Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

Даша Вайн

 
 
 
Надя
 
 
 
  «Надя».
   Галя – подруга моей подруги. С Аней я познакомилась на подготовительных курсах, и, пожалуй, если б мы не жили поблизости, то и дружбы у нас никакой не получилось. Могу сказать, что у Ани скверный характер, но  ведь и она всегда с радостью выскажется про то, что я сама – не сахар, поэтому скажу лишь, что мы с ней слишком разные, чтобы легко сойтись. Я – большей частью бука и домоседка, ее же почти никогда нет дома. Очень общительный человек. Однако за пять лет нашего знакомства мы друг к другу привыкли, и я называю Аню своей подругой. Мы с ней учимся в одной группе. Кроме института почти не встречаемся, но на Аню можно положиться,  а я умею хранить секреты. На том и сошлись.
   Кроме меня, Аня подружилась еще с двумя девчонками с нашего курса. Они любят собираться вместе – ходить в кино, подолгу сидеть в кафешках за чашкой остывшего чая, перемывая всем кости. Поначалу звали и меня, но меня столь частые встречи скорее утомляют, чем радуют, и я отказывалась. Теперь уже и не зовут, но я не обижаюсь. Они меня немного старше – Аня и Ирэна на два года, а Галя на – шесть, и хотя особой разницы в возрасте я не чувствую, но определенный дискомфорт есть. Чувствую себя иногда маленькой девочкой. Но в институте мы общаемся все вчетвером – вместе сидим на лекциях, вместе ходим в столовую, вместе убегаем с занятий.
    Галя немного отличается от схожих по характеру Ани с Ирэной. Если бы меня попросил кто-нибудь привести пример хорошего человека, то я, не задумываясь, назвала бы Галю, хотя у меня тоже есть друзья, близкие, мама, в конце концов, но в первую очередь я бы выделила Галю. Трудно сказать почему. Можно долго перечислять все ее положительные качества, но понятней от этого не станет, поэтому я прошу поверить мне на слово – Галя Тихонова  действительно хороший человек. Мне с ней всегда спокойно и легко, и я искренне желаю ей добра. У нее в последнее время, как она сама признается, все идет наперекосяк – мужа уволили с работы, отношения с ним – ни к черту, заболела сестра. Плюс ко всему Галя полная, и ужасно комплексует, хотя, мне кажется и зря. Я вижу, как все это оседает постепенно у нее глубоко-глубоко в душе, а я еще вижу, как она отчаянно, изо всех сил не подает виду. По-прежнему всегда веселая, бодрая. Вот такая Галя. Молодчина.

