграть вздумал, повелитель теней? Так вот, я ничего вам не скажу. Ни вам, ни Морваку. Мне надоело убегать. Если вы хотите воевать, валяйте. Если вы хотите уничтожить меня, валяйте. Шлите своих ангелов смерти, и мы посмотрим кто кого. Сегодня мы уже оставили их с носом пару раз. И оставим еще. Вы говорите, они убивают только тех, кто хочет умереть. Откуда им знать?
-Они убивают только тех, кто носит свою смерть внутри.
-Но ведь каждый носит свою смерть внутри себя!
-Тебе не понять, - сказал игрок, поднимаясь, - вероятно, мне пора удалиться. Извините, что потревожил. Но все же вам должно быть стыдно. Я-то на ваши вопросы ответил.
-Ага. Всего на один… Хорошо, я отвечу на один, но только на один вопрос. Только на один, ха! Спрашивайте!
-Почему ты не не боишься меня?
-Потому что вы не вызвали страха. Жалость – да, сочувствие – да. Но не страх.
-Почему же сочувствие? Почему – жалость?
-Потому что вы сами не замечаете своего ничтожества, лорд Игрок. Вы-то думаете, что управляете вселенной. На самом же деле – витаете в собственных иллюзиях.
-Вы ошибаетесь, девушка, и еще пожалеете об этом.
-Последним смеется тот…
-Все может быть. И еще – вы ведь не скажете никому о моем визите?
-Мог бы и не говорить. Боишься потерять солидность?
-Если хочешь так думать, я не буду мешать. Прощайте, леди.
Алена думала, что Игрок растворится в воздухе. Вместо того он просто открыл дверь, и вышел. Еще и через порог споткнулся. Алена посмотрела ему вслед, и только после этого разулась. Зазвонил телефон, и Алена сняла трубку.
Звонил Вит.
-Ты в порядке? – спросил он.
-Пока да, а что?
-Нужна твоя помощь. Ты не против, если я заеду к тебе?
-А ты знаешь мой адрес?
-Конечно! Не вопрос. Сейчас, минут через пять, буду.
-С Серафимом?
-Да, - голос в трубке прозвучал сухо, - с ним.
Трубку на том конце повесили. Алена, некоторое время прислушивалась к коротким гудкам, а потом положила трубку на рычаг. Посмотрела в окно. Ночь… Длинная осенняя ночь, которая не хочет заканчиваться. Странно?
Откуда у вита ее номер телефона и адрес Алена даже не спрашивала у себя. И правда – узнать это не так-то сложно, к тому же она поймала себя на том, что ей совсем не интересном – откуда… Куда интереснее для нее оказалось совсем другое – зачем?
Она ушла, бросив их на произвол судьбы… «На произвол…» – повторила она вслух. Кто еще остался… Кажется, они вполне могут постоять за себя, а если и не смогут, то продержатся дольше, чем Алена. А может и нет, - сказала она себе, - кто знает?
Обещанные пять минут истекли, а Вит не появился. Скучно... Подошла к столику, нажала кнопку на музыкальном центре. Он сразу ожил, весело мигнул светодиодами… Алена ткнула пальцем в клавишу с надписью «PLAY», и в комнате заиграла музыка. Громко не включала – в ее планы не входили разборки с проснувшимися соседями. Села в кресло, расслабилась… только она начала засыпать, как тренькнул звонок.
На пороге стоял Вит, а на его плече висел Серафим. Он тихо стонал, и в глаза бросалась неестественная бледность его кожи. Наверное, даже раньше, чем кровавое пятно на плече.
-Ночные вернулись, - вздохнула девушка.
-Да, - кивнул Вит. В комнату он не входил.
-Да вы заходите, - испуганно произнесла Алена, - ложи его на диван. Перевязку сделал?
-Мы просто по улице шли, - говорил Вит, - а они вышли из-за угла и принялись палить. Мне-то ничего, а вот…
-Говорю, ты чем перевязал? Рану дезинфицировал? Хотя – какой там… Сейчас, где-то у меня была перекись водорода… Это хорошо, что ты приволок его сразу ко мне. Вам повезло, Ночные могли и подстрелить.
-Могли, - кивнул Вит, - но нам повезло. Мы поймали такси.
-И он согласился вас везти?
-Понимаешь, ехать нам самим пришлось. К тому времени водитель был уже мертв. А чего зря машине пропадать? Пока они добрались до своей тачки, я на гашетку нажал так, что нас и след простыл.
-Никогда не знаешь, когда они появятся вновь, - сказала Алена.
- Странный этот мир, - пожаловался Вит, - мне трудно даже представить…
«Это все, все это все, все это пародия на вечность!», - пропели колонки.
Алена хмыкнула. Серафим блаженно валялся в глубоком обмороке. Девушка аккуратно сняла его рубашку, и продезинфицировала рану. Пуля плечо не пробила – зацепила вскользь.. Огнестрельных ранений раньше ей видеть не приходилось, но работать нужно было быстро – кровотечение возобновилось, но в этот раз Алена накладывала не грязные тряпки, а свежие бинты.
