Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

Dеliriа

 
 
 
Крэйзи
 
 
 
  Плачь, осень, плачь.… Плачь холодным дождем, кричи жалобными порывами ветра, беспомощно стучись в окно. Плачь, осень, плачь. Твоя песня так же тосклива, как сигаретный дым и шорох бумаги. И никуда не сбежать от своих раздумий этим осенним вечером.
Черным камнем лежало на моей душе безумие – чужое безумие. Диковинным и редким был этот камень, но как же тяжело было тянуть его на себе. Я целый год бережно нес его, а больше – не смог. Наверное, я был его оправой, потому что навсегда угас его блеск после того, как я его покинул. Вернее, ее. Вернее, мы никогда и не были вместе. Не были и отдельно. Я долго пытался понять, что я чувствую теперь, после ее смерти – сожаление, боль, тоску? Или скрытую радость и коварное облегчение? Стоит ли обманывать себя?
И какая, в конце-концов, разница? Я могу попросить прощения, но не все ли равно ей будет? Ведь не за то, что случилось, терзает меня чувство вины, а за то, что мне все равно. Я не могу понять своих чувств, равно как не могу оставить их в прошлом, и иногда чересчур сильно хочется уснуть и больше не просыпаться. Никогда. А иногда мне кажется, что я схожу с ума, совсем как она. Творец ли спутывает судьбы настолько, что даже смерть не в силах разрубить этот узел?
Я боялся думать о ней – и о живой, и о мертвой. Я боялся скорбить о ней – эта скорбь была бы полна фальши. Я боялся радоваться ее смерти – мне страшно было увидеть в этой радости правду. Мне было жаль только себя, потому что мне больно было глядеть на осень и пускать дым в темноту. Когда она была жива, мне было страшно, а теперь – больно. Зачем ты перевернула мой мир?

Мне приятно было чувствовать себя обывателем этого мира. Я даже не задумывался над причинами такого отношения к жизни, просто жил, как и все. Кто знал, что мир опасен и непредсказуем, что опасность таится в тех, кого мы изгоняем из общества? Сейчас мне кажется, что люди неспроста ограждают себя от тех, кто хоть как-то отличается от них – бомжей, наркоманов, психов. Это страх движет людьми, страх утратить привычный мир и себя в придачу. Мы боимся тех, кто мыслит иначе, потому что хотим жить. И я сполна ощутил все это, увидев другую сторону мира – ту, которую зовут психами.

