Вопросов не последовало. Суд перешел к расследованию.

Я сидел и помалкивал. За меня отвечал мой адвокат Сайрус Дарлингтон. Он с легкостью множил на ноль все пункты обвинения.

— Найнс не являлся сотрудником полиции? Никто еще не запретил практику привлечения рядовых граждан к преследованию по уголовным делам.

— Он участвовал в незаконном аресте?

— Мой подзащитный был включен в компанию действующих офицеров полиции. Откуда он мог знать, что ордер выписан на основании сомнительных улик? И, вообще: какое участие в похищении, если столь выдающийся житель Голливуда не покинул пределы штата Мичиган вместе с потерпевшими Макнамарой и МакМэнигалом?

— Он применил к одному из задержанных физическое насилие?

— Вы называете насилием легкую оплеуху?

— Ваша честь! Господа присяжные! Позвольте мне объясниться, — вмешался я в ювелирную работу своего адвоката. — Да будет всем известно, в то злополучное утро, когда было совершено преступление века, как назвала «Лос-Анджелес Таймз» террористическую атаку на наш любимый город, мне пришлось на руках выносить чемоданчик со взрывчаткой. Через несколько минут после того, как я пристроил его в безопасном для граждан месте, раздался взрыв. Выжил лишь по счастливой случайности. Как вы думаете, какие я испытывал чувства к человеку, который, по мнению детектива Бернса, не просто причастен к этому и другим взрывам, но лично заложил бомбу? Да мне хотелось его порвать на клочки! Но я сдержался. Знали бы вы, каких сил мне это стоило! Но я решил, что насилие вместо правосудия недостойно настоящего мужчины. И не стал марать руки об типа, способного под покровом ночи подвергать угрозе жизнь женщин и детей. Прошу прощения за проявленную минутную слабость, тем более что она не возымела никаких последствий для организма МакМэнигала. Голова же у него осталась на месте, правда? — я продемонстрировал всем и каждому свои кулачищи.

Зал восторженно засмеялся. Даже судья с трудом удержался от смешка, когда объявил:

— В компетенцию Большого жюри не входит исследование мелких деталей происшедшего. По-моему, пришло время вынести решение. Что скажет коллегия заседателей?

— Не виновен!

Публика жарко зааплодировала. Все прекрасно понимали, что поучаствовали в фарсе. Адвокаты тред-юнионов пытались всеми силами найти почву для оправдательного приговора террористам и хватались за любые возможности. Жалкие попытки! На основании признательных показаний МакМэнигала, данные в обмен на судебный иммунитет, был арестован сам Джон Джи Макнамара. Во время обыска в Детройте, в подвале здания Central Life Building, в штаб-квартире IW, полиция обнаружила 200 фунтов взрывчатки, капсюли, катушки с предохранителями и 14 будильников, идентичных тем, которые использовались во время взрывов в Лос-Анджелесе. Лидера профсоюза сталелитейщиков и мостовиков экстрадировали в ЭлЭй. Рабочие всей Америки поднялись на его защиту. Некоторые умники договорились до защиты права на «прямые действия» угнетенного класса, от которых погибло столько людей. «Идет война!», — утверждали они. И я нежданно-негаданно оказался в нее втянут.