-А ты неплохо бинтуешь. – заметил Вит.
-В школе на санподготовке научили, - невесело усмехнулась Алена.
-Вот и пригодилось.
-Точно, - кивнула она, - но лучше б уж не пригождалось…
-Почему? – спросил Вит и осекся, - извини, устал, сам не понимаю, что несу…
-Ничего, я тоже был бы не против вздремнуть чуток, - сказала Алена, и Вит почувствовал себя виноватым. Ведь это именно он так некстати вломился в эту квартиру, напросился…  «А серафима ты бы бросил на улице промирать?» – сказал он сам себе. Сейчас, когда Алена перебинтовала его плечо и из-под полуприкрытых век смотрела на него, вит смутился. Он не знал, что сказать. Алена вздохнула тяжело, присаживаясь на край дивана.
-Так, значит, - сказала она, - серый будет спать на диване. Здесь достаточно удобно, и… не стоит его сейчас тревожить. Ты тоже остаешься у меня.
-Я… Это, наверное… - начал было говорить Вит, и замолк.
-Понятно. Хочешь принять ванную? Первая дверь направо.
Вит кивнул, и уже через полминуты до нее донеслось хлюпанье воды.
-Эй, - крикнул Вит, - а где… это?
-Следующая дверь. – крикнула Алена, и улыбнулась. Кажется, этой ночью мерзнуть не придется…
14
Вит растерянно смотрел на кровать. Большую двуспальную кровать, разложенную на двоих. Белоснежная простыня, пуховая перина. Черт, - подумал он, - надо же…
Алена всего минуту назад поставила в известность, что спать они будут вдвоем. «Все равно больше негде», - сказала она ему. «Может быть,  я на полу прилягу?» – предложил Вит, но Алена только скривила гримаску: «Не будь ребенком! Места нам хватит на двоих, не переживай».
Кровать и правда оказалась широкой. Вит размотал полотенце, и залез под одеяло. Передвинулся поближе к стене, и попытался заснуть. Но заснуть не получалось. Вит смотрел на потолок, и представлял себе, что же будет дальше. А потом пришла Алена, погасила свет. Зашуршала одеждой. Вит видел только ее силуэт, очерченный в свете, льющемся из окна. Гибкая талия, вот мелькнула округлая грудь… Девушка натянула ночную рубашку, и влезла под одеяло. «Могла бы и два одеяла положить», - отстранено подумал Вит.
-Ты спишь? – прошептала она.
-Нет, - сказал Вит.
-Серафим пришел в себя. Я дала ему снотворное – он поспит до утра.
-Хорошо, - сказал Вит. В горле почему-то предательски пересохло.
-Вит?
-Да.
-Почему ты меня боишься?
-Я не боюсь.
-Правда? Тогда почему ты так вжимаешься в стену?
-А как нужно? Аленка, извини, я не привык…
-Спать с первой встречной?
-Да… Нет… я хочу сказать, что ты далеко не первая  встречная…
-Хм… И за то спасибо!
-Я хотел сказать… Я не хочу тебя стеснить. Ты, наверное, привыкла спать одна…
-Здесь холодно, - сказала Алена, - потому двигайся ближе. Да не бойся! Я тебя не съем!..
Где-то внизу остановилась машина. Громко хлопнули дверцы. Кто-то грубо выругался. Резкий голос женщины ответил. Эта женщина не любит быть второй, подумал Вит. Он не расслышал слов, но интонации выдавали всю гамму эмоций. Раздражение. Злость. Разочарование. Угасшая любовь…
-Ты меня слышишь? – тихо сказала Алена.
-Я? Да, конечно, - сказал Вит. – Сейчас.
Он подвинулся ближе. Кожа Алены была гладкой, жгучей, еще несущей на себе дыхание горячего душа. Она улыбнулась ему в темноте. «Ты сам пришел», - говорили ее глаза. Он улыбнулся – про себя. Давно, очень давно он научился улыбаться так, незаметно, чтоб даже губы не дрогнули. Алена подвинулась еще ближе, и он почувствовал, как ее волосы щекочут его лицо.
-Щекотно, - сказал он.
-Извини… - голос Алены стал мягким, как шелк.
-Ничего… Все нормально. Слушай, а это нормально, как ты считаешь?
-Что – нормально?
-Мы оставили Серого…
-Он уже третий сон видит, - улыбнулась Алена.
-Все равно. Вдруг он проснется?
-Не проснется. Уж поверь мне.
Вит поднял глаза – к потолку приклеился лучик серебристого света, падающий из окна. Там, снаружи, старательно шумел город. Он притворялся, будто бы ничего не произошло, словно на самом деле все так, как и должно быть. Но Вит ему не поверил. Город прятал от него что-то, таил в себе. И сейчас Вит пытался понять что. Прислушивался к далекому шуму, к дыханию Серафима в соседней комнате. Он дышал громко, даже слегка похрапывал.
