Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

Dеliriа

 
 
 
Отчего ночь темнее дня
 
 
 
  Щелк-щелк. И невыносимо яркая вспышка – до боли в глазах. Щелк-щелк. Ожидание Чего-то ужасного и неизведанного доселе. Что может произойти? Удар – и изнеженная печень вздрагивает под кулаком. Еще удар – и негромкий хруст стреляет острой болью в лицо. И – ожидание, мучительное, тягостное ожидание того, что вот-вот случится что-то страшное. И закончится не скоро. Что чувствует человек, стоя на краю бездонной пропасти, готовясь туда шагнуть? Сожаление о тех поступках, которые были неправильными? Бессильную злость на себя, за эту слабость, что сводит судорогой мышцы, за эту пустоту внутри, что отбирает последние силы? Или все-таки страх?
А страха не было. Было что-то, очень на него похожее, но как будто разбавленное. Не получалось по-настоящему испугаться, и все тут. Потому что это Катька щелкала фотоаппаратом, с глупой серьезностью выбирая ракурс. По моей просьбе. Мне хотелось сфотографироваться с маской ужаса на лице – неподдельного, черт побери, чтобы глаза крупным планом, а в них – настоящий страх, страх, пожирающий личность раньше смерти. А потом сделать из этих фотографий картину, нереально красивую и гармоничную, так, чтобы страх был красивым. Ужасно красивым.
Щелк-щелк. Большинство фотографий придется выбросить – у нас с Катькой разные понятия о красоте, у нее – эфемерно-красочное, а у меня – мое, без моральных лоскутков и прочих фиговых листиков. Такое, как есть. Катьку это здорово пугает, а значит, лучшие кадры будут упущены ее дрогнувшей рукой.
- Ну что, хватит? Мы уже час возимся. – Надоело, видать. – Давай покурим. – Катька включила свет и с любопытством огляделась – как будто первый раз видела мою комнату. Что ее так удивляло?
Щелчок – пламя – дымок – затяжка. Когда постоянно куришь, перестаешь обращать на это внимание. Просто куришь, и все. Как будто и не ты вовсе. Мне нравилось представлять время от времени, что это моя первая сигарета, и тогда вместе с новым ощущением от дыма все вещи вокруг выглядели по-новому. Даже пугливая Катька. Затяжка – дымок – касание – боль. Сигарета бесшумно, но зрелищно поцеловала мое запястье и замерла. Боль запульсировала и медленно стала угасать вместе с сигаретой. Катька скривилась:
- Зачем ты это делаешь? Тебе что, не больно? – она спрашивала это каждый раз и слышала один и тот же ответ.
- Больно. Если человеку больно, значит, он еще жив.
- А ты что, боишься умереть? – Вот дура.
- Боюсь. А ты что – нет?
- И я боюсь, - она вздохнула. – Только ну его на фиг, а? Кури, как все нормальные люди. Или не кури. А то у меня нервы не очень крепкие.
И как она терпела все мои выходки со своими не очень крепкими нервами? Ни один нормальный человек этого не вынес бы. Или я все приукрашаю. Странный человек эта Катька, раз я живу с ней в одной квартире уже полгода. Дура-дурой, если приглядеться, а иногда такое выдаст – на голову не оденешь. Никак не могу привыкнуть к людям. Казалось бы, знаешь человека от корки до корки, и в один прекрасный момент он удивляет тебя чем-то таким похожим на тебя же. Сразу и не разберешь – то ли изюминка, глубоко спрятанная, то ли гнильца затаившаяся. И все-таки вердикт ей мною уже вынесен – блядь. Нет, не в смысле поведения, глубже – в смысле отношения к вещам. Она безболезненно приспосабливалась к ситуациям, несмотря на свою слабость – и это меня злило. Она воспринимала все как должное – остро, драматично, предсказуемо, но с легкостью. Даже мои выходки. Мне иногда трудно было себя сдерживать, чтобы не учинить что-нибудь недозволенное. Например, зайти к ней ночью в комнату и начать приставать к спящей – как она отреагирует? Закатит скандал и съедет на следующий день? Или ошарашит меня согласием? Проверить это пока не хватало духу.
А приспосабливалась она к окружающему миру до тошноты старательно. И, как мне казалось, старалась выглядеть глупее, чем на самом деле.
Катька в это время старательно вырисовывала губы перед зеркалом, застыв в нелепой позе. Кто ее увидит по такой темени? У меня было единственное объяснение этому – неосознанный инстинкт продолжения рода. Не в качество, так в количество. Желание выжить.
- Я буду нескоро. Можешь не ждать, - она закончила чистить перья и начала поливать себя своим отвратительно пахнущим зельем – еще одна бессмысленная уловка для привлечения самцов. – Только на задвижку не закрывайся, ладно?
Интересно, а если ее не пустить домой? Развернется и уйдет? Или будет стоять до победного? С нее станется – дури хватит, еще решит, что со мной чего случилось – с меня тоже станется… Иди уже, вертишь задом в прихожей, мне-то это нафига?



