Я мотнул головой.

— Нас же вместе с ним в школу привезли. Меня, считай, тепленького взяли. Так, провели быстренько медосмотр, и в школу. А Феликса они месяц в больнице мурыжили. Он мне по дороге намекнул, что полный курс обследования прошел. И они ему такую гадость кололи, что едва крышей не поехал. Таких ужасов нагляделся. Про этих врачей вообще дурная слава ходит…

Баумайстер так и просидел у его кровати до поздней ночи, пока не убедился, что Феликс окончательно заснул. Клауса в отдельно комнате забирать не стал.

Я тоже уже засыпал, когда явился дух Бахр. Таким я его еще не видел. Он буквально светился странным лунным цветом. Такие же странные были и образы, которыми он со мной общался. Ну, если салют в небе можно считать проявлением восторга, то дух был в восторге. И все из-за Феликса. Оказалось, его эмоциональный взрыв высвободил изрядное количество энергии, которая питала духов из Кривого леса. Говоря проще, Бахр одномоментно обожрался.

Значит, не зря Лингард таскал Феликса к башне с призванным духом. Феликс тоже может управлять темной энергией. Ну как, управлять… Не совсем верный термин. Может ее выплеснуть — так будет правильнее. И удивительное дело, Генриха она, эта темная энергия, не тронула. Видно у него уже выработался иммунитет.

Я попросил духа показать Феликсу какой-нибудь хороший сон. В сущности, он ведь еще ребенок. Попросил, конечно, мысленно, образно.

— Ты бы о себе лучше позаботился, — раздался голос из угла, где спал Юрген.

И ведь правильно сказал Юрген. Не знаю, Бахр мне такое устроил, или на фоне истерики Феликса так получилось, или после рассказа Лотара, но мне приснились морские свинки в клетке. И я был одной такой свинкой. Лабораторной. Рыженькой. Я сидел в клетке с такими же свинками и беспечно дубасил нарезанную морковку. И тут сверху появилась огромная рука в толстой перчатке и ухватила меня. Я не особо испугался, меня уже хватали такие руки, но ничего плохого не случалось. Однажды меня даже дали поиграть маленькой девочке. Она меня гладила и угостила чем-то вкусным. Но сейчас рука перенесла меня в вольер. В вольере была дверца. Дверца открылась, и в вольер вошла кошка. Был бы я человеком, то сказал бы, что это — обычая помоечная мурка. Но мне, морской свинке, она показалась огромным и страшным зверем с огромными зубами. В ужасе я забился в угол и с надеждой посмотрел вверх, словно надеясь на помощь моего морскосвиночного бога. Но там были два огромных лица. И я их узнал. Болтун и доктор Карл. А кошка хищно улыбнулась и пошла прямо на мня. И спасения от нее не было…