Алена положила ладонь на его грудь. Словно проверила – бьется сердце или нет? Интересно, что же ей от него нужно? Зачем она? Хорошо, если утром они просто разбегутся, а если нет? Вит поморщился. Заводить роман ему не хотелось. Равно, как и находиться в этой постели. Не то, чтобы Алена была противна, но как-то неправильно было все это. И ладошка у нее мягкая, приятная,  и прикосновение какое-то непривычно нежное. И дышит она ему прямо в ухо, дыхание у нее спокойное и теплое. Давно никто не дышал ему в ухо вот так…
Вит вздохнул, отгоняя от себя тревожные мысли. Алена что-то промурлыкала, и придвинулась еще ближе, он ощутил тепло ее тела сквозь тонкую ткань ночнушки.
-Скажи, - проговорила Алена, - почему ты такой напряженный? Почему ты хочешь уйти?
-Не знаю, - сказал вит, - наверное, чувствую себя не в своей тарелке.
«Скорее – не в своей постели» – подумал он.
-Ты можешь расслабиться? Хоть на минуту?
«Это вряд ли», - отстранено подумал он. А вслух сказал:
-Может быть, получится. Хотя, я не уверен…
-Почему ты просто не можешь обнять меня? Неужели это так сложно?
-А ты этого хочешь?
-Наверное, - сказала Алена, - иначе, прочему бы я просила?
-Не понимаю – зачем тебе это все? Что ты во мне нашла?
-Ну… У девушек такое спрашивать не принято, - сказала Алена и чмокнула его в щеку.
-Правда? - пробормотал Вит, когда к его губам прикоснулось нечто мягкое и теплое.
Сначала он не хотел отвечать на поцелуй, но потом это произошло как-то само по себе. Алена мягко переместилась в его сторону, и теперь она полулежала на нем, скользя руками по его телу. На ласки он отвечал нехотя, словно из боязни обидеть девушку.
-Ты холодный, - сказала Алена, когда их губы разомкнулись. Вит удивленно посмотрел на нее.
-Как – холодный?
-Мне кажется ты боишься. Я не шучу! Ты боишься позволить себе лишнее.
-Кажется, уже.
-Что – уже?
-Позволил.
-Хм… тогда есть смысл продолжить?
-Ой ли? Может, попытаемся заснуть?  - Вит говорил серьезно, но Алена восприняла его слова как шутку. Ткнула в бок и тихонько посмеялась.
-И все-таки – почему ты не даешь себе расслабиться? Другой бы на твоем месте…
-Я не другой, - жестко ответил Вит. Сказал – отрезал.
-Извини, если я тебя обидела. Нет, я правда не хотела…
-Ничего, - сказал Вит.
Минуту они молчали. Вит отстраненно слушал шум улиц, Алена тоже думала о чем-то своем медленно поглаживая витово плечо. Легкие воздушные прикосновения. И теплое дыхание – прямо в ухо. Вдох-выдох. Вдох – выдох…
-Скажи, а за что ты себя… так? – прошептала девушка Виту на ухо.
-Ни за что. Просто так. Чтобы не расслабляться, что ли…
-Это глупо. Нет, послушай, это же бред!
-Нет, не бред! Знаешь, а я ведь не люблю себя. Представь себе – совсем не люблю! Даже наоборот.
-Не говори так больше! Забудь об этом! Ты ведь такой… - Алена запнулась.
-Какой? – спросил Вит.
-Особенный. У тебя взгляд    зачаровывает. Наверное, у тебя было много девушек…
-Нет, не много.
-Почему?
-Они не любят меня.
-Глупый!
-Нет! Скажи пожалуйста, как можно любить того, кто сам себя ненавидит?
-Почему  ты так говоришь о себе? Это неправильно…
-А кто решил, что правильно, а что нет? Я плохой человек, и этого достаточно. Потому я и напряжен. Думаешь – почему? Я не хочу, чтобы ты находилась рядом со мной. Именно потому, что ты мне очень нравишься. Не хочу, чтобы ты была рядом с человеком… с таким, как я…
-Знаешь, - тихо сказала Алена, - мне кажется, со мной ты можешь проводить время. Нет, не перебивай! Даже, если и так, позволь мне сделать выбор самой. И если я выбираю тебя, это значит… Мне спокойно, когда ты рядом. Город не тревожит меня. Я…  Я ведь терпеть не могу одиночества. Я не могу спать одна! Мне страшно. Нет, правда. Я боюсь!
-Чего?
-Да всего этого! Понимаешь, в этом городе я не так давно. И он какой-то страшный. Здесь много таких мест, где я чувствую себя не в своей тарелке. Таких мест очень много. Сегодня я поняла, что так оно и есть – этот город нечист. И теперь мне стало еще страшнее. Я даже не могу чувствовать себя в безопасности. Здесь, в своей квартире! Им ведь ничего не стоит проникнуть сюда. Понимаешь, я правда думала, что родные стены защитят, а вышло…
-Наверное потому, что эти стены не родные. Ты ведь не здесь родилась, верно?