***

Холод отрезвлял. Хмель понемногу выветривался из головы, но домой идти не хотелось – гадко было на душе как-то. Самым неприятным было то, что я не могла взять и выплеснуть то, что скопилось у меня внутри – мои болезненные размышления были слишком чуждыми для этого мира. Мне иногда казалось, что я просто не могу проснуться.
Полгода назад я решила начать другую жизнь, да так и осталась стоять на месте. Не получалось шагнуть вперед. Я и сама с трудом могла принять то, что эта эксцентричная девица заняла в моей душе главное место, потеснив не только противоположный пол, но и мои представления о мире. Я жила с ней уже полгода в одной квартире, и с каждым днем ее внутренний мир затягивал меня, как лесное болото. Я пыталась понять, что там внутри, под маской безразличия и цинизма, но принять это в себя было так же страшно, как и пройтись босиком по горящим углям. И заманчиво. А заканчивалось все тем, что я несла какую-нибудь повседневную чушь и выглядела все глупее и глупее.
Иногда, как, например, сегодня, можно было купить бутылку вина, и спрятавшись на скамейке в парке, медленно ее прикончить. А потом идти домой с винным перегаром и гадким чувством бессилия. Иногда в голову лезли совершенно нелепые мысли – например, собрать тихонько вещи и смотаться куда-нибудь – однозначно решит, что нервы не выдержали. И жить совсем уже по-другому, стать новым человеком. Что-то старое умерло во мне давно, и последние полгода я всего лишь безболезненно счищала с себя остатки грязи, налипшей за долгие годы. Я брезгливо стерла с губ остатки помады и злорадно вспомнила ее презрительную мину – она не пользовалась косметикой. Да и не нуждались ее идеальные черты лица в этом. А вот мои – очень даже. Я с завистью сравнивала свою неуклюжую внешность с ее фигурой валькирии. Изображение валькирии я как-то нашла в одной из ее книг, и этот образ прочно засел у меня в голове. Образ воительницы, дарующей забвение Победы. Смерть.  Я до сих пор боюсь взглянуть в ее пустые глазницы, боюсь своих мыслей об этом. А вот она не боится смерти – врет она все. Она просто любит жизнь, любит намного сильнее, чем я, потому что  образ Смерти делает все краски вокруг живее и ярче.



