Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

Михаил Акимов

 
 
 
Декамерон 2007 или Кому что снится.
 
 
 
               Перед Прологом. Михаил Акимов.

    Вероятно, я – рекордсмен мира по количеству дурацких снов, снящихся одному человеку. Я не знаю, в чём причина. Возможно, это расплата или наказание за то, что я пишу юмористические рассказы; вот Морфей в отместку и присылает мне всю эту дребедень: ну-ка, мол, испробуй на себе, каково твоим читателям! Однажды в молодости, например, мне приснилось, что в нашу комнату студенческого общежития пришли Beatles, и мы всю ночь говорили с ними о музыке. Впрочем, я не только говорил, но и, с какой-то стати, не имея на это ни права, ни таланта, стал показывать Полу Маккартни, как надо играть партию баса в песне Джона Леннона «I want you». Маккартни послушно повторял за мной рисунок; его, наверное, убедили мои слова, что лично я сыграл бы именно так. В общем, я задавил его своим авторитетом. И это понятно: сон-то мой, а не его!
    Я был очень благодарен ребятам из Beatles, что они нашли время посетить меня хотя бы во сне. Впрочем, в этом плане мне грех жаловаться на кого-либо из знаменитостей: несмотря на свою занятость, многие из них приходят и спрашивают у меня совета по какому-либо, особо важному для них, вопросу. И надо отдать мне должное, я никого не выгоняю. А иногда мы просто сидим, разговариваем.
    И вот недавно ко мне в сон пришло столько великих людей, что я, наконец, понял: Морфей вовсе не стремится меня наказать; напротив, он хочет, чтобы я поведал об этом всему Миру! Конечно, утром, как водится, многое подзабылось, но я сел за клавиатуру и стал добросовестно вспоминать. А что не вспомнил, написал сам – от их имени!
    Такой кошмар вряд ли мог присниться  даже монархисту Хворобьёву: Пушкин, Лермонтов, Некрасов, Гоголь, Лев Толстой и Чосер пишут сценарий-буриме криминального сериала! От суровой ответственности за подобное кощунство меня спасает только то, что я их к этому никак не поощрял, это была их собственная инициатива. Каждый из них что-то рассказывал, остальные – в том числе и я, - слушали. В общем, получилось что-то вроде «Декамерона», только с каким-то пошловато-криминальным уклоном.
    Но здесь я, чтобы подчеркнуть полную свою непричастность к приведённому ниже безобразию, исчезаю и уступаю место тем, кто и должен за всё это отвечать.

               Пролог. Джованни Боккаччо.

    Начинается книга, называется Декамерон, прозванная principe galeotto.
    Итак, скажу, что со времени благотворного вочеловечения сына божия минуло 2006 лет, когда славный Захолустинск, прекраснейший изо всех российских городов с населением до 200 человек, постигла смертоносная чума, именуемая гепатитом B, которая, под влиянием ли небесных светил, или по нашим грехам посланная праведным гневом божиим на смертных, за несколько лет перед тем открылась в областях Запада и, толком там никого не напугав, безостановочно подвигаясь с места на место, дошла, разрастаясь плачевно, и до Востока. И здесь уж она порезвилась на славу.
    Желая спастись от болезни, жители ещё усерднее налегли на единственное имевшееся у них лекарство, до того употребляемое в целях профилактики, увеличив дозу с 0,5 до 0, 75 литра; а когда городские власти объявили, что источником заболевания является вода городского водопровода, вообще отказались от всякой другой жидкости. Но всё было напрасно: микробы гепатита  не погибали, а только пьянели и после этого начинали вытворять в организме такое, что ни одному трезвому микробу и в голову бы не пришло. Постепенно они втянулись в это дело и стали массово покидать организмы, хозяева которых указанного лекарства не потребляли, и переселялись в те, где его было вдоволь. Воспользовавшись сим обстоятельством, несколько достойных мужей, освободившихся таким образом от возбудителя болезни, решили на время покинуть пределы Захолустинска и провести за городом время, за которое, как они надеялись, микробы или погибнут от алкоголизма, или, по крайней мере, будут направлены на принудительное лечение в ПНД.  Они нашли красивое место на берегу речки с поэтичным названием Тухлянка, поставили палатки и стали жить там. Днём они ловили рыбу, каждый раз поражаясь форме и выражению лица того, что попадалось им на удочки, а вечером у костра, чтобы как-то скоротать время, писали сценарий криминального сериала, и так до утра. С целью поведать вам сочинённые ими истории, я и веду данное повествование, но тут наступает время передать слово первому рассказчику, достопочтенному сэру Джеффри Чосеру, который, в своё время, перевёл моего «Декамерона» на английский язык, от чего тот сделался в стихах. Я был очень рад узнать, что «Декамерон» по-английски звучит как «Кентерберийские рассказы». Ох, уж этот английский язык! вот уж воистину: пишется «Манчестер», читается «Ливерпуль»! … Но я вижу, что сэр Джеффри в крайнем нетерпении, ему хочется поведать нам что-то сокровенное, и я умолкаю, ибо начинается день первый Декамерона.

