Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

Отец Павел

 
 
 
Дюймовочка Оля
 
 
 
      Все имена вымышлены, так что – не берите в голову…

    Жила-была одна добрая женщина, у которой отродясь не было детей. Наверное потому, что и мужа сроду не было. Звали ее Клавдия Петровна. И жила она на краю болота.
    Вообще-то, когда папа Клавдии построил дом на опушке леса, болотом там и не пахло. Вид из окна радовал глаз ярким ковром полевых цветов, пока не пошел нудный затяжной дождь. Случилось это в день рождения Клавы, когда ей стукнуло тринадцать лет. В этот радостный день и зарядил тот противный дождь, который превратил цветущую поляну в унылое болото. После такого катаклизма родители Клавы сбежали в город, опасаясь ревматизма и малярии. Жених тоже пропал. Написал из армии, что ему очень понравилось служить, и он остается на сверхсрочную. Тоже видать испугался малярии.
    Клаву же сырость не брала, но и ребенка не дарила. Не заводятся дети от сырости.
    Пошла тогда наша Клавдия Петровна к колдунье за каким-нибудь приворотным зельем, чтоб послать его жениху в армию, чтоб перестал валять дурака, вернулся, осушил болото и женился, как честный человек.
   Но колдунья приторговывала совсем другим средством от бездетности. Она дала Клавдии семечко и научила, что нужно делать бездетной, чтобы обзавестись потомством.

    Следуя наставлениям виртуальной повитухи, Клава набрала в цветочный горшок навоза и воткнула туда семечку, не забыв посолить и поперчить, а также полить саженец горючими слезами.
    К утру в горшке расцвёл алый мак, внутри которого копошилась крохотная голая девочка, с аппетитом поедающая пыльцу, словно манную кашу. Счастливая мамаша назвала ее Олей, скроила на скорую руку платьице из шелковых лоскутков, нарядила дочку и поместила ее в спичечный коробок, постелив для мягкости клочок ваты. Сама же на радостях побежала обмывать это событие с колдуньей-крестной.
    Окно по случаю теплой весенней погоды было распахнуто, и Оля уселась на подоконник, свесив вниз босые ножки.
    Со стороны болота доносилось дивное пение самца лягушки. Этот знаменитый на всю округу тенор по имени Зиновий влез на лист кувшинки и громогласно призывал любовь на свою пучеглазую голову.
    Его мама Зина была одержима идеей женить сына на необыкновенной невесте. Она лягалась и отбрыкивалась от страшных сородичей, ища неболотную красоту.
    В этих поисках ее занесло на завалинку Клавдиного дома.

    Увидев над собой миниатюрные ласты неболотной красоты, Зина подпрыгнула и уцепилась за них. Оля не успела даже испугаться, когда толстая лягушка ухватила ее за ноги и потащила вниз. Зина шлепнулась на спину, а Оля с размаху врезалась попкой в ее мягкий живот, отчего Зина изобразила клаксон, хрипло квакнув в осоку.
    – Что за дела? – услышала квакушка ангельский голосок, и поняла: вот она – невеста для ее чудесного сына.
    – Прошу прощения за свою неуклюжесть. Я хотела подтянуться и сесть рядом с тобой, ангелочек. Но ты оказалась такая худенькая и стройненькая, что я ненароком стащила тебя вниз, – стала расшаркиваться Зина перед будущей снохой.
    – И о чем вы?...
    – Зина, – подсказала лягушка.
    – Очень приятно! Я – Оля. Так о чем вы, Зина, хотели поговорить? – поинтересовалась ни о чем не подозревающая жертва будущих интриг и главная героиня сказки.
    – Просто хотела пригласить в гости, – не стала с ходу раскрывать свои планы лягушка.
    – В болото что ли? – зябко поежилась девочка.
    – У нас там красиво! Кувшинки растут. Сынок у меня красавец и талант! Слышишь, как поет? – начала расхваливать Зиновия чадолюбивая мамаша.
    – Да, голос могучий! – согласилась Оля. – Ну что ж, можно и сплавать к вашему певцу в гости. Только я плавать не умею. Вон, на подоконнике, моя колыбелька лежит. Достаньте мне ее и тронемся в путь.
    – Мне не допрыгнуть, – засомневалась лягушка.
    – А если вот с этого прутика скакнуть? – предложила находчивая Оля.