-Верно… Но не  в том дело. Пусть я чужая здесь, пусть. Но теперь я словно голая… Ты ведь защитишь меня?
-От чего? Разве я могу защитить тебя от себя самой?
-Что ты имеешь ввиду?
-Да все то же…  Помнишь ты говорила о том, что на самом деле ночные стреляли не по людям, а по их желанию смерти.
-Игрок говорил, что они убивают тех, в ком живет смерть. Я поняла – это правда. Но если в тебе живет смерть  это еще не значит, что ты жаждешь своего конца.
-Что ты имеешь ввиду?
-Да все то же… Есть такие существа, которые как бы живы, но в то же время и нет. Смерть уже живет в них. И они – тоже мишень для Ночных. Помнишь Неонового Рыцаря? Мне кажется, он такой. И именно потому они преследуют его.
-Неоновый рыцарь очень грустная личность, - сказал Вит.
Вит пошевелился, Алена возмущенно замычала, и устроила голову на его плече. Внизу громко кричала кошка. Кричала она уже минуты полторы, а внимание на нее Алена обратила только сейчас. Наверное, ее оставили на ночь на улице, а она, бедная, замерзла. Как же хорошо, что Алене не придется сегодня мерзнуть… Сейчас ей было хорошо.
Минуту они молчали и покой комнаты нарушало только их дыхание. Алена смотрела на спокойное лицо Вита. Слишком спокойное. Он смотрел на потолок, на серебристый лучик… А что он видел на самом деле? Что притаилось для него в этом лучике? О чем он думал в этот момент? Алена этого не знала. Ей страшно хотелось пробраться в его мысли, понять его грусть… Но он не спешил открываться перед ней. И тогда она спросила:
-Скажи, что случилось с тобой? Почему ты так считаешь?
-Что – считаю?
-Ну…  Что ты плохой человек. Ведь на мог же ты просто так взять – и решить, верно?
-Не мог, - вздохнул Вит, - но не думаю, что эта история будет для тебя интересной.
-Будет, - тихо сказала Алена, устраиваясь на его плече, - мне очень интересно.
-Ну… я даже не знаю с чего начать…
-Рассказывай, - сказала Алена, и ее голос растворился в щемящей тишине ночи.
15

Была осень, падали листья, срывался дождь. Капли больно кололи щеки, ветер бросал их в лицо охапками. В ее волосах алела алая лента, ветер постоянно срывал с головы капюшон легкой куртки, которую она надевала не смотря на все упрашивания Виктора. Она не любила это имя, предпочитая более короткое  – Вит.
Так и сейчас – ветер сорвал с головы капюшон, и алая лента в черноте волос стеганула осеннее ненастье коротким выдохом лета. Девушка сделала шаг назад, и зацепилась каблуком за бордюр, и если бы Вит не подхватил ее под руку, распласталась бы она на грязном асфальте. Она улыбнулась ему, проговорила какие-то слова благодарности. Вит не расслышал их из-за шума проезжавшего мимо грузовика. Алая лента все еще протестующе трепетала на холодном ветру, протестуя против наступления холодов. Алая лента в ее волосах…
В девушке даже глубокой осенью жило лето. Именно за это осень не любила ее – норовила намочить дождем, или просто – сделать так, чтоб девушка замерзла-закоченела. Имя у девушки не то, чтобы распространенное, но и не то, чтобы редкое – Вероника. Правда, Вит иначе, чем Ника ее не называл – так ему нравилось больше.
Он встретил ее недавно – месяц, может – два. Девушка снимала квартиру в соседнем доме. Она приехала в город из какой-то провинции, название, которое она сказала ему, как-то вылетело из головы. Девушка показалась Виту симпатичной, а потому он решил приударить за ней. В то время он часто так делал, и на квартале о нем ходила слава лихого Казановы. Само собой, ничего серьезного с этой провинциалкой и быть не могло – так, пару раз в кино сходить, выпить бутылку-другую вина, поцеловаться в сумеречном парке, может быть пару раз… того. Но завязывать продолжительные отношения? Нет уж, увольте!
И сейчас, когда ее прохладная ладонь сжимала его пальцы, он, скользя взглядом по фигуркам проходящих мимо девушек, думал о разрыве. Причинять боль Нике не хотелось, как ему казалось, этого она не заслуживала. С другой стороны – отношения начинали тяготить. Вит отчаянно искал повод для разрыва – и не находил его. Теперь его раздражало тяжелое дыхание Ники, то, как она одевалась – легкая курточка в эдакий мороз грозила закончиться, если не пневмонией, то обычной простудой.