              День первый. Джеффри Чосер.

              Внемлите, судари! Сейчас
              Я вам поведаю рассказ
                  Весёлый и забавный,
              О том, как в Питере у вас
              Менты уже в который раз
                  Народ спасают славный.

              Сплочённ ментовский коллектив!
              И, это дело уяснив,
                  Братва в Москву сбежала.
              Исчез бесследно рецидив,
             (Все СМИ немало удивив),
                  И новых дел не стало.

              Грустит без дела прокурор:
              Преступный мир войны топор
                  Зарыл, противу правил …
              И, выполняя уговор,
              Ментовский дядька Чер… (простите!) Мухомор
                  Всех в отпуска отправил.

              … Ну, как вступленье? Не совру:
              Любой собрат мой по перу –
                  Ну, скажем, Пушкин Саша
              Его продолжит ввечеру,
              И знаю я: всем по нутру
                  Придётся повесть наша.



       День первый (продолжение). Александр Пушкин.

            С похмелья жаждою томим,
            Андрюха Ларин в бар стремился …
            Вдруг вор по кличке Серафим*
            Из подворотни появился.

   __________________________________________________________________
* Серафим – (правильно: «Шестирукий Серафим») – известный вор-карманник Петербурга. Прозвище «Шестирукий»  получил за то, что в давке мог в считанные секунды обчистить карманы шестерых человек. (Здесь и далее прим. М. Акимова).
____________________________________________________________________

            «Начальник! – рек он. – Знаю я:
             Ты в отпуске со всем отделом,
             Но так ведь дальше жить нельзя,
             Тут дело пахнет беспределом!

             К нам гастролёр заехал днём –
             Садист и изверг: Пашке Мину
             Он угль, пылающий огнём,
             Во грудь отверстую водвинул!

             И грудь ему он сам отверз,
             А угль отнял у кочегара –
             И Питер разом весь замерз:
             В котельных ведь не стало пара»!

            (Далее Пушкин, откашлявшись и закурив):

             Андрюха, добрый мой приятель,
             Трудился на брегах Невы,
             С согражданами был на «вы»,
             С преступниками тоже, кстати.

                        (выпив бокал вина):

             О многом мог сказать бы я.
             Но спать давно пора, друзья.

(       И наступило утро, и Пушкин прервал дозволенные речи).

               День второй. Лев Толстой.


