— Ну ма-а-ам! Я не хочу тараканов, — возмутилось маленькое проклятье. — Можно я тётю пытать буду?

— Где же ты собралась её пытать? — спросила Блоди чисто для себя, так как запрещать что-то ребёнку было не в её духе.

— На балконе!

— Как? — уточнила мать.

— По-французски, — заверила дочь.

— Мыслишь верно, но никаких демонов-вредителей перед обедом. И так тощая, как скелет, — строго произнесла мать. — С призывами играйся перед сном. Днём только теория. Разве ты не знаешь, что всё мрачное твориться только после заката солнца?

— Но ма-а-м! — протянула Мара. — Ты же тараканов днём тренируешь!

— Нихт, я сказала. Дорасти до моего возраста и тоже делай, что хочешь. Спорь со своими детьми, мучай как следует первых встречных и давай противоречивые указания всем, кто попросит, — заявила вампирэсса и победно подбоченилась. — А пока мы не можем оставлять всех сущностей, которые тебе приглянулись. У нас и так полная квартира собак, чердачных, крыс и духов по воспитательной работе. Ты же знаешь, нам надо жить налегке. Никто не знает, когда придётся уехать.

— Но Пукс и крыса принадлежат Даймону, — заканючила Мара. — Моя только няня. А чердачный чей? Общий? Можно я его порабощу для себя?

— Мара, ты меня слышала! Никаких порабощений, пока не вырастешь.

Девочка тяжело вдохнула, отложила мел, приблизилась к инспектору и пробасила озадаченной Эльвира:

— Ну вот что теперь с тобой делать? Пытать ещё рано, а наставлять уже поздно. Бестолковое ты чудовище!

От такого заявления представитель опеки опешила. И только рот открыла.

— Не знаю, сама разбирайся, — добавила мать вместо инспектора и вернулась на кухню.

К своим тараканам.

— Тогда я отправлю её во тьму! — рассмеялась дочка, оставшись с тёткой наедине. — Готовься, чудище.

И маленькое проклятье загоготало так, что демоны бы разбежались. А люстра закачалась от таких впечатлений. Отчего немного дёрнулся глаз и затряслись поджилки самой Эльвиры. Её дух как будто на мгновение покинул тело. Но в астральные путешествия она не верила.

А вот в маленьких вредных девочек — верила.

В нарисованном Марой круге началось странное движение. Эльвира ощутила, как краска отливает от лица. Символы вдруг завращались, не став дожидаться ночи. Да так быстро, что и не различить больше их уродливости.

Пол протестующе задрожал. Из центра круга появилась нога. Тонкая, длинная, волосатая, тёмная, похожая на паучью лапку. Затем ещё одна. И ещё для верности. Три конечности дергались и пинали друг друга, конкурирую за пространство.

Глаза Эльвиры покраснели от натуги. Голова закружилась от свалившихся переживаний. Но упасть в обморок не получалось. Даже вываливаться зенки не собирались.