— Демонам многое под силу, — добавил отец. Посмотрев в сторону, где предположительно должна была стоять жена, он добавил вполголоса. — Первый друг сына. Это важно. Лучше такой, чем те, которые жалят, кусают и хвостами понапрасну разбрасываются. Да, Блоди?

— Пусть дружит, конечно, — добавила мать. — Только если не собирается его съесть. Друзей есть нельзя. Они могут и иначе пригодится.

— А кто кого должен съесть? Он друга или друг его? — уточнил Михаэль. — А то с питоном не очень получилось. Правда, сапоги вышли неплохие.

Блоди погладила и новую сумочку. И впервые улыбнулась естественно:

— И какой клатч!

— Я рад, что тебе понравилось, — послышалось от оборотня.

За семью Михаэль готов был много чего интересного делать. В том числе пробовать себя и в роли модельера: с ниткой и иголкой он управлялся отменно.

Главное, чтобы враги побольше материалов оставляли: шкур, хвостов, рогов, клыков. Всё пригодится.

— Есть? — возмутился Даймон. — Как можно? Он же такой маленький. Даже на зубок не хватит!

— Ничего, подрастёт, — Блоди улыбнулась, понимая куда клонит сын.

Впрочем, она не замечала в нём кровожадности, присущей демонам или вампирам. Даже оборотням, которых знала до Михаэля. те предпочитали проливать кровь, а не петь о ней, рифмуя «кровь-любовь».

«В отца, выходит, пошёл. Воспитание — много значит», — подумала вампирэсса и подмигнула мужу.

Если нормальный муж, то не увидит, так почувствует.

Затем Блоди повела рукой над мышонком:

— Он будет твоими глазами и ушами, Даймон. На то моя воля! Ночь мне в свидетели, вам будем о чём поговорить! Мир на двоих увидите.

Крыску подбросило в воздух, закрутило. Она вдруг тоненьким голоском запричитала:

— Тише, вы! Тише! Голова от вас кругом идёт!

— Ого, он уже говорит? — удивился демонёнок, не разглядев во тьме действий Блоди. — Это я уже на него повлиял? По-дружески, да? Как тебя зовут?

— Я не знаю! — возмутился крысёныш. — Со мной никогда никто не говорил!

— Тогда я назову тебя «чума». Нет — «гангрена», — прикинул демонёнок, довольный как никогда.

Теперь можно было не с одними родителями разговаривать.

— Как бы его не назвал, арабайтен, крыска! — добавила Блоди.

— Чего? — пискнула крыска.

— «Работай» говорю! Найди нам выход!

— А-а, это мы запросто, — и крысёныш спрыгнув с ладони Даймона, начал бегать вдоль стен.

Все притихли.

— Тут расщелина! — вскоре заявило он. — Протиснитесь?

Михаэль вставил палец в проём и вздохнул:

— Эм… нет.

— Зачем вы такие большие? — не понял крысёныш. — Это ж сколько съесть надо, чтобы так вырасти!

— Какие есть, — пробурчал отец и приблизился к стене. — Что ж, если нельзя пролезть, надо расширить.