…В психиатрию я попал случайно – меня попросили занести лекарства. Разве я мог тогда подумать, что буду здесь частым гостем? Что худая рыжеволосая девица перевернет мой мир, а заодно и сломает мне жизнь? Предвзятость к душевнобольным вбита в нас основательно. Слишком сильны шаблоны, сквозь которые мы смотрим на окружающих. И, впервые зайдя в психиатрию, я не стал исключением из этого правила.
Первое, что бросалось в глаза – это отрешенность людей, снующих туда-сюда по коридору. По законам общества мне сейчас полагалось чувствовать жалость, но это чувство было бы ненастоящим, вымученным. В глубине моей души зашевелилось отвращение, рожденное страхом и непониманием. Они были не такими, как все – понурые, неопрятные, раскованные. Они были больны. Я пришел в замешательство, когда увидел, что тощая рыжая девица остановилась и внимательно меня рассматривает. Нелепый бесформенный халат напомнил мне, что здесь больница. Я вздрогнул и решительным шагом направился в кабинет медсестры, в глубине души радуясь тому, что я здоров.
Уже уходя, я вновь натолкнулся на рыжую – она присела на подоконник у выхода и что-то рисовала. Увидев меня, девица улыбнулась и показала рисунок – на фоне невнятного сюрреализма явно проглядывались мои черты. Пора было уходить. Почему же я замешкался? Может, меня задержало чувство превосходства, желание показать, что я, в отличие от нее, свободен? Тогда я был абсолютно уверен в своей свободе. Рыжая тем временем подошла, и, ничуть не смущаясь, представилась:
- Оля, - и, увидев мое удивление, добавила, - тебя смущает, что я – больной человек? Или это дань обстановке?
Я не нашел, что ответить, и брякнул первое, что пришло в голову:
- Ты давно рисуешь?
- Давно, - усмехнулась она. - Даже пару лет была членом новаторского художественного клуба.
Я удивленно посмотрел на нее, и почему-то она представилась мне в джинсах, с длиннющей рыжей косой. Сейчас волосы доставали ей только до плеч. Переодеть бы ее, - подумал я, - да маникюр нормальный вместо обкусанных ногтей…
- По одежке встречаешь? – спросила вдруг она, словно прочитав мои мысли. А потом добавила, - Не обращай на это внимания. Представь, что с хорошей книжки сорвали обложку. Ницше – и без обложки.
- А почему вдруг Ницше? – я заинтересовался и решил продолжить разговор.
Чем больше мы с ней говорили, тем больше я изумлялся – что она здесь делает? Я не выдержал и спросил ее об этом. Она захохотала, а потом серьезно ответила:
- Так бывает со всеми, кто понимает, что умнее других.  Тем более, что на моей свободе это никак не отражается…
- Ты шутишь?
- Здесь можно думать что угодно. И говорить что угодно. Вот я и пользуюсь этим. Иди, тебя уже зовет санитарка. Захочешь – приходи.
- Не знаю, - я направился к выходу, пытаясь все это осмыслить.

Я медленно шел по улице, а мысли неугомонно вертелись вокруг рыжей. Ну что я за извращенец? Мне захотелось забыть недавний разговор, но девица никак не шла из головы. Я представил себе ночной лес, рыжую гриву волос, матовую нежную кожу. Мне почему-то казалось, что она была именно такой, а все остальное – глупое наваждение. Неясные, пугающие мысли роились в голове, и мне вдруг стало страшно. Захотелось их прогнать, отвлечься. Сам того не замечая, я пошел не домой, а к другу – преданному и не слишком умному – меньше всего сейчас мне нужен был умный собеседник. Мне требовался обычный собутыльник. В тот вечер я зверски напился.

Я долго терзал себя сомнениями – идти к ней или нет. В конце-концов пошел. Ноги сами несли меня к больнице, но я долго стоял у старых ворот, не решаясь войти. А потом долго не мог уйти – мне с ней было интересно. Она была необычайно дерзка и скептична в своих рассуждениях, и я чувствовал, что она пошатнула мои убеждения. Она была настолько яркой внутри, насколько невзрачной снаружи, по крайней мере, я так думал. Она поразила меня своей необычностью, и теперь мне было плевать на ее диагноз, немытые волосы и обкусанные ногти. Я приходил к ней все чаще и чаще, не в силах противостоять тому новому чувству, которое она во мне разбудила.
***
Однажды, когда я уходил, она спросила:
- Хочешь, я к тебе сегодня приду?
- Приходи, - улыбнулся я. – Буду ждать.
Если бы я только знал, чем это все кончится.
Воспоминания о той ночи не стираются из памяти, но теперь я не могу с уверенностью сказать, что же все-таки произошло. А тогда я даже не понял, что она имела ввиду.