   Еще осенью я краем уха слышала, что Галина двоюродная сестра Надя оказалась в больнице. Я тогда толком и не поняла, что случилось – то ли ее туда доставили в тяжелом состоянии, то ли просто положили на обследование, и уже в больнице ей стало хуже, но что-то в этом роде. Какие-то серьезные проблемы с печенью. В общей сложности Надя провела в больнице порядка двух недель. Много. Галя, поминутно вздыхая не то от усталости, не то от бессильной злости, рассказывала, что в итоге  всех обследований так ничего и не выявили. Предположительный диагноз – цирроз. Но Наде только двадцать восемь лет, Надя не пьет спиртного, и еще полгода назад все у Нади было хорошо.
   -  Так не бывает, - авторитетно заявляла Аня, - цирроз за полгода развиться не может. Особенно у Нади.
   Под «Надей» она, видимо, имела в виду благополучную молодую женщину в принципе. Галя на это только качала головой. Наде, кроме печени, обследовали все, что можно было обследовать. Все показатели в норме. Надю выписали с чистой совестью. Вот только лучше ей не стало. Галя нехотя говорила, что сестра часто жалуется на здоровье, выглядит неважно, уволилась с работы.
   -  Это что-то серьезное, - повторяла Галя. Но у Нади дома лежали кипы анализных, диагностических бланков, и на всех стоял штамп «Норма». Лечения ей, как здоровому человеку, тоже не назначили.
   В это время мы все переживали. С Надей никто знаком не был, поэтому переживали большей частью за Галю. Я, конечно, волновалась меньше других. Во-первых, мы с Галей не такие близкие подруги, как девчонки, во-вторых, я не умею сопереживать и сочувствовать незнакомцам, а в-третьих, результаты диагностики меня успокоили. Раз врачи сказали, что все в порядке – значит, все в порядке. Цирроз – диагноз, конечно, не шуточный, по сути – смертный приговор, но это оказалось лишь предположением. Глупым, страшным, неоправдавшимся предположением.
   Меня больше интересовало другое. Хотя мы и не слишком близко общаемся с Галей, но о ее семье я наслышана достаточно. Галя любит рассказывать. Я знакома с ее младшим братом Сашей, он учится в выпускном классе школы, слышала много историй про ее тетушку, маму, папу, дальних родственников, друзей семьи. А вот  про Надю узнала только после ее болезни, хотя, казалось бы – двоюродная сестра, достаточно близкий человек. Да и переживала за нее Галя как за родную. Почему же раньше она никогда о ней не рассказывала?.. Как-то раз, когда мы с Галей были одни, я задала такой вопрос, на что она ответила:
   -  Раньше мы с ней лучшими подругами были. А потом… очень скверную штуку я проделала. После этого разругались. Мы тогда совсем девчонками были, в школе еще учились. Ну, первая любовь, всякая ерунда, сама понимаешь. Скверно я тогда поступила, до сих пор стыдно. Потом, конечно, помирились, но отношения уже не те были. Доверие, что ли, пропало. Очень долго не общались. Сейчас… не знаю. Переживаю за нее сильно. Вряд ли она обижается до сих пор за тот случай, просто неприятный осадок остался. И у нее, и у меня. Все это очень обидно. Она ж мне родной человек. И я ей…
   При этом Галя смотрела не на меня, не в глаза, как обычно, а куда-то наискось, на стену. Она не рисовалась и говорила искренне. И переживала за Надю она не потому, что что-то ей должна, что виновата перед ней, а от всей души. Галя – хороший человек. Что у них там произошло, я спрашивать не стала, и вскоре выкинула этот разговор из головы.

