К четвергу мы примелькались в «лачуге». В отель даже стали приходить от нее телеграммы, в которых нас уверяли, что рынок хорош, чтобы делать ставки (он был вял — даже такой дилетант, как я, это понимал). Что мне готовы предоставить первоклассный брокераж и не ограничат в размере прибыли (читай между строк: разденем как липку). Что пора переходить к более активной игре (мы устали ждать, пока ты расчухаешься). Парни получали точно такие же сообщения, но на другой, фиктивный адрес в ближайшей парикмахерской.

Ося и Изя прибежали в контору с утра пораньше. Глаза у них горели, но они продолжали изображать неуверенность. Изображать? Они и в самом деле не понимали, что тут позабыли. С моего разрешения часто начинали спорить, стоя у доски с котировками. Толкали друг друга, как привыкли с детства. На них снисходительно посматривали.

Я ворвался в «лачугу» взмыленным и возбужденным. Кончики моих закрученных кверху усов дрожали от нетерпенья. Подскочил к доске. Ознакомился с ситуацией. Во всеуслышание объявил парням, с которыми якобы не был знаком:

— Дело верняк, джентльмены! Нужно ставить против «Лунной долины».

Я ткнул пальцем в строчку, где была прописана компания, когда-то звучавшая громко, но ныне лежавшая на боку, поджав лапки. Эти вялые, неактивные акции попадали на доску по старой памяти. Никому они не были интересны, как всеми признанный аутсайдер на скачках.

— Отвали от нас, иммигрант в котелке! — заорал на весь зал Изя, строя из себя американца во втором поколении. — Сперва английский подучи, потом советуй.

— Ну как знаете, — пожал я плечами и отправился к клерку.

Братья Блюм затеяли шумное обсуждение, в котором то и дело звучали вопросы «а вдруг он не соврал?» или «можно ли верить чужому инсайду?» В итоге, они пристроились за мной в очереди к клерку.

Тот принял наши заказы, в очередной раз утвердившись в мысли, что Бог создал клиента, чтобы он остался без гроша. И оказался прав! Через полчаса лента сообщила, что «Лунная долина» поднялась на пару пунктов.

Изя и Ося затеяли со мной яростную перепалку. Обвиняли меня во всем — вплоть до инцеста с грязными обитателями подвала замка в Британии, откуда я вылез на белый свет. Тыча мне пальцем в грудь, загнали меня в угол — прямо к столу клерка, оформлявшего заказы.

Я мямлил, экал и бэкал. Апеллировал к разуму возбужденных юношей и к обещанному первоклассному брокеражу от конторы.

— Что мне делать, сэр? — обратился к клерку с мольбой в голосе и глазах.

— Закрыть позицию, — ответил он бесстрастно, но потом, вспомнив о комиссии «лачуги», добавил, — Или перевернуться.