Петрович почесал нос и прикинул, что здесь дом и так выстоит. Ну, зальёт от первого дождя. Засыплет первым снегом и всё — снова тепло летом. А потом снова зальёт, когда снег растает, но с этим жить можно в преддверии тепла. Старое здание, что ни говори. Того и гляди развалится. И голубям жить негде будет.

При мысли о голубях Петровичу снова очень захотелось на рыбалку. А там взять Палыча за шкирку и спросить, глядя в глаза: «что, гад, воруешь?». И он бы конечно воровать перестал бы сразу. Ибо — власть приказала. У кого погоны, тот и власть. А всякие там слесари пусть подчиняются.

«Место знать должны».

Участковый, нахмурив брови, с усердием расчесал голову, стараясь тем самым разложить мысли по полочкам. Получалось неважно. Да и полочек в мозгу у него никаких не оказалось. Все смешалось в сплошную кашицу: реновация, Нюрка, пёсик.

С большим трудом из сумбура мыслей выудил он нужную и вспомнил, зачем вообще сюда явился.

— Тут, гражданочка, — покашляв, обратился он к хозяйке. — Соседка жаловалась. Не порядок, как говорится.

— Это на что же? Шумим? — изобразила удивление Блоди. — Так как иначе при переезде? Что нам, на цыпочках ходить? Или крылья отрастить? — вампирэсса даже улыбнулась, представив удивление мужчины в форме, если перекинется летучей мышью.

— Нет, то дело понятное. Говорят, ещё и природу подпортили, — во рту Петровича стоял поразительно гадкий привкус. Словно разбудили его не нашатырем, а… кстати, чем?

Афанасий даже огляделся, но не увидел ни тряпки, ни флакончика из спецаптечки. Чая и тот всё ещё не предлагали. А терпение не резиновое.

Кто власти поможет, как не народ? Совсем люди совесть потеряли.

— Мы природу портим? — переспросила Блоди, вскинула бровь и приложила руку к груди. — Да что вы? Мы и вещи ещё расставить не успели. Когда нам природу портить? С этим заводы химические в городе неплохо справляются. Нам до их уровня ну никак не дотянутся… к сожалению.

Участковый посмотрел на притихшего пса, снова поскреб фуражку, как будто чесалась теперь она, а не голова.

— А пёсик… что же… не боевой совсем?

— Пудель-то? — изобразила удивление вампирэсса. — Вы в своём уме?

Петрович кивнул и спросить про планшетку не решился. Подадут ещё заявление, что не в себе участковый. Начальство загоняет по инстанциям, заставят кровь сдавать. А во рту привкус не хороший. Не к добру это.

Мало того, что чая не дают, так если самому попросить — ещё и ложкой немытой сахара положат. А оно ему надо? Беречь себя надо.

Афанасий Петрович в состоянии тотальной задумчивости посмотрел на качающуюся люстру и даже припомнил, что жена дома тоже просила много чего повесить. А то дети не приезжают, внуков не отдают — боятся, это понятно. Задабривай рыбой одних и других или нет — делу не поможет.