   Четвертый курс – веселое время. Занятий меньше, друзей больше, а до выпуска еще целый год. Так мы и жили все. Иногда, конечно, приходилось и грустить, и с кем-то ссориться, но в целом жизнь была легкой и безоблачной. В начале весны я была в поиске своей половинки, Ирэна вообще по жизни настроена феминистически, Аня с Галей, толстушки-хохотушки, смеялись порой часами без перерыва, и мы много времени проводили вместе. Весна взбодрила даже меня, и я частенько составляла им компанию.
   А в середине марта Галя перестала ходить на занятия. Сначала я не предала этому значения, но через неделю все же спросила у Ани, что с ней случилось.
   -  Да с Надей опять плохо, - бросила та, - Галя целыми днями у нее в больнице. Приходит домой  только поздно вечером.
   -  Что, все так плохо? – удивленно спросила я.
   -  Да. Она два дня уже в коме пролежала. Сейчас вроде получше стало. Очнулась.
   Аня заходила к Гале домой пару раз, но Галя ничего толком не могла рассказать. Она плакала. Учебу забросила совсем.
   Шли дни. Надя лежала в больнице. Диагноз ей так и не поставили, как лечить ее тоже не знали. Примерно раз в неделю Надя впадала в кому. Галя находилась в больнице круглыми сутками. В конце концов, мы перестали ей звонить.
   -  Не могу, - говорила Аня, - я только скажу «привет», она начинает плакать. А я уже и не знаю, как ее успокоить. Да и можно ли? Говорить, что все будет хорошо глупо. А что говорить еще?..
   На самом деле все было плохо.
   Двадцать пятого марта у моей мамы день рождения. После лекции я спешно собиралась домой, потому что надо было помогать маме с готовкой – она, как обычно, назвала кучу гостей.
   -  Вчера ездила к Гале в больницу, - тихо сказала Ирэна, когда мы вышли на улицу. При этом я мысленно усмехнулась. «К Гале» - вот что меня зацепило в этой фразе. Разумеется, мы больше волновались за Галю, чем за Надю, - врачи сказали, что ничего сделать они не могут. Специально собирали консилиум – разные врачи обсуждали Надино состояние, но все руками разводили. Ничего уже не поделать. Сказали, что осталось сидеть и ждать. Галя в истерике.
   -  А насчет Москвы ты с ней говорила? Там есть гепатологический центр. Могут пересадить печень от родственника, - деловито сказала Аня.
   -  А Галя об этом знает? Позвонить ей, может, сказать?..
   Со стороны это, конечно, смотрелось глупо – три девчонки с умным видом решают проблему, которая не под силу даже врачам. Но в тот день это казалось нам естественным. Впрочем, к чему они пришли, я так и не дождалась. Я торопилась домой, к маме.
   Праздник прошел очень весело. Конечно, как всегда бывает на русских застольях, все хватанули лишку, и каждый считал, что именно он – центр всеобщего внимания и громко что-то кричал о своем, но я от души похохотала. Еда была вкусной и сытной, а мама – молодой и счастливой. В такой замечательный вечер не хотелось думать о чужих проблемах, да и не верилось даже, что у кого-то они есть.
   На следующий день невыносимо хотелось спать. Аня не пришла на занятия, поболтать было не с кем, и всю первую пару я проспала, спрятавшись за широкой спиной соседа и по привычке положив учебник под голову. На следующей лекции мы сидели вдвоем с Ирэной, и было немного повеселей. Ее сотовый зазвонил уже после того, как преподаватель зашел в аудиторию, и она поступила так, как поступил бы любой в ее случае – согнулась в три погибели, прикрыла рот рукой и где-то на уровне своих коленок тихо начала говорить. Вернее она ничего не говорила, зато из трубки раздавались громкие неясные звуки. Пару человек оглянулись в нашу сторону. После того, как странный разговор закончился, Ирэна долго молчала. В руках у нее была авторучка, и она, внимательно глядя в затылок впереди сидевшего парня, снимала и снова надевала на нее колпачок. Заговорила она только минут через десять.
   -  Надя умерла, - сказала Ирэна.
   -  Галя плачет? – спросила я.
   -  Галя рыдает, - ответила Ирэна, и всю оставшуюся лекцию мы молчали.
   Уже потом мы узнали, что в конце-концов врачи предположили, что у Нади генетически обусловленное заболевание, что они грешили на прием оральных контрацептивов и прочую чепуху.  Уже потом мы узнали, что Надя пролежала в коме четыре дня и умерла, не приходя в сознание, а всего пять дней назад просила сестру привезти ей побольше книг – в палате она лежала одна, было скучно. Надя умерла – вот и все, что нам было известно.
   Как только лекция закончилась, Ирэна встала и уверенно подошла к преподавателю. Я догадалась, что она хочет попросить не засчитывать Гале пропуск, но ошиблась. Ирэна не просила, а требовала.
   -  Галина Тихонова не смогла придти на лекцию. Ее сестра лежит в больнице, и она целыми днями с ней.
   -  Ну это проблемы Галины Тихоновой, - парировал ее лектор.
   -  Сестра умерла сегодня утром, - веско сказала Ирэна.
   В тот момент я подумала, что теперь от осадка прошлого Гале уже не отделаться.