    Под окном рос молодой ивовый прутик.  Оля вскарабкалась по нему на самый верх. Прутик согнулся, и девочка повисла на его верхушке, давая возможность своей новой знакомой схватить себя за ноги и притянуть верх прутика к земле.
    Зина без труда справилась с этой задачей и оседлала верхушку согнутого в дугу прутика.
    – Отпускай! – скомандовала она.
    Оля отпустила. Катапульта выстрелила. Зина впечаталась в стену чуть ниже подоконника. Сочный шлепок сопроводил короткий «кряк!», вырвавшийся из горла лягушки. Тело ее на краткий миг прилипло к стене. Этого мига хватило, чтобы уцепиться за край подоконника. Подключив мощные задние конечности, Зина вскарабкалась на подоконник, нахваливая себя за самоотверженность: «В лепешку готова расшибиться ради любимого сыночка!»

    Прихватив колыбельку снохи, Зина спрыгнула вниз и повела за собой Олю к болоту. Шагать на привыкших к прыжкам ногах было страшно неудобно. Но, во-первых – в передних лапках нужно было нести коробку, во-вторых – не солидно как-то скакать перед невестой сына. «Вот выйдет за Зиновия, научится и скакать, и квакать, как мы», – мечтала заботливая мать.
    Дойдя до болота, она усадила невестку в коробок, столкнула его в воду и поплыла к видневшейся вдали болотной кочке, толкая коробок перед собой.
    Безмятежная девочка любовалась кувшинками и стремительным полетом гигантских стрекоз, в крыльях которых трепетала радуга.
    На кочке маму и незнакомку поджидал утомленный пением Зиновий. Незнакомка сразила тенора наповал. Он упал в болотную жижу и чуть не захлебнулся в ней от восторга.
    – Немедленно женюсь! – завопил тенор, как только выплюнул набившуюся в рот тину.
    – Вот влипла! – испугалась Оля.
    Перепуганная перспективой стать матерью головастиков, она отгрызла лепесток ближайшей кувшинки и погребла что есть мочи, гоня свой спичечный коробок к далёкому берегу.
    – Лови ее! – заорал жених, толкая выдохшуюся маму назад в болото.
    Зина обреченно плюхнулась в воду и вяло погнала перед собой волну бурой тины вслед за уплывающей мечтой.

    В это время домой вернулась Клавдия Петровна. Не обнаружив на подоконнике ни дочери, ни колыбельки, встревоженная мать выпрыгнула в окно, а, услышав вопль: «Лови ее!», поняла и оценила грозящую Оле опасность.
    Клава подхватила подол платья и вихрем понеслась по болотным кочкам в направлении вопля.
    Из-за угла дома вышел Коля – Клавин жених. Он приехал на побывку и решил навестить невесту.
    Увидев, как невеста, задрав подол, понеслась по кочкам, жених сунул торт и цветы на подоконник и пустился следом. Поскольку в армии Коля дослужился уже до сержанта, то как-то отвык от марш-бросков и бега по пересеченной местности. Короче – прыгнул мимо кочки в трясину.

