— Можете не отчитываться, — пожал плечами. — Только отправьте под трибунал вашего безумного капитана, открывшего огонь в центре города, — я небрежно кивнул в сторону дома, из которого только что выбежал Настин новый парень. Опасливо поглядывая в мою сторону, он по дуге обходил нас с медведями, приближаясь к подполковнику.

— Вы, должно быть, не поняли меня, — холодно проговорил Немуров. — Я не собираюсь выполнять ваши приказы. Мы здесь для того, чтобы обеспечить порядок. А вот вы, насколько могу судить, его нарушаете.

— И что, вы хотите меня арестовать?

— Это не в моих силах, — вскользь глянув на равнодушных бьёргусов, проговорил он. — Но я обязательно подниму данный вопрос в беседе с полковником Беловой.

Мне стоило огромных усилий, чтобы не расхохотаться. Ситуация изрядно веселила.

Однако в то же время я понимал, что ничего веселого на самом деле в ней нет. Передо мной яркий пример того, как ведут себя люди, не успевшие изменить мышление под новые реалии. Хочется верить, что подполковник лишь выполняет свой долг. Да, возможно, у них есть и лично-эгоистичные мотивы, но не о них речь. А о человеке, оставленном своим руководством, действующем по инструкции, выживавшем полтора месяца и помогавшем выживать другим людям. А теперь внезапно оказавшемся в новом обществе с непонятными фигурами и правилами. Мне немного жаль его… он не знает, как интегрироваться в эту новую жизнь. Что в ней делать? Какое место занять? Он — военный, но сейчас неспособный заниматься своими прямыми обязанностями — воевать. Такой вот когнитивный диссонанс.

— Прежде всего, — заговорил я, пристально глядя на всех присутствующих здесь людей в форме, — я благодарен вам за то, что вы смогли спасти три с лишним сотни человеческих жизней. Что смогли выжить, не имея возможности дать отпор врагу, — и военные, и толпившиеся вокруг зеваки внимательно слушали меня. — Я понимаю, вы напуганы и не знаете, как жить дальше. Кто-то из вас злоупотребляет положением, кто-то пытается занять место повыше в этом новом мире. Но ваши действия доставляют неудобства другим. А армия, какой я ее представляю, наоборот, должна быть гордостью и опорой. Однако одних слов недостаточно, чтобы вас убедить. Ведь слушать меня вы не желаете. Товарищ Немуров, прошу простить меня, если вам будет больно.

В мгновенье ока сократив дистанцию, я поравнялся с подполковником. Опытный солдат даже среагировать не успел, лишь изумленно замахнулся, когда я уже был рядом. Поднырнув под рукой Немурова, оказался за его спиной и материализовавшимся когтем вскрыл тому затылок. Еще секунда, и до сегодняшнего дня скучавший в мой голове чип оказался внутри подполковника. Рывком протолкнув его до нужной точки, я поспешно закрыл рану.