   Пропуск Гале не засчитали – Ирэна умела добиваться своего. Мы вышли с ней на улицу, поставили сумки на лавочку, и закурили.
   Что Надя умерла, мне не верилось. Несмотря на вчерашнее «врачи сказали, осталось только ждать» и «гепатологический центр по пересадке печени в Москве» я была уверена, что все кончится хорошо. Не может молодая женщина умереть просто так. Конечно, по-большому счету, мне было все равно. Даже сейчас я знала, что к третьей паре подойдет Аня, мы с ней вкратце обсудим сегодняшние события, погрустим, но вскоре снова начнем шутить друг над другом и смеяться. Мы-то живы.
   -  Какой диагноз ей поставили?
   -  Сказали, вскрытие покажет, - мрачно молвила Ирэна. Говорить больше не хотелось. Если честно, я бы лучше постояла одна, чем с Ирэной.
   Но была Ирэна, и от нее никуда не деться. Мы стояли молча минут пять. Я хорошо запомнила этот момент. И сейчас я закрываю глаза и вижу нас с Ирэной после второй пары двадцать шестого марта.
   Вокруг нас тает снег. Асфальт мокрый, черный, как после дождя, с крыш течет. Скользко. Небо светло-серое, немного грязноватого оттенка, но яркое, слепящее, такое, что стоит только взглянуть на него, как сразу понимаешь – март, весна. Тепло. Я в цветастой весенней шапочке, Ирэна вообще без головного убора. Воздух, как и моя шапочка, тоже весенний. Пахнет слякотью и талым снегом, но почему-то кажется, что пахнет приятно. Я набираю полные легкие этого воздуха и с удовольствием выдыхаю. Весна!
   Доносится гул машин с дороги, оглушительно чирикают птицы. Неподалеку клубится пар, под которым греются плотные стайки голубей. Они в унисон гудят свою голубиную песню. Два воробья по очереди клюют валяющуюся на асфальте сушку. Жить необычайно хорошо.
   Я помню, как смотрела в светлое весеннее небо с легкими рваными облачками и старалась не думать ни о чем глобальном. Не думать о том, какая странная и опасная у нас страна, в которой человек может просто угаснуть непонятно от чего, а ведущие специалисты при этом будут только разводить руками, не думать о том, что жизнь сложна и непредсказуема. Не стоило думать так же и о таких спорных и избитых вещах, как то, где мы будем после смерти, если ли на свете Бог, который все знает и всем заведует, и о том, что таких Надь ежедневно умирает десятки. Думать хотелось о простых вещах.
   Умереть просто. Наверное, в какой-то момент просто улетаешь и все. Становишься таким вот высоким небом. Это не плохо и не хорошо, а действительно просто – был человек, стало небо. Или воздух. Или первый весенний дождь. Умер человек – осознать это легко и сложно одновременно. Однако размышлять над этим – лишнее.
   Жить сложно, если взять каждого человека в отдельности. Через многое приходится проходить, постоянные переживания, страхи. И радости, и любовь, конечно, тоже. Но и это может быть сложно, и это не под силу. Но если посмотреть на нас всех сверху, то все покажется слишком простым. Каждый из нас просыпается в определенное время, четко идет в определенное место. Все это движение продумано и отыграно до мелочей. Поэтому, глядя сверху, путь кажется таким легким – ведь сразу видны все его мельчайшие изгибы и повороты, все потайные пружины и ловушки. А мы пробираемся по нему вслепую, порой заворачивая не туда  и тратя время попусту. Так нам кажется. Но даже в самом пустом доме остаются тени его старых хозяев. Ничего  в жизни не случается зазря.
   На мою сигарету с крыши свалилась увесистая капля, и та потухла. Ирэна слабо улыбнулась. Мимо нас проходила женщина с маленьким мальчиком. Мальчик поскользнулся и с размаху сел в лужу, но вместо того, чтобы разреветься, заливисто рассмеялся. Мать дала ему легкий подзатыльник, а потом засмеялась вместе с ним – настолько забавно он смотрелся. Из-за облачков маяком мелькнуло солнце, а мне вдруг захотелось петь – так легко было на душе.