Он довел ее до подъезда, поцеловал в щечку, буркнул стандартное прощание, и с легким сердцем пошел домой. Ника осталась сзади, грустно глядя ему вслед.
Все, теперь раньше следующей недели он ее точно не увидит. В крайнем случае, он так думал. Только вышло все по-другому.
Дома вит засел за учебники – хоть до сессии осталось не так уж мало времени, забрасывать учебу он не собирался. Почитав очередной учебник, на этот раз – по электронике, Вит вдруг обнаружил, что банка с кофе пуста. А это значило, что придется одевать куртку, и спускаться вниз – рядом работал круглосуточный ларек, где как раз и продавали нужный сорт растворимого напитка.
В этот вечер Виту не везло. Совсем. Мало того, что его чуть было не сбил черный «Мерседес», так еще и к ларьку шел зря – кофе закончился еще вчера. Вит выругался, и оправился в соседний магазин. Для этого нужно было пройти не так уж и далеко – обогнуть квартал, войти во двор, где и будет находиться лавка с причудливым названием «Пелопоннес».
Она стояла рядом с незнакомым мужчиной. Раньше Вит его никогда не видел.  В черном плаще и капюшоне он держал Нику за руку, и что-то говорил ей. Вот как?! Повод найден. И Вит твердым шагом направился к девушке.
Разговор оказался непростым. У девушки даже слезы на глазах выступили, незнакомец тоже пытался вставить слово, но Вит не дал этого сделать. Эффектная сцена, и он с оскорбленным видом шагает к магазину.
А потом сзади раздаются выстрелы.
Вит оборачивается, и все, что произошло далее, представляется ему в виде серии кадров, словно картинки в комиксах. Вот – незнакомец отталкивает девушку в сторону, и сам падает на землю. Вот -  из черного «Мерседеса» выходят люди, закутанные в плащи из тьмы. В их руках блестит оружейная сталь. Один из них скользит глазом по улице, и встречается взглядом с Витом.
А потом – все словно с катушек сорвалось, понеслось, закружилось. Один из «черных» стреляет в Вита, и пуля бьет его в плечо. Совсем не больно, - думает Вит, поднимаясь. И только после этого начинает чувствовать жгучую боль. Вит кричит. Краем глаза он видит бегущую по улице Нику, и танцующего незнакомца, у которого в руках блестит клинок, а град пуль никак не может настичь его.
Он пытается сделать несколько шагов, и падает. Его одежда начинает напитываться кровью. Вит стонет.
Черный снова стреляет в Вита, и пуля снова находит свою цель – теперь она попадает в ногу. Тупой удар, нестерпимая боль, крик. Боль медленно отступает, и чернота заполняет собой мир.
Следующий кадр – Вит открывает глаза. Рядом – наполовину скрытое под капюшоном лицо незнакомца. Вит осознает себя в странном месте, пол под ним дрожит и колышется. Да и не пол это… Он делает над собой усилие, и понимает – его куда-то везут. Затем сознание снова отступает.
Следующая вспышка сознания – Вит лежит в постели, рядом – незнакомый седобородый старик, читающий Пелевина. Плечо и нога перевязаны и почти не болят. Он хочет что-то сказать, но снова проваливается в сон. Кажется, старик так и не обратил внимания на его внезапное пробуждение.
Когда же он очнулся в следующий раз, рядом никого не было. Вит попробовал было приподняться на постели., но это у него получилось очень плохо – при каждом движении раны напоминали о себе резкой болью.
-Тише, молодой человек, успеете еще – сказал голос, и в комнату вошел тот самый старик.
-Что со мной? – спрашивает Вит.
-Кажется, тебя немного подстрелили, - говорит старик.
-Не повезло, наверное…
Старик пожимает плечами. Где-то в глубине комнаты тикают ходики. Вит слышит свое дыхание – хриплое надрывное.
Старик говорит:
-почему же? Ночные редко не доводят свое дело до конца.
-Ночные?
-Так их называют. Смерть, появляющаяся из мрака. Тени. Демоны. Кто-то называет их ангелами смерти.
Вит смотрит на старика:
-А куда я попал? Это явно не больница.
-Точно! – восклицает старик, - это Ешим, град Сфер. Меня зовут Михаил Иванович, и ты мой гость. Сейчас тебе необходимы покой и безопасность. Ты найдешь их здесь, если, конечно, не будешь выходить за дверь.
-Но как я сюда попал?
-Тебя привез Неоновый Рыцарь, - сказал Михаил Иванович
-Почему они стреляли?
-Это знает только Морвак, - развел руками дед, словно сказал, что это знает лишь черт - а потому не забивай голову ерундой. У тебя сейчас дело есть.
-Какое? – спросил Вит.
-Выздороветь, - буднично ответил старик,  неожиданно рассмеявшись сухим и колючим смехом.
Неоновый Рыцарь появился только на четвертый день, когда Вит потерял было надежду его увидеть. Пришел буднично, даже капюшон не снял с головы. Перекинулся парой слов со стариком, подбросил несколько поленьев в камин. И только потом подсел к Виту.
