Но сражаясь во благо, хоть иногда вспоминай о себе. Если умрёшь, то уже не сможешь сдержать своё слово.

Спасибо тебе, Аскольд.

С днём рождения. Всего самого наилучшего».

Какой общительный Аноним попался…

Я перевёл взгляд на костюм и усмехнулся. Да уж, нравятся местным аристократкам мужчины в масках.

* * *

Второе мая две тысячи восьмого года.

Кремлёвская усадьба Боярского Рода Хранителей.

После традиционного семейного ужина первый вице-канцлер Российской империи — Дмитрий Александрович Годунов, направлялся в малую гостиную особняка, где уже отдыхал после трапезы его отец.

— Пап, не помешаю? — вежливо спросил Дмитрий Александрович.

— Заходи, сынок, садись, — задумчиво проговорил Канцлер, великодушно указав на свободное кресло. Дождавшись, пока наследник усядется напротив, самый могущественный человек империи коротко спросил: — По делу? Или просто?

— Просто по делу, — улыбнулся Дмитрий Александрович.

— Ну давай, просто по делу, — хмыкнул Канцлер.

— Ты уже в курсе произошедшего в Твери?

— Ты о том, что вчера после месяца разбирательств его светлость великий князь Тверской устроил показательный суд над своим братом и Василием Оболенским? Да, знаю. Похоже, они возглавляли мятежников, как и Мстислав Егорович. Смерть в судебной схватке на арене перед глазами тысяч зрителей… Андрей не мог поступить иначе. Он позволил этим двоим пасть от своей руки, оставив их при этом членами рода.

— В отличие от других мятежных Оболенских и бояр, — кивнул Дмитрий Александрович. — Их лишили дворянства. И… по слухам вместе с другими мятежниками отправят в Африку под командованием боярина Малосильного.

— Суровое наказание, — краешком губ улыбнулся Канцлер.

— Их семьи пощадили, насколько мне известно. А этим людям сохранили жизнь и даже право быть с семьёй до отправки. Согласен, «суровое» наказание.

— Я говорил без всякого двойного смысла. Малосильный в Африке из них душу вынет. Не говоря уже о том, что там, между прочим, настоящие боевые действия проходят.

— Пусть так, — не стал спорить с отцом Дмитрий Александрович. — Как бы то ни было, я удивлён, насколько легко Оболенским удалось справиться с последствиями неудачного переворота. Насколько я могу судить, позиции семьи великого князя Тверского сильно укрепились в княжестве. Подавляющее большинство жителей выказывают ему поддержку. А ещё он умудрился продемонстрировать и силу, и милосердие… Сложно представить, что это сотворил тот, кто раньше постоянно лез в драку, пьянствовал и не пропускал ни одной юбки.

— Сложно, — кивнул Канцлер и нахмурился.

— Что-то не так?