— Как же я рада тебя видеть… — уже в сотый раз повторила мама. Она ела медленно, больше смотрела на меня, а не в тарелку.

— Кстати, а где остальные? — спросил я не то у нее, не то у Беловой.

— Наташенька только нам с Робертом позволила остаться в замке, — ответила мама.

От ее слов я едва не поперхнулся и, отложив ложку, изумленно уставился на мать:

— Нам с Робертом? — как-то слишком двусмысленно она это произнесла.

Но мама ничего не ответила, только покраснела и смущенно улыбнулась.

— Я велела распределить остальных по свободным домам, — взяла слово «Наташенька».

— Сколько их? — мотнув головой, спросил я.

— Всего четыреста двадцать семь человек, — тут же ответила девушка. — К счастью, больше, чем я рассчитывала.

— А что с домами?

Она нахмурилась и покачала головой.

— Свободных площадей не так много. Определенно не хватит…

Перевел взгляд на Индисисиса, уныло ковыряющего ложкой в тарелке.

— Есть сведения о стройматериалах, обещанных Советником?

Дрогурис взбодрился и широко улыбнулся:

— Ориентировочное время прибытия первой партии — десять часов.

Удовлетворенно хмыкнув, я снова обратился к Наталье:

— Вот видишь, все под контролем.

Послышался лязг двигающегося стула, привлекший наше внимание.

— Простите, — виновато улыбнулась вставшая из-за стола мать. — Я смотрю, что Саша занят. Не хотела вам мешать…

— Это вы меня простите, — тут же выпалила «Наташенька». — Вы, должно быть, хотите побыть с сыном, а я…

— Натусь! — поднявшись из-за стола, перебил я. — Прекрати, у нас и правда набралось немало срочных вопросов, — подойдя к маме, я прижал ее к себе. — Мам, я действительно рад тебя видеть. И ни в чем не виню. С радостью бы поболтал со всеми вами, но сейчас у меня скопилось много дел. Передавай привет остальным.

— Обязательно передам! — мама не выдержала и вновь зарыдала. — Они все виноваты перед тобой и знают об этом! Федор сразу рассказал, что Сенька управлял им и заставлял запугивать Розу. Что это Федор довел несчастную девочку… Он все рассказал! Плакал, кричал! А потом начал превращаться в чудовище!

Мама заплакала еще громче и задрожала всем телом.

— Пойдем, я провожу тебя в твою комнату, — тихо проговорил я.

Слезы продолжали литься еще некоторое время, даже после того как я посадил маму на кровать. Сквозь всхлипывания она рассказывала о том, что им пришлось пережить за последние дни.

— Не надо, не вспоминай, — просил я, пытаясь успокоить мать.

А она продолжала рыдать…

Дверь со скрипом отворилась, и я увидел Роберта. Мужчина внешне постарел лет на десять, если не на все пятнадцать, — седая щетина на осунувшемся лице, усталый взгляд. Он шел, прихрамывая, левая рука висела на перевязи.