С Джо было проще. Он влюбился в тачки, в запах машинного масла, в ветер, треплющий волосы, когда втопишь педаль газа до упора, в гаечный ключ, если нужно что-то подшаманить в авто, и, конечно, в возможность прокатить с форсом девчонок.

С Изей была проблема. Увы, пока у него не проснулись нужные гены, хотя моя память услужливо мне подсказывала: именно у русских евреев обнаружилась особая склонность к американскому кинопроизводству. Айзек продюсерства пока не понял, несмотря на мои намеки. Мечтал об ином. О том, чтобы блистать на экране. Смело в бой под дуговые угольные лампы, опасные для глаз, не пасуя перед любыми трудностями. Даже перед издевательствами над рожей, которую пачкали перед съемками диким разноцветным гримом. Я имел неосторожность затащить его в павильон на Алессандро-авеню, где снимали нечто вроде «Кармен». Сам-то туда отправился, чтобы навести мосты с киношниками и поглазеть на технологию съемок. А Айзек…

Говорят, так бывает: подойдет ребёнок к витрине магазина игрушек, замрет на мгновение — все! Песенка родителей спета! Как боевой ревун, постепенно набирающий громкость благодаря твердой руке дежурного по роте, так и мелкий спиногрыз будет усиливать свое «Хочу! Хочу! Хочу!», пока не добьётся своего. Вот и Изя нам с Осей всю плешь проел — вынь да положь ему кинороль.

«Положил», куда деваться. Даже денег давать не пришлось. Снимаемые сейчас короткометражки имели столь мизерный бюджет, сколь же нетребовательных режиссеров. Айзика засунули в кадр в роли актера второго планы, можно сказать, за тарелку супа. Я угостил обедом прыткого парня из Чикаго, Уильяма Селига, отвечавшего за создание фильма и всем представлявшегося полковником, хотя, по слухам, раньше занимался мебелью.

Кино слепили по-быстрому и выкатили на широкий экран в узких залах электрических театров ЭлЭй. Когда нам довелось лицезреть нашего друга на экране, не смогли удержаться от хохота, хотя смотрели совсем не комедию.

— Ося, почему ты похож на мулата? — все спрашивали мы по дороге из «Никельодеона», где, потратив по пять центов с человека, смогли оценить результат.

Будущая кинозвезда злился, ругался и пытался нам втолковать особенности ортохроматической пленки, на которую повсеместно снималось кино:

— Если не накладывать на лицо зеленые и желтые тона разной насыщенности, на пленке естественные розовые и красные оттенки становятся черными.

— А тебе почему не наложили?

— Грим очень дорог, — неохотно буркнул Изя. — Его делают только актерам первого плана.

— А почему вы, массовка, толпились как на базаре и мешали друг другу в кадре?