— Увидимся, Маша, обязательно увидимся — Говорю я и целую ее.

И пора, нам всем пора.

— Мы поедем, хорошо, любимая? — Говорю я, с трудом отстраняясь от нее.

— Поезжайте, любимый — Говорит она.

И мы уезжаем.

Вокзал и мы стоим. Ждем посадку. Мы в свой купейный вагон. А рядом, через два вагона небольшая толпа беспокойных школьников, ждет посадку в свой плацкарт. Как раз на целый вагон ребят и набралось. И интересно, двенадцать ночи, а сна ни в одном глазу и похоже ни у кого.

Интересно, ехать то недолго, часов десять всего. Успеют школьники за это время реализовать непременную традицию подобных поездок — намазывание зубной пастой и связывание шнурков? Но, думаю что успеют, наши школьники, все успевают и всегда.

И вижу среди толпы Олю. Решаю подойти, поболтать. Подхожу и меня, конечно, узнают. Пацаны сперва зыркали, типа, что это какой-то чужой парень к их первой красавице клеится, но потом узнали меня и я сразу стал своим.

Так и стоим с Олей, слегка обнявшись и отвечая на летящие со всех сторон вопросы о матче, о жизни и вообще обо всем.

Но вот и посадку объявили, помогаю сесть Оле, беру с пацанов торжественное обещание присмотреть, чтобы не обижали. Обещают, вырвать все что можно, тому кто косо посмотрит на девушку их уже кумира. А я в свою очередь, обещаю заглянуть в гости, через полчасика. И убегаю к себе в вагон.

Десять часов до Баку пролетели незаметно. Пару часов колобродили школьники, потом утихомирились и заснули. Спали кажется все, кроме нас. А мы просто сперва сидели на полке обнявшись, потом лежали, тоже просто обнявшись. Даже ни о чем не разговаривали. Нам просто было хорошо вдвоем.

Только утром, практически перед окончанием поездки, я наконец добрался до нашего купе, забрал вещи и на перон. А там уже выгружаются и школьники. А их, как и положено, встречают родители.

Встречают и Олю. Мама и сестренка на перроне и они не особо удивлены, моим появлением.

— Доброе утро, Дан. Доброе утро, дочка — Здоровается с улыбкой Валентина Федоровна.

— Доброе утро, Валентина Федоровна — Здороваюсь я в ответ.

— А Вы, как я посмотрю, уже не расстаетесь. Когда свадьба? — Влазит в разговор младшая сестренка Оли.

Оля на нее грозно смотрит, а я смеюсь и говорю:

— Через пару лет, не раньше. Мне пока запрещено жениться. Говорят Родина не прости—

— Чего не простит? — Не понимает Юля, да и присутствующие остальные женщины смотрят с непониманием.

— Потери формы не простит. Говорят, женишься, все силы на жену уйдут, на игру не останется—

Все дружно смеются, а Оле зачем-то уточняет:

— Сейчас то остаются?—