***

Ларион Всеволодович, он же просто Ларик, за глаза, конечно, скептично хмыкнул всей своей тощей фигурой:
-  Я человек практичный до невозможности, мне мало поверить во что-то, мне это еще и понять надо. А толкового я пока что ничего так и не услышал.
Сегодня была пятница, и Ларик был на рабочем месте. Неизлечимая болезнь доедала его тощее тело, поэтому он пять дней в неделю лежал дома пластом, а на работе присутствовал только в понедельник и пятницу, прилагая все усилия для того, чтобы выглядеть здоровым. Как там было на самом деле, я не знаю, и ужасная болезнь Ларика была придумана мною – когда жалеешь человека, он ведет себя немного иначе. Мнимая болезнь Ларика делала его мягче. Стоило его про себя пожалеть – и он тут же смягчался, неловко улыбаясь и понижая голос. А голос у него был основным инструментом пыток. Была, правда, еще неизменная ручка с позолоченным пером, которую он вертел в руках, изматывая до невозможности, и мне с трудом приходилось подавлять в себе желание приклеить ее намертво к столу. Хотя можно было просто на нее не смотреть.
- Ты слышишь, что я говорю? – его голос с неумолимостью циркулярки ворвался в мои мысли и напрочь их искромсал. – Или опять хочешь уйти от ответа? Я кому это все рассказываю?!
В голове тут же всплыл образ бледного, обессиленного Ларика, собирающегося с силами, чтобы встать и пойти на работу.
- Так я о чем? Ты не обижайся, я не со зла надрываюсь. Я для таких, как ты, глотку срываю, а в ответ что? Молчишь? Знаю, оправдываться не будешь, так хоть  для приличия можно огласить свои претензии? Или отсутствуют таковые? Думаешь, с работой справляешься – и довольно? Как же…
В принципе, Ларик неплохой человек. Можно было бы написать об этом книгу. Начиналась бы она примерно так: «Жил себе некий Ларион Всеволодович, замечательнейшей души человек. И столь свято верил он в неоднозначность своего бытия, что все источники сходились лишь в одном – такой человек мог быть».
- Самодеятельность – после работы, - Ларик был неумолим. – Отчет по наблюдениям – мне на стол через час, ясно?
Ясно, ясно… Отчет, говорите, на стол… Хитер, стервец. Вся соль была в том, что стол Ларика был не менее харизматичен, чем он сам. О том, чтобы просто что-либо положить на него, нечего было и думать (ну весь в хозяина!). К его столу нужен был особый подход. Стол жил своей особой жизнью и жестоко карал за разгильдяйство и небрежность. В лучшем случае – постыдным компроматным фото из далекого прошлого, а в худшем… М-да… Мог, наверное, и отчет подменить. Особенно тому, кто хотел приклеить к нему ручку Ларика. В общем, от отчета никуда не деться…
«В рамках проекта о подсознательных механизмах выживания…»
- Знаешь, почему я до сих пор жив? – спросил как-то Ларик. – Потому что я перестал воевать с миром. Война – это шанс умереть. А борьба – шанс выжить. За каждое свое слово в лоб мы получаем бациллу в печень, за мысль в спину – хлопок по нервам… Жить надо умеючи. Не воюя ни с кем…
- Да? А я? Не считаюсь? Я с вами, значит, воюю, а вы со мной – нет? Так, что ли?
- А с каменной стеной ты тоже станешь воевать? Избивая ее головой? Вот она с тобой – вряд ли. Она будет бороться, пока ты не испачкаешь ее мозгами…
Вот так-то. Идея отчета созрела и затрепыхалась.
«В массе человеческих организмов заложен мощнейший механизм выживания, дублированный в каждой особи. Гибель любого во имя жизни целого – так это выглядит. Примитивные организмы просто погибали, отдавая жизнь многочисленному потомству. Люди, кроме всего прочего, развили в себе механизм самоуничтожения в том случае, если особь готова разрушить целостность системы или хотя бы нарушить ее. Даже если угроза гипотетическая. Индикатором угрозы служат нейронные реакции, развившиеся в чувства и эмоции. Деструктивные для среды эмоции начинают разрушать свой носитель. Архаичное понятие Кармы было сформировано на подсознательном понимании этого механизма. В общем, кто с мечом пришел, им же по оралу и получил. Психогенный механизм заболеваний направлен на ограждение системы организмов от вымирания, целостная система стремится к преобразованию количества в качество, в то время как отдельные особи руководствуются принципом «из качества в количество», и только это противодействие позволяет обнаружить оптимальное соотношение качественных и количественных характеристик особей системы…»

***

- Ты долго будешь пялиться в свой компьютер? Глаза повылазят. – Катька ловко обломала весь кайф от чтения. Р-раз – и я снова в комнате, так и не узнав, отчего ночь темнее дня. Так называлась книга. Прочесть ее полностью никак не получалось, как не Катька, так золотуха. Или свет выключили. Или гости дорогие, да незваные ни разу. Или звезды не сложились…
Или Катенька тайком жмет Shift + Del…

Отчего же ночь темнее дня? Отчего победители умирают? Отчего мы не делаем то, что хотим, а хотим то, чего никогда не сделаем? Отчего мы хотим побеждать, но стараемся жить побежденными?
- Скажи, Катенька, отчего ночь темнее дня?
Ночь на крыше – это роскошь. Ночь на крыше – это ступенька. Я умею ходить по ступенькам. Нет, не так, как вы – вверх-вниз, туда-сюда. У меня ступеньки круче, и перила отсутствуют. И пролеты – как островки в море раздумий. Со ступеньки на ступеньку. Прыг-скок.
А темнее ли ночь, чем день? Я стою на крыше, и ночь слепит меня снизу брызгами. Отчего победители умирают? Эх, Ларик, чудак-очкарик. Разъяснил бы, что ли. Прыг-скок. Много лейкоцитов – это тромб. Раз – и умер кто-то. Тромб оторвался – так говорят. А мне плевать на вашу целостность, плевать на вас всех, и вниз я не хочу. Я для вас – ничто, лейкоцит, и я тоже хочу жить. Победители умирают? А если нет?
Прыг-скок по ступенькам. Таких, как я, много. Таких, как вы, еще больше. Такие, как я, воюют, такие, как вы, борются.
Сижу на крыше. Спасаю систему. Огонь – дым – затяжка – полет.
Сигарета летит, падает, нет ее больше. Вы – сволочи. Взгляните вниз – там пусто. Там пропасть. Там люди.
Плевать. Плевать с крыши – хамство. На головы. Прыг-скок, сегодня здесь, завтра там. Раз ступенька, два ступенька. Что там дальше?
Была – не была…

