— Слава богу, — отозвался я. — Ладно, можешь не обращать на меня внимания. Я тут прогуляюсь.

— Я с тобой! Хоть ноги разомну.

Возможно, кому-то покажется странным, что сторожить пленников поручили хрупкой низкоуровневой девушке без особых боевых способностей. Но дело в том, что ее задача была не предотвратить побег, если вдруг случится какое-то невиданное чудо и прихвостни Гульсун-шуя вместе с главным червем смогут выбраться из клеток. Нет. Ее задача — моментально сообщить остальным о побеге и телепортироваться в безопасное место. Ведь на самом деле не так много разумных в наших рядах, способных справиться с этой толпой или хотя бы попытаться задержать. А у меня, Натальи, Григория и прочих этих самых разумных найдутся куда более важные дела.

— Белова пробовала поговорить с ними? — осведомился я, разглядывая мрачные казематы. Зубы сводит от гнева, стоит вспомнить, что тут творили люмпусы.

— У Натуськи ничего не вышло, — с готовностью отозвалась Леся.

Что ж, наша полковник не была бы собой, если б и сюда нос не сунула. Ни капли не удивлен.

Ближе всех к выходу со стороны замка сидели дрогурисы. Фиолетоволицые, точно забитые собаки, глядели на нас грустными глазками. Каждым из трех. Смотря на них, я задавался вопросом — они ж наемники? Почему не попробуют договориться с нами? Или настолько верны контракту? Вроде как время оплачено — отказаться нельзя, даже если и приходится сидеть в тюрьме.

В следующей камере томились облачка. Вот ведь странное зрелище — десять небольших, похожих на мохнатых пуделей, кучевых облаков внутри здания. Еще и за решеткой. Будь она не из келлария, эти необычные инопланетяне легко бы выбрались и уплыли б, по дороге жаля каждого встречного-поперечного молниями. А так сидят себе внутри, и абсолютно не понятно, что у них на уме.

Я остановился возле третьей заполненной клетки. Пятеро червей повернули верхние части туловищ в нашу сторону. Двое даже подползли вплотную к решетке, разлепив участки сморщенной кожи и уставившись на нас бледными глазами-бусинами. Но плевать я хотел на этих шестерок. Меня интересовала огромная туша, развалившаяся у дальней стены.

— Гр-р-р!!! — слева от нас раздался оглушительный рев, сопровождаемый грохотом. — В-в-выпусти н-н-нас, твар-р-рь!

В самой крайней камере, недалеко от оставленного мной при побеге завала, тоже располагались заключенные — люмпусы. Те самые, что сопровождали конунга в его последней поездке.

— Т-т-ты отв-в-в-ветишь з-з-за вс-с-се, твар-р-р-рь! — продолжал тявкать люмпус-ярл, вцепившись мохнатыми лапами в прутья решетки. Он говорил на родном языке — иные внутри клетки без космопраны недоступны.