— Все, Клаус, все! — крикнул доктор и громко произнес что-то на непонятном языке с обилием гортанных звуков.

То ли от этого заклинания, то ли по какой иной причине, но по телу Клауса пробежала дрожь и какие-то судороги.

Доктор закинул винтовку за спину, с трудно ожидаемой при его комплекции легкостью соскочил на арену и почти бегом направился к Клаусу. В руке у него были те самые костяные бусы. Он бесстрашно подошел к оборотню и набросил бусы ему на шею. Оглянулся, подхватил валявшуюся алую мулету и накрыл ею сразу осевшего на песок Клауса.

Повернулся и крикнул кому-то:

— Как, все прошло? Если ты скажешь, что у тебя заело пленку, я тебя пристрелю!

Я посмотрел в ту же сторону. Оказывается, все произошедшее на арене снималось на камеру с большими жестяными коробами для пленки. Около камеры сидели прямо на ограде двое. Аксельбаум и тот самый охранник с нашей оружейной комнаты. Оба с винтовками в руках. На винтовках — оптические прицелы.

Оператор появился из-за камеры и показал доктору большой палец руки.

Доктор вытер пот со лба, посмотрел на содрогающееся под красным шелком тело. Повернулся, быстро подошел к нам.

— Что, обосрались⁈ Полны штаны? Это не страшно, что вам было страшно. Это — нормально. А штаны можно и поменять. Вы все — молодцы! Фризе, что ты там висишь? Больше ничего не будет, иди сюда.

Тем временем первый бык, все еще сидевший на песке, вдруг заревел. Истошно, протяжно.

— Аксельбаум, черт бы тебя подрал! — крикнул Баумайсер, поворачиваясь к старосте и указывая на животное. — Да прекрати же его страдания. Не видишь, ему больно, у него потроха в лепешку. Михаэль, ты — чертов мясник!

Сухо треснул выстрел, бык повалился в песок. Быка, которого загрыз Клаус, доктор добил сам. Из знакомого нам маузера.

— Что ж, неплохо, — раздался тихий голос. Тот самый крысоподобный господин, барон фон Эгерд вышел на арену через открывшуюся в дощатой стене калитку, подошел к нам.

— Вижу, юноши, что ваши способности за относительно короткое время выросли. Особо у тебя, Юрген. Я впечатлен! И спасибо вам, доктор Баумайстер, за убедительную демонстрацию. Есть о чем говорить. Господа, прошу со мной отобедать…

Мы стояли у окна в королевской ложе, смотрели на стол, который ломился от обилия блюд. Клаус, еще влажный после душа, одетый в новенькую рубашку и шорты, смотрел на дымящееся на блюдах мясо и шепотом заявлял, что чертовки голоден, хотя завтрак был совсем недавно. Приглашения сесть за стол все еще не было, мы, кажется, кого-то ждали.

Кстати, если верить Баумайстеру, мясо на столе было как раз из того быка, что пал на арене. Хвост животного вручили Аксельбауму.