…Я лег спать, но сон не шел. Хотелось в который раз встать и покурить, но лень было открывать глаза. Я в сто первый раз перевернулся на другой бок и вздохнул – ну не хотелось мне спать. Вспомнив обещание рыжей, я невольно усмехнулся его наивности, однако спать перехотелось окончательно. Я открыл глаза с твердым намерением встать и покурить, но вместо этого подскочил, как ужаленный. Возглас удивления и даже ужаса комом застрял в горле – она пришла, как и обещала. На ней ничего не было, только волосы шелковым плащом спускались почти до колен. Белая кожа слабо мерцала в лунном свете, по-моему, она была даже чуть прозрачной. Не в состоянии что-либо выговорить, я изумленно уставился на нее.
- Не спится? – ее губы изогнулись в улыбке. – Я пришла, как и обещала.
Уверенный в том, что это сон, я продолжал смотреть на нее. Худощавость, присущая ей в жизни, уступила место приятной, легкой округлости форм, а на руках я заметил длиннющие ногти. Я перестал что-либо понимать. Уж если мне приснился приятный сон, так зачем его натужно осмысливать. И я с улыбкой взял ее за руку.
Под утро она исчезла, оставив после себя терпкий запах трав да букет необычных ощущений. Пора было вставать, но мне все еще не хотелось открывать глаза и возвращаться в обыденность. Я до сих пор был во власти сна. Лениво перевернувшись на другой бок, я обнял подушку с устойчивым желанием поспать еще. И проснулся окончательно. Потому что под руку мне попал засохший цветок, лежавший на подушке. А приглядевшись повнимательнее, я увидел рядом несколько длинных огненно-рыжих волос. Ужасаясь происходящему, я тем не менее отказывался в него верить. И целую неделю беспробудно пьянствовал, пытаясь уйти от того, что настойчиво стремилось стать реальностью.


Она появилась через неделю, таким же образом, как и в прошлый раз. Я услышал за спиной дыхание и резко обернулся. Хищные зеленые глаза внимательно глядели на меня.
- Я тебя испугала? Извини, пожалуйста, я не знала, что ты так болезненно на это отреагируешь.
- Я не сплю? - напрямую задал я полуутвердительный вопрос. – Что вообще происходит?
- Почему бы тебе не относится к этому нормально? Неужели все новое тебя отпугивает, вместо того, чтобы привлекать? Почувствуй, в конце-концов, что ты не такой, как остальные, что тебе доступно больше…
Я устало присел в кресло и достал сигарету. Как ей объяснить все то, что у меня сейчас на душе? Как высказать эту боль, этот страх оттого, что мой мир рушится, рассыпается на кусочки, а за ним проглядывает неизвестность, пугающая безжалостная неизвестность?
- Не бойся, твой мир не рушится, он становится красочнее и многомернее. – по-моему, она все-таки читала мои мысли.
Я сдался. А что мне оставалось делать? Убегать от наваждения? Просить помощи? Куда можно спрятаться от этой пугающей новизны мира, черт бы ее побрал? Куда денешься от шокирующее-манящей, как и моя рыжая знакомая, жизни? Будь как будет…