-Как там Вероника? – спросил Вит не здороваясь. Неоновый Рыцарь ничего не ответил, покачал головой, потом достал из рукава письмо, бросив его на постель. Пока Вит пытался распечатать его, сам Рыцарь уселся в плетеное кресло. Михаил Иванович не очень-то трогал его распросами, а сам Рыцарь, видимо, разговорчивым не был.
Вит же развернул сложенный вчетверо листочек бумаги. Письмо оказалось коротким. Вот, что было в нем написано:
Здравствуй, Вит!
Увы, случившийся казус требует моего присутствия в другом месте, поэтому я уезжаю. Когда Неоновый Рыцарь передаст это письмо тебе в руки, меня уже не будет рядом. Вряд ли мы когда-нибудь встретимся снова. И, хотя, такая возможность не исключена, я все же спешу попрощаться с тобой. Навсегда.
Мне было хорошо с тобой, и не смотря на то, что мы были вместе не очень долго, я успела пережить множество печальных моментов. Но все же твое отношение ко мне со временем стало меня настораживать. Мне казалось, что ты просто играешь со мной, будто бы я кукла. Так вот, я не хочу быть куклой! Понимаешь? Не хочу, и все! Я не заслужила этого. Пусть лучше я буду далеко, пускай мне будет больно. Я ведь успела привязаться к тебе, Вит. Правда-правда! Но смотреть на то, как ты смотришь на меня таким взглядом, что под землю провалиться хочется, когда ищешь малейший повод, способный спровоцировать ссору. Вит, я не заслужила этого!
И, скорее всего, моя неопределенность послужила толчком появления в городе Ночных Ангелов. Мне очень жаль, что ты пострадал – тебе ведь не стоило появляться в таком месте в такое время. Но – былого не воротишь.
Извини, что письмо такое сумбурное. Времени у меня нет, а сказать нужно многое. Вит, я ухожу от тебя навсегда только потому, что любила тебя. Наверное, любила по-настоящему. Если ты отвечал мне взаимностью, значит… Значит, мы обязательно встретимся. Если же нет – то вряд ли. Я не верю, что ты мог мне лгать. Я не верю, что ты не любил меня. Просто мы запутались. Ты запутался, я запуталась. А потому, нам нужно какое-то продолжительное время не видеться. Потому, я говорю прощай!. А подразумеваю – до встречи!
Твоя Вероника.

16
-Ну и что, - спросила Алена, - в чем соль?
-А в том, - сказал вит, - что я врал ей. Она была милой, но не более того. А она же мне верила! Понимаешь? Я даже сейчас понимаю, что обманывал человека, который мне жизнь спас. Это мне потом Рыцарь объяснил, что она каким-то непостижимым мне образом не дала Ангелам меня добить. Именно благодаря ей я оказался в той комнате. Именно тогда Михаил Иванович показал мне скрытые тропы и научил слушать листья. Но не в том дело. На самом деле я не могу простить себе предательства. Обманывать Нику… Нет, Аленка, я не хочу больше такого.
-Но…
-А знаешь,  что самое страшное?
-Что?
-Я ведь сначала правда думал, что влюбился! И потому я поклялся, что больше такого не повторится.
-А Серафим? Где ты с Серым познакомился?
-В одном классе учился, - буркнул Вит.
-Я серьезно!
-Да ведь мы… Мы учились в одном классе, однажды даже за одной партой сидели. Только тогда мы совсем маленькими были… Потому не поняли друг друга, перессорились, подрались, и учительница нас рассадила.
-Но как так получилось, что вы оказались насколько рядом? В смысле, повязаны?
-Да, черт его знает! Однажды мы столкнулись лицом к лицу в троллейбусе. До этого я Серого не видел года три, и очень удивился, когда его встретил. Да еще и с девушкой! Знаешь, ведь Серый… Ну, это не совсем тот тип, который нравится девушкам. Увидел его, а он аж покраснел от смущения. А как он удивился!..
Вероника ничего не ответила – закрыв глаза, она ровно дышала на плече Вита. Вдох-выдох. Вдох-выдох… Он улыбнулся – Алена заснула. Наверное, даже сама не заметила этого, - подумал Вит. Слушал-слушала, а потом рассказ вдруг возьми и  превратись в чудную фантасмагорию сна! И черт знает, что ей сейчас снится? Хотя, - подумал он, - она устала за сегодня. Вечерок попался еще тот…
Но что же делать ему? В такую идиотскую ситуацию Вит не попадал уже очень давно. уйти он не мог – не хотелось бросать Серафима, да и Алена голову на плечо ему положила, и рука на груди, и черт знает что еще… Дышит ровно – пусть спит. Заслужила за прошедший вечер, ведь так?
Точно.
Заслужила!