22. 03. 2007 год.
 
 
 
 
Отзывы на это произведение:
Димон Дарк
 
27-03-2007
15:08
 
Приветствую Вас, Даша...
Немного странное произведение, я бы сказал - не очень типичное, но тем не менее, хорошее...
Наверное, смысл не в том ,почему умерла та девочка, да и сама смерть, смерть другого ,чужого человека - символ...
Все умирает на круги своя, сказал как-то мой друг.
Молодчинка... Плохо только то, что выкладываетесь редко... Вот...
Символ жизни в конце - ребенок который сел в лужу.... Наверное, он смог это пережить, а Надя не смогла, и поэтому сожгла себя изнутри...
Все мы сжигаем себя изнутри...
Вот:)
Даша Вайн
 
29-03-2007
17:05
 
спасибо, Дима!
мне оч. нравится , как Вы истолковываете мои рассказы! нет, без иронии, правда нравится!

с теплом, Даша
 
Димон Дарк
 
03-04-2007
18:00
 
я называю это "эффектом камертона". Когда твои вибрации совпадают с чужими, и чужое творчество чтановится как бы твоим...
На самом деле фишка не в том, как я истолковываю Ваши расказы, важно другое - как Вы их пишете. Настоящий талант видно издалека, и нам только остается приклонить перед ним голову...
Если в деталях - важно то, как вы относитесь к мелочам, ничего лишнего, не знаю - может быть, это подсознательно, может быть... И психологизм гораздо глубже, чем кажется с первого раза. Это реально те рассказы, которые можно перечитывать. Интересно...
Хотя, повторюсь, в Вашем творчестве я вижу гармоничное вплетение Гришковца, хоть и не в последнем рассказе. Может - местами - нечто сродни Марине и Сергею Дяченкам, хотя я не уверен, что вы их читали... И ,конечно же, влияние анимешных мультиков. Иногда - нарочитое, иногда - еле заметное, но оно есть везде.
Давече посмотрел Алхимика полностью, 51 серию и муви, и понял в очередной раз, что я прав...
 
Даша Вайн
 
05-04-2007
14:42
 
Спасибо еще раз!!
P.S. Алхимик - одна из самых моих любимых вещей)))
 
Димон Дарк
 
17-04-2007
14:07
 
Заметно, собственно говоря:)
 
Владимир Горачев
 
08-04-2007
01:42
 
Очень понравилось!
Такое впечатление, что какое-то время жил среди Ваших героев.
Даша Вайн
 
19-04-2007
14:02
 
Спасибо!
наверное потому, что герои - настоящие...
 
Отец Павел
 
16-06-2007
10:57
 
Жизнь продолжается. Радуемся, пока есть возможность. Еще недавно Димон Дарк писал рецензии, сейчас - борется за жизнь :(...
Даша Вайн
 
18-06-2007
11:57
 
Вы правы. Оч. волнуюсь за Димона Дарка... когда прочитала о нем на главной странице - знаете, как камнем по голове ударили...
 
Автор удалил свой аккаунт
26-01-2010
13:28
 
"Надя"
Бытовая филисофия, размышления о жизни, на своем уровне.
Вроде бы есть собственный длинный и несколько утомительный стиль бытоописания,  встречаются и находки, но больше расхожих приемов и фраз. Но глубины в рассказе не чувствуется, несколько поверхностно и аморфно.
Dеliriа
 
19-12-2010
21:26
 
Вы уж простите меня, StераnООО, но... Не первый раз наталкиваюсь на Ваш комментарий, и понимаю, что в корне не согласна.
Во-первых, комментарии несущественны и слегка демагогичны. Что есть "свой уровень", "глубина рассказа", "аморфность" и так далее?
Все это можно охарактеризовать словом "не понравилось", а такое обилие неконкретных слов, мягко говоря, не объясняет, в чем же именно ошибся автор.
 
 

Страница сгенерирована за   0,022  секунд