«Форды» с жутким скрипом затормозили, когда до противника оставалось метров двадцать. Конечно, было бы эффектнее, если бы мы смогли сохранить ровный ряд при остановке, как атакующий в плотном строю эскадрон. Но как вышло, так вышло — три машины встали лесенкой. Тут же казак Федор и бывший денщик Жириновского Санька, разделившись, скользнули за пределы аллеи. Федор — направо, в купы экзотических растений, рискуя наколоться на колючки кактусов. Сенька — налево, на ярус, по которому шла прогулочная тропа. В его задачу входило прикрывать наш фланг, укрывшись за одной из скамеек. Они оба, как и я с братьями Блюм, были вооружены дробовиками, снаряженными патронами с дробью птичьего калибра. Никого убивать не собирался, только как следует проучить. Если потом кому-то доведется дробинки из задницы выковыривать, что ж тут поделать? Мальчуковые игры — они такие, небезопасные… для разных частей тела и окружающей природы.

Маневры моих людей не укрылись от внимания Отиса. Он занял позицию впереди своих людей и громко крикнул:

— Что все это значит, Найнс? Ты спятил?

Я не удостоил его ответом. Дождался, пока взятые с нами водители-добровольцы, выскочив из машин, укроют узкими стальными пластинами колеса, а потом спрячутся за «фордами». Когда они закончили, мы втроем — я, Ися и Ося — вышли вперед. Каждый небрежно удерживал на плече дробовик. Нам мучительно не хватало семечек, которые можно было бы так, слегка беспечно, поплевывать на землю для завершающего штриха.

— Найнс! Я жду! — в голосе генерала угадывались нетерпение, смещенное с яростью. Он тискал эфес своей сабли, порываясь вытащить ее из ножен.

— Давай! — скомандовал я.

Слаженный выстрел из трех стволов пронзил тишину ночного парка. Раздались крики тех, кого зацепило. Мы старались бить в ноги, но уложить дробь тютелька в тютельку невозможно. Испуганная толпа людей Отиса подалась назад, заметалась по аллее в поисках укрытия. Кто-то попытался спрятаться за пальмами, кто-то — спрыгнуть на тропу, идущую вдоль берега, кто-то — схорониться за лодочной станцией и стоящими рядом эллингами, кто-то — без затей и стеснений бросился наутек. Эти олухи явились на встречу пешком, без машин! Видимо, притопали на своих двоих от дома Отиса. Но и автомобили им бы не помогли. Загремел винчестер Санька, выгонявшего с тропы беглецов. Гулко хлестнул выстрел Зигги, давшего понять самым умным, что у лодочной станции их ждет кое-что посерьёзнее птичьей дроби. Бахнул дробовик Феди, скрытого темнотой и густой растительностью, обрамлявшей «Пальмовую дорогу».