    Все удачные дни похожи друг на друга, каждый неудачный день неудачен по-своему.
    Всё смешалось в убойном отделе.
    Подполковник Петренко, мужчина лет 55, во внешности которого ощущалось, по мнению его заместителя, что-то «несвойственное месту», открыл экстренное совещание.
        - Ne perdons point de temps*, - сказал он лениво, как актёр говорит роль старой пиесы. - Капитану Ларину через своего «барабана» стало известно, что в городе появился заезжий гастролёр, личность вовсе не положительная и даже подверженная всем порокам современного общества. Достаточно сказать, что в ресторане его видели за поеданием мяса. Pardon, je vois que je vous fais peur**. Господа офицеры, какие меры мы предпримем для выявления преступника?
    С места поднялся лейтенант Дукалис, массивный, толстый молодой человек с стриженою головой. Он был несколько больше других мужчин и обладал умным и вместе робким, наблюдательным и естественным взглядом, отличавшим его от всех. По мнению подполковника, он был l’homme a l’esprit profound***.
        - Антре ну,  - начал он, - все эти бандиты-мандиты имеют идефикс: их тянет на место преступления. Компрене ву, что я имею в виду? Мы всем отделом, как говорится, олл тугезе – простите, подполковник, мой неважный английский, - идём в ресторан, где он ел мясо, садимся и ждём. Чтобы не вызвать подозрения, тоже что-нибудь мясное закажем, ну, и выпивку. И пусть Управление не скупится на деньги, чтобы не получилось, как с Шараповым в «Астории». Не с па? А мы – люди терпеливые, если надо, месяц ждать будем.
    В кабинете поднялся невообразимый шум. Слышны были только отдельные реплики: «C’est impossible …»**** …. «…le vieux est d’une humeur de chien …»*****….

* Не будем терять времени (франц.).
** Простите, я вижу, что я вас пугаю (франц.).
*** человек глубокого ума (франц.).
**** (и все другие звёздочки) – честно говоря, мне надоело переводить каждую фразу. Тем более: вам это нужно? Поступайте так, как поступали, читая «Войну и мир» - пропускайте французский текст!

            Реплика сеньора Джованни, которому всё это тоже надоело.

        - Умоляю, граф, довольно! Вы бы хоть сначала определились, на каком языке будете повествовать! Я понимаю, что все русские свободно изъясняются по-французски, но пожалейте нас, бедных итальянцев, которые не знают ни одного языка, кроме родного! Мы ещё как-то понимаем русский, который схож с итальянским своей напевностью, как отмечал ваш Ломоносов … Нет, нет, не спорьте: «Декамерона» написал я, мне и решать, кто поведёт рассказ дальше! Прошу вас, господин Некрасов!

          День второй (продолжение). Николай Некрасов.

          Идею ту, Дукалиса, начальники ментовские
          По долгом обсуждении решилися принять.
          И лишь вопрос финансовый был камнем преткновения:
          Где взять им столько денежек – ментов  кормить-поить?

          И уж совсем отчаялись, как вдруг приходит маленький
          Один менток зашуганный и робко говорит:
          Служу я, мол, начальнички, при камере хранения,
          Куда от всех преступничков приносят конфискат.

          Так вот, мол, есть в той камере скатёрка самобраная:
          Лежит себе бесприбыльно уже лет пять тому,
          Её у Березовского отняли пограничники,
          Когда злодей тот в Англию с России выезжал.

          И к этой вот скатёрочке инструкция пришпилена,
          В ней почерком Абрамыча  написано, что всё
          Скатёрка даст, что просится, одно лишь затруднение:
          Мол, водки можно требовать в день только по ведру.

          Начальники все в радости, но не Дукалис с Лариным,
          Они носы повесили и начали бурчать:
          Мол, где такое видано, что в день – всего ведёрочко?
          Что ж - в ресторане трезвыми прикажете сидеть?

          Но строго им начальники велели не раздумывать,
          А взять скорей скатёрочку и в ресторан идти …
          Пора и нам, сограждане, винца немного выпити
          И спать лечь. А рассказец наш – до завтра отложить!

        (И наступило утро, и Некрасов прервал дозволенные речи).


               День третий.  Николай Гоголь.

