— Вот в вашей школе уму-разуму учиться хочу, — дополнил Даймон. — Отец сказал гуся принести. Сказал, вы поймёте. Как самый старший. Но если вы не понимаете, то мне лучше идти… Пойдём, гусь Шредингера! Пусть папа ищет другой дар главному.

— Главному? Нет что вы, что вы. Я понял! — едва не подскочил директор, от чего гусь заметно встревожился. — Родственники, интернационал, Египет. Это же ясно, как божий день… Ребус. А ребусы я люблю. Я главный по ребусам!

Едва директор повысил голос, как гусь угрожающе захлопал крыльями. Фёдор Андреевич примирительно опустил руки. И присмотрелся к мальчику, который постоянно делал какие-то пассы руками.

Демонёнок всего лишь отбивался от тычков Сашки Сидорова.

Зато на шее мальчика висела красная бабочка, что в плане символизма значило немало. Хотя бы то, что мальчик из культурной семьи. Гуся опять же, родители подарили школе. Это уже можно было расценивать как предтечу живого уголка. А перо за ухом — явно масонский символ.

Но главное, он прислал весточку от Даши!

— Шрёдингер, говоришь? Нет определённой страны, говоришь? — прищурился директор. — А про «тринадцать» ничего не слыхал?

— Слыхал. Число такое. Мама научила цифрам. Разным, — признался Даймон. — Но у нас больше «шесть» любят.

— Точно. Матриархат! — кивнул директор и вдруг всё сразу понял.

И про намёки, и про пасы руками. Мальчик вроде бы даже несколько раз изображал пальцами букву «М», а то и «И».

«Точно, этот из масонов! А то и из иллюминатов! Из самой тайной ложи — матриархальной». — твёрдо решил Фёдор Андреевич: «Они же там все через одного стремятся к интернационализму, но мам слушаются! Да не упадут гуси с их голов!».

Директор обрадовался, подскочил из кресла, подхватил гуся под мышку и поцеловал в клюв. Затем деловито посадил опешившую птицу обратно на голову, кивнул учительнице и заключил:

— Вот что, Вероника Степановна. Нашему интернациональному ученику никаких препятствий не чинить. Пусть учиться в любом классе, каком пожелает, хоть в начальном, хоть в выпускном.

— А с Ленкой можно?

— Можно, — кивнул директор и добавил. — Портфель выдать как погорельцу, из сиротских запасов.

— А документы? — уточнила учительница, она же классная преподавательница.

— Да что вообще в наше время значат документы, Вероника Степановна? — укорил ее директор. — Доверять людям надо. Больше веры в человечество! Откуда у погорельцев документы?

Учительница кивнула.

А директор добавил:

— Ступайте, молодой человек. И передайте привет всем родным. Я… я понял, — директор склонил голову перед Даймоном почти на секунды три, а затем, когда гусь начал хлопать крыльями, пытаясь удержаться, поднял взгляд. — Благ им и моё почтение! Ступайте. И… благодарю за послание. Старший всё осознал.