Что началось на пристани! Рыки, гогот, пронзительный свист… Сразу сотня ездовых зверей появилась в мгновение ока. Некоторые просто материализовывались рядом с хозяевами, другие же неслись с соседних улиц, до дрожи пугая зевак из горожан.

Однако люди-Герои даже не шелохнулись.

— Предполагалось, что торжественное шествие будет пешим, — изрёк Рейвен, с вызовом глядя на Аельд’еля, оседлавшего белоснежного грифона. Легендарный зверь, как и его хозяин, даже не удостоил отступника взглядом.

— Неужели ты хочешь, — со спины громадного рыжего саблезубого тигра выкрикнул Сиар’ель, — чтобы Лидер нашей расы шёл пешком? Лучше поблагодари, что мы не призвали драконов.

— Их появление сломило бы и ваши сердца, и ваш город! — поддакнула Ириар’раа с седла своего маунта — саблезубого тигра. — Веди нас!

Я заметил, как у Рейвена дёрнулся глаз. Но он тут же взял себя в руки и громко свистнул. Высоко в небе захлопали крылья, и перед отступником приземлился огромный, не меньше грифона Аельд’еля, чёрный как смоль ворон.

— Будь по-вашему, — улыбнулся лидер сильнейшего человеческого клана.

* * *

Наша длинная процессия неспешно двигалась по пустой дороге на потеху собравшимся по её краям местным да мелкоуровневым Героям. Потоки высокомерия и надменности, исходившие от эльфов, пожалуй, можно было почувствовать за километр. Ушастые ехали молча. Именно ехали — даже те, кто был на летающих маунтах, всё же двигались по земле.

За время пути Сиар’ель дважды проигнорировал председателя Магистрата, выглянувшего из кареты и пытавшегося завести разговор.

Герои же не лезли к гостям, только искоса поглядывали на их недовольные рожи. Дружелюбием и братской любовью тут явно не пахло.

— Какая-то тухлая вечеринка получается, — грустно усмехнулась Элла, сопровождавшая меня верхом на вороной кобыле.

— А кто говорил, что будет весело? — усмехнулся я.

Двигавшиеся во главе колонны председатель, Рейвен и четверо главных эльфов повернули направо. В тот миг на долю секунды мне показалось, что я вижу восторг на лицах ушастых. Но стоило лишь моргнуть — и снова гнусные морды. Показалось?

— Ух ты… — восторженно выдохнул Мачете, когда повернула и наша часть колоны. — Какая красота! Словно сам Иисус ждёт нас внутри!

Хоть Бога в белоснежном замке и не было, но это сравнение казалось очень уместным. Когда я впервые издали увидел семибашенное сердце Гаверена, у меня перехватило дыхание. Но теперь же я стою прямо перед ним… И это чувство в сто раз сильнее! Величие. Мощь. И красота. Такая, что желаешь превратиться в статую, чтобы вечно лицезреть прекрасный замок.