Продавать не понадобилось. Вместо того, чтобы расстаться с акциями, получил невероятно важный урок как торговец: скидка продает! Нет, лично я сейлов не устраивал. За меня все сделал Генри Форд. Достаточно было объявить цену на будущую машину, как клиент повалил. 850 долларов за будущую модель «Т». Цена немалая, годовая зарплата рабочего. Но посильная для компетентного бухгалтера, получавшего 2000 долларов в год. Или для ветеринара (1500–4000), или для инженера-механика (5000). Уже тот факт, что у ближайших конкурентов машина стоила на 30% дороже, запустил магию продаж дырки от бублика. Никого не смущало, что я сижу в сарае. Достаточно показать клиенту агентский контракт и ткнуть пальцев в начавшуюся стройку — и все, заказчик спекся. «Куда деньги сдавать? В бидон из-под молока? О’кей, сэр. Буду ждать машину, сэр. Премного вам благодарен, сэр». Фантастика!

Конечно, пришлось покрутиться. Одному прямо намекнуть, что предложение весьма и весьма ограничено, другому — пообещать подарить запаску, третьему — пойти на встречу и взять у него символический авансец, а не половину стоимости авто. Так или иначе, я вырвался в лидеры среди фордовских агентств по количеству принятых заказов.

Сперва радовался. Потом заочковал — вместо рекордной прибыли дилера мне грозило наибольшее среди агентов количество тумаков. В сентябре 1908-го за ворота завода на Пикетт-авеню выкатилась первая машина. Но вместо того, чтобы ехать в Калифорнию, она отправилась за океан, на международный салон. Затем пришла очередь тех, кто заказывал машины прямо на заводе. Ладно, еще подождем. На Рождество прибыл подарочек от мистера Форда. Тут мне окончательно поплохело.

Опасаясь, что заждавшиеся клиенты меня разорвут из-за одной единственной машины, я не решился ее выставить как демонстрационный образец. Тайно утащил ее в Голливуд, чтобы наконец-то понять, чем я, собственно, буду торговать. Вот там-то меня и ждали открытия, подарившие мне первые седые волосы.

Вернее сказать, открытия посыпались на меня еще до того, как мы спрятали машину на голливудских холмах. Вместе с авто прибыл механик, он же инструктор по вождению, он же будущий главный ремонтник. Дело происходило глубокой калифорнийской ночью, которая должна была помочь нам, избежав лишних глаз, добраться до нужного места.

— Дурная затея, сэр, ехать по темноте. Фары ни хрена не светят, чтоб вы знали.

Я окрестил инструктора Роклина из Детройта Сырным Рокки. На боксера Рокки Бальбоа он не тянул. Скорее был похож своей комплекцией и большими рыжими усами на Рокфора, дружка Чипа и Дейла. Такой же добродушный увалень, он меня напряг не по-детски.