Псевдоним:

Пароль:

 
на главную страницу
 
 
 
 
 




No news is good news :)
 
 
Словари русского языка

www.gramota.ru
 
 
Наши друзья
 
грамота.ру
POSIX.ru -
За свободный POSIX'ивизм
 
Сайт КАТОГИ :)
 
литературный блог
 
 
 
 
 
 
сервис по мониторингу, проверке, анализу работоспособности и доступности сайта
 
 
 
 
 
Телепортация
к началу страницы
 
 

Даша Вайн

 
 
 
Осенняя
 
 
 
  «Осенняя».
   И еще…
   И еще одна осень его жизни, на этот раз незаметная и нежданная. Тихо падают листья на мокрый асфальт, он так же тихо, словно боясь нарушить осеннее таинство природы, ступает по нему, думая о своем, о тяжелом. Черные думы бороздят его лоб тельняшкой морщин-бурунов, нависают над веками, сдавливая глаза. Воздух свежий, последождевой, дышится им легко, свободно.
   Прекрасная пора, очей очарованье – так, кажется, писал великий русский поэт?.. Ему двадцать пять лет, он по-своему молод и стар одновременно, и хочется тоже бросить какую-нибудь острую, летящую в века фразу, всем понятную и родную, но он идет и молчит. На часах скоро пять. Тоже вот вопрос – пять дня или пять вечера?.. Для него, конечно, дня. Пять дня – хорошо.
   Каждую осень происходит с ним такое, каждую осень ждет он этого настроения, наплыва мыслей и чувств ни о чем, и каждую осень они обязательно приходят. Плывет рассудок, теряется сознание, хочется ровного домашнего тепла и уюта, а он, вместо этого, выходит на улицу и вплоть до самых сумерек  вдавливает свои следы в старые дороги, не оставляя отпечатка. Вот и сейчас тускнеет над ним серое октябрьское небо, падает листва, а он все идет, идет…
   Итак, ему двадцать пять. Достигнуто все и, одновременно, ничего. У него есть дом, работа; вокруг него – люди, среди которых есть друзья, любимые… Но иногда проскальзывает это чувство – не одиночество, нет, а что-то другое, без названия и смысла, и не знаешь, куда от него деваться, куда бежать… Особенно обостряется это в такие вот осенние деньки, и идешь куда-то, и думаешь…
   Он свернул направо,  и его взору открылась новая аллея парка. Мокрая дорога, черная, блестящая, ветер катит стайки жухлых листьев… И, все-таки, хорошо осенью. Говорят, осень как явление года понятна только русскому человеку с его широкой душой и вечной тоской. Бред, конечно. Осень не может быть чертой чего или кого-либо, скорее наоборот, что-то или кто-то будет чертой осени, ее дополнением. Ну вот, опять поперла ненужная философия…
   А особенно странно то, что ничему в жизни нет конца, ничему и никому, даже и самой этой жизни. И все мерным ручьем течет по извилистому руслу, а люди сухой листвой опадают с деревьев, как подрезанные, и тоже падают в эту бесконечно серую воду, и тихо скользят по  ее поверхности.
   По небу плывут темные тучи, оставляя кое-где пронзительно светлые промежутки, отчего колорит получается контрастный, желто-серый. Он смотрит на это и вздыхает. Нет, не то чтобы грустно ему сейчас, просто до противного покойно, до отвращения хорошо. Где-то там, за оградой старого парка, кто-то что-то продает, ворует, а кого-то беспокоит падение курса доллара, кто-то влюбляется и расстается, а он просто идет вперед и смотрит на падающую листву. Она сыплется прямо с неба, летит дырчатой стеною, желтая, красная, рыжая, а деревья мерно качают головами в такт. Он сворачивает с дороги и буравит листву ботинками  - журх, журх – листья собираются в ветхие кучи, старые, жухлые, они пахнут землей и сыростью.
   Ведь ничего пока что в его жизни не случилось, все двадцать пять лет тихим сном пролетели прямо перед  его носом, а он – ничего – живет. Всю жизнь свою он мерит осенями, и вот уж скоро и двадцать шестая. Она будет точно такая же, как и эта, может быть, чуть-чуть теплее или холоднее, но так же будет падать листва и подмигивать своим черно-белым глазом небо. Грубо говоря, его жизнь – это и есть осень, такая тихая, красивая, печальная и прекрасная в своей печали…
   Опять накрапывает дождь. Небо нахмурилось, заплакал асфальт. Он съежился, засунул руки в карманы. Никакой он не романтик и не любитель дождевых погод. Сейчас ему точно так же хочется к домашнему очагу, как и тому седому мужчине, обогнавшему его на повороте. Но некому поддерживать этот очаг, пока он борется со своими настроениями, ищет себе философию, думает о большом и великом. Безусловно, он трудный человек. Он и сам это прекрасно понимает, и не надо об этом говорить. Тема закрыта.
   А на плечах его повисла беда. Он уже месяца два ждет, как она реализуется во что-то определенное, но она никуда не спешит. Она то дурным предчувствием обволакивает его сознание и сны по ночам, то тяжестью уже свершившихся ошибок давит на привычный график совершаемых им действий. Беда, беда – ей нет названия, как и этой осени. Когда он придет домой, то обязательно выпьет пару рюмашек, тогда и осень, и беда смешаются, сольются в одно целое, и оставят его хотя бы на одну ночь. Когда выпьешь – все ничего.
   Кап – кап… Зашуршала листва, зашумели деревья. Он по-прежнему идет, непослушные капли падают ему на нос, в глаза, он встряхивает головой и почему-то смеется. Когда-то давно, в такие дождливые деньки, мама подолгу не хотела отпускать его на улицу, и он уныло, чуть ли не со слезами на глазах смотрел из окна, как другие ребятишки, одетые в дождевички и резиновые сапоги, лазили по грязи. Тогда он совершенно не понимал, насколько уютней сидеть в теплой светлой комнате, где всегда сухо и где ты кому-то нужен и кем-то любим.
   Теперь ему двадцать пять, дождик сошел постепенно на нет, снова выглянуло испуганное солнце. Он идет и продолжает улыбаться, думая почему-то, какой скучной бы получилась повесть о его жизни. Он вдруг понимает, что у чувства, каждую осень выгоняющего его на унылые улицы, не может быть никакого названия, это – так, осенняя…
   Ему кажется, что он слышит совсем рядом с собою чьи-то шаги – что-то большое и светлое прошло мимо него, едва его коснувшись…
   -  Господи, спаси и сохрани, - зачем-то шепчет он, и глупо улыбается.
   Он смотрит на небо – черное, грозное, все исчерченное пронзительно светлыми полосами солнца. И опять вопрос: белое на черном, или же черное на белом?.. Свет темного мира или же тьма мира светлого?..
   Мимо него пробежала стайка детей, распугивая мокрые листья. Он заворожено смотрел на небо.
   « Вот она, тьма мира светлого, вот она», - думалось ему, - «тьма мира светлого…»
  Это была еще одна осень в его жизни.
  И еще, и еще…

Август 2004 год.

 
 
 
 

Страница сгенерирована за   0,015  секунд