    Зина, хоть и вяло, но догнала Олю и схватила ее за талию обеими лапками. Но в тот же миг Зину жестко смяла в кулаке Клавдия, выдавив из несостоявшейся сватьи весь воздух.
    – Мама! – обрадовалась Оля.
    – Мамочка!! – испуганно взвизгнула Зина.
    – Маманя!!! – заорал сержант, погружаясь в болото.
    Клава сунула дочь в декольте, бросила позеленевшую от страха лягушку в ее родную стихию и кинулась спасать тонущего жениха. «Счастливый денек выдался», – улыбнулась она, таща Колю из трясины. Благодарный Коля готов был жениться прямо сейчас.
    – Ну вот и началась светлая полоса в моей жизни! – объявила сидящим за столом мужу и дочери Клава.
    – Мы рады за тебя! – хором ответили Коля и Оля, дружно налегая на торт.
Больше налегал, конечно, Николай. Оля проглотила пол чайной ложечки крема и сразу утратила талию, приобретя взамен блаженное чувство сытости.
    Когда счастливое семейство устроилось на ночлег, в комнату залетел майский жук. На столе тускло отсвечивал самовар. Об него жук и затормозил, опрокинувшись на спину. Безуспешно помесив ногами сладкий воздух, пахнущий остатками торта и мятного чая, он стал звать на помощь.
    Рядом в открытом спичечном коробке лежал какой-то шарик. Это шарик шевельнулся и перекатился через край коробка. Приглядевшись получше, жук различил ножки и ручки, и красивую головку с растрепанными пушистыми волосами. Шарик оказался раздутым животом, объевшейся сладким, девочки.
    Девочка помогла жуку встать на ноги, отчего тот воспылал к ней любовью. И даже пропел: «Любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь, и каждый вечер сразу станет удивительно хорош, и ты поешь: – Сердце, тебе не хочется покоя. Сердце, как хорошо на свете жить! Сердце, как хорошо, что ты такое! Спасибо, сердце, что ты умеешь так любить!» При этом усы его топорщились, и в глазах пылал огонь.
    Оля в восторге захлопала в ладоши. Жук пригласил ее прокатиться на поляну. Спать расхотелось, и Оля уселась верхом на нового поклонника, чтобы с головой окунуться в новые приключения.
    На поляне бурлило веселье и разгул насекомых! Под нестройный хор сверчков легко порхали ночные бабочки и солидно жужжали крыльями неуклюжие жуки. В траве копошились светлячки и другие букашки, радующиеся тому, что ненасытные птицы наконец уселись спать в своих гнездах, и временно прекратили охоту на них – несчастных букашек.
    Оле показалось, что у нее выросли крылья, и она попробовала порхать, как бабочка, но, услышав в свой адрес ехидное замечание: «Вот корова…», обиделась и попросила жука отвезти ее обратно. Жук сказал, что совершенно выбился из сил. При этом усы его обвисли и огонек в глазах погас.
    – Как я теперь доберусь домой? – огорчилась девочка.
    – А где ты живешь? – услышала она писклявый голосок и обернулась.
    Рядом со своей норкой сидела полевая мышь и с любопытством разглядывала девочку.
    – Я живу в доме у болота, – ответила Оля.
    – А, знаю. Садись, довезу, – предложила добрая мышка.
    Оля уселась на мышь, и та резво побежала через перелесок к краю пшеничного поля, туда, где жил богатый крот. Крот как раз собирал урожай озимой пшеницы. И мышь предложила обменять мешок нового урожая на сладко пахнущую девочку.
    – Ты такая же обманщица, как Зина! – рассердилась Оля.
    – Не знаю никакую Зину, – огрызнулась коварная мышь.
А зачарованный крот уже набрал полную грудь сладкого воздуха и затаил дыхание, боясь, что тот улетучится и вместе с ним исчезнет ощущение огромного невероятного счастья.
    – Так как насчет зерна, сосед? – тормошила его назойливая мышь.
    – Отстань, репей! – отодвинул ее крот и прижал к груди упирающуюся девочку.
    – Неблагодарная скотина! – пропищала мышь, и в наглую полезла в закрома крота.
Крот на грабеж не реагировал. Он не мог надышаться Оленькой. Девочка ощутила ужасную тоску, и горькие слезы полились из ее ясных глазок.
    – Не плачь, маленькая. Я тебя не обижу, – стал утешать ее крот, поглаживая по мягким пушистым волосам своей шершавой ладонью.
    – Отпустил бы ты меня, дядечка, – жалобно всхлипнула безутешная девочка.
    – Куда же я тебя отпущу? Ты ведь дорогу к дому не знаешь. Тебя вороны заклюют, или лиса съест, – начал убеждать ее крот.
    От такой безысходности Оля расплакалась еще горше. Вдоволь излив свою печаль и тоску, она забылась, наконец, тревожным сном на руках у крота. Тот все еще бережно прижимал ее к груди и не собирался отпускать такой драгоценный подарок судьбы.

    Клава, обнаружив пропажу дочери, вновь побежала на болото и пропадала там весь день. Поиски ее окончились ни чем. А, вернувшись, нашла на столе записку от Коли: «Извини, дорогая Клавдюша, труба зовет. Ты навечно останешься в моем сердце!»
    «Недолго длилась моя светлая полоса», – заплакала несчастная женщина.

    Незаметно пролетело лето. Оля, после нескольких попыток найти дорогу к дому, неизменно заканчивавшихся возвращением к кроту, смирилась со своим пленом в норе. Крот был к ней добр, не смотря на то, что от нее уже не пахло так сладко. Он привык к ней, как ребенок привыкает к любимой плюшевой игрушке, без которой невозможно заснуть.
    Однажды, греясь на теплом еще осеннем солнышке, Оля увидела раненую ласточку. У птицы было повреждено крыло и она не могла улететь в теплые края вместе с другими ласточками.
    Оля достала занозу из птичьего крыла и смазала ранку кашицей из разжеванного подорожника. Ласточка сразу же почувствовала себя лучше и предложила своей спасительнице полет на юг, где живут такие же крошечные люди, как Оля.

