Юрген опять получил сразу три письма, написанных разными дамами. Знать, положили на него глаз подружки Ангелины. Ну еще бы, такой красавец! Породу за километр видно. А я, наконец, прочитал письмо от Ангелики. Все та же милая дребедень про учебу и кулинарию, про визит эсэсовцев в школу — ни слова. Либо не придала этому значения, либо скрывает. Во рту снова пересохло. Черт бы меня побрал, я, кажется, ревную! В мои-то годы⁈

Вечером в школу приехал барон фон Эгерд. В крайне скверном настроении. Убийц Карла так и не нашли, и даже после повальных проверок автотранспорта на дорогах следов доктора Безе не обнаружилось. Однако, распечатав врученный доктором Вебером пакет и прочитав содержавшийся в нем документ, барон повеселел и куда-то срочно уехал.

Доктор Вебер разрешил нам после ужина посетить любимую поляку и покататься на великах. Оба звонка на моем были в обычно положении, значит, послание еще не пришло.

Вечером мы снова собрались с Лотаром в умывалке.

— Чего зря воду льете? Ну что, рогатики, опять обсуждаете ваши секретики? — Юрген стоял на пороге умывальной комнаты и с усмешкой смотрел на нас.

— Почему рогатики? — спросил Лотар.

— Ну, судя по ому, что мне написали сразу две дамы… Причем, каждая подробно рассказала про свою подругу, как она уединялась с рядовым СС в тенистом саду.

— Возможно, а почему секретики? — спросил уже я.

Юрген подошел к крану и… открыл его на полную. Чтобы и журчало по полной. Повернулся к нам, сказал:

— Я знаю, что вы задумали.

— И что такого мы задумали? — усмехнулся Лотар.

— Вы хотите убрать фон Эргерда. Я тоже этого хочу.

— С чего ты взял, что мы имеем что-то против барона? — после довольно долгой паузы спросил я. — Зачем на это? И зачем это тебе?

— По нескольким причинам. Во-первых, я не хочу больше летать. Эгерд и этот чертов Маус требуют от меня свободной левитации, а летать я больше не хочу. И я хочу, чтобы в школу вернулся Лингард.

— Лингард? — искренне удивился я. — Он-то тебе зачем?

— Я хочу, чтобы вернулся Лингард, чтобы… убить его, — четко сказал Юрген.

Мы совершенно офигевшие смотрели на Фризе. Этого мы точно не ожидали.

— Даже не спрашиваете, зачем? Отвечу сам. Я хочу отомстить за смерть моего отца. Барона Георга фон Фризе. Его пристрелили, как собаку. Заманила в ловушку и пристрелили. Безоружного. Шайка взбесившихся лавочников втерлась в доверие к фюреру и убила истинных патриотов, штурмовиков.

— Ты про Рэма? — с нехорошей усмешкой спросил Лотар.

— Я знаю, Лотар, ты не любишь штурмовиков. Они убили твоего отца. И ты хочешь отомстить. Это — справедливо. Я тебя понимаю. Но и ты должен понять меня. Да, Рэм был гомосексуалистом, но это — его личное дело. Рэм был самодуром, это тоже верно. Но он был истинным патриотом. Я знал его, он приезжал в наш замок. Это был целеустремленный человек, воин, ветеран. Он был солдатом, он любил Германию. И он не заслуживал такой смерти. А мой отец — тем более. Именно такие, как мой отец сломали хребет этим чертовым коммунистам и демократам. Это они вели Германию к свету и величию. Истинные аристократы, которые и создали эту страну. Объединили массы, дали им цель и веру. Дали им если не бога, то полубога. За каких-то пару лет они превратили отравленного газом ефрейтора в кумира для масс. Кто еще мог подобное сделать? Мой отец отдал все силы, весь свой дар…