Ближе к вечеру 15 октября, когда рынок медных бумаг раскачался так, что цена на акции выросла с 39 долларов до 60, я почувствовал тревогу. Почему? Непонятно. Все ждали, что на утро последует новый скачок.

— Джесси, — взмолился я. — Давай избавимся от «Купера».

— Почему так думаешь?

— Помнишь свою аналогию с мышью? Что, если у Хайнца не окажется денег на момент, когда мы решим продать? Может такое случиться? Мы продадим, но наша прибыль останется на бумаге. Чек так и останется не обналиченным, как вышло с хозяином брокерской «лачуги».

— Мистер Хардинг! — тут же отреагировал Джесси. — Закройте нашу позицию и выпишите нам чек на получение денег в Gross Kleeberg братьев Хайнц.

В том, что покупателями наших бумаг окажется именно эта компания, Ливермор не сомневался. С чеком на руках мы бросились на угол Бродвея и Уолл-стрит, где в доме № 42 «медные» быки устроили себе «загончик» с поилкой, кормушкой и десятком телефонов.

— Зачем тебе наличка, Юный Хват? — попытался отвертеться Морис, отвечавший за финансы в консорциуме Gross Kleeberg.

— Не играй со мной, Чарли. Хочешь, чтобы я ославил вас на всю Биржу? Вы неплатежеспособны?

Угроза подействовала. Деньги мы получили. И решили взять паузу до завтра и даже утром ничего не покупать и не продавать. Очень разумное решение. Ибо в среду за короткую сессию United Copper обвалился. Рухнул, как брошенный с вершины «Утюга» камень, разнеся кучу голов. С 60 до 10 баксов. С последующим закрытием или банкротством аффилированных лиц, банков и компаний, с персональным запретом для Хайнца и Мориса появляться на Бирже и даже с самоубийством президента третьей по величине трастовой компании Нью-Йорка.

Вся эта турбулентность случилась за пять коротких дней. Кто в ней был виновен? Конечно, не мы выдернули табуретку из-под ног Gross Kleeberg. Наша добыча — так, мелочь. Нашлись дяди посерьёзнее. Поговаривали, что руку приложили сам Джон Ди Рокфеллер и еще несколько очень влиятельных тузов.

Так или иначе, Биржу лихорадило. Наступил тот любимый Ливермором момент, когда большое колебание приносит большие деньги. Мы продавали и продавали. Джесси с алчным азартом вспоминал саквояж с наличкой, который я оставил себе, вернув ему взамен виртуальный эквивалент в виде записи в журналах конторы Хардинга.

— Ну же, Базиль, нельзя над златом чахнуть! Пора пустить прибыль от «Купер» в дело.

— Еще не время, Джи Эл. Я знаю, как поступлю с саквояжем.

Как? Я задумал дерзкую аферу. В духе скупщиков золота в начале 90-х, которые парковали машину у вокзалов, ставили на крышу таблички с предложением и по дешевке выгребали драгметаллы у населения, отчаявшегося от безденежья.