Нереальный, таинственный водоворот событий затягивал меня с каждым днем все сильнее и сильнее. Я коротал день, как типичный обыватель этого мира, изредка потакая своему желанию напиться, а потом окунался с головой в ночные мистерии, ведомый своей рыжей подругой. Мы посещали какие-то странные места, где нарушались все законы физики, миры фантазий и воображения, играли с реальностью и людьми, мелкими глотками пили свои ощущения. Нельзя сказать, что это было неприятно, но мои чувства к ней были слишком неопределенными и болезненными. Я бы назвал это наваждением. В больницу к ней я с тех пор не наведывался, предпочитая тот образ, в котором она приходила. Ну не хотелось мне видеть, что вся моя палитра чувств предназначалась в первую очередь тощей, не слишком опрятной девице из местной психушки. Уж лучше рыжая ведьма-соблазнительница.
Так продолжалось почти год. Заканчивалось лето, и на меня нахлынул очередной приступ хандры. Я боялся своей фантазии, боялся неопределенности, мне хотелось стать обычным человеком и жить обычной жизнью, такой привычной и недоступной. Мне тяжело было общаться с человеком, который читал все мои мысли и чей настоящий облик был для меня неприемлем. По сути дела, я обнимал плод фантазии, а не живую плоть, любил запредельность, а не человеческое существо, и это настойчиво меня угнетало. Я продолжал терзаться сомнениями, пока неожиданное событие не выбило меня из этой колеи. Поздним летним вечером я бездумно шлялся по парку, коротая время. Мне безумно захотелось хоть на короткое время выбросить из головы все сомнения и почувствовать себя обычным человеком. Хотелось поговорить о человеческих вещах, а не тайнах коварного мира. Я бесцельно переставлял ноги, пока не наткнулся на хрупкий силуэт, сидящий под деревом. Что меня толкнуло завязать знакомство? Желание выговориться незнакомому человеку или же что-то большее? С момента моего знакомства с рыжей дриадой я начал тоньше чувствовать мир. Как бы то ни было, незнакомый человек очень быстро стал знакомым. Волей какого-то случая ее тоже звали Оля. Вот только внешнее сходство напрочь отсутствовало. Черные волосы, хрупкая угловатая фигура и почему-то голубые глаза на какой-то миг вытеснили из головы образ рыжей ведьмы. И что-то решительным образом внутри сломалось. Мне не хотелось идти домой. Повинуясь непонятному порыву, я выложил ей все, что накопилось во мне за год, и впервые за все это время мне не захотелось напиться. Мы гуляли по парку до утра, а странное ощущение, наполнявшее меня, все не проходило. Я понял, что меня влечет свобода куда более простая и человеческая, чем та, что настойчиво предлагала мне моя ведьма. Мне нужен был человек из плоти и крови, которого можно было бы не только любить, но и понимать. Человек, который равен мне…
Я решил все перечеркнуть. Поняла ли рыжая бестия, что со мной происходит? Как бы то ни было, я решил поступить честно и все ей объяснить. Впервые за много времени я направился к ней в больницу. Отчасти я хотел разговаривать с живым человеком, а не с иллюзией, а отчасти боялся того болезненного наваждения, что всецело поглощало мое сознание в порочном облике. Боялся в первую очередь своих чувств. Однако продолжать в том же духе я уже не мог…
Я ни на секунду не замешкался, переступив порог больницы – все уже было решено и назад пути не было. Она уже ждала меня возле окна. Ее нелепая внешность неприятно бросалась в глаза – я привык видеть ее в другом обличье. Слова застряли у меня в горле. На какой то миг мне показалось, что я весь год жил в плену своей болезненной фантазии, а этот поникший человек вовсе не имеет к ней отношения. Однако первая же ее фраза вернула меня к жестокой действительности.
- Я тебя не отпущу, - тихо произнесла она, глядя мне в глаза. – Ты же… ты же любишь меня!
Впервые ее голос был просящим и безжизненным. Однако я все уже решил.
- Теперь уже не знаю… прости меня, пожалуйста, и… спасибо за все, - я с огромным трудом выдавливал из себя слова. – Не приходи ко мне больше.
Я развернулся и быстро вышел, мне тяжело было там находиться. Давила не столько сама обстановка, сколько все те события и ощущения, которые не укладывались у меня в голове. Я так ни разу и не оглянулся.
***
А потом я начал новую жизнь. Вне себя от наполнявших меня чувств, я с головой окунулся в бурлящий вокруг меня мир, мир, который я прежде не замечал. Ночи напролет мы гуляли с Ольгой по парку, не уставая друг от друга. Она была необычным человеком, но – приятно необычным. Я напрочь забыл свой страх, и чувства мои не несли в себе мучительно-тревожного оттенка. Не было ничего даже смутно похожего на то болезненное влечение, что я оставил за дверью больницы. А может, я просто пошел на поводу у своего страха и предал свое чувство, разменяв его на недалекую человеческую радость. Такая мысль время от времени закрадывалась, но я безжалостно прогонял ее. Я был счастлив… я начал новую жизнь. Вот только продолжалась она недолго…