***

- Эта дура все-таки прыгнула с крыши?
- Конечно. Она думала, что ты – девушка, она думала, что ты – сумасшедшая, она думала, что ты – ее судьба.
- Может, мне все-таки надо было быть парнем? Ее бы так не сломало.
- Она все равно бы сломалась. Она – патогенная особь. Одна из многих. Жалко?
- Не знаю. Никак не привыкну. А как быть с той книгой? Хотелось дочитать. Убила, дура, со злости.
- Придется дописывать. Ее давно пишут. Такие, как ты. Поддерживающие равновесие. А такие, как твоя Катька, уничтожают. Твой отчет принят и отмечен. Тебя переводят в отдел по надзору за равновесием системы.
- Ларион Всеволодович, а чем я отличаюсь от них? Я чувствую и знаю то же самое, что и другие…
- Нельзя пытаться стать на другую сторону Равновесия. Силы по обе стороны расставлены, и мы существуем. Нельзя принимать одну из сторон из мелкой прихоти, принимая ее за цель. Цель – само существование. Человек жив, пока не сует нос не в свое дело. Тем более не понимая его. Да, допишешь в отчет эмпатический опыт на крыше. Механизм, думаю, понятен. И еще… Пожелания какие будут?
- Будут. Одно.

***

Утро – завтрак – работа. Вроде ничего и не изменилось. Только непривычно было видеть в зеркале толстого угрюмого типа…
Ну, да может оно и к лучшему…
 
 
 
 
Отзывы на это произведение:
Ястер
 
21-02-2007
19:14
 
Капельку повыше среднего - 6-7, не более. Извините...
А впрочем, почему бы и нет? Законы жанра есть, кусочек тайны наличествует. Немножко завораживает, чуть огорчает и радует.
Не главное это (себе), не главное. Главное то, что своего героя убивать нельзя. В каждом произведении есть черта, которая отражает автора... По вашему тексту, по отдельным нюансам можно разобрать, что вы не эгоистичны (дарите), не особый скептик (верите) и даже не замучены жизнью и не стали редиской (видите и любите).
Нет, убить своего героя не сложно. Только прошу вас - не убивайте!
Плохо, если к этому привыкаешь.
Засим машу пером на шляпе...
Dеliriа
 
22-02-2007
18:59
 
Спасибо за столь лестные характеристики нас с произведением - приятно, как-никак... А герои - они ведь иногда и сами могут умереть, автора о том не спросив. Или же выживут назло оному. Личности, я бы сказала. :)
 
Михаил Акимов
 
21-02-2009
11:52
 
Лири, вовсе неплохо! Ты здесь будто совсем другой автор, чем в «Комнате Свободы». То есть, нашёл многое из того, за что набросился на тебя из-за «Комнаты»!
Интересна композиция с её параллелизмами. Я ожидал, что будет две линии, но с третьей подглавки они множиться начали.
Очень хорош язык, и есть ярко выраженный авторский стиль. И сам автор очень силён, способен на глубокий психологический анализ и по-настоящему мудр. И, в отличие от «Комнаты», здесь он прекрасно знает и понимает, о чём говорит, и способен научить любого.
Сам рассказ многослойный, и каждый слой несёт свою сверхзадачу. Немножко путаешься и затрудняешься с отделением одного от другого, но это ничего! Всегда ведь можно прочитать второй раз и третий. А глубокие замыслы, чаще всего, простыми в восприятии не бывают.
Словом, молодец! Похоже, я поторопился, когда стал на основании двух ранее прочитанных рассказов критиковать всю твою прозу…
Dеliriа
 
21-02-2009
12:39
 
Спасибо, Михаил, за поддержку!
Именно идеи этого рассказа я хочу развить в большое произведение. Хотя, если честно, вся моя проза (не считая зарисовок) строится на одной основной идее - идее целостной структуры общества-организма. И желании раскрыть эти механизмы (сказывается специальность, видимо)))
Буду стараться)))
 
Автор удалил свой аккаунт
05-03-2009
01:51
 
 Автор произведения запретил этому пользователю участвовать в обсуждении его текстов.
 
Автор удалил свой аккаунт
05-03-2009
01:51
 
 Автор произведения запретил этому пользователю участвовать в обсуждении его текстов.
 
Автор удалил свой аккаунт
05-03-2009
02:04
 
 Автор произведения запретил этому пользователю участвовать в обсуждении его текстов.
 
 

Страница сгенерирована за   0,212  секунд