Вит и сам прикрыл глаза. Прислушался к шуму улицы. Обычно звуки проезжающих мимо автомобилей успокаивали его, только не сейчас. Неплохо было бы вздремнуть, - подумал Вит. Только вот сон не шел. Ночь не спешила отпускать прикорнувший город, хотя вот-вот должен наступить рассвет. Пусть рассветет, и тогда он сможет вздремнуть. Когда солнце поднимется над горизонтом, бояться будет нечего. Хотя…
Хотя, когда погибла Нелли, был день. Вит выругался про себя – он всю ночь не брал этого в голову… А зря – стоило ли ждать рассвета, если он нес такую же опасность, как и ночь. С той разницей, что днем опасность становилась невидимой?
Впрочем, дожидаться рассвета не пришлось. У подъезда остановилась машина, звук двигателя которой Вит не перепутал бы ни с чем. Лязгнули дверцы. Черная смерть снова вышла на тропу войны.
-Это они? – спросила Алена таким же ровным голосом. Вит вздрогнул.
-Да, наверное.
-И что будем делать?
-Не ждать же их здесь, верно? – спросил он, поднимаясь, - давай сматываться. Только что делать с Серафимом? Нельзя же его оставить здесь!
-Да, точно. – сказала Алена, выбираясь из теплой постели. Вит смущенно отвел глаза. А потом твердо взглянул на девушку. Ну и что, девок он что ли не видел.
Алена быстро влезла в джинсы, набросила спортивную куртку. Вит и то собирался дольше.
Ночные пока не появились. Вит попробовал растолкать Серафим а, но тот не просыпался – действовало снотворное. Черт!
-Давай его спрячем, - предложила Алена.
-Нет. Не поможет, - махнул рукой Вит. – найдут.
-Тогда их нужно отвлечь.
-Опасно.
-А что ты можешь предложить? Стой, сейчас, - Алена подошла к комоду, и вынула из ящика две беретты. – держи.
-Откуда это у тебя? – изумленно спросил Вит
-От верблюда, - бросила Алена, выгребая из картонной коробки горсть патронов, и рассовывая их по карманам джинсов, - трудно девушке самой жить…
Вит пожал плечами, но пистолет за пояс все же сунул. В кроссовки он влезал долго, а когда они вышли на площадку, Ночные уже были на этаж ниже.
-Эй, полудурки! – выкрикнула Алена, - держите гранату!
Вниз полетел старый тапок. В ответ грянул дружный хор из обрезов. Но толку от этого было немного – только эхо разогнали по подъезду. Вот, соседям на радость. Будет о чем посудачить…
-мазилы, - закричал в свою очередь Вит. И метнул в одного из Ночных кружку. Как ни странно попал, - и в ответ обрезы выстрелили еще раз. Но Вит и Алена уже бежали по ступенькам вверх.
-Смотри, люк на крышу заперт,  – сказал Вит.
-Чушь, - сказала Алена, доставая беретту, - смотри!
Бабахнул выстрел, и пуля, взвизгнув, сбила замок.
Вит ничего не сказал, молча вскарабкался наверх, и помог взобраться Алене. Потом, когда ночные уже были на верхней площадке, он с шумом захлопнул люк. Снизу кто-то попытался открыть его. Но не тут-то было – взгромоздить на люк большой металлический ящик труда не составило. Пока Ночные пытались сдвинуть неподъемную крышку, Алена и Вит уже были на крыше.
-И что теперь? – сказал Вит, глядя вниз. Там к подъезду подъехали еще три черных «Мерседеса», - по моему, наши оппоненты множатся.
-Точно, - кивнула Алена, - наверное, у нас будут гости.
-Что будем делать?
-Сматываться? – спросила девушка, - или спрячемся?
-Давай убираться отсюда. Боюсь, убегать по крышам у нас не получится. Слишком большие расстояния.
-Ничего, - грустно улыбнулась Алена, - мы постараемся.
Оказалось, что дома стоят друг от друга не так уж и далеко…
-Они спешат, - сказал Вит на бегу, - сейчас их будет очень много.
-Почему?
-Самое темное время перед рассветом.
Они остановились на крыше последнего дома – квартал закончился, и до следующего дома они бы не смогли допрыгнуть даже при всем желании. А по пожарной лестнице на крышу уже поднимались ночные. Когда вит подбежал к краю, первый из них уже стоял на краю, и поднимал свой ствол. Вит подбежал, и ударил Ночного локтем в плечо. Удивительно, как легко может рухнуть миф о непобедимости – человек, если это был человек, - рухнул вниз, нелепо раскинув руки. Падал он молча, словно от того, будет он кричать или же нет, зависело его дальнейшее – посмертное – существование. Вит же, не долго думая поднял обрез, и разрядил его в лицо второму врагу, голова которого показалась над краем крыши. Брызнула кровь вперемешку с мозгами, и бесчувственное тело рухнуло вниз.
Вит подошел к краю крыши, и разрядил обрез еще раз – в этот раз вниз полетело два тела. Один из врагов все же решился на то, чтобы издать глухой хриплый крик. Вит поднял ствол ружья вверх, и отсалютовал Алене. Потом повернулся, и улыбнулся.
-Смотри, - сказал он. Указывая рукой куда-то вниз. Алена подошла к нему, и посмотрела туда, куда показывал Вит.
Там, внизу, в желтоватом свете фонарей в мистическом танце кружился Неоновый Рыцарь. Казалось, он превратился то ли в тень,  то ли в каплю черной ртути, - клинок в его руках светился серебром, вычерчивая в темноте замысловатые фигуры. Вокруг него с не меньшей грацией двигались Ночные ангелы. Они тои дело нажимали спусковые крючки своих ружей, однако Рыцарь успешно уходил от пуль, а его клинок то и дело находил свою жертву.
Выпад, и одним Ночным становится меньше.
-Красиво, - сказала Алена.
Вит улыбнулся ей. Почему-то ему вспомнилось прикосновение Алены к его руке, ее голова на плече, терпкий вкус ее губ. Он зажмурился, и отошел от края. Всего мгновение – и он снова чувствовал ее, прекрасную и непредсказуемую девушку.
А потом в его грудь ударилась пуля, и он упал. Алена обернулась, вскидывая  беретту, и выстрелила. Пуля клюнула Ночного точно между глаз, и его бездыханное тело упало на крыше соседнего дома. Черт, – подумала она, - зря мы так расслабились…
Рыцарь внизу продолжал танцевать мистический танец.
Гроссмейстер, это ваших рук дело? Грубо играете, господин аристократ, грубо!
Неужели, для более изящной игры мастерства не хватило?
Алена опустилась на колени, и обняла Вита за голову. Слезы размыли весь мир вокруг, и ей показалось, что рядом, на крыше стоит кто-то третий, фигура, сотканная из теней. Баньши.
-Глупо, - сказал Вит тихо, и закашлялся. Из его носа текла кровь, на полу растекалось темное пятно. Наверное, пуля прошла на вылет. – подумала Алена.
-Ничего, - сказала девушка, - я думаю, мы и тебя выходим. Вместе с Серафимом.
-Нет. – попытался улыбнуться Вит. – не получится. Кажется, мое время пришло. Эти засранцы добились своего…
-Не говори так! – воскликнула Алена, - ты должен жить. Ради… Ради меня… ты мне нужен!
-Значит, я снова не оправдываю надежд, - тихо сказал Вит. – Это всегда так.
-Не ври. И вообще, не нужно говорить, побереги силы!
-Для чего? – спросил юноша,  - я ведь не глуп, Аленка. Эта дура продырявила меня насквозь, и моя песенка спета.
-Нет, - сказала она. Но Баньши кивнул головой – да….
-Почему? – плакала девушка, прижимая к груди окровавленное тело мертвого друга. А вокруг нее рушился мир.
Когда она все же подняла голову, вытирая глаза перемазанной в кровь рукой, перед ней в окружении ночных стоял Гроссмейстер, и улыбался. Девушка поднялась и посмотрела ему в глаза. Аристократ сначала скрестил взгляд. Но потом отвел глаза в сторону.
Вздохнул, махнул рукой. И полез в люк, ведущий вниз. Ночные повернулись к Алене спиной, намереваясь уходить вместе с Гроссмейстером. Неужели? Она остается живой? Почему? Девушка сделала шаг вперед, нащупывая в кармане джинсов рифленую рукоять беретты.
-Гроссмейстер? – спросила она вслух. И, когда Аристократ поднял к ней глаза, она выстрелила. В прошлом она не один день провела в тире, совершенствуясь в стрельбе из самого разного оружия. И сейчас ее прошлое сыграло ей на руку – пуля впечаталась в глаз Гроссмейстеру, опрокидывая его на спину. Его руки оторвались от лестницы, и тело глухо стукнулось о пол внизу. Ночные посмотрели на нее… и полезли вниз, туда, куда упал труп их господина.
Алена подняла глаза к небу.
Рассвет?
17
Понимаешь ли ты то, что понимаю я? Чувствуешь ли ты то, что чувствую я? Знаешь ли ты то, что знаю я. Хочешь ли ты узнать все, что хочу забыть я?
Знаешь ли ты, кто я? Плач. Стон. Летящая смерть. Свист клинка в полумраке. Эхо выстрела. Отзвук боли.
Знаешь ли ты, зачем плачут листья осенью? Умеешь ли ты слушать их безмолвные поэмы? Хочешь ли ты снова пройти по сумрачным тропам?
Но – зачем?
Помнишь ли ты, что такое счастье?
Сможешь ли ты принять боль, чтобы познать меня? Сможешь ли ты умереть, чтоб познать меня? Захочешь ли ты плакать, чтоб призвать меня?
Навсегда.

Декабрь 2005-февраль 2006
 
 
 
 

Страница сгенерирована за   0,017  секунд