Теплым осенним вечером мы собирались прогуляться, и ничто не могло испортить мне настроение. Почти ничто. Выглянув в окно, я увидел, что Ольга уже подходит к дому. А заодно и обнаружил засохший цветок, сиротливо лежавший на подоконнике. Меня передернуло. Сколько это будет продолжаться? «…я не отпущу тебя…», - вспомнилось мне.
- Сам уйду, - тихо пробормотал я и выругался.
Цветок, от которого исходил чуть слышный терпкий аромат, полетел в мусорное ведро, а я , захлопнув дверь, уже несся по подъезду. Черт бы тебя побрал, дура… И вылетел на улицу одновременно с безжалостным визгом тормозов. Яркая картина, развернувшаяся передо мной, никак не укладывалась в голове. Просто не хотела укладываться. Наверное, полагалось закричать. Однако я молча глядел на остановившийся поток машин перед домом, пытаясь что-либо понять. Как это могло произойти? Почему это знакомое хрупкое тело лежит возле обочины в нелепой позе? Я просто отказывался верить в происходящее. Стоял неимоверный шум, кто-то кричал, но я не сводил глаз с безжизненного тела. Что-то едкое и щемящее вскипало внутри, но я не мог выдавить из себя ни единого слова. И только внутренне сжался от неподдельного ужаса, когда последний луч заходящего солнца упал на Ольгу, окрасив ее волосы, слипшиеся от крови, в огненно-рыжий цвет. Слишком яркий, слишком знакомый. И на какое-то мгновение сквозь милые черты проступил другой образ, не менее знакомый, который я тщетно пытался прогнать. Образ, безжалостно меня преследовавший и не желавший отступать. «…я тебя не отпущу…». Да будь ты проклята!!!
Я не пошел на похороны, потому что в душе было пусто. Я не пошел еще раз в больницу, потому что боялся увидеть радость на столь ненавистном теперь лице. А может быть, это просто была ненависть к самому себе, за слабость и за страх. И виной случившемуся был только случай. В душе стало слишком пусто. Не было ни тоски, ни отчаяния, ни ненависти, ничего…
А на шкафу уже год лежит старая газета. Я прочитал только заголовок и не решаюсь читать дальше. Слишком необычен случай в психиатрии, когда невменяемая больная перегрызла себе вены. Слишком знакомое лицо на фотографии. Слишком неожиданной может оказаться дата происшествия. Может, когда-нибудь я дочитаю статью до конца, только не сейчас. Да и менять что-либо уже поздно, в конце-концов, я сам все решил. Не у кого просить прощения, некого ненавидеть, и незачем.
Плачь, осень, плачь…
 
 
 
 
Отзывы на это произведение:
Димон Дарк
 
01-03-2007
16:16
 
Мда, вот и встретились:)
Кого-кого не ожидал здесь увидеть, сразу даже не понял:)
Но когда увидел это названьице - сразу подумал, что что-то не то...
Оказалось - прав:)
Отрадно, что нового у тебя много. Буду читать:)
Dеliriа
 
02-03-2007
10:43
 
Премного благодарствую. Надеюсь, не сильно разочаровала? :)
 
Автор удалил свой аккаунт
05-03-2009
01:47
 
 Автор произведения запретил этому пользователю участвовать в обсуждении его текстов.
 
Татьяна Ст
 
24-09-2009
11:48
 
И поэтично, и аналитично... Вы в такие психологические дебри рискуете погружаться, куда я никогда бы не осмелилась... и у Вас получается.
Dеliriа
 
24-09-2009
15:33
 
Наверное, это все потому, что в меня добрых пять лет вливали азы психологии)))... Надо же все это куда-то теперь девать)
Спасибо большое.
P.S. История основана на реальных событиях, я только добавила мистических красок и позволила себе приукрасить события...
Редактировалось 2 раз(а), редакция 24-09-2009 15:48 (Dеliriа)
 
 

Страница сгенерирована за   0,017  секунд