    «Все лучше, чем жить в норе с добрым кротом и замерзнуть насмерть лютой зимой», – решила девочка и взобралась на шею ласточки.
    – Так ты мигом слетишь с меня, – сказала ласточка. – Ложись на мою спину и обними меня за шею. Держись крепче.
    Когда птичка с пассажиром на борту ринулась в прозрачное небо, пассажир пожалел о своем решении путешествовать на таком виде транспорта. Невероятная скорость полета заставляла Олю визжать от страха. Косяк гусей, попавшийся им на пути, свалился в камыши, и члены косяка попрятались под водой – так их напугала визжащая ласточка. Но это безобразие продолжалось недолго – Оля, в конце концов, сорвала голос.

    Когда прибыли на место, девочка могла только шептать.
    – Спасибо тебе, ласточка, – прошептала она и сползла со спины птицы – ни жива, ни мертва.
    – Вах, какая Наташа! – услышала она восхищенный голос.
    Обладатель голоса был примерно такого же роста, что и Оля. Ну, может чуточку выше. И смотрел на нее влюбленным взглядом.
    – Я не Наташа, я Оля, – прошептала приезжая, и взгляд ее тоже заискрился.
    – Будь моей женой, Оля, – сходу предложил абориген.
    – Где наша не пропадала! – согласилась приезжая.
    – Меня Вахтанг зовут. Я здешний принц, – представился абориген и расправил прозрачные, как у стрекозы, крылышки.
    – Ух ты! – восхитилась крылышками Оля. – Я тоже такие хочу.
    – Пришьем, какие проблемы, – пообещал Вахтанг.

    Вечером состоялось венчание. Оля порхала от счастья на новеньких крылышках, и мир казался ей прекрасным! Только однажды легкая грусть скользнула по ее лицу, когда она вспомнила о маме Клаве.

    Клавдия Петровна сидела у окна и поглаживала свой слегка округлившийся живот. Она с любовью наблюдала, как муж Коля роет канал, в который вскоре устремится болотная вода, освобождая от своего присутствия цветущую поляну. Материнское сердце подсказывало ей, что у дюймовочки Оли тоже все сложилось хорошо.
 
 
 
 
Отзывы на это произведение:
Сашка
 
22-03-2006
06:36
 
   Привет, Паша!
   Много чего хотел сказать, но половину забыл, когда прочёл последний абзац. :)
   Концовка великолепная! До двух этих фраз я ломал голову, для чего было пересказывать "Дюймовочку"...
   Ага, попробую всё-таки вспомнить недостатки :)
   Не выдержан язык. Отличная идея - написать это на "наркомовском" жаргоне. Но "следуя инструкции", "жених был привередлив", "птица доставила", "достиг брачного возраста" и 90% остального текста - явно не из той оперы. Да какой оттопыренный крендель скажет "достиг брачного возраста"? Он и язык и мозги себе свернет! "на тёлок понянуло" - максимум. И в каждой фразе так. А вот если переписать всю сказку на подростковом (но не зоновском!) жаргоне - по-моему, она будет лучшей из всего, что я у тебя читал. Только не переборщить бы...
  Счастливо тебе! :)
Отец Павел
 
22-03-2006
09:59
 
Опять лентяю трудиться :(... Попробую на досуге :)
 
Анастасия Галицкая
 
23-03-2006
02:14
 
:((( Мне ужасно жалко ту бездетную женщину. :(((
Ты зачем так грустно всё закончил? И опять она сажет очередное зёрнышко... Ужасно грустно, ужасно!
 Паша, совершенно очаровательная сказка! Очень весёлая!
Отец Павел
 
24-03-2006
12:48
 
На этот раз беспечная мамочка будет осмотрительнее и бдительнее :))) А первая дочка обязательно в гости к ней приедет с мужем и внуками!
 
Екатерина Исраилова
 
08-04-2006
02:37
 
Прикольно.:))) И ведь только язык поменял, а сюжеику практически не тронул.
Единственное, с чем я не согласна, так это с жанровым определением. Это - не детская сказка, а именно - НЕдетская сказка! Это криминальный экшн!:)))
Отец Павел
 
26-04-2006
18:13
 
Катя! Сейчас детки ТАКИЕ сказки смотрят, что эта сойдет за детскую :)))
 
 

Страница сгенерирована за   0,154  секунд