    Холодным мартовским днём к дверям петербургского ресторана «Северная Пальмира» подъехала машина. Это был джип с привинченным к задней двери большим запасным колесом. Вид этого колеса очень заинтересовал двух мужиков, которые стояли у ресторана с самым скучающим видом. «А как ты думаешь, Андрюха, - спросил один из них, - доедет такое колесо, если случись, в Москву»? «Доедет», - отвечал второй. «Ну, а в Казань, я думаю, не доедет»? «В Казань не доедет».  На том разговор и кончился.
    Джип вскоре уехал, но это и неважно, так как к нашему повествованию он не имеет никакого отношения, а вот к мужикам приглядимся повнимательнее.
    Любой наблюдательный прохожий тотчас бы смог определить их профессии. Один из них, очкарик в не по росту коротких брюках и светлой куртке – ну, вылитый Шурик из «Операции «Ы»! - держал под мышкой лист ватмана с какими-то расчётами, под которыми красной пастой было написано: «Не зачтено». У второго, - мужчины в потёртом пиджачке с заплатами на локтях, - были в руке счёты. Впрочем, ненаблюдательный разобрался бы тоже: к куртке одного и пиджаку другого были пришпилены бэйджики с надписями «Студент» и «Бухгалтер» соответственно.
    И наблюдательные, и ненаблюдательные прохожие были бы просто изумлены, узнай они, кем на самом деле являются наши герои. «Студент» был оперуполномоченный  убойного отдела капитан Андрей Ларин, а «бухгалтер» - начальник этого отдела майор Соловец. Их внешний вид был не чем иным, как в высшей степени искусной маскировкой. Оба в нетерпении изнывали возле ресторана уже третий час, поджидая Дукалиса, который куда-то пропал вместе со скатертью.
        - Ну, где этот Толян? – прервал молчание Ларин. – Нельзя ему скатерть доверять!
        - Быстро ты всё забыл! – ехидно отозвался Соловец. – Вчера она, между прочим, у тебя была. Да, ты, конечно, принёс её вовремя, а что толку? Садимся за столик, расстилаем, - мол, скатерть самобраная, попотчуй мужиков! – а она: «Кушанья – пожалуйста, любые! А норма водки капитаном Лариным на сегодня полностью выбрана»! Потому сегодня скатерть Толяну и отдали!
        - Я-то вчера, хотя бы, поесть принёс, - со страдальческим лицом пробормотал капитан, потирая рукой желудок.
    Но тут, на их счастье, появился тот, кого они так долго ждали. По виду лейтенанта Дукалиса нетрудно было определить, что и сегодня обедать придётся в безалкогольном варианте, но не это привлекло внимание ожидавших. Дукалис пришёл не один, с ним был какой-то господин: не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж, и не так, чтобы слишком молод. Словом, он один-в-один совпадал с фотороботом разыскиваемого преступника. Чтобы не оставалось никаких сомнений, Дукалис подал друзьям условный знак: два раза быстро согнул и разогнул указательный палец правой руки, что означало: «Ребята, это тот, кого мы ищем. Меня на него навёл участковый Синичкин … помните Синичкина?... Да знаете вы его: это который вместо «л» «в» произносит! Помните, ещё смеялись: «Мне пововинку навейте»! Вспомнили? Ну вот. А по поводу водки – простите великодушно; у меня стольник есть, потом сбегаю». В ответ Ларин задумчиво почесал левой рукой правый висок, что значило: «Хватит языком болтать! Про Синичкина мы и без тебя догадались. Давай, знакомь»!
        - Вот, Гастролёр, познакомься, - не стал спорить Дукалис, - это мои друзья, Андрей и Георгич. У Андрюхи сегодня горе: в очередной раз зачёт не сдал, вот мы и решили отметить. Георгич по такому случаю всю зарплату своего коллектива с собой прихватил …
    Нет, не могу! Этим пером невозможно описать, какое лицо сделалось  у Георгича при этих словах Дукалиса! Дайте мне другое перо! Впрочем, что там – перо! Давайте другого автора: ведь дальше следует описывать стратегию и тактику милицейской операции; с этим лучше справится человек военный. Вот, хотя бы, господин Лермонтов.

          День третий (продолжение). Михаил Лермонтов.


           Отделкой золотой блестит «Пальмиры» зал –
                 Гнездо разврата и порока,
           Здесь роскошь пошлую бросают вам в глаза
                 Не зря ни меры, ни упрёка.

           Средь гибельных страстей и праздной суеты,
                 Не водки выпив – только чаю,
           Герои наши, петербургские менты
                 Преступника изобличают.

           Искусно спрятав внутрь бифштекса микрофон,
                 Ведут с ним ни о чём беседу …
           Злодея бдительность покинула, и он
                 Промашку дал к концу обеда.

           Стремясь к тому, чтоб стать героем в их глазах,
                 Он осмотрительность отринул,
           И, бренной славы тща, подробно рассказал
                 Про кочегара и про Мина.

           И что ж? надеюсь, дальше всё понятно вам:
                 Костёр возмездия пылает!
           За это скатерть победителям - ментам
                 Ведро второе выставляет …

           Вместо эпилога. Михаил Акимов.

    Нет, ну, конечно же, я знаю, что «дека» по латыни означает «десять»! Понимаю, что раз «Декамерон», значит, повествование должно вестись десять дней, но … Скажите, а разве вы можете управлять своими снами? Неужели у вас не бывало, что сон обрывался «на самом интересном месте»? Вот так получилось и у нас. Едва мы успели поаплодировать Михаилу Юрьевичу, как вдруг, откуда ни возьмись, у костра появился мальчик с сачком для ловли бабочек в руках, одетый в чёрную футболку с цифрой «13» на спине, и с глупой кривой ухмылочкой обращаясь к моим гостям, сказал:
        - А чо это вы здесь делаете, а? Сон-то давно кончился!



 
 
 
 
Отзывы на это произведение:
Автор удалил свой аккаунт
15-10-2007
16:01
 
Местами смешно. Если пародирование стиля великих поэтов и прозаиков удалось, то, на мой взгляд, в отношении Чосера и отчасти Лермонтова (почему-то имеется перекос в сторону российских гениев). Мелочи: "лекарства", как и алкоголь, лучше принимать, чем "потреблять"; "Они нашли красивое место..." - можно подумать, что "они" - микробы; "выражению лица того, что попадалось на удочки" - на мой взгляд, и не смешно, и не удачно сказано;"...от чего тот сделался в стихах" - тоже нескладно звучит; "угль во грудь отверстую водвинул..." - водвинул - решительно не нравится, даже если это пародия; итальянец должен именоваться синьор, а не сеньор, как в рассказе.
Михаил Акимов
 
15-10-2007
17:16
 
Спасибо, Аксель, за "сеньора". Согласен и по поводу "красивого места". "Угль ... во грудь отверстую" - не пародия, а прямая цитата из пушкинского "Пророка". Всё остальное - особенности моего стиля. Каждый, естественно, воспринимает по-своему. Ещё раз - спасибо.
 
Автор удалил свой аккаунт
15-10-2007
17:36
 
Поразительно! Грудь отверстая - хорошо! Но "водвинул" - это просто прекрасно! Никогда бы не подумал, что Пушкин мог так написать!
 
Вutеrbrоd
 
27-10-2007
00:17
 
Здесь был... Лешка. Читал. Ржал. Ушел думать.
:)
 
Татьяна Ст
 
18-11-2008
15:33
 
Как оказалось, я это раньше у тебя читала (название только запамятовала), что не помешало мне прочесть ещё раз, с тем же удовольствием, и весело, от всей души посмеяться....
 
 

Страница сгенерирована за   0,020  секунд