— Бери, бери… Купи велосипед себе и этому, Генриху Штрайху. Хотя, ему взрослый будет велик, ему бы подростковый, типа «Одера». Считай, что эта ваша награда за операцию… Я про то, что случилось в Чертовой роще. Точнее — это аванс. Я лично настоял, чтобы все участники операции были достойно вознаграждены. Настоящая награда будет позже. Я распорядился, чтобы в Дойчебанке открыли счета на ваши имена.

— Ну что вы, господин оберст, не стоит, мы же…

— Бери, бери, — сказал он, пряча бумажник в карман.

Что ж, будем считать — взятка. И я эту взятку принял, очень аккуратно сложил и спрятал в карман.

— Скажи-ка, Пауль, — вдруг резко перешел к делу Лингард. — Когда вы с доктором Вебером ездили на допрос к этому русскому летчику, тебе не показалось ничего странным?

— Ну… я до той поры не видел русских. И еще у него дар. Я сразу почувствовал, я даже не думал, что у русского может быть дар.

— Почему же? — спросил Лингард и осекся. — Наверное, вспомнил свою же лекцию на занятии, когда он нам рассказывал, что уникальными способностями могут обладать лишь высшие расы, типа арийской. А тут какой-то русский. Жалкий славянин.

— А какого рода дар? — уточнил он.

— Убеждение. Он сумел убедить доктора Вебера и секретаршу, сидевшую в кабинете, вывести его из комендатуры. И у него почти получилось.

— Да, я читал его отчет. Думаю, доктору стоит поработать над своей защитой от влияний. А тебе удалось… заглянуть в… прошлое этого русского. Или как это у тебя бывает?

— Да, да, — закивал я. — Он учился на пилота в старинном городе Липцк. Странное такое название. И он знает немецкий. Я увидел в его мыслях какой-то полигон и спецгруппу А-5. Там было что-то важное, но он сумел это хитро скрыть.

— Липецк и группа А-5? — Лингард посмотрел в окно автомобиля. Мы стояли у двухэтажного здания с вывеской «Correo» — почта. Приехали.

— Скажи, Пауль, а ты сам, без доктора Вебера сможешь «заглянуть» еще раз в этого русского?

— Вряд ли, — погрустнел я. — Без его тибетского средства…

— А… Его хваленые пилюли. Об этом — не беспокойся.

Лингад достал из кармана блестящую коробочку, обычно в таких хранят медицинские иглы. Протянул ее мне. В коробочке были две лепешки.

— Я готов попробовать, — сказал я, внутренне ликуя.

Мы приехали в комендатуру, меня провели в небольшой кабинет, посадили за стол. Появился знакомый мне Швабе, принес листок с напечатанным текстом. Это были вопросы, которые будут задаваться пленному русскому.

«Ваше настоящее имя. Вы являетесь кадровым офицером русской армии? Как, каким путем, в составе какой группы вы прибыли в Испанию? Вас принуждали, или вы отправились воевать добровольно? Сколько еще русских офицеров сейчас в Испании? Кому вы подчиняетесь, и какое вы получили задание от своего командования? Вы прибыли вместе со своими самолетами? Какая еще военная техника прибыла из Советского Союза? В бомбежках каких городов вы приняли участие? Готовы ли вы к тому, что вас обменяют на немецкого летчика?» И так далее. В принципе, вопросы понятные и интересны больше военной разведке. Хотя журналисты нейтральных стран